Я тебя сберегу

      — Все не то! — раздраженно прерывает Костя, вскакивая с дивана.       — Что не так? — удивленно интересуется Даша, пытаясь скрыть раздражение. За прошедший час они так и не смогли записать партию бек-вокала — Бочарову не нравилось ни одно звучание. Никита, прислонившийся к противоположной стенке и наблюдающий за записью песни, чувствовал, как воздух начинает электризоваться, а атмосфера внутри накаляться.       — Вы поете слишком высоко. Нужно ниже. Это должно быть что-то загадочное… мистическое.       — Так, может, ты нормально объяснишь, как ты вообще это видишь? Мы же не можем залезть в твою голову и услышать это так, как слышишь ты, — разводит руками Пташник. — Каждый раз по-разному!       — Просто пойте ниже! — повышает голос Костя и произносит это тоном, который не терпит возражений.       У Никиты по коже бегут мурашки — он еще не видел Бочарова таким… грубым, что ли. Казалось, его вообще сейчас не волновали ничьи чувства.       — Ты хоть сам знаешь, чего хочешь?! — вскипает Даша. — Может, сначала сам определишься, а потом уже будешь нас терроризировать?       — Что?! Я вас терроризирую? Да если бы вы прислушивались… — начинает Костя, но тут уже не выдерживает Артем, до этого молча сидевший на втором диване и сосредоточенный на своем телефоне.       — Слушай, Мэловин, остынь! — невозмутимо бросает он, всем своим видом давая понять, что ему плевать на плохое настроение артиста.       — Не влезай, пожалуйста, — разворачиваясь к нему, резко произносит тот.       — Я не собираюсь терпеть твое хамское поведение, — все так же невозмутимо и максимально серьезно говорит Козуб, откладывая телефон в сторону и сосредотачивая свое внимание на Бочарове.       — Какого хрена, Артем?! — вскипает тот, явно недовольный таким тоном и словами своего менеджера. Глаза мечут искры.       — Да такого! Ведешь себя, как мудак. Не с той ноги встал или что? Чего ты на них срываешься?       Никита видит, как у Кости аж зубы от злости клацают и желваки играют на скулах. Он явно не ожидал таких слов от Артема, как сам Алексеев не ожидал такого поведения от него.       — Слушай, ты вообще ничерта не смыслишь в музыке. Так какого черта влезаешь в творческий процесс?       Это было грубо. И за эти слова даже Никите захотелось его ударить, чтобы привести в чувство.       — Ты это называешь творческим процессом? — иронично хмыкает Козуб, пространственно махая рукой. — Да ты целый час только то и делаешь, что орешь на них, потому что тебя все не устраивает. Но ты даже не можешь объяснить, что именно ты хочешь слышать! Представь себе, тут даже не нужно быть экспертом в музыке, чтобы понять, что их вины здесь нет. А ты просто ведешь себя, как деспот! Кем ты себя возомнил?!       Обычно спокойный и даже несколько флегматичный Артем сейчас тоже разозлен и собирается поставить друга на место. Кто-кто, но он точно не собирается терпеть такого отношения к себе и к другим членам команды.       Глаза Кости же метают уже не просто искры, а молнии. Алексеев впервые видит его настолько злым, впервые ощущает такую волну раздраженности от него, что это даже пугает. Кажется, он готов сейчас ударить Артема.       — Ребята, перестаньте, — влезает Даша, пытаясь сгладить назревающий конфликт.       — Я веду себя, как деспот? Да я просто хочу, чтобы все нормально выполняли свою работу! — Костя распаляется еще сильней, сжимает кисти в кулаки.       Пораженный звукорежиссер молча наблюдает за разворачивающейся картиной и явно не желает принимать участия в ссоре. Он бросает тихое «Пойду покурю», но на него никто не обращает внимания.       — Но это не дает тебе права обращаться с нами вот так! Мы, в первую очередь, твои друзья, а не твои подчиненные! Понял?       — Чего ты мне нотации решил читать? Может, я сам лучше знаю, как мне себя вести?! Мы уже час торчим здесь, но так и не записали ничего, потому что кто-то не соизволил прислушаться к тому, что я говорю, и сделать то, о чем я прошу!       — Потому что каждый раз ты просишь разное. Если ты не знаешь, как должна звучать песня, откуда это можем знать мы? — снова влезает Даша.       — Я сейчас не с тобой разговариваю! — резко разворачиваясь, рявкает Бочаров и снова сосредотачивает свое внимание на Козубе. В глазах полыхает огонь. На лице Даши появляется выражение крайнего удивления (видимо, это впервые Костя вел себя с ней так грубо), а затем обиды. Она готова вот-вот расплакаться.       Какие бы сильные чувства не испытывал Никита к Косте, сейчас он полностью поддерживает Артема. Он прав — такое грубое поведение неприемлемо. Костя действительно ведет себя, как деспот, не желая этого признавать и считая, что он имеет на это какое-то право.       — Блять, Бочаров, ты достал! — рявкает в ответ Козуб, вставая. — Еще одно слово…       Но Костя, не желая слушать, чем закончится эта фраза, хватает с дивана свою кожанку, и быстрыми шагами направляется к выходу.       — Правильно, пойди проветрись! — кричит ему вдогонку Артем.       Никита вздыхает и направляется следом за Бочаровым. За эти пару дней он уже привык быть его буквальной тенью. Сейчас Костя весь на взводе и не соображает, что делает. Его не стоит оставлять одного.       Парень громко хлопает дверью так, что стекла в окнах дрожат, и выходит в холодный дождевой вечер. Густые темные тучи накрывают город и только усиливают мрак наступающих сумерек. С неба сыпется водяная морось. Костя натягивает куртку и достает из кармана пачку сигарет. Не задумываясь, вытягивает одну и щелкает зажигалкой. Затягивается и выдыхает дым.       Алексеев вдыхает его, но он уже не действует на него так, как раньше. Странно, но Никита даже скучает по тем ощущениям. Сейчас так хочется забрать у Бочарова сигарету и закурить, снова почувствовать, как легкие наполняются дымом, а никотин на время притупляет нервные окончания…       Костя раздраженно пинает кроссовком лежащий неподалеку камешек и направляется к выходу со двора. Он не помнит, когда в последний раз Артем говорил с ним вот так. Кажется, вообще никогда… Да он и сам вряд ли вел себя когда-нибудь подобным образом. Злость все еще кипит в венах Бочарова, хотя слабый голос разума настойчиво шепчет, что Козуб был прав, хоть его слова и больно жалили. Артем никогда не боялся сказать все, что он думал, прямо в лицо собеседнику. Порой это восхищало, порой пугало, а иногда, как вот сейчас, жутко раздражало. Он наорал на него при всех, и уже за это Костя был на него зол.       Но Артема можно понять. Костя и вправду вел себя, как мудак, переступил черту, особенно по отношению к Даше, которая явно не заслужила такого грубого обращения. Ему правда стоило быть сдержанней и терпеливей. Ему правда стоило проветриться и собрать мысли воедино.       Стоит успокоиться и понять, что с ним не так сегодня. Быстрыми шагами Костя направляется вдоль улицы в свою любимую кофейню, которая находится совсем недалеко на углу, мечтая о горячем американо с молоком, которое приведет его в чувство. Наверное, сегодня он действительно встал не с той ноги: на самом деле не мог понять, чего он хочет, как должна звучать эта песня и в частности бэк-вокал к ней, как не мог понять, почему он такой раздраженный и несдержанный.       Алексеев шагает рядом, по привычке обходя людей, хотя не знает, что произойдет, столкнись он с ними. Он почти не чувствует холода, только вздрагивает от капель, падающих на лицо и руки. Дождь напоминает ему о той ночи, когда он умер… Грязные потоки воды и кровь… Никита содрогается от воспоминаний и старается держаться поближе к Косте, как будто тот может защитить его от атак собственной памяти.       Город постепенно растворяется в дождевых сумерках и загорается тысячами огней: фонари, вывески, рекламы, фары машин — все сливается в одно пятно. Костя настолько погружен в свои мысли, что почти не замечает ничего вокруг. Дойдя до проезжей части, продолжает идти вперед, даже не обращая внимания на светофор, где горит красный свет. Еще пару секунд — и его бы сбил автомобиль, возмущенно сигналящий и уже не успевающий остановиться…       Все происходит слишком быстро. Огромная волна страха накрывает Никиту, и он, не задумываясь, в последний момент хватает Бочарова за руку и тянет на себя обратно на тротуар. Машина с визгом проезжает мимо и тормозит в паре метров, а затем снова набирает скорость и уезжает.       