Персональные небеса

Ник молчал и с изумлением таращился на окружающее его великолепие. Он находился сейчас в огромном зале с высокими сводами, колоннами, огромными люстрами, расписным потолком, фигурами полуголых мраморных девиц на стенах и узорчатым паркетным полом. Арочные окна в пол, вычурные балкончики и барельефные изображения на стене с ангелами, фруктами, вазами и цветами дополняли картину. С непривычки Ник впал в зрительный шок — такое он не видел даже в книжках по истории, где говорилось, что их предки тысячелетиями жили сначала в землянках, а затем, когда научились делать кирпич, в общих кирпичных бараках. Это уже после Катастрофы, все снова ушли жить под землю, только уже в оборудованные для жизни мини бункера на квадратов десять-двадцать. Нику повезло, он снимал бункер на тридцать квадратных метров, что для одного было немыслимой роскошью. — Это правда твоё жильё? — Ник повернулся к притихшему Этану. — Тогда ты богат, как… — Ник замялся, ища сравнение, но так его и не нашёл. — Очень богат, в общем. — У нас нет богатых и бедных, Ник. У нас все так живут, — открыто улыбнулся Этан и провёл рукой в воздухе: — Смотри, а это мой сад. Три-дэ голографическое изображение шикарных дворцовых интерьеров сменилось на другую картинку. Теперь они с Этаном стояли, окружённые высокими деревьями, около весело журчащего фонтана, в середине которого мраморный, атлетически сложенный бородач обнимал за талию гологрудую мраморную красотку. Красотка игриво косилась на бородача, стыдливо прикрывала бёдра мраморной тканью, а из кувшина в её руках лилась потоком хрустально чистая вода. Фонтан поразил Ника больше всего. И не сколько изяществом исполнения, хотя и этим тоже, сколько непонятной для него расточительностью: — Вода сколько по времени здесь льётся? Это красиво, но очень дорого, наверное. — Льётся всё время. И в нашей соте нет понятия дорого или недорого, у нас вообще нет денег. Всё достаётся нам безоплатно, по праву рождения. Ник недоверчиво хмыкнул.Такому верилось с трудом. Ник платил налог даже на воздух, а очищенная вода стоила немалых денег, чтобы вот так бездарно разбазаривать её на ерунду. — У вас здесь прямо рай какой-то. Даже не верится, что люди могут так жить. Этан провёл рукой над своим пупковым колечком и голограмма исчезла. Они снова оказались в унылом бункере Ника. — Ник, в вашей соте раньше было всё точно так же, как у нас. — Этан тяжело вздохнул. — Но вы пошли по пути зла, понизили свои вибрации и теперь пожинаете плоды своего выбора. Ник молчал, с трудом переваривая информацию. Эт перед тем, как показать ему голограммы своего дома-дворца, уже прочитал ему лекцию про вибрации, какие они бывают, и что любая внешняя и внутренняя гармония — это порождение высоких вибраций, а при низких рождается дисгармония, а она ведёт к полному разрушению всего гармоничного. Этан молотил свои заумные речи перед Ником, а потом вдруг мило смутился и спросил, понятно ли он изъясняется. Ник сказал, мол, не тушуйся, синеглазка, всё понятно. Высокие вибрации, это как торт — вкусно и красиво. А низкие — это как если в торт по-большому нагадить, вроде торт тортом остаётся, но есть его невозможно, только выбросить. Этан засмеялся и похвалил, что основу Ник ухватил верно и даже поцеловал его за это. Ник уже подумывал, а не завалить ли блондинистого умника на горизонтальную поверхность, но тут поступило интересное предложение посмотреть голограммы дома синеглазки. В Нике вспыхнуло любопытство и он, конечно же, согласился. А теперь он уже думал, что зря. Зря согласился. — Я не верю в равенство людей и в мир без денег, — проговорил наконец Ник после некоторого молчания. — Это сказки какие-то. — Твоё право верить или нет, — пожал плечами Этан. — Но это не сказки. — Ну, наверное, тебе лучше знать… — Ник недоверчиво покачал головой и уселся в своё любимое кресло. Он похлопал себе по бедру, подзывая Этана к себе, тот засиял, рванул к креслу и послушно приземлился Нику на колени. — А как в вашей сказочной соте смотрят на голубую любовь, м? — Ник уже залез Этану под рубашку, провёл пальцами ему по груди, намеренно задевая вмиг напрягшийся сосок. — Наверное, не одобряют? Ведь это низкие вибрации? — Ещё чего, — промурлыкал Этан, сходу заводясь, растекаясь по телу Ника, становясь податливым и доступным. — Если это по доброй воле и по любви, то… — Он не договорил, ткнувшись в губы Ника своми губами и увлекая его в поцелуй. Ника сначала размотало на нежность, он с непривычным для себя трепетом заласкал своего блондина до состояния экстаза, а затем насадил его на себя верхом и отдался процессу с наркоманским каким-то исступлением. — Как красиво ты скачешь на мне, синеглазка… да… вот так, моя сладкая дырочка… ебать, какой ты у меня классный… — Ника прорвало озвучивать через рот то, что кипело эмоциями у него внутри. Этан, раскрасневшийся и прекрасный в своей бесстыдной открытости, ошалело прыгал на его члене и стонал уже почти до хрипа. «Как я буду без него, когда он упорхнёт в свою соту?» — горькая мысль пробилась через угар сексуального наслаждения, но Ник загнал её куда подальше, пересадил Эта лицом к себе и принялся долбить своего синеглазку так, что тот судорожно сжал его в объятьях, низко застонал и принялся пулять тёплым эякулятом Нику на грудь и шею. «Кончил без рук, только от моего хуя, синеглазка сладкий», — восторженно подумал Ник и додолбил сжимающуюся дырку своего синеглазки до логического завершения. Некоторое время они сидели на кресле, восстанавливая дыхание. Ник гладил Этана по ягодицам, нежил пальцами его растревоженный анус, всё ещё не выпускающий из себя его член, вдыхал чудесный запах своего мальчика и отгонял всё ту же назойливо-болезненную мысль — как потом жить без него? — Давай, Эт, спрыгивай с меня, — Ник ласково похлопал Этана по заднице. — Классно потрахались, но дела не ждут. Я сейчас сгоняю за продуктами и за лазерными накопителями, а ты фильтры водяные пока почисти, да пол помой. Давай, детка, дел много. Детка не послушался. Снова раздраконил Ника плясками на его неопавшем ещё члене, и теперь Ник размеренно, но мощно трахал страстно подмахивающего ему Эта на кровати. — Ники, трахай меня… да, Ники… да!.. — лихорадочно зашептал вдруг Этан, прикрывая свои опьянелые небеса густыми ресницами и сжимая стройными бёдрами Нику бока. — Давай, дери меня посильней... я скоро уже… Ник до этого сдерживался, как мог, но от такой словесной (и внешней) развратности у него окончательно сорвало последние тормоза и он дотрахал скулящего от наслаждения Эта жёстко, вбивая в него свою грубую мужскую силу резкими быстрыми толчками. Они кончили почти одновременно. «Какое же он чудо», — подумал Ник, когда слегка отошёл от посткоитального одурения. И снова вылезла из небытия горькая мысль: — Как я без него?

