Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Еще с раннего детства Камилла время от времени представляла себя в роли матери, что будет опекать собственных чад. И пусть она никогда не рассматривала детей как самую главную в жизни цель, она считала их неотъемлемой частью брака. В Когурё Камиллу готовили быть правильной женой, рассказывая о безграничной любви к отпрыскам, что перекрывает любые невзгоды, связанные с жизнью в чужом королевстве. А теперь Её Величество понимает, что многие тогдашние учения не были верны — она и так чувствует себя в Силла вполне сносно. И рожденные в законном браке чада не должны перекрывать невзгоды, которые в принципе не имеют место быть в том понимании, в котором втолковывали Камилле учителя земель Когурё. Поэтому сейчас Ками рассматривала потомство не как собственную цель, а как королевскую, ведь наличие наследника дарит народу веру на продолжение власти королевской семьи, которая испокон веков ставила на ноги государство Силла. В наследнике будет течь та самая кровь, что и у владык, поднявших королевство с колен. И людям вполне достаточно такого знания, чтобы обзавестись надеждой, продолжая трудиться на своё благо совместно с благом королевства. Девушка выходит в королевский сад и садится на каменную плиту, обрамляющую фонтан, после чего прикладывает руку к животу. Каково это? Когда в чреве развивается часть тебя, сразу же возникает желание её защитить. Кажется, будто эта жизнь гораздо ценнее собственной и её необходимо сохранить во что бы то ни стало, потому что другой возможности обзавестись потомством может не представиться. Как знать, возможно, Чонгук никогда не увидит свой дом, оставаясь стыть на холодной земле врага, где ни одна душа не знает Короля Силла в лицо. — Вы простудитесь, Ваше Величество. Не стоит столь явно пренебрегать своим здоровьем, — Сокджин появляется у Камиллы за спиной, заставляя её немного вздрогнуть. — Благодарю за беспокойство, но погода довольно теплая. Мой организм не настолько слаб, — тем не менее, девушка всё равно встаёт с холодной плиты, чем заставляет мечника улыбнуться. — Вас звал лекарь, — Сокджин совершает поклон, наблюдая за Королевой, что вмиг сменилась в лице. Сейчас всё станет ясно. Камилла сглатывает ставший поперек горла ком и скрывается в коридорах дворца, быстрым шагом направляясь к комнате, которую не единожды посещала еще до отъезда своего мужа. Вот только все прошлые разы её осмотр не мог принести положительных результатов. У Королевы не было связи с Королем, а без прелюбодеяния ни о каком ребенке не могло быть и речи. Но сейчас всё иначе, и Камилла имеет твердое намерение услышать необходимые слова. Когда девушка переступает порог комнаты, то видит не только человека, попросившего о встрече, но и несколько представителей Совета, что было вполне ожидаемо. — Присаживайтесь, Ваше Величество, — чересчур обходительный лекарь незамедлительно прикладывает пальцы к запястью Королевы. — Минуло уже две недели с момента отъезда Его Величества. Я могу сообщить наверняка, — мужчина одергивает руку, а Ками заходится удушающим приступом кашля от одного его взгляда. — Всё в порядке, Ваше Величество? — главный советник в один миг оказывается рядом с девушкой, однако та выставляет руку вперед в оборонительном жесте. — Оставьте нас с лекарем ненадолго, — Камилла кашляет в последний раз и с заслезившимися глазами указывает присутствующим советникам удалиться в коридор. — Мы должны услышать окончательное слово врачевателя. И лишь тогда сможем исчезнуть с Ваших глаз, — шатен, стоявший до этого чуть поодаль, смотрел прямо перед собой, не поднимая взгляда на Королеву, а все окружающие его советники притихли словно мыши, услышав твердый голос парня. — Я имею полное право услышать всё от лекаря без присутствия посторонних, прошу покинуть помещение, — девушка говорит настойчиво, вот только шатен и не думает внимать её приказу — лишь немного ухмыляется и наконец смотрит прямо в глаза Камиллы, которую почти сразу настигает недоумение. И что этот нахал себе позволяет? — В этом дворце нет никого, кто желал бы Вам зла, Ваше Величество, — он выдерживает небольшую паузу и выходит в коридор, после чего представители Совета, включая главного советника, засеменили