Персональные небеса

Белёсое марево, мельтешащее перед глазами, постепенно стало приобретать смутные очертания. Пелена, размывающая действительность, становилась всё прозрачней и невесомей, а окружающие предметы всё более чёткими и осязаемыми. Белый потолок, белые стены — до боли знакомая обстановка. Медицинский бункер? С чего бы… Что-о? Ник дёрнулся, но не смог даже сдвинуться с места. Охренеть. Больничная палата, почти полная обездвиженность — ему что, ввели временное местное парализующее? Ник попытался пошевелить рукой. Бесполезно. Точно лекарственная парализация. Ведь если бы его парализовало по-настоящему, то труп его уже предавали бы земле — все неизлечимо больные и калечные в их мире сразу же шли в расход. Без разговоров. Отправлялись на постоянное место жительства к праотцам. Никто не стал бы возиться с никчёмным биомусором, отслужившим своё… Но какого чёрта? Как он вообще здесь оказался? И почему? Ему было так плохо? А деньги? Кто заплатил за всё это? Одно только парализующее стоит очень и очень недёшево. А это ещё, похоже, вип-палата. В голову вдруг ударило: мальчишка! Где он? Малец Этан, мать его! Неужели это он его сюда? Да, не. Не, не, не! Этот полупрозрачный ещё почти ребёнок при всём желании не смог бы притащить его прокачанную тушу сюда. Он и машину даже завести не смог бы без него. Точнее, без идентификации его отпечатков пальцев. Да и денег у него нет, чтобы оплатить лечение. А не мог Ник сам сюда приехать? Нет, он почти точно помнил, что добрался до своего бункера. И глаза мальца помнил. И страх в этих глазах, высветливший его необычного цвета радужку. Нет, Ник точно приехал домой, а вот дальше была темнота. Малец? Неужели всё-таки он? Больше ведь некому. А где он сам, кстати? Ник попытался было позвать кого-нибудь, но кроме тихого, хриплого стона у него ничего не вышло. Ещё и слюна потекла изо рта тягучей струйкой. Конечно, чего ещё было ожидать? Парализация действует и на речевой аппарат, и на лицевые мышцы. Не страдает при этом только дыхательная система. Одно радует, что мышцы век хотя бы уже пришли в норму, а то лежал бы сейчас слепым кротом. То, что он уже может открывать и закрывать глаза, говорит о том, что действие лекарства уже понемногу проходит. А зачем, кстати, ему применили такой метод? Он буянил? Открылась дверь, и в палату зашла полная низкорослая дама в светлом форменном платье. Судя по зелёным нашивкам на её рукавах, это была медсестра. В руках она несла аппарат для внутривенных вливаний. Лечение продолжается? Ник в бессилии прикрыл глаза. Обозначать перед медичкой то, что он уже пришёл в себя, почему-то не хотелось. К тому же это было бесполезно — среднему медперсоналу не разрешалось общаться с больными, а позвать к себе доктора Луина он сейчас не в состоянии. Болезненный укол в подключичную вену и, прежде чем Ника снова вырубило, в голове пронеслось: «Где же сейчас малец? В безопасности, ли?» * * * Следующее пробуждение Ника было ещё более неожиданным. Неожиданным настолько, что Ник даже сначала решил, что всё, что было накануне, ему попросту приснилось. Была одна странность. Даже не одна, а две. Первой странностью было то, что Ник лежал в собственной кровати у себя дома. Как и не было, как будто, никакого медицинского бункера, парализации и толстухи-медсестры с аппаратом для внутривенных инъекций. А вторая странность сопела сейчас на его постели, уткнувшись носом ему в грудь и обняв его за грудную клетку одной рукой. Свою левую ногу эта белобрысая странность удобно расположила поверх его бёдер и дрыхла без задних ног, самым что ни на есть нахальнейшим образом. Первым желанием Ника было сбросить с себя обнаглевшего мальца, но тот спал так сладко, что он всё же не решился это сделать. Да и вспомнились вдруг разбитые коленки мальчишки после неудачного приземления из его кровати и этот его несчастный вид… Стоп! А как же его парализация? Её уже нет? Ник пошевелил ногой, рукой, даже головой слегка — тело слушалось отлично. Значит, он снова здоров! Ник принялся потихоньку выпутываться из объятий мальчишки. Будить его не хотелось, а вот отлить хотелось зверски. Да и утренняя эрекция образовалась совсем не к месту. Не хватало ещё, чтобы синеглазка проснулся и принял её на свой счёт. Хотя он парень и должен понимать, что утренний стояк — это утренний стояк: просто реакция организма на выброс гормонов и ничего больше. Ник уже успел выпростать свои ноги из-под худой и длинной ноги мальчишки и взялся было за его руку, чтобы убрать её со своей груди, как тот вдруг пошевелился, что-то простонал во сне и переплёл свои пальцы