Персональные небеса

Мальчишка был тощий и до невозможности грязный. Окружённый ловцами, он жался к стене, впечатывался спиной в обсыпающуюся кирпичную кладку и с молчаливым ужасом наблюдал за приближающимися к нему двумя крепкими мужиками почти в полном боевом обмундировании. Тёмно-коричневые каски, балаклавы-противогазы, куртки и штаны со вшитыми титановыми мультипластинами, противолазерные гогглы со встроенным в них прибором ночного видения, и главное — нашивки на предплечье в виде чёрной, грозно раздувшей свой капюшон, кобры. Это были люди Йена. Самого Йена Логварта. Не сказать, что Ник не любил торговцев людьми. Кто сказал бы подобную чушь, тот конкретно погрешил бы против истины. Ник не не любил торговцев людьми, совсем нет. Он ненавидел их лютой ненавистью, до глубины души, и готов был давить каждого из них голыми руками, покуда был жив. Да, пожалуй, эта формулировка являлась наиболее точной. Особенно не выносил он тех из них, кто не гнушался сдавать свой живой товар в заведения, где не брезговали свежим мясцом в самом что ни на есть прямом смысле. Каннибальские рестораны напополам с борделями, где можно было заказать себе проститутку, отыметь, а потом сожрать несчастную или несчастного под каким-нибудь особо хитрым соусом, не были, конечно, официально разрешены, но почему-то всё равно существовали. Ник всегда подозревал, что гиены из Верхнего города сами пользовались эксклюзивными услугами. Поэтому никто это дело не прикрывал, а бизнес Йена Логварта был заточен именно под этот эксклюзив и вполне себе процветал. И Йен и его похабный бизнес. Буйным цветом. Мальчишка, несмотря на его несомненную худобу, был ещё тем лакомым кусочком. Блондинистый — это заметно даже через налипшую на него грязь, высокий, стройный — такие на чёрном рынке шли на «ура». Пару месяцев насильной откормки и новое блюдо для сильных мира сего было бы практически готово. Экстра-экс-клю-зив-ное блюдо. Мясо блондинов и блондинок ценилось особенно дорого, потому что встречалось чрезвычайно редко. Сначала Ник завалил того, что стоял справа.Того, что поменьше и поюрчей — и этим опасней. Отравленная стрела в шею из помпового, многозарядного арбалета, и говнюк даже не понял того, что уже сдох. Второй, несмотря на свои шкафообразные габариты, тоже являлся идеальной жертвой. По крайней мере, для Ника. Первый ещё не успел упасть, когда второй с глухим шлепком свалился в подмёрзшую грязь, прямо под ноги мальчишке. С ужасом уставившись на распростертое у его ног тело, малец смешно сморщился, потом беспомощно зыркнул на Ника и тихо то ли шмыгнул носом, то ли всхлипнул. Ну, не идиот? Кто выходит на Поверхность безоружным, или без должного сопровождения? Только идиоты и самоубийцы. Ник потерял интерес к мальчишке и склонился над убитыми. Хороший яд. Быстродействующий. Парализующий жертву в одну секунду. Та двухголовая гадюка-мутант оказалась настоящим кладезем. Мясо её несъедобно, но зато Ник нацедил с неё столько ядовитой жидкости, что запасов теперь хватит ещё на десятка три таких красавцев, что лежали сейчас перед ним со стрелами в своих бычьих шеях. У полумутантов, которых Логварт вербовал себе на службу, имелась усиленная регенерация, поэтому яд просто обязан быть в арсенале тех, кто хотел им противостоять. Что, девочки, не думали, что кто-то посмеет посягнуть на людей самого Логварта? Упс, а тут такой милый нежданчик. Ник мрачно усмехнулся и снова посмотрел на всё ещё продолжающего вжиматься в стену мальчишку. — Проваливай отсюда, сосунок. Мальчишка продолжал стоять, как будто не слыша