следом. Странный… Ками часто встречала этого наглеца в королевских стенах, но ни разу с ним не говорила, получая от парня лишь почтительный поклон. Советником он быть никак не мог, ведь немногим старше самой Королевы; быть сыном чиновника — тоже не его удел, ведь никто из членов семей приближенных к Королю лиц не живёт во дворце, а ведь этот парень определенно жил именно здесь. Так кто же он? Ками никогда не устраивала мужу допрос относительно людей королевского двора, знала лишь о Чонхи. Остальные мало её волновали. Но теперь девушка поняла, что стоило проявлять больше интереса, ибо в глазах юнца промелькнуло нечто недоброе. Могла ли это быть жажда власти? Или… — Как его имя? — девушка обратилась к лекарю, кивнув головой в сторону закрытой двери. — Мин Юнги, Ваше Величество. Вы, главное, не сердитесь на него. Порой он позволяет себе лишнего, — мужчина опускает голову, когда в голове Камиллы возникает новый вопрос — «Почему представители Совета послушали такого молодого парня? Он ведь не Король», однако задать его девушка так и не решается. Вместо этого лишь смотрит на лекаря, ожидая его приговора. — Пожалуй, было опрометчиво надеяться, что в этот раз будет иначе, — разочарованный вздох и невнятное бормотание наталкивали Ками на не самые благоприятные мысли. — Вы не беременны, Ваше Величество, — слова, словно удар под дых. Наверное, в глубине души Королева и так это знала, чувствовала, однако туманная пелена самообмана полностью укутала собой и осела в легких, заставив поверить в несуществующую иллюзию. Нельзя сказать, что Ками безумно хотела этого ребенка, но в сложившихся обстоятельствах он был необходим. Жаль, что девушка осознала это лишь сейчас… — Никому при дворе не следует об этом знать. Во всяком случае пока. Можете ли Вы обещать, что этот секрет останется между нами? — Королева заметила, как от такого вопроса на лбу врачевателя выступила испарина. — В-врать? — он начал немного заикаться. — Но если Юнги узнает… — боится. Но почему? Кто такой этот Юнги? Почему он выглядит таким значимым? — Я — Королева Силла. Так ответьте, почему я обязана уговаривать лекаря выполнить мою просьбу? Неужели придется прибегнуть к подмоге оружия? В отличие от Вас, я умею с ним обращаться, — блеф да и только. Девушка не собиралась причинять вред главному придворному лекарю, однако никто не запрещал его запугивать. — Никто ничего не узнает, Ваше Величество, — ответ, который не мог звучать по-иному, и обещание, которое могло стоить мужчине головы. А тем временем за дверью одна пара ушей лишь внимала чужим словам с полной уверенностью в том, что подобная ложь делается во благо.

* * * * *

Человек — существо непостоянное. Каждый наделен собственным набором качеств и слабостей, что при любом удобном случае тянут вниз, независимо от статуса их владельца. Порой мы любим создавать себе идола, опору, которая помогает вставать с колен, из-за чего создаётся иллюзия, что ты двигаешься вперед, но при этом остаешься стоять на месте. И чем больше времени проходит, тем сильнее ты врастаешь каменной статуей в землю, а когда наступает понимание своей неподвижности, изменить свое положение практически невозможно — ты зависим от воображаемой опоры; от той стены, что незаметно сдерживает тебя, не позволяя просто жить. Говорят, вода это жизнь, и можно вечно смотреть на ее поток, предаваясь собственным размышлениям. Однако Камилла предпочитала закрытые водоемы, поэтому порой посещала озеро, что располагалось недалеко от дворца, и смотрела на прозрачную гладь, пытаясь узреть рыб, притаившихся не слишком глубоко, чтобы можно было их заметить. При этом Королева всегда была настороже — гуляла лишь в удобном одеянии, а за поясом неизменно находились ножны с заточенным оружием, что могло ранить любого недруга. Конечно, девушка склонялась к тому, что никто не посмеет тронуть будущую мать крон-принца, но дополнительная подстраховка никогда не бывает лишней. — Опасно, — прищур хитрых глаз и уверенный голос, несмотря на тот факт, что Королева мертвой хваткой вцепилась за рукоять меча. — Разве я давал повод не доверять мне, Ваше Величество? — парень немного склоняет голову, после чего демонстративно откладывает ножны с оружием в сторону и садится на влажную