Персональные небеса

Мальчишка залез в постель к Нику спустя два дня после того, как тот притащил его в свой бункер. Залез, прижался и замер испуганным зайцем. Его хрупкое тело сотрясалось мелкой дрожью то ли от страха, то ли от холода, то ли и от того и другого вместе. Первым желанием Ника было прижать мальчишку к себе — слишком уж беззащитным он сейчас ему показался. Но, когда гадёныш вдруг полез к нему в штаны, Ник сначала слегка опешил, а потом чуть было не придушил малолетнего нахала. Перехватив тонкие руки мальца за его не менее тонкие запястья одной рукой, другой он грубо схватил его за горло и навис всей своей махиной над его тщедушным тельцем. Замигала и загорелась под потолком лампа, среагировав на чересчур активную деятельность в кровати Ника. Ник забыл отключить сенсоры, реагирующие на движение, но зато теперь мог хорошо видеть лазутчика, посягнувшего на его тело. — Ты что это творишь, сучонок? — зло выплюнул Ник в посеревшее от страха лицо мальчишки, не в полную силу, но всё же чувствительно впечатывая свою пятерню в его нежную шейку. — Совсем, смотрю, распрощался с мозгами? А ну, пошёл прочь! — Ник приподнял его, несопротивляющегося, схватил за шиворот и вышвырнул из своей кровати. Сучонок приземлился на пол с глухим стуком и сдавленно застонал. Наверное, ударился коленками. Ник закатил глаза и тяжело вздохнул. Эта блондинистая роза даже не умела группироваться при падении. В каких, интересно, оранжереях её растили? Слабак, каких уже не делают, а ведь туда же: лезем к чужим яйцам без приглашения, рискуя нарваться на неприятности в виде порванной к херам задницы, или расквашенной к тем же херам физиономии. Ну, или разбитых коленок. Вот ведь мелкий засранец! Одни проблемы! Ник, ненавидя себя за слабодушие, сполз с кровати и осторожно приподнял корчившегося на полу мальчишку. — Эй, всё в порядке? — Я… я только хотел вам сделать приятное… сэр! — всхлипнул несчастный сучонок, отворачиваясь и украдкой размазывая кулаком слёзы по лицу. — У меня ведь ничего нет… совсем ничего… а вы меня кормите и… живу я у вас… Я мог бы вам за это отсосать… — Он снова горько всхлипнул и замолчал, видимо, не имея сил продолжать дальше. — Решил отработать телом? — хмыкнул Ник, снова усаживаясь на кровать. — Мимо мишени, детка. Я не трахаю детей. Даже в рот. — Но мне уже есть восемнадцать! Недавно исполнилось! — воскликнул малец, поднимая свои возмущённые персональные небеса на Ника. — Вот! У меня уже есть возрастная метка! — мальчишка задрал рукав рубашки, оголил предплечье и выставил руку вперёд. Чуть ниже локтевого сгиба, на нежно-молочной коже, покрытой золотисто-прозрачными волосками, алела явно недавно поставленная метка. Детей никто никогда не учитывал, но молодых людей, достигших совершеннолетия, уже включали в общий реестр. Фотолазером им наносили на тело так называемую метку — краткие сведения: полное имя, фамилия, рост, голографические, изменяющие размер, фотографии лица и отпечатков сетчатки глаз и пальцев. — Этан Рудольф Бенджамин Чарльз… — автоматически начал читать Ник. Мальчишка вдруг резко согнул руку, с силой прижал её к груди и испуганно заморгал. Ник с удивлением посмотрел на него — и чего это он так испугался? — Так ты, значит, у нас Этан? — Следовало немного разрядить обстановку и не давить больше на мальца. И так вон ему досталось. Отсасывальщику. Ник улыбнулся одним уголком рта и зачем-то задержал взгляд на губах парня. Не пухлые, не тонкие — обычные, мальчишечьи губы… — Это твоё имя? Мальчишка кивнул и, как будто отмерев, начал поспешно натягивать рукав рубашки на руку. — Да, меня зовут Этан, сэр… А вы? Как… как вас зовут, сэр? — Малец заметно смутился, пошёл красными пятнами и опустил глаза, демонстрируя слишком тёмные для блондина ресницы. Вообще этот мальчишка