Ошарашенный Костя словно выходит из транса и смотрит ей вслед. А затем резко разворачивается, чтобы увидеть своего спасителя, руку которого он все еще чувствует на своей. Но рядом никого нет…       В тот же момент, когда Бочаров разворачивается, Никита бросает его руку и даже отпрыгивает от него на несколько шагов. В этот раз Костя не просто почувствовал его присутствие и его взгляд на себе — он телом ощутил его. Ощутил его прикосновение…       Алексеев пробовал взять в руки что-то из материального мира, но ничего из этого не вышло — призрачные ладони просто проходили сквозь предметы. Как так получилось, что ему удалось схватить парня за руку и потянуть на себя, спасая от машины? Никита ошеломлен произошедшим не меньше Кости. Он смотрит на свои руки и не понимает, как это произошло. И почувствовал ли Бочаров тот же слабый разряд тока, который прошелся по нервным окончаниям, когда их руки соприкоснулись? Или Никите это только почудилось?..       Немногочисленные люди вокруг шепчутся: кто-то причитает, обвиняя водителя, кто-то обвиняет самого парня, кто-то просто облегченно выдыхает, радуясь, что не стал свидетелем смерти. А Костя пытается унять бешеное сердцебиение — его едва не сбила машина. Еще секунда — и могло произойти непоправимое. В лучшем случае он отделался бы переломами или травмой головы, в худшем… Мэлу даже не хочется об этом думать. Если бы не… Кто это был? Что это было?       Парень оборачивается по сторонам, но люди слишком далеко. Он встречается только с парой осуждающих взглядов в нескольких метрах от себя. За ту секунду, что он разворачивался, никто не мог оказаться на таком расстоянии. Его руку отпустили, стоило ему повернуться. Но кто отпустил, если рядом никого нет?.. Может, ему просто почудилось, и он сам отскочил назад на тротуар. Выброс адреналина в кровь — вот и все. Никто его не спасал. Но странное ощущение чьего-то присутствия и взгляда на себе никак не отпускает. Все то же ощущение, которое он испытывал несколько раз за последние три дня. Может, нервы сдают?..       Теперь, когда злость вывелась из его кровеносной системы, холодные капли дождя неприятно покалывают кожу. Съеживаясь от внезапного пронзительно холодного порыва ветра, Костя бросает взгляд на светофор и, только убеждаясь, что горит зеленый, ступает на дорогу, продолжая свой путь к кофейне.       На несколько долгих секунд Алексеев остается стоять там, где и стоял, взглядом провожая худощавую фигуру Бочарова. Может, стоит все-таки оставить его одного?.. Но разве… разве не этого Никита всегда хотел? Чтобы Костя обратил на него внимание? Конечно, не таким образом, и все же… Сейчас брюнет наконец-то замечает его присутствие рядом с собой...       Наверное, это эгоистично, но Алексеев решает, что хоть раз в… что хоть когда-то может позволить себе что-то эгоистичное, что-то, чего хочет он сам. И плевать на последствия. Он хочет находиться рядом с Мэловином, хочет быть его тенью, делить вместе с ним его эмоции. Хочет до покалывания призрачных пальцев.       Никита понимает, что все это отдает безумием, и что его присутствие только вносит в жизнь Бочарова смятение, но где-то в глубине души чувствует какое-то странное, едва ли не мстительное удовлетворение от этого. Темное желание, чтобы Костя наконец увидел его, узнал о его существовании… И поэтому вопреки здравому смыслу он направляется следом за парнем, сливаясь с сумеречными тенями города и косыми струями дождя.       В кофейне так же сумрачно и таинственно. Мягкий тусклый свет лишь едва разгоняет темноту, оставляя право посетителей на желание скрыться в ней. Костя устраивается за дальним столиком у окна, обхватив руками большую чашку горячего американо с молоком и наблюдает за тем, как по запотевшему стеклу медленно скатываются капли, оставляя после себя дорожки, которые тут же исчезают. Обычно в такую погоду на Бочарова снисходило умиротворение и порой вдохновение. Ничто не отвлекало его от созерцания мира и самого себя, в голове рождались звуки и слова…       Но не сейчас. Сейчас он слишком на взводе и из-за ссоры в студии, и из-за произошедшего на улице. Костя делает глоток, позволяя горячему напитку обжечь горло, а теплу расползаться по замерзшему телу, позволяя кофеину вывести себя из оцепенения. И внезапно в голову возвращаются картинки. Картинки, которые упорно ускользали от него весь день, но не давали ему покоя, мелькая где-то на дне сознания.       