траву. — Зря вы разместились на таком расстоянии от средства самозащиты. Неужели думаете, что у меня недостаточно умений, чтобы нанести Вам увечья? — на дне королевских глаз плещется тревога. Зачем этот Юнги вообще пришел к озеру? — Я не сомневаюсь, что Вы хорошо обучены, Ваше Величество. Но, знаете, за всю свою жизнь я ни разу не замахнулся на девушку. Уж лучше я позволю Вам убить себя, чем посмею пролить Вашу кровь, — он резко отворачивается, сразу же устремляя взгляд на озерную воду. — Ваше Величество, позволите ли Вы задать всего один вопрос? — Зависит от характера вопроса, — Ками подходит чуть ближе, ни на секунду не отстраняя пальцев от рукояти. — Боже избавь, ничего личного! — Юнги улыбается, не поднимая глаз, в то время, как Королева слышит в чужом голосе некую издевку. — Вся внимание, — остановившись у парня за спиной, на мгновенье она даже затаила дыхание, норовя проявить себя властной женой, достойной носить фамилию своего супруга. — Можете ли Вы играть свою роль чуть более правдоподобно? Во дворце Вы не пользуетесь значительным авторитетом. Ками почувствовала, как её язык прилип к нёбу, а в горле резко пересохло, что не позволяло произнести ни слова. Да как он вообще смеет говорить такое жене Короля? Какой-то прислужник строит главную женщину Королевства, указывая на её плохую актерскую игру? Да быть того не может! — Не кажется ли Вам, господин Юнги, что подобный вопрос является некорректным? — Надо же, сама Её Величество запомнила мое непримечательное имя. Чем же я заслужил? — Вы не ответили на вопрос, — четко и холодно, она произнесла это наиболее ледяным тоном из всех возможных. Но парень не поверил в чужую грозность, лишь в очередной раз ухмыльнулся, когда взял лежащий на траве камень и бросил его на воду, чтобы тот от нее отбился и несколько раз прыгнул на манер лягушки, оставляя после себя круглые разводы. — Я не враг, а единственный друг Его Величества. Чем раньше Вы это поймете, тем лучше для Вас. Ни для кого не секрет, что в отсутствие правителя всеми делами занимается главный советник. Я не имею отношения к трону — никогда не собирался на него претендовать, — оторвавшись от созерцания водных кругов, Юнги встал с места и в силу своего роста посмотрел на Королеву сверху вниз. — Думаю, в королевстве начнутся волнения, если к власти придет некто, не носящий фамилию Чон, — немного сократив расстояние между собой и Королевой, Юнги находился в полуметре от неё. — Вы устрашали принцессу тем, что после ухода Его Величества она станет совсем никому ненужной. Но что можно сказать относительно Вас? Кому без своего супруга нужны в этом Королевстве именно Вы? Все слова, что готовила в уме девушка, развеялись словно пыль на ветру. Внезапно она почувствовала себя до ужаса беспомощной. Камилле ведь и впрямь без Чонгука не на кого рассчитывать кроме себя. Подобающее отношение к ней сохраняется лишь благодаря существованию Короля. Но что будет, если придет весть о смерти Его Величества? — И напоследок, — Юнги стал на одном уровне с Королевой, почти касаясь ее левого плеча своим. — Правда о Вашем положении, а точнее о его отсутствии, станет заметна довольно скоро. Я никому ничего не скажу, но Вам нужно быть готовой к тому, что совсем скоро Вам придется признаться во лжи, — парень подался вперед, оставляя лишь небольшой поток ветра, что коснулся девичьего плеча. А затем взгляд Камиллы приковался к блестящим ножнам, небрежно брошенным перед водоемом. — Видимо, Вы напрочь лишены воинского духа. Лишь разгильдяи и глупцы могут позабыть о своем оружии. Юнги снова прищурился, когда посмотрел на блеск металла в траве: — Это мой Вам подарок, Ваше Величество. — Так легко? И будете идти безоружным до самого дворца? Покрутив пальцами у края рубашки, парень нырнул рукой под ткань, после чего достал оттуда клинок, что был вкручен в тряпки и прикреплен к мужскому корпусу. — Конечно, нет. Неужели Вы и впрямь думали, что я могу остаться совершенно безоружным? — спрятав клинок обратно, Юнги поклонился на прощание, вновь одаривая Королеву своим хитрым взглядом. — Не оставайтесь долго в одиночестве, Ваше Величество. Лучше поскорей возвращайтесь во дворец, — и ушел, оставляя Камиллу смотреть на лежащий на траве и спрятанный в ножны меч.