с пальцами Ника. После, уже явно проснувшись, он притянул руку Ника к себе и поцеловал её в костяшки пальцев. Ник замер. Даже желание помочиться вдруг резко спало. Видимо, от шока. Никто никогда в жизни не целовал ему рук. Мальчишка, между тем, осторожно отогнул его указательный палец и мягко вобрал его к себе в рот. У Ника застопорилось дыхание где-то в горле. От возмущения. Конечно же, только от него… От возмущения же, он ничего не стал предпринимать, когда вконец охреневший малец сунул свою тощую лапку ему в штаны и стал по-хозяйски наглаживать ему член. И это всё не выпуская пальца Ника из своего рта! Ожил Ник только тогда, когда мальчишка, выпустив из своего рта его палец и из своей руки его руку, полез к его члену с явным намерением... чего-то не очень хорошего. — Ты что творишь, щенок? — Ник жёстко схватил мальчишку за белокурые мягкие патлы и отшвырнул его от себя на другой конец кровати. Надо было, конечно, сбросить его на пол, но эти его несчастные коленки и неумение группироваться… — Ник… ты очнулся! — просиял мальчишка, слегка морщась от боли. — Я так рад! — Я вижу насколько. Прикройся, олух! — Ник с силой запустил в мальца подушкой. — Ещё не хватало мне тут на чужие возбуждённые херы смотреть. Мальчишка вспыхнул, смутился и как-то вмиг погас. Прикрыв подушкой свой действительно возбуждённый член, скрытый одеждой, но всё равно весело являющий себя миру через тонкую ткань, он затравленно посмотрел на Ника и опустил глаза. Вид у него стал несчастнее некуда. — А ну, кыш отсюда! — Ник больше злился сейчас на себя, на свою мягкотелую жалость к этому мелкому засранцу, на своё неуместное возбуждение и, что греха таить, на горячее желание продолжения, чем на этого, как оказалось, лазурного, прямо под цвет его глаз, мальца. — Ещё что-нибудь такое учудишь — скормлю гиенам! Понял? Мальчишка неуклюже сполз с кровати и потерянно кивнул. — Отлично, если ты такой понятливый, — хмыкнул Ник и поднялся с кровати. Желание отлить снова стало невыносимым. Да и другое желание жгло в паху, требуя удовлетворения. Раздразнил его малец не на шутку, и, видимо, всё это из-за того, что давно Ник не трахался по-человечески. Надо нанести визит к девочкам в «весёлый дом» в подземельях. Только не забыть пополнить запас кондомов перед этим. Последнее время Ник обходился своими силами, так что уже и не помнил, когда покупал презервативы и сколько у него их осталось в запасе. Его организм соскучился по тактильному контакту, а иначе чего бы его так шарахнуло от чужого тепла и близости? Ник отправился в помывочно-туалетный отсек, стараясь не забивать больше себе голову тем, что учудил малец. Надо у него, кстати, ещё выяснить все непонятки с медицинским бункером и со своим состоянием. Но после, после. Когда сольёт он уже все ненужные жидкости из своего организма. * * * — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Этан? — Ник удобно расположился в кресле как раз напротив сопящего над своей тарелкой мальца. — Я ведь лежал в больнице, так? Этан едва заметно кивнул и начал с преувеличенным интересом копаться в своей овсянке, совсем не глядя на Ника. — Уж не хочешь ли ты отрыть в этой каше клад? — съехидничал Ник. — И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Мальчишка вздрогнул и испуганно уставился на Ника. — Ну? Расскажешь, почему я вдруг оказался в больничном бункере? И как я там оказался? И почему я снова дома? Мне, знаешь, очень небезынтересно узнать о своих перемещениях. — Вы… ты… тебя оцарапало какое-то крупное животное и… — Мальчишка покосился на бедро Ника, судорожно сглотнул, слегка побледнел, как будто что-то вспомнив, и отвел глаза. — Врач сказал, что это животное… В общем, похоже под когтями у него был яд. Со змеёй оно дралось скорее всего, ну и тебе вот досталось. Наверное, это была гадюка-мутант. У мутантов ведь очень сильный яд. Я ввёл тебе антидот, когда увидел, что ты уже синеть начал… у тебя даже ногти посинели… и губы. В твоём рюкзаке пошариться пришлось. И я… — И ты решил доставить меня в больницу? — перебил его Ник. — Конечно, — качнул головой Этан. — Ты по-настоящему умирал и только там тебе могли помочь. — И как это тебе удалось, интересно? Чисто физически? Я ведь не былинка какая-нибудь, чтоб ты смог меня до машины дотащить, да и водить ты не умеешь. Права дают только тем, у кого есть машина, и кому уже исполнилось двадцать один. А наш блондинистый малыш не имеет автомобиля и он ещё совсем малыш восемнадцати лет, верно? — Малец Этан так смешно надул губы и насупился, что Ник еле сдержал улыбку. Малыш ведь и есть — даже дуется по-детски. — И