Картинки… осколки снов. Рассыпанная мозаика, из которой не получается сложить цельную картину. Мелькающие образы и локации. И чье-то лицо, черты которого постоянно ускользают, не оставляя возможности рассмотреть его как следует и запомнить. Знакомое и чужое лицо одновременно… Парень с темными волосами и темно-карими глазами. Глаза… Пожалуй, единственное, что отпечаталось в памяти так четко, словно след от каленного железа. Эти глаза и впрямь прожигали его во сне. В них сквозила такая грусть, боль и безнадежность, что от одних воспоминаний о них тело Мэла покрывается «гусиной кожей». Эти глаза молили о помощи, взывали к нему, вот только смысла послания разгадать не получалось. Образы мелькали, места менялись — собственная жизнь Кости проносилась перед его глазами словно в ускоренной перемотке: общеобразовательная школа, музыкальная школа, университет, концерты… Во сне он наблюдал за своей жизнью будто со стороны, словно чужими глазами следил за всеми своими изменениями — как внешними, так и внутренними. И отчего-то это пугало и наполняло его сердце… тоской… отчаянием…       Дождь за окном усиливается, потоки шумно срываются с крыш, образовывая на дорогах целые реки грязной воды. И в реальность снова врывается сон…       Ночь и темные потоки сверху. Ливень и страх, разливающийся холодом по венам и сковывающий тело. А еще ослепляющая резкая боль… И пальцы, вымазанные в что-то темное… кровь, которую сразу же смывают дождевые потоки. Холод усиливается, охватывает все тело... Тусклый рассеянный свет фонарей угасает… Мир вокруг погружается во тьму. Во тьму из крови и мутных потоков дождя.       Мэл вздрагивает и чувствует, как по коже бегут «мурашки» от страха. Все настолько реалистично, будто произошло с ним на самом деле. Он быстро оглядывается по сторонам, словно желая убедиться, что находится в кофейне в окружении людей, а не один на темной улице, сражающийся с дождем и болью. Глубоко вдыхает и медленно выдыхает, пытаясь успокоить ускорившееся сердцебиение. Делает еще один большой глоток кофе, наполняясь теплотой и прогоняя холод, норовящий забраться по кожу и проникнуть в вены.       «Все хорошо, это просто сон. Просто кошмар. Похоже, тебе нужен отдых», — уверяет внутренний голос, но что-то внутри сопротивляется, не верит ему. Костя привык полагаться на внутреннее чутье, интуицию. И что-то подсказывает, что это не просто переутомление, не просто сон… Что-то… или кто-то стоит за этим.       Кофе неумолимо остывает, но парень продолжает обхватывать чашку тонкими пальцами в надежде навсегда оставить в них ее тепло. Давно он не чувствовал себя таким выбитым из колеи.       Алексеев сидит напротив и наблюдает за Костей, поминутно хмурясь. Что-то не так — он чувствует это душой. Что-то в настроении и чувствах Бочарова кажется неправильным… не его. Словно в данный момент он переживает не свои чувства. Никита давно не видел его таким задумчивым и даже… испуганным.       Черт, да он даже никогда не имел возможности или шанса быть так близко к… Мэловину. Так близко, чтобы улавливать малейшее изменение в его мимике, чтобы вглядываться в его серые глаза, чтобы дотронуться до него. Об этом, наверняка, мечтали тысячи его фанаток, но Никита мечтал еще задолго до них. Мечтал так отчаянно и страстно, что порой это сводило его с ума…       И вот теперь такая возможность наконец есть. И Алексеев жадно вглядывается в любое крохотное изменение на лице парня, пытаясь угадать его эмоции, пытаясь предположить, о чем он думает, что так печалит и пугает его… Кажется, что мыслями Мэл далеко от этого места, словно перед его глазами проносятся какие-то воспоминания, в которых он пытается уловить нить, но та ускользает от него.       Никита видит, как он вздрагивает, словно от удара, а потом резко оглядывается, словно желая убедиться, что все, что он только что представлял, не было реальным. А затем вдыхает и выдыхает, пытаясь успокоиться. Алексеев наблюдает за тем, как длинные пальцы Кости цепляются за чашку будто за свое последнее спасение, и в следующий момент накрывает их своими.       