Персональные небеса

Первое, что сделал Ник после возвращения домой из медицинского бункера — это заставил мальчишку надеть кольцо. Нужно было убедиться, что у того хотя бы отверстие в пупке под это украшение имеется. Конечно, наличие пирсинга в столь интересном месте вовсе не было гарантией того, что дорогущая вещица действительно принадлежала такому оборванцу, каким был малец. Скорее это говорило лишь о его нетрадиционных сексуальных предпочтениях. Но, так или иначе, когда Ник увидел, что змейка заняла своё законное место на теле мальчишки, его слегка поотпустило. Этан необычный и достаточно милый, поэтому оставалась слабая надежда, что колечко он всё-таки не спёр, а кто-то ему его просто подарил. Кто-то из его хм… воздыхателей? Надежда была очень слабой, но, как известно, она умирает последней. В том, что парень-синеглазка был голубее своих чудных глаз Ник теперь даже не сомневался. Вряд ли обычному гетеросексуальному парню пришла бы на ум идея дырявить себе пуп, цеплять в него определённо пидорское украшение и бесстрашно рассекать в нём. Надо сказать, что золотая змейка на Этане смотрелась весьма сексуально. Намного сексуальней, чем хотелось. Вызывающе даже. Когда мальчишка сбросил рубашку, чтобы продемонстрировать украшение на себе, Ник с удивлением отметил, что несмотря на излишнюю, ломкую какую-то худобу, сложён тот очень и очень гармонично. Плечи его были достаточно широкими, талия узкой, а мышцы, на удивление, довольно неплохо проработаны для его субтильного телосложения. Что тут говорить? Парень был хорош. Хорош настолько, что при взгляде на него, само понятие пола как бы стиралось. На него просто хотелось смотреть, как всегда хочется смотреть на что-то очень красивое. Мальчишка был слишком… как это сказать? Дорогим, что ли? Отмытый от грязи, беленький, синеглазый, с этим его вызывающим украшением, он казался именно таким. Поэтому вдвойне непонятно, что делал такой цветочек на Поверхности без сопровождения и даже без оружия. Может быть, он был сбежавшей из какого-нибудь элитного подземного борделя проституткой? Из тех, что обслуживают чиновников и другую элиту? Но эти его ангельские глаза… он совсем не походил на адепта продажной любви. Зато вот бледненький, поджарый живот мальца, с втиснутой в него изящной штуковиной смотрелся очень даже по-блядски и говорил в пользу того, что синеглазый ангел — не ангел вовсе. Нику вдруг до зуда в ладонях захотелось прикоснуться к мальчишке, провести пальцами по его шелковистой коже, прихватить мелко трясущийся искристый камушек, болтающийся во рту ювелирного змея-искусителя, огладить искусно вылитое змеиное золотое тельце, хищно впившее свой чешуйчатый хвостик в аккуратный пупок. А если проделать всё это не пальцами, а языком? Да, языком было бы однозначно лучше… Ник сглотнул набежавшую слюну, жадно втянул ноздрями воздух и быстро отвёл глаза в сторону. Созерцание прелестей мальчишки не прошло для него даром. Он, позорным образом, ни с того ни с сего, возбудился. Возбуждение шарахнуло неожиданно и сильно. Оно навалилось на Ника сладостным, жгущим в паху маревом, мигом срывая дыхание с сердцебиением и превращая член в камень. Давно его так не прошибало. Ника буквально затрясло от желания — его состояние было чем-то схоже со странной лихорадкой, только вызывали её отнюдь не вирусы и бактерии. Ник поразился сам себе — с чего это ему так бурно реагировать на мальчишку? Ему, который до этого момента, на парней и не думал смотреть в таком смысле? Он вдруг вспомнил с чего и чуть не застонал от досады. Как же он мог забыть? После применения парализующих преператов, всегда наступал один очень интересный пост эффект: либидо резко повышалось и трахаться хотелось так, что до звона стояло даже на собственную руку. В таком состоянии он, наверное, смог поиметь бы и табуретку. Раньше, если Нику случалось принимать парализующие, он сразу после лечения отправлялся снимать пар в «веселый дом» к девочкам, или принимал специальное лекарство, но тут, провозившись с золотой пупковой побрякушкой, он даже и не вспомнил ни о чём таком. Откат не заставил себя долго ждать — тело напомнило о себе, грубо и недвусмысленно. — Ник… ты… там у тебя… О-о-о, супер! — Глаза Этана восхищённо