был чересчур красив для мальчишки. Или всё дело в его необычном цвете глаз? Да нет, однозначно красив, несмотря на худобу. На рынке секс услуг такого бы с руками оторвали. — Можешь звать меня Ником. — Ник… Ник… — вполголоса пробормотал малец, как будто пробуя его имя на вкус. — Вам очень подходит, сэр. — Зови меня по-простому, Этан, — Ник намеренно выделил интонацией имя мальца, — без всех этих «сэров». А то так я чувствую себя глубоким стариком. У нас с тобой разница всего в пять лет, так что можешь забыть про все эти политесы. — И добавил: — И откуда ты только такой взялся? — Так вы… ты теперь позволишь мне… ну… это? Теперь, когда знаешь мой возраст? — забормотал мальчишка, всё так же что-то упорно рассматривая на полу. — Ты шлюха? Малец Этан испуганно посмотрел на Ника и отрицательно замотал головой. — Если не шлюха, то тогда расслабься, — фыркнул Ник. — Дело должны делать профессионалы. А у меня, поверь, есть кому делать приятное. — Но как же я… — Как ты будешь отрабатывать то, что я на тебя трачу? — перебил его блеянье Ник. — Будешь пока работать по дому, а там посмотрим. Научись хотя бы для начала освежёвывать тушки крыс и готовить из них жаркое. Ну, и лепёшки там жарить, за водяным фильтром следить, воздушные фильтры чистить. Дел полно. Так что зря волнуешься — будет тебе чем отрабатывать. А теперь быстро спать! И чтобы я тебя сегодня больше не слышал и не видел! Малец несчастно зыркнул на Ника, послушно поднялся, залез на свою лежанку и затих. Нику вдруг почему-то стало жалко мальчишку. Не слишком ли он с ним сурово обошёлся? Ну подумаешь, малец отблагодарить захотел — чего сразу руки-то распускать было? Малец красив и знает об этом, вот и попытался отработать тем, что имеет. Ник задумался. Много ли шлюх, хотя бы примерно такой внешности, как у этого малыша, отсасывали ему? Ни одной. Девицы все, как один, были чернявы, смуглы и низкорослы. Куда им до этого эльфического мальца! Этан. Этан… и имя у него такое… Красивое имя. Совсем сейчас редкое. Да и сам он весь какой-то, как не из этого мира. Странный. Красивый. Нежный. Синеглазый. Ни на кого не похожий. А вообще, чего это Ник вдруг так размягчился? Ещё немного и им можно будет подушки набивать. Нет, это никуда не годится. Совсем никуда. Тем более, что это парень, а не какая-нибудь миленькая девчонка. Глаза слипались. Спать хотелось невероятно. Этан... Малец Этан. И откуда ты такой взялся? И ведь не говорит откуда. И почему он напугался, когда Ник начал читать информацию на его руке? Что-то скрывает? Но ничего, Ник ещё разгадает все тайны этого необыкновенного мальчишки и отправит его после домой. Ведь есть же у него где-то дом, у такого лазоревоглазого его просто не может не быть… * * * Тварь оказалась бешеной. Обычно гиены-мутанты, несмотря на свои нескромные размеры, были довольно трусливыми существами. Любой, самый слабый шум моментом обращал их в бегство, поэтому Нику, с его отличными навыками стрелка, ничего не стоило уложить удирающее животное парой выстрелов из арбалета. Тратить патроны и лазерные накопители на охоте Ник считал расточительством, поэтому никогда не брал с собой ни лазерную пушку, ни винтовку. Танто, пара гранат, тесак, да арбалет — это было всё его оружие. Так называемые «вирусные зомби», которые иногда ещё могли встретиться на пути, опасности не представляли, потому как передвигались медленно, и снести голову с плеч этих несчастных не составляло никакого труда. Тварь была тощая, ободранная, из её обглоданного кем-то бока торчали обкусанные красноватые рёбра и почти вываливались сизоватые петли кишок. Мёртвые белые глаза и капающая изо рта кровавая пена, вкупе с отвратительным запахом гнилой плоти, говорили о том, что гиена находилась уже на последнем издыхании. Перед глазами вдруг встал малец