* * * * *

Четыре года назад

Чонхи перевернула страницу книги и сосредоточенно, будто от этого зависела её жизнь, принялась за следующую. — О чём читаешь? — принц с интересом смотрит на чернильный текст, который испепеляет своим взглядом сестра. — О войне, — девочка откладывает чтение в сторону, сразу же впиваясь глазами в брата. — Я совсем ничего не понимаю. Это слишком сложно, Чонгук. Зачем ты вообще дал мне эту книгу? Мальчик улыбается, встречаясь с недоумением Чонхи: — Хорошее письмо насыщает твой мозг полезной информацией, даже если ты того не замечаешь. Это ново для тебя, поэтому непонимание вполне естественно. — Но ведь такой подход может отбить всякую тягу к чтению. — Может и так, но ведь твоя задача работать на результат, верно? Однажды тебе придется покинуть королевство. Поэтому нужно знать историю, в особенности ту, что относится к противостоянию держав. — Мы учим историю для того, чтобы не повторять былых ошибок? Мама всегда так говорит. Чонгук лишь ухмыляется, замечая вопрос в глазах Её Высочества: — Она врёт, Чонхи. Мы учим историю для того, чтобы быть готовыми в момент, когда эти ошибки повторятся. — Что за глупости? Тебе такое этот сказал? — ненависть и презрение от Чонхи с рождения были редкими явлениями, поэтому не могли восприниматься спокойно. — Почему ты так не любишь Юнги? — Потому что он должен был умереть еще при рождении! И на каких основаниях этот вообще живет во дворце? — Замолчи! — Чонгук отвесил принцессе пощечину, оставляя на её щеке красный след. — Ты ничего не знаешь, чтобы так говорить. — Т-ты м-мменя удд-дарил? — на глаза сразу же навернулись слёзы обиды, что перекрывали ощутимую физическую боль. — Т-тебе эт-тот ддор-роже родд-дной сест-ттры? — дрожь в голосе заставила Чона поежиться. — Ударил, потому что заслужила. И называйте Юнги по имени, Ваше Высочество! — мальчик прикусил губу, теперь уже сдерживая злость по отношению к Чонхи, что блымала глазами, не понимая своей неправоты. — Ты не ставишь этого на равных себе, смотришь с превосходством, но при этом продолжаешь прислушиваться к словам, что покидают его грязный рот. — Твоя щека еще не перестала гореть? Помнится, вторая по-прежнему не тронута, — Чонгук всем своим видом показывает, что тема закрыта, однако сестра не собирается отступать так быстро. — Твоя привязанность к этому не сулит ничего хорошего, брат. Мама говорит, что… — Она врёт, Чонхи, она всегда тебе врёт. Пересмотри своё отношение к Юнги. — Никогда не пересмотрю, этот не заслуживает благосклонности ни одного из членов королевской семьи, — девочка хмурит брови, оглаживая ладонью ударенную щеку. — Не разбрасывайся словами, о которых впоследствии можешь пожалеть. Пути господни неисповедимы, знаешь ли. Пути господни неисповедимы.

* * * * *

Постепенно весенняя свежесть сменилась летним зноем, и теперь на улице дни напролет стояла невыносимая духота. Крестьяне едва успевали набирать воду из колодцев, как она требовалась снова. А поля то и дело охватывали танцующие языки пламени, которые сжигали все на своем пути, оставляя после себя лишь дорожку из пепла. — Плохой знак. Такое знамение не к добру, — один из старших советников поднял глаза на высокое дерево, что искажалось ввиду возникшей иллюзии, плывя волной на фоне ясного голубого неба. — Последний раз такая засуха заходила перед смертью предыдущего правителя. Камилла смотрит в одну точку, но ни один мускул не дрогнет на ее лице. Королева разбита внутренними терзаниями и хронической усталостью, что в течение нескольких проведенных в библиотеке недель закрепилась за девушкой в виде темных кругов под глазами и осунувшегося лица. — Да как Вы смеете говорить об этом, советник Ли? Всего лишь глупое суеверие. Сейчас же извинитесь перед Её Величеством, — Юнги смотрит грозно, и пусть в его взгляде нет присущей Чонгуку жесткости, чувствуется исходящая от парня властность. Пару раз моргнув, Королева в непонимании подняла глаза на шатена, что подчинял себе присутствующих советников. Разумеется, никто из статных мужчин не сможет признаться, что готов прислушиваться к словам юнца, который по статусу никоим образом не превосходит их собственный. Тем не менее, все без исключения советники становятся перед Камиллой на колени и кланяются до самого пола, таким образом выражая свое уважение и принося