того, что ему только что сказали. — Ты бессмертный, испытывать моё терпение? — Мальчишка начал подбешивать своим непонятным ступором. — А ну, быстро свалил в подземелья к мамкиной титьке! — Ник выразительно мотнул головой в сторону полуразрушенного входа в подземелье, бывшего когда-то входом в метро. — Ну? Чего застыл? — Я… я не могу… — невнятно прошептал мальчишка белыми губами, не отрывая взгляда от Ника и не сдвигаясь с места, — Я… — Ты напрашиваешься на то, чтобы я положил тебя рядом с этими отличными парнями? — Ник вскинул арбалет и направил его на заморыша. Тот вздрогнул, затрясся, но тем не менее продолжал стоять на месте, как будто приклеенный. — В твоих интересах убрать отсюда свой тощий зад, малыш, и как можно скорей. — Ник слегка смягчил тон и опустил арбалет. Пожалуй, бедный парень всё ещё находился под впечатлением от встречи с гориллами Логварта, поэтому малость тупил. — И поторопись, пока сюда не слетелось ещё с десяток таких же миляг. — Он слегка пнул один из трупов носком ботинка. — Или ты хочешь, чтобы тебя пустили по кругу, прежде чем сделать из тебя мясную нарезку? Ник хмуро посмотрел на мальчишку. Он знал, что его взгляд мало кто мог вынести. Даже, можно сказать, практически никто. Но на мальчишку магия его фирменного взгляда почему-то не действовала. Он всё так же таращился в глаза Ника, не отрываясь, и только мелко-мелко дрожал. — Мне некуда идти… — наконец выдохнул он на пределе слышимости. — Это совсем не мои проблемы, малыш. И мне не нужны свидетели. Поэтому немедленно смойся отсюда, пока я добрый! — Так убейте меня тогда! Если вам… вам… не нужны свидетели! — сдавленно прохрипел мальчишка. Теперь у него тряслась и нижняя губа. — По крайней мере, это быстрая смерть и… немучительная! — Он скосил подозрительно заблестевшие глаза на распластанных у его ног мёртвых врагов и снова решительно посмотрел в глаза Ника. — Стреляйте! Малец подался вперёд, бесстрашно выставляя свою бледную грудь. Теперь, когда тень от стены не падала на него, Ник смог наконец рассмотреть его получше. Рассмотрев, он на некоторое время подзавис. И как он не заметил этого раньше? Синее небо. Да, это было оно. Такое, каким Ник видел его только на картинках, и такое, каким оно было когда-то, сотню жизней назад. Оно жило, дышало и переливалось в глазах этого раздражающего заморыша. Синеглазый блондин. Однако. Однако, славная рыбка сорвалась с крючка людей Логварта. Редчайшего, так сказать, колора. Почти все вокруг были черноволосы, черноглазы и до невозможности смуглы. Таким был и сам Ник. Если блондины изредка и встречались, то они всё равно имели карий цвет радужки. Синеглазых людей Ник никогда не видел и думал, что они исчезли с лица земли, как класс. Последствие постоянных межрасовых смешений. После Катастрофы людей на земле осталось не так уж и много, поэтому выбирать партнёра по цвету кожи и расовой принадлежности уже не приходилось. А доминировала, как известно, тёмная кровь, окрашивая кожу, волосы и глаза вновь народившихся младенцев в родные ей цвета. Мальчишка оказался уникумом. Такого, пожалуй, и есть не стали. А только трахать, трахать и трахать. До того самого момента, пока синее небо не умерло бы в его глазах и не покрылось мутной пеленой трупного окоченения. Хотя, как знать? Может, продолжили бы и после. Некоторое время. Не его дело. Нет, совсем не его. Он спас этого несчастного, а дальнейшая его судьба Ника вовсе не интересовала. Нужно прогнать мальца отсюда как можно скорей и заняться уже своими делами. Что он там сказал — стрелять? Ник снова вскинул