ещё: моя машина у меня на идентификации. Ты при всём желании не смог бы её даже завести без сканирования моих отпечатков. Так что не морочь мне… — Я умею водить, и у тебя есть экзокостюм, между прочим. С помощью него я тебя и сгрузил. — Малец зло сверкнул на Ника глазами и насупленно-раздражённо уставился в свою тарелку. — И твою руку приложить к индификатору я как-то уж сообразил. Хоть малышу и нет двадцати одного года. Ник не знал — плакать ему или смеяться. Малец Этан-трепетная синеглазка первый раз за всё время показал зубы и повысил тон. Это было так неожиданно и забавно, что Ник даже не сразу понял, что именно пробубнил мальчишка. Но неуместное умиление мальцом длилось от силы секунд пять и, когда оно схлынуло, и до Ника дошло, наконец, сказанное, то он практически впал в ступор. Экзокостюм, который Ник так удачно выиграл в карты, у одного очень мутного типа, был подключён к док-системе напрямую через спутник и просто так, если не знать, как с ней обращаться, к костюму было и не подобраться: он находился в большой стеклянной капсуле, открывающейся только при помощи специального кода. Но даже если бы малец как-то исхитрился и открыл капсулу, то надеть костюм на себя он всё равно бы не сумел. Без должной подготовки это сделать нереально. Но если мальчишка сейчас не врёт и он действительно воспользовался экзокостюмом для того, чтобы дотащить его почти бездыханное тело до машины, а потом ещё и довёз его до больничного бункера, то… То Ник даже не знал, что и думать. Этот малыш Этан совсем не так прост тогда, как кажется. Или лгун, каких мало. — Ты хочешь сказать, что ты умеешь управлять экзокостюмом? — вкрадчиво поинтересовался Ник. Мальчишка кивнул всё также обиженно пялясь в свою недоеденную овсянку. — И машиной? Малец снова кивнул, продолжая не глядеть в сторону Ника. Теперь он уже потерял к содержимому своей тарелки всякий интерес и стал с пристальным вниманием изучать ногти на своих пальцах. — Как интересно. Но об этом потом. Сколько дней я провалялся в отключке? — Два дня в больнице и два дня дома. Я тебя забрал домой, потому что ты был уже здоров, просто отсыпался после болезни. А дома и стены помогают. — Мальчишка бросил на Ника быстрый непонятный взгляд и снова глаза в пол, и демонстрация слишком роскошных для парня ресниц. — Два дня в больнице в вип-палате, плюс интоксикационное, плюс парализующее… — начал загибать пальцы Ник. — Кстати, зачем были нужны парализующие? Я был буйным? — Было дело. — Малец Этан даже несмело заулыбался. При этом на щеке у него заиграла небольшая ямочка. — Ну, а теперь говори, откуда взял такую сумму на моё лечение. — Ник старался не смотреть на эту блядскую ямочку. Почему-то она очень отвлекала его. Мальчишка резко перестал улыбаться. Его лицо как будто закаменело. — Я жду, Этан. Не испытывай моего терпения. Молчание. И всё то же лицо каменного изваяния. Да он издевается, что ли? Ник подскочил к парню, сгрёб его за грудки, тряханул его хорошенько и прошипел ему прямо в лицо: — Ты сейчас же расскажешь мне всё! Откуда деньги взял на лечение, откуда у тебя такие знания и умения и откуда ты сам такая невъебенная синеглазка выискался? Ну? Рассказывай! Быстро! * * * Ник не особо понимал в драгоценных камнях, но этот было явно из дорогих. Не особо большой, но удивительно прозрачный и красивый. Украшение, в которое он был вделан, было тоже весьма примечательным. Маленькая золотая змейка, держащая в своём изящном ротике яблоко. Камушек и был этим самым яблоком. Змей-искуситель, собственной персоной. Дорогая вещица. Даже не так. Очень и очень дорогая вещица. Но самым забавным было то, что это не просто кольцо, которое носят на пальце — нет! Это было кольцо для, мать его, пупка! Дорогущее, золотое украшение с бриллиантом, которое Этан якобы носил сам и которое оставил в залог за лечение Ника. Они с ним так и не успели договорить. Когда Этан рассказал ему про кольцо, то Ник не стал медлить. Взяв деньги из своего неприкосновенного запаса, он подорвался в больничный бункер. Забрав оставленную в залог вещицу и расплатившись за лечение, Ник отправился домой. Этана с собой он брать не стал. Может быть, он вор и теперь прячется? А это пупковое колечко может случайно привлечь чьё-нибудь ненужное внимание и вывести на его след? Или всё ещё хуже? Нет, пусть лучше посидит дома, пока всё не прояснится. Несмотря ни на что, малец Этан спас ему жизнь, и поэтому его проблемы теперь автоматически стали проблемами Ника. Хотя они стали его ещё раньше, похоже. Когда он отбил это синеглазое недоразумение у тех двух громил-ловцов Логварта.