извинения. Но Камилле неуютно. Она намеревается открыть рот, чтобы сказать им подняться с колен, но Юнги отрицательно водит указательным пальцем, после чего прикладывает его к своим губам, таким жестом приказывая молчать. Он смотрит не просто на Королеву, а сквозь нее. Он чувствует страх и сомнения женского сердца, потому что Король — человек из плоти и крови, а значит может не вернуться. «Молчи» — шатен произносит одними лишь губами, не задействуя связки, но Ками понимает каждый слог, сразу же чувствуя как от неформального обращения стирается грань между их статусами. И она бы хотела попрекнуть парня в такой наглости, вот только прямо сейчас чувствует, что Юнги на порядок значимее, чем она сама, и если он при других будет показывать наигранное уважение к Королеве, люди потянутся к ней навстречу. — Извините, Ваше Величество, я уже стар, поэтому порой язык начинает работать раньше головы. Настроение Камиллы меняется в ту же секунду, из-за чего она довольно смело произносит: — Если Вы настолько стары, то почему продолжаете занимать должность советника? — боковым взглядом девушка заметила Юнги и теперь она готова поклясться, что тот улыбнулся краешком губ. Не ожидал, наверное… Хотя с чего вдруг Камилла должна думать о его реакции? Лишь потому что у него имеется определенное влияние? — Клянусь, Ваше Величество, я больше не допущу подобной небрежности. Кто-то беспокойно смотрит по сторонам, кто-то сглатывает, но все без исключения мужчины попеременно бросают взгляды на Юнги, словно пытаясь найти в нем опору, способную перечить слову Королевы. Но юноша уже выбрал сторону, которую собирается поддерживать. В конце концов, каждый руководствуется своими мотивами, а шатен не настолько глуп, чтобы поддерживать простолюдинов в противовес Её Величеству.

* * * * *

Обстоятельства меняются. И пусть Короля нет во дворце, его Королева по-прежнему обедает в главном зале, только теперь вместе с ней стол разделяют все высокопоставленные лица страны, включая Юнги, в важности которого Камилла уже не сомневалась. Однако сегодняшняя трапеза была особенной, потому что к ней присоединилась Чонхи. И пусть девушка по-прежнему не говорила ни слова, сейчас она время от времени покидала свои покои, постоянно показываясь на глаза придворным — пусть не забывают о существовании принцессы. Потому что она не может просто исчезнуть — уж больно хочется жить. — Приятного аппетита, Ваше Высочество, — Ками немного кланяется, однако ответного кивка не получает, ибо принцесса просто садится по правую руку от Королевы и сразу же принимается за еду. Юнги смотрит пристально, замечая, как члены Совета, косятся на девчонку, которая нарушает нормы приличия. И Мин не выдерживает: — Ваше Высочество, извините, что отрываю от приема пища, но разве не следует сначала поблагодарить хранителей наших земель — Господа и Короля, благодаря которым никто из нас не голодает? — тишина бьет по ушам и обволакивает, словно является чем-то осязаемым. Камилле начинает казаться, что происходящее — неправильно. Юнги не имеет права упрекать принцессу в неподобающем поведении, потому что она — член королевской семьи. И никакая дружба с Королем не вправе наделить Мина полномочиями отчитывать Её Высочество. А Чонхи колеблется лишь несколько секунд — сомнение полностью отражается на ее лице — а затем откладывает приборы в сторону, сразу же придавая рукам подобающее для молитвы положение. От такого зрелища во рту Ками резко пересыхает. Да так, что ей кажется, будто язык бесповоротно приклеился к нёбу. Оказывается, Чонхи может быть послушной. И что не так с этим Юнги? Аппетит отчего-то пропадает, и после предобеденной молитвы Королева лишь укладывает на язык кусочек говядины, чтобы все остальные также смогли приняться за еду. В итоге, ей остается лишь смотреть с какой охотой принимают пищу члены Совета — самой есть уже не хочется. Юнги кладет на тарелку одно из блюд и сразу же берет на пробу, немного кривясь, после чего смотрит как мужланы уплетают его за обе щеки в то время как принцесса подносит палочки с тем же содержимым к своему рту. И Мин словно ошпаренный подпрыгивает с собственного места. Он проглатывает пищу и быстрым шагом направляется к Её Высочеству: — Чонхи, не ешь! Присутствующие среагировали на слова Мина моментально. Неформальный стиль речи и слишком