***

— Ник, а ты не хотел бы уйти со мной, в мою соту жить навсегда? — спросил как бы между прочим Этан, укладывая в свой рюкзак провизию для похода на Поверхность. Они собирались с утра следующего дня снова идти искать быстролёт Этана, у Ника по этому поводу тоскливо ныло в груди, но теперь нытьё замерло, сменившись на изумлённый ступор. — Чего? — прохриплел Ник. — Я? В твою соту?! — Да, — Этан посмотрел наконец на Ника. Серьёзно и остро. — Я хотел бы, чтобы ты пожил в моём доме, а если тебе понравится, то остался бы навсегда. Ник молча смотрел на Эта. Предложение было настолько неожиданным и абсурдным, что не находилось слов. — Хочешь себе живую игрушку вместо тупого андроида? — ухмыльнулся Ник, хотя ему было вовсе не до смеха. — Я хочу вытащить тебя из этого ада, где ты живёшь, в красивый мир со здоровой природой и добрыми людьми. Несколько сотен лет назад, в вашей соте было точно так же, пока ваше население не стало деградировать и всё вокруг уничтожать. Пальцы Этана дрожали, а его глаза… О, эти персональные небеса блестели влагой как-то уж слишком подозрительно, словно грозились наполниться слезами, если Ник сейчас же не согласится припустить с Этом в его чудесную соту, на огромной мировой черепахе. — Эт, я, пожалуй, останусь деградировать здесь. — Ник притянул к себе Этана и успокаивающе поцеловал его в висок. — Да и зачем твоим добрым людям такой биомусор как я? — Никакой ты не биомусор! — возмутился Этан. — Ты лучше всех! Я даже не знал, насколько… — Он замолчал и прижался к Нику, заметно дрожа. Ник обнял его в ответ и с тоской подумал, что, отбив от бандитов мальчишку-синеглазку, он и подумать не мог, что влюбится, да ещё в парня не из их мира, и что тот станет для него тоже лучше всех. — Эт, тебе двадцать пять, но ты ещё восемнадцатилетний сопляк по генному определителю, — проговорил Ник, нежно поглаживая Этана по спине. — Твои гормоны бушуют, и я тебе кажусь лучше, чем есть на самом деле. Давай, после того, как мы найдём твой быстролёт, ты отправишься домой, найдёшь там себе подходящего парня и быстро меня забудешь. Так будет лучше для всех. Эт замотал головой: — Мне не будет лучше! — Он отстранился от Ника и с болью посмотрел ему в глаза. — Население вашей соты возможно скоро самоуничтожится, и ты вместе со всеми! Думаешь, я буду счастлив, зная это? Ник, пошли жить к нам, у нас всё чистое и безоплатное: вода, воздух, любая еда — всё, что только пожелаешь. У нас даже зим нет. Одно вечное прекрасное лето комфортной температуры… — Нет, золотко. Я не для твоей прекрасной соты. — Ник мягко прошёлся ладонью по напряжённой шее Эта, зарылся пальцами в его шелковистых волосах. — Я останусь здесь, где моя родина, а ты меня очень скоро забудешь и найдёшь себе кого-нибудь. Вон, судя по мраморному челу на фонтане, у вас тоже есть парни с мышцами, м? Этан дёрнулся, хотел возразить, но Ник нашёл его губы и принялся их целовать, не пытаясь, как обычно, залезть языком ему в рот. Просто любовь, просто нежность…