Они не проходят сквозь его плоть и далее сквозь чашку, а остаются сверху так, если бы Никита сам был из плоти и крови. Он снова чувствует легкое покалывание в пальцах, словно микро-разряды статистического тока пробегают между их кожей. Это длится какую-то прекрасную секунду, за которую существо Алексеева заполняет чувство сродни ликованию…       А в следующую Бочаров чувствует это холодное эфемерное прикосновение — будто руки коснулся кубик льда, — и резко отдергивает руку от чашки, не понимая, откуда взялся этот холод. Пришедшее было в норму сердцебиение снова ускоряет свой ритм, дыхание перехватывает — прикосновение было слишком реальным. Словно чьи-то холодные пальцы коснулись его собственных.       Костя устремляет взгляд на пустой стул напротив, подавляя в себе приступ паники. Кажется, температура в кофейне упала сразу на десяток градусов. Мэл чувствует, как по спине бежит холодок, и не может отделаться от чувства, что напротив него кто-то сидит и в этот самый момент смотрит на него.       «Кто ты?» — одними губами произносит пораженный парень, но вслух задать вопрос не решается.       — Может, вы желаете еще одну чашку кофе? — вдруг интересуется приятный и вполне реальный голос откуда-то сбоку.       Костя сбрасывает с себя наваждение и, несколько раз моргая, наконец поворачивается на голос. Официантка, приятная молодая девушка, вежливо улыбается ему и терпеливо ждет ответа.       — Нет. Нет, спасибо, — с трудом произносит Мэл, для пущей убедительности качая головой. Кажется, что губы занемели, а голос пропал, пока он молча сидел, погруженный в свои мысли. Девушка кивает головой, улыбается и отходит.       Бочаров снова бросает взгляд на стул с другого конца столика, но теперь мысль о том, что там кто-то есть, кажется абсурдной. Скорее всего это последствия выброса такого количества адреналина в кровь, да еще и этот странный сон…       Алексеев никогда не катался на американских горках, но предполагал, что на них люди переживают подобные ощущения: будто сначала тебя поднимают на вершину, а потом резко сбрасывают с нее, и в какой-то момент все внутри обрывается. Казалось, в какой-то момент Костя не просто ощутил его присутствие, но и поверил в него. «Кто ты?» — этот вопрос, наверное, будет преследовать Никиту еще не один час и день. Но счастье длилось совсем недолго — Бочаров выбрал для себя объяснение, которое куда больше соответствовало здравому смыслу, чем правда…       Никита не двигается с места, тоскливо наблюдая за тем, как Мэловин подходит к бариста и заказывает еще четыре кофе с собой, а затем оглядывается по сторонам, бегло проходясь взглядом по каждому из немногочисленных посетителей, словно пытается найти кого-то в толпе, чуть дольше задерживает взгляд на стуле, на котором сидит Алексеев, и стряхивает головой, будто пытаясь прогнать наваждение, иллюзию, которая возникла за столиком. Он запускает пальцы во влажные от дождя смоляные волосы и слегка взъерошивает их, и Никита не может сдержать улыбку. Вспоминает сонного Костю утром с взлохмаченными волосами и слегка припухшими скулами — такого растрепанного, словно домовенок Кузя из старого мультика, который кажется безумно милым. Совсем не… Мэловина в его холодной беспристрастной темной манере. Алексееву нравится тешить себя иллюзией, что такого Костю видит и знает лишь он…       Дождь снова лишь моросит, когда Бочаров направляется обратно на студию с подставкой для кофе в руках. Никита шагает рядом, спрятав руки в карманы и искоса наблюдая за ним. Злость давно выветрилась из парня, от нее не осталось и следа — лишь сожаление за сгоряча сказанные слова.       Мэл торопится, чтобы кофе не успел остыть. И уже с порога начинает просить у друзей прощение за свое поведение. Артем долго сохраняет скептическое выражение лица, но забывает о своем раздражении, когда замечает странную, несвойственную ему, потерянность во взгляде Бочарова. Допытывается, что случилось и, получив ответ, ударяет друга в плечо со словами «Еще раз такое учудишь!..»       Алексеев снова наблюдает за сценой, прислонившись к стене у входа и чувствуя себя здесь лишним. Он пытается искренне радоваться тому, что ссора исчерпана, но ничего не может поделать с отравляющим кровь чувством ревности — там, в кофейне, пусть на какую-то совсем крохотную секунду, между ними установилась связь… на какую-то секунду Мэловин был только его.