бурная реакция заставили всех членов Совета застыть в одной позе. «Неужели отравлено?» — вопрос, крутящийся в голове каждого, кроме Юнги… Но как бы там ни было, Чонхи почувствовала себя оскорбленной. Никто, кроме Чонгука, не имеет права обращаться к ней неформально, да еще и в присутствии советников. Ни одна живая душа. Принцесса резко встает задевая тарелку, и та стремительно летит на пол, разбиваясь на осколки. Её Высочество только и делает, что сжимает кулаки от обиды. Даже если еда и отравлена, этот парень не имел никакого права обращаться к ней неуважительно. — Немедленно позовите сюда повара! — Юнги плотно сжимает зубы, когда кричит в сторону охраны и та спешно бежит на кухню. И опять это происходит — Мина слушают и выполняют его приказы. А ведь парень даже не является временным исполнителем королевских обязанностей. Всё это напрягает Камиллу, и она начинает беззастенчиво рассматривать чужой профиль, пытаясь понять природу его влияния. Быть может, люди видят в этом парне то, чего не видит сама Королева? — Вы звали? — повар останавливается у входа, не решаясь пройти дальше. — На что аллергия у королевской семьи? — Юнги вступает без предисловия, когда мужчина не решается ответить на поставленный вопрос. — Отвечайте! — На креветки… — сказано тихо, а в самом голосе проскальзывает чувство вины. — Тогда будьте любезны сказать, как именно они могли оказаться в блюде, поданном к королевскому столу? — парень берет посудину и яростно швыряет ее о стену. — Но ведь Короля сейчас нет во дворце, а членам Совета нравятся креветки, так что я подумал… — А о том, что за столом могут присутствовать Её Высочество и Её Величество, носящая под сердцем ребенка Короля, ты не подумал? Меньше нужно думать, друг мой. Думаю, нам придется искать нового повара, — рука парня дрожит, а сам он смотрится чересчур бледным даже для своей светлой кожи. — Я, пожалуй, откланяюсь — пойду поищу кого-нибудь Вам на замену, — Юнги заметно раздражен, поэтому он быстро покидает зал, оставляя всех под сильным впечатлением от своего поведения. — У королевской семьи аллергия на креветки? — Камилла спрашивает почти шепотом, поворачиваясь к Чонхи. Что за глупость. Конечно же, принцесса не станет реагировать… Однако к удивлению Королевы, Чонхи кратко кивает, и спешит выйти из столовой вслед за Юнги. А Ками остается сидеть на своем месте, на секунду задумавшись о том, что Юнги определенно беспокоился о принцессе. Тогда, за что та его так сильно ненавидит? Или может, просто тайно влюблена? Королева проводит пальцами по своему животу, прекрасно осознавая, что никакого ребенка нет и не будет. Срок уже повернул на пятый месяц, а значит скрывать отсутствие беременности и дальше — уже невозможно. Чонгук должен был вернуться до раскрытия обмана. Должен. Только почему-то не спешит возвращаться…

* * * * *

— Почему Вы принимаете мою сторону перед Советом? — вопрос срывается с уст Камиллы, когда она уже стоит перед тем самым озером, что стало местом их постоянных встреч. — Не понимаю о чем Вы, — Юнги улыбается и одному лишь Богу известно, о чем думает парень на самом деле. Камилла не может понять ровным счетом ничего. Сущность Мина скрыта за семью печатями, а у Королевы нет ни малейшего шанса, чтобы приоткрыть занавес его души. Нельзя сказать, что ей хотелось сблизиться, но она жаждала узнать, стоит ли этот человек доверия. Единственным доводом выступало лишь отношение Чонгука к этому парню; да и то, Камилла не могла убедиться в этом отношении воочию. Конечно же, Чон бесспорно достойный правитель своего королевства, однако он не может быть идеальным во всём. Как знать, вдруг именно доверившись Юнги, Король прогадал? — Я не доверяю Вам, Мин Юнги, — девушка ограничивается лишь короткой фразой, когда в голове проносятся сотни вопросов. Но она не может позволить себе любопытства, потому что боится. Этот парень предстает в глазах лидером и неважно, является он таковым или нет, но Ками чувствует исходящую от него опасность. Кажется, будто ему не место в Силла, не место рядом с Королем, что принял Юнги как своего друга. Немыслимо. — Тогда убейте меня, — парень спешно избавляется от всего оружия, что было у него при себе, после чего демонстративно отходит в сторону. — Я не собираюсь защищаться. Убив меня, Вы поднимите свой авторитет в глазах всего