***

Мерзкий снег с дождём начался с маленьких лёгких снежинок, но уже очень скоро превратился в нудную, выматывающую душу стихию, залепляющую очки-гогглы жидкой ледяной кашей и превращающей почву Поверхности в плотно чавкающую грязь. Идти стало трудно, а ориентироваться на местности невозможно. Ник остановился и подал Этану условный знак на маячившее слева от них заброшенное строение. Большой палец себе в грудь, а потом им же в сторону заброшки. Этан кивнул и они принялись осторожно пробираться к зданию, держа наизготове лазерные винтовки. Животные в такую погоду сидели в норах, но вот человеческие мутанты и вирусные зомби могли шастать по Поверхности и высматривать себе добычу. Зомби были слабы, но жутко заразны. Они могли накинуться целой сворой, и хотя раскидать их не составляло труда, зато подцепить от них болезнь можно было с лёгкостью. А вот лечиться от зомби-болезни стоило бешеных денег. И очень часто лечение не приносило ничего, кроме лишних страданий. Неподдающихся лечению или просто тех, кто не имел средств, чтобы покупать дорогие лекарства, быстро утилизировали, но были и такие, которых выбрасывали на Поверхность с визиочипом во лбу и делали на них ставки: чей зомби дольше проживёт на Поверхности и сколько охотников сможет покусать. Баловались таким гадким развлечением элитки из Верхнего города. Ник, когда видел зомби со светящейся точкой во лбу, всегда подкрадывался сзади и убивал его или её, снося топором голову, потому что мучились несчастные страшно. Что до мутантов, — эти представляли реальную опасность. Их выводили в специальных лабораториях, где добавляли к человеческим генам различные гены животных, потом выращивали получившиеся оплодотворённые клетки в искусственных матках, и при рождении вживляли новорожденным мутантам наночип, который подавлял в них агрессию перед их управленцами, но не сдерживал её ни перед кем другим. Убить мутанта можно было только на расстоянии, мощным зарядом лазера, или отравленными стрелами пневмоарбалета. Благо, мутантов бродило по Поверхности довольно мало, в основном это были изгнанные из их лагерей одиночки, промышляющие кроме охоты на животных, ещё и охотой на людей. Людей они в основном грубо насиловали и бросали умирать, но могли и закусить несчастным, причём жрали они свою жертву ещё живой, отхватывая от неё куски острыми, как бритва, зубами. Нику вспомнился прекрасный дворец его сказочного синеглазого принца и он усмехнулся сравнению. Мир Ника был ужасен и уродлив почти во всех своих проявлениях. Сбежать отсюда хоть на край света он желал всегда, но о чудном мире соты Этана он запретил себе даже мечтать. Лезть в жизнь восторженного мальчишки, чтобы потом быстро надоесть ему и стать обузой? Ник предпочёл бы, чтобы его растерзала стая гиен, чем такое. Они зашли в здание. Теплосканер показывал ровный синий тон, значит тут никого нет. Ник с трудом захлопнул разбухшую от влаги, тяжёлую дверь и налепил на неё несколько датчиков движения. Оглянувшись, он в очередной раз поразился: Эт уже успел создать слабо мерцающий купол метра два на два, и высотой почти под самую крышу. На теплосканере купол светился светло-оранжевым среди синего и понятно, что внутри него температура была градусов двадцать. — Эт, ты тратишь энергию на ерунду, — нахмурился Ник. — Твой энергоконцентратор ведь не с бесконечным зарядом. Этан просветлел лицом: — С бесконечным, Ники. Он черпает энергию из эфира, а это неисчерпаемый источник. Ник мало что понял из слов Этана, но решил ему поверить, слишком уж уверенно тот говорил. — Ладно, чудо-мальчик, сделаю вид, что ты меня убедил. Только, как бы зомбаки с мутантами не притащились к нам в гости. Они тоже любят тепло. — Не притащатся, здесь стены слишком толстые, они не успеют прогреться пока мы тут. Ник был согласен, в здании стены по полтора метра шириной, такие точно быстро прогреться не смогут, но окна большие, их много — не хватало ещё, чтобы слабое мерцание купола привлекло внимание какой-нибудь твари и она нагрянула сюда без приглашения. — Убирай купол, Эт. Я сам тебя согрею.