Этан. Сжалось сердце. Если Ник погибнет, то мальчишка ведь даже не сможет выбраться из бункера. Череп твари разлетелся, как гнилой арбуз. Тесак впечатался ровно посередине головы чудовища, превратив его мозг в кровавое месиво. Метать топоры Ник тоже умел неплохо. Плохо было только то, что гиена всё-таки сумела задеть его. Слава всем богам, не зубами. Острые, как стилет, когти животного пропороли кожу на бедре Ника, но раны были не рваными и не особо глубокими — тварь успела только вскользь проехаться когтями по его ноге. Но спаивать раны лазером всё равно придётся — сами они точно не срастутся. Ник досадливо поморщился: опять поход в медицинский бункер и лишняя трата денег. Нет, он всё-таки будет носить с собой винтовку на охоту! Ник достал аптечку из походного рюкзака и вывалил всё её содержимое на землю. Обезбаливающее, пару стимуляторов и антишок он воткнул себе в ногу прямо через штанину. После он вколол себе в живот антирабическую сыворотку и обработал раны лазерным облучателем. Кровь течь перестала и Ник наложил поверх раны повязку, поглощающую запахи. А то не хватало ещё, чтобы на запах крови притащилась бы пара-тройка каких-нибудь чудовищ. Всё отлично, конечно, он ещё легко отделался, но сегодняшняя его охота накрылась медным тазом. У Ника безусловно были съестные запасы, да и откормленных крыс в подземельях тоже было полно, но… Ник тяжело вздохнул. Есть одно мясо невозможно противно. Тем более крысиное. Если бы Нику удалось сегодня завалить гиену, то её мясо, шкуру и кости можно было обменять на деньги, а на них уже купить у торговцев каких-нибудь фруктов для мальца, хлеба, пива, масла… Ну и себе немного гиенины оставили бы — она ведь не в пример вкусней уже опостылевшей крысятины. Немного антирадиационной обработки и готов отличный, питательный продукт — мясо гиены-мутанта. Ник уже собрал вещи и забросил рюкзак за спину, когда услышал тихое поскуливание. «Неужели детёныш?» — мелькнуло у него в голове. За живого детёныша можно было получить втрое больше, чем за одно взрослое мёртвое животное. Детёнышей отправляли на фермы по разведению — там особенно ценились малыши, так сказать, из «природы». Детёныш оказался отличным: ростом с хорошую собаку, толстенький и, главное, здоровый. Его бешеная мамашка, или кем она ему там приходилась, не успела поделиться с ним вирусом. Глазки у него ещё не успели открыться, поэтому он даже и не сопротивлялся, когда Ник взял его на руки. Денег за него отвалили немало и Ник набрал кучу различных продуктов. Правда, Филип — обрюзгший мужик, торговец фруктами и овощами — заломил за фунт яблок столько, что у Ника глаза на лоб полезли. Поторговавшись, он скинул цену в полтора раза, но всё равно получалось дорого. «Эти фрукты с деревьев, выращенных на супергидропонике» и «Эти яблочки из подземных оранжерей малозаражённых местностей» — эти его факты всё равно не были аргументами для такой цены. Но Ник не стал жадничать — тощий малец ясно-понятно давно не ел такой роскоши. Если ел вообще. На подъезде к бункеру Нику вдруг резко поплохело. Голова закружилась и к горлу подступала мерзкая дурнота. В глазах двоилось и троилось, в уши как будто понапихали ваты — по идее надо было сразу ехать к медикам, но тогда малыш Этан остался бы совсем один, голодный и в закрытом снаружи бункере. Буквально завалившись в дверь своего жилища, Ник кулём повалился на пол. Краем глаза он углядел, что мальчишка пялится на него округлившимися глазами и эти его персональные небеса полыхают немым ужасом. Ник попытался улыбнуться, чтобы хоть как-то приободрить мальца, но получилось, видимо, совсем уж фигово, потому что по лицу мальчишки пробежало что-то, похожее на судорогу. — Продукты… в рюкзаке… достань… И бункер… закрой… Красная кнопка… — прохрипел Ник и обрушилась темнота.