двора; будете внушать животный страх. Конечно, не обещаю, что к Вам будут относиться, как к Королю, это маловероятно, но уважение к Вашему Величеству возрастет в разы, — Юнги говорит непринужденно, словно предлагает отрубить голову какой-нибудь курице, а не лишить жизни человека. — Вы так говорите, потому что знаете, что я этого не сделаю. — Почему нет? Не вижу причин, по которым Вы могли бы удержаться от сего действа, — его тон такой же ровный и это немного выводит девушку из себя. — Да как Вы можете говорить об этом так просто? — Судьба Королевства превыше всего. И если моей смертью можно добиться всеобщего уважения к Вам, то я готов пойти на такую жертву. На самом деле, от меня не так уж много толку, — улыбка исчезает, а лицо Юнги вмиг становится серьёзным. — Я никогда ничего не предлагаю просто так. Камилла не в силах сделать и шагу навстречу. Она лишь чувствует, как внутри что-то взрывается и расходится по телу, заставляя окаменеть. У этого парня явные проблемы с головой. Чего он добивается? Неужели и впрямь готов распрощаться с жизнью ради будущего королевства? Ради призрачного будущего. Потому что без Чонгука всё может разрушиться, словно карточный домик. Об этом никто не скажет вслух, но все прекрасно знают: королевская кровь — основная причина поддержания мира на этих землях. Слепая вера в почти божественное происхождение королевской семьи и их выдающиеся способности, что передаются из поколения в поколение. Чонгук — надежда, а его холодность и безразличие в отношении других людей всецело оправдываются его поступками, что продиктованы силой духа и безграничной преданностью своей державе. Поэтому он обязан вернуться. Быть иначе просто не может. А если сейчас Камилла убьет Юнги, то может пасть в глазах Короля по его возвращению. — Не думаю, что Его Величеству понравится такой поступок с моей стороны. — Птицы нашептали, что он не вернется, — в глазах Мина вселенская скорбь и Камилла готова без сомнений поверить в то, что для Юнги это непосильная утрата. А ведь меньше минуты назад он улыбался… Шикарный актер. — Совсем скоро к нам придет официальная весть. В горле першит из-за воображаемого кома, однако девушка собирается с мыслями, чтобы отреагировать на чужие слова: — Нет оснований, чтобы предполагать подобное. — Слухи не возникают на пустом месте. Так что лучше бы Вам действительно убить меня и завоевать свое место под солнцем, — Мин говорит предельно серьёзно, и его ледяной тон заставляет тело Камиллы вздрогнуть. Слишком жуткое предложение. Она ни за что не станет этого делать. — Рано или поздно Вам придется кого-нибудь убить, если не хотите пасть жертвой раньше. А чужая кровь со временем смоется с рук, Вы привыкнете, будете воспринимать это как норму, не жалея о содеянном. И здесь в голову Камиллы бьет резкое осознание того факта, что Юнги печется не только о судьбе королевства, но и о себе. Он и впрямь желает смерти. Чем была его жизнь, если парень стремится покинуть ее в столь юном возрасте? К тому же, он совсем не производил впечатление человека, готового распрощаться с жизнью. — Вы хотите умереть… — девушка даже не моргает, встречаясь с холодным взглядом карих глаз. — Но почему? — Не вижу дальнейшего смысла в своем существовании, но считаю, что накладывать на себя руки — слишком низко, — он выдыхает почти бесшумно и видит в женских глазах непонимание вперемешку с разочарованием. — Видимо, у Вас сложилось обо мне несколько иное представление. Жаль, что я совершенно не соответствую Вашим ожиданиям, — он берет меч и вкладывает его в руки Королевы, что не желает понимать происходящее и уж точно не хочет смерти этого юноши. Он еще может быть полезным. Влияние Юнги на старших поражает, и его убийство было бы слишком глупым решением. — Ну же, — он направляет руку девушки так, чтобы меч касался его горла, оставляя порез, что сразу же начал сочиться кровью. Руки Мина опустились, а сам он остался стоять уже неподвижным, ожидая дальнейших действий Камиллы. А она замерла, так и не опустив оружие, лишь смотрела в его глаза, в которых не было ни капли страха, и какое-то неприятное чувство охватило всё ее нутро. Забвение длилось всего секунду, заставляя Королеву сильно опешить, но мысль не успела закрепиться в голове, потому что с расстояния не менее десяти метров послышался оглушающий