засияли. Ясно, что этот чёртов мелкий соблазнитель не мог не заметить состояния Ника. — О, Ник! Мальчишка вдруг рухнул вниз, словно ему враз подрубили ноги и с завидной скоростью, прямо на коленях, ринулся к нему. Точнее, к его ширинке. Одним ловким движением он оттянул вниз резинку лёгких домашних брюк Ника, вывалил его мужское хозяйство наружу и вцепился в него, как в своё собственное. Ник, конечно, мог за такое прихлопнуть наглеца одной левой, но почему-то не сделал этого. Видимо, от шока. — Какой же ты красивый, малыш! — выдохнул мелкий сучонок, восторженно рассматривая его налившийся член. Ник так и не понял, кого этот нахальный засранец обозвал «малышом» — его самого, или его совсем немаленькое достоинство. То, что Ник с гордостью носил в штанах, малышом нельзя было назвать даже при самой бурной фантазии. Этан был довольно забавен в своём детском восторге чужим членом, но от неожиданной его развязности всё равно неприятно скребануло где-то глубоко внутри. Застенчивый почти ребёнок, от отчаянья предлагавший себя за предоставленный ему кров, и эти его вдруг откровенно смелые, если не сказать развратные, действия и слова, как-то не вязались в один образ. Хотя… если вспомнить, с каким смаком этот ангелок засасывал его палец и тискал его достоинство, когда думал, что Ник спал в постлекарственной отключке, то всё вставало на свои места. Неужели он и правда шлюха? Поразмышлять над этим Ник толком не успел, потому как мальчишка перешёл уже к более решительным действиям. Он наклонился и мягко, со смешным чмоком, поцеловал головку его члена, слегка всосав её при этом себе в рот. Ника прошило словно электрическими разрядами. Его перевозбуждённый организм реагировал так остро, как было, наверное, только в его буйные шестнадцать-семнадцать лет. Он и так был заведён сверх всякой меры из-за действия лекарств, а тут эти зрительные манящие образы и бешеные тактильные ощущения — ещё немного и Ник был готов спустить прямо на миленькую мордашку этой блондинистой бестии. Или ему в рот. — Слышишь, не смей!.. — Ник сделал попытку отстраниться, но малец-синеглазка и не подумал сдаваться. Он выпустил член изо рта, но тут же широко и влажно лизнул его снизу вверх, от корня по напряжённому стволу к головке и быстро-быстро запорхал по ней языком, прихватывая её губами под венчиком. Ник замер парализованным истуканом, дыша через раз и завороженно следя за действиями мальчишки. — О, Ники, — с томным придыханием промурлыкал Этан, отрываясь от своего занятия и поднимая на Ника свои полыхающие похотью небеса. — Ты такой… Ты во сто раз лучше, чем я себе представлял! В следующую секунду, не дав ему ни опомниться, ни что-либо ответить, Этан насадился ртом на его член, пытаясь заглотить его целиком, до самого основания. Это ему с наскоку не удалось, получилось ухватить только лишь чуть больше половины, но мальчишка, не теряя энтузиазма, продолжал насаживать своё кукольное личико на впечатляющий орган Ника. «А ангелочек-то берёт в рот вполне профессионально!» — пронеслось в голове у Ника. — «Он точно шлюха!» Мозги его плавились, впрочем, как и тело, и он уже был готов полностью отдаться в руки, точнее в рот этого демонёнка в ангельском обличье, но в последний момент он всё же нашёл в себе силы вытащить свой член из этого восхитительного, засасывающего плена и грубо оттолкнуть от себя мальчишку. Злость на развращённого мальца, видимо, решившего управлять им при помощи этого древнейшего способа, оказалась сильнее похоти. — Но почему, Ник? — Отшвырнутый малец уставился на Ника в таком обиженном изумлении, что тот почувствовал себя буквально взрослым извергом, вырвавшем последнюю конфетку из ротика ребёнка. Этан, похоже, неслабо ударился об стенку, потому что он весь как-то неестественно сжался и глаза его заметно повлажнели.