арбалет, прицелился и с мстительным удовольствием нажал на спусковой крючок. Он очень хорошо стрелял. Очень и очень. Без промаха. В обычном развлечении молодёжи — метании стрел из арбалета в живую мишень — Ник всегда был лучшим. При желании, он мог по контуру обстрелять тощую фигурку заморыша, ни разу даже его не задев. Ну, если бы тот случайно не дёрнулся. Мальчишка вдруг закатил глаза, завалился назад и стал медленно-медленно сползать по стенке. Он оказался нежнее, чем можно было предположить. Намного, намного нежнее. Это было удивительным фактом — в их страшном мире выживал сильнейший, слабые погибали ещё в период младенчества. В том числе и слабые психологически. Убивать мальца Ник вовсе не собирался, а то для чего надо было его спасать? Он лишь хотел малость припугнуть его. Чтобы свалил и не мозолил больше глаз. Но мальчишка не выдал той реакции, которую ожидал от него Ник. Вместо того, чтобы быстренько слинять от возникшей угрозы, тот вдруг вздумал валиться в обморок. Вот ведь срань, и откуда только взялась эта принцесска на его голову? И как вообще этот нежный цветочек умудрился дожить до своих лет? С этой вызывающей синеглазостью и трепетностью? И сколько ему лет? Шестнадцать? Семнадцать? Ник присел рядом с обморочным и осторожно, насколько мог, оттянул ему верхнее веко. Видны были только голубоватые белки глаз — синее небо болталось где-то под черепом. Глубокий обморок. Может быть, даже и не только от страха. Когда этот полупрозрачный подросток ел вообще? Ник чертыхнулся. С чего это его вдруг стали интересовать подобные вопросы? Он тяжело поднялся, выколупал из стены стрелу и аккуратно сложил её в импровизированный колчан. Стрелять в мальчишку было ребячеством. То есть, не совсем уж и в мальчишку, а в место прямо над его головой, но тем не менее. Ник подошёл к дороге, лёг на стылое асфальтовое покрытие, прижал ухо к его раздолбанной поверхности и чутко прислушался. Пока всё тихо. Дорога пуста. Но всё равно, пора убираться отсюда. Бронированные внедорожники «чёрных кобр» Логварта очень быстры, несмотря на свою кажущуюся неуклюжесть. Тесак вошёл в плоть, как горячий нож в масло. Позвоночник с противным хрустом перерубился тоже на раз-два. Отличная сталь. Торговец оружием не обманул. Хотя попробовал бы только! Ник покосился на мальца. Всё ещё не очнулся. Ну это и к лучшему. Не стоило ему видеть, как из остывающего мяса трупов Ник выковыривал свои стрелы. Такие зрелища не для обладателей персональных небес в своих гляделках. Обтерев руки об одежду трупаков, чтобы их кровь не брызнула случайно с его наноперчаток ему на лицо — отравленная ядом, она долго не сворачивалась — Ник затолкал каждому из мертвецов, в их сведённые судорогой рты, по капсуле с биологическими микровзрывателями. Через десять минут от людей Логварта не останется и следа. Нанороботы уничтожат трупы на клеточном уровне и после самоуничтожатся. Отличная вещь — эти капсулы. И дорогая. Даже жаль тратить их на этих ублюдков. Но шутки с Логвартом плохи, и если вовремя не убрать за собой, то быстро уберут тебя. Оставалось только одно слабое место — синеглазый малец. Свидетель. Если затолкать такую капсулу в рот и ему, то… Ник решительно подошёл к мальчишке. Рывком поднял почти невесомое тело обморочного, перекинул его себе через плечо и направился к машине. Свидетелей действительно оставлять нельзя. Забросив мальчишку на заднее сиденье и пристегнув его ремнями безопасности, Ник уселся за руль. Он, конечно, ещё пожалеет об этом, но плевать. Уже плевать. Он завёл мотор, и машина рванула с места.