крик. — Не смей! Отреагировавшие на звуковые волны сойки и грачи быстро ретировались со своих веток, и лишь вороны даже не шевельнулись, оставаясь сидеть на излюбленных местах. А Камилла, в большей мере от неожиданности, уронила оружие из рук на траву, едва принимая реальность, как таковую. Юнги часто заморгал, наблюдая как к ним стремительно приближается она — Её Высочество. Она быстро бежит к месту действия, временами спотыкаясь о подол своего платья. А с близкого расстояния Мин может заметить ее глаза, из которых в любой момент могут брызнуть слёзы. Вот только расстроена Чонхи не из-за Юнги, потому что он видит, подозревает и не хочет слышать того, что вынужден. — Заговорила, — Мин вымученно улыбается, прикладывая руку к свежей ране. — Письмо. Траурное, — принцесса смотрит на Юнги с надеждой, словно он может разбудить ее и сказать, что всё это не более, чем ночной кошмар. Но даже в такой момент она смотрит на Мина как на врага. Правда в том, что Чонхи ненавидит его, в глубине души виня за все свои несчастья. Просто так легче. Но ей не жаль, что обстоятельства сложились именно так. Юнги не заслужил ее расположения. — Тише-тише, — он пытается приблизиться, протягивает для касания руку, слыша, как девчонка начинает понемногу плакать. — Пусти! — Чонхи отталкивает его от себя и смотрит на чужое лицо с необъятной болью. — Ты не можешь умереть лишь по той причине, что должен стать Королем. — Но я… — Мне, как и всем в Королевстве плевать на твое нежелание сидеть на троне. Кроме тебя, занять это место некому. Твоя обязанность заключается в том, чтобы обеспечивать государству нормальное существование, усёк? — она вытирает слезы и шмыгает носом. — Чтобы о тебе и об этой, — принцесса пренебрежительно кивнула в сторону Камиллы, — не ходило грязных слухов, тебе нужно жениться на Юмён. Свадьба бы всё равно рано или поздно состоялась. — С чего вдруг такая благосклонность? Неужели ты меня признала? — И не думала, — Чонхи едва сдерживается, чтобы не исцарапать чужое лицо за подобную дерзость. — Просто так всем будет лучше. — Почему ты так старательно меня отвергаешь? — Потому что я никогда не стану считать тебя своим братом, — еле слышно отвечает принцесса, из-за чего даже рядом стоящий Юнги не может разобрать этих слов, хотя догадаться что именно было сказано, ему не так уж и трудно.

* * * * *

Первое, что увидел парень, едва открыв глаза — деревянный потолок, доски которого немного отсырели, из-за чего в помещении стоял запах цвели. Тело нещадно ломило, поэтому создавалось стойкое впечатление, что каждая кость срасталась заново после бесчисленного количества переломов. Где он? Почему попал в это странное место? — Папа, он очнулся! — громкий женский голос отдался болью в правом ухе и парень поморщился, понимая, что разбит целиком и полностью. — А ты боец, — седовласый мужчина присаживается рядом с больным, который сразу же пытается встать. — Не так быстро, сынок. Парень чувствует, как кружится перед глазами комната, а в затылке появляется тупая боль. — Кто вы? — он говорит слишком тихо, едва различимо, но всё равно рад, что может произносить слова. — Те, кто спас твою жизнь даже несмотря на то, что ты сражался под флагом врага. Лежащий совершенно не вникает в чужие слова, когда в голове с ужасом рождается всё больше вопросов. И он сглатывает, ощущая, что даже от этого его тело выворачивается наизнанку — больно даже дышать. — Тебе нужно выздоравливать. Хорошо, что ты пришел в себя, — щеки миловидной светловолосой девчонки налились румянцем, потому что, невзирая на свое прескверное состояние, парень выглядел весьма недурно. Да и на его лице не имелось никаких шрамов, лишь одна незначительная царапина. — А как тебя зовут? — ее глаза блестели, отражая тусклый свет стоящей на столе лампы, однако нельзя было не заметить красноту девичьего лица. — Да, как твое имя? — мужчина внимательного посмотрел на своего больного, что выглядел слишком растерянно, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но он не помнил. Совсем. — Я не знаю… — Неудивительно, ты так сильно ударился головой. Главное, не переживай. Подлечим тебя, а там авось и память вернется, — седовласый направился к выходу, утаскивая дочку за собой, — А сейчас отдыхай. И юноша, чувствуя как мир уходит из-под ног, снова проваливается в сон.