— Я ведь тебе нравлюсь. Я же чувствую это! Ник запихнул свой изнывающий член обратно в штаны, наклонился к мальчишке, сгрёб его с пола, резко рванул на себя и жёстко схватил за горло. — Чувствуешь, да? — зло процедил Ник ему в лицо, пытаясь унять сорванное дыхание. — Если… если ты ещё раз чего-то там почувствуешь и выкинешь что-либо подобное… я… Я все чувствительные места тебе поотрываю и выкину тебя на улицу к херам! Понял? Мальчишка вдруг помрачнел лицом и гневно сверкнул на Ника своими потемневшими сапфирами, но почти тут же прикрыл их пушистыми ресницами, жалобно искривил свои слегка припухшие губы и безвольно кивнул. На его смазливом лице появилось выражение такой безропотной покорности, что Ник даже решил, что ему привиделся этот злой вызов, на секунду вспыхнувший в глазах мальца. Слишком уж жалкий вид был сейчас у засранца. Особенно если учитывать, что в штанах у мальчишки всё стояло довольно бодро и даже не думало опадать. Ник слегка подзавис от этого. Он этого потерявшего края сначала чуть ли не размазал по стенке, когда оттолкнул от себя, потом чуть ли не придушил, а ему, похоже, это только в кайф. Он что, из тех, кто любит «пожёстче»? А может быть, он проститутка для «жёстких игрищ» и ему привычно? — Если хочешь, то накажи меня… — словно в подтверждение мыслей Ника, жалобно прохрипел блондинчик, все так же пряча глазки под реснички, — только не выбрасывай, прошу… Ник оттолкнул мальца от себя, словно обгадившегося щенка — в этот раз осторожнее, чтобы тому не было больно падать — и нахмурился. Несмотря на свою брутальную внешность и довольно жёсткий характер, он никогда не был поклонником жестоких сексуальных игр и не понимал извращенцев, которые тащились с этого. В сексе он всегда был достаточно нормальным. Даже со шлюхами. Сейчас же всё смешалось в мыслях и чувствах Ника: Этан бесил и возбуждал, хотелось одновременно его и трахнуть и отлупить. Трахнуть пожёстче и отлупить по заднице так, чтобы неделю на неё сесть не мог! Блондинчик будил в нём что-то тёмное, мутное, грязное и нехорошее. Но одновременно Ник стопроцентно знал, что никогда не причинит ему вреда. Даже с учётом того, что тот сам напрашивался. Да ещё как напрашивался ! Услужливое воображение тотчас нарисовало перед его внутренним взором картинки — одна горячее другой и Ник с силой сжал кулаки, до побеления костяшек. От возбуждения стало уже почти больно. Надо что-то срочно с этим всем делать. Ник вытряхнул из рюкзака аптечку, трясущимися руками выудил из неё успокоительное в аэрозольной форме и пару раз пшикнул им себе под язык. Сразу стало намного легче, но только до того момента, пока он снова не бросил взгляд на оголенный торс мальца. Нику всегда нравилась женская грудь, начиная с размера так с третьего и с чего ему было сейчас залипать на чём-то откровенно плоском, для него являлось загадкой. Он воровато отвёл глаза, подобрал с пола рубашку блондинчика и, запустив ею в него, раздражённо бросил: — Да оденься ты уже! Парень-синеглазка затравленно посмотрел на Ника и принялся послушно кутаться в слишком большую для него, выцветшую и местами залатанную рубаху. Малыш Этан явно не одевался в вещи от кутюр. Напялив на себя рубашку и даже застегнув её, он забился в угол, подтянул к животу длинные конечности и напряжённо уставился на Ника. Пол был холодный. Ник старался экономить на обогреве своего бункера, чтобы не экономить на воздушных фильтрах. Сам он мог спать даже на голом льду без каких-либо последствий для своего здоровья, но мальчишка явно был не из таких, как Ник. Не хватало ещё, чтобы он подхватил простуду. — А ну встал с пола! Простынешь — траться потом на твоё лечение! Сел на кровать! Быстро! Этан хлопнул ресницами и принялся неловко, путаясь в ногах, подниматься. Он слегка кривился, как будто бы от боли, и Ник снова почувствовал укол совести. Надо научиться уже контролировать свою силу при общении с мальцом. Ник ведь отшвырнул его от себя, забыв насколько тот хрупкий. Подавив в себе эту ненужную сейчас жалость и дав себе мысленный подзатыльник за свою несдержанность, Ник обратился к мальчишке уже мягче: — Ну, а теперь давай, Эт, расскажи мне о себе всё. — Что — всё? — одними губами выдохнули ему в ответ. — Не притворяйся идиотом, Этан, — снова начал раздражаться Ник. — Мы уже говорили с тобой на эту тему. Я спас твой зад и притащил тебя на свою территориию, поэтому имею право знать, откуда ты такой вылупился. Давай, выкладывай сейчас же, кто ты есть, или я брошу тебя там, где нашёл, и поверь: мне будет глубоко по херу вся твоя дальнейшая судьба. Мальчишка горестно вздохнул, несчастно посмотрел на Ника и снова опустил глаза в пол. — Хорошо, я расскажу… Ник…