Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Привыкать к гомону оказалось не столь сложным занятием, как думала принцесса. Грядут перемены. Чонхи ненавидела свое шестое чувство, но понимала, что сопротивляться ему нельзя — она будет жить во что бы то ни стало, потому что не может быть иначе… И девчонка отпирает замки своей комнаты, после чего открывает окна, чтобы впустить свежий воздух. Она сразу же ощущает как наполняются легкие и выдыхает с чувством полного умиротворения. Не имеет значения, сколько времени упустила из своей жизни принцесса — это не важно. Главное лишь то, что теперь она чувствует себя совсем иначе; теперь она готова начать жить по-настоящему, а не существовать в пределах четырех стен. Никто не узнает, как ей тяжело; никто не догадается о скрытых в голове помыслах — Чонхи и сама не понимает их до конца, — но все определенно увидят в ней Ее Высочество; девушку, что достойна быть частью королевской семьи. Она начала говорить с зеркалом — совсем тихо, будто смакуя произнесенные слова и заново привыкая к собственному голосу, что казался чужим. Напрягать связки не оказалось сложно, но принцесса поняла, что молчание стало своеобразной привычкой, из-за чего отпадало всякое желание говорить. Она продолжала молчать в присутствии Совета, но самое главное в присутствии Королевы и Юнги, что каждый день мозолили глаза Её Высочества. Раздражают. Но потребность в речи всё же возникает — и не при тех обстоятельства, при которых хотела бы того Чонхи. А всё дело в письме. В том самом — траурном, где сообщается о гибели Короля — самого родного и близкого человека для принцессы, что последние годы упорно игнорировала его из-за собственного страха. Если бы Её Высочество знала, что лишится родного брата, повела бы она себя иначе? Боль. Бумага дрожит в хрупких руках, когда девушка медленно осознает происходящее. Принцесса никогда не чувствовала утрату столь ощутимо. И тело пронзают тысячи острых игл, словно именно в этот момент настало время её личного ада, а краски приобрели другой оттенок. Ничто не станет прежним. Чонхи никогда не увидит брата. Его больше нет. Будет ли земля для него пухом? Неизвестно. И что теперь станет с королевством без Короля, что действительно жил с любовью в сердце к своей родной земле? Резкое понимание сложившейся ситуации бьет девушке прямо в грудную клетку — чтобы сохранить королевство, следующим правителем должен стать Юнги. Принцесса не желает такого исхода от слова совсем, и плачет, понимая, что ничего уже изменить нельзя — Чонгук погиб, а воскрешать мертвых Чонхи, увы, не умеет. Сейчас хотелось снова превратиться в затворницу, но такую слабость позволить уже нельзя. Поэтому лучшим решением она посчитала посещение семейного склепа. И пусть это не самое приятное место, зато то, где можно высказаться поистине родным людям. И она ступает к месту погребения родителей с чувством вины, что не посещала их раньше. Тем временем собственный эгоизм неприятно печет в сердце, ведь даже сейчас девушка идет ради себя — чтобы найти мнимую поддержку и опору; чтобы вообразить себя не такой одинокой, какой она является на самом деле. — Извините, что не приходила, — Чонхи подходит к надгробию матери, несмело проводя по нему рукой, в то время как распятый Иисус, кажется, смотрит на посетительницу с укором. — Теперь я осталась совсем одна, а Чонгук даже не может разделить с вами свою кончину, — сев на пол, девушка прикрыла глаза руками, пока крест так и продолжал давить на нее, внося гораздо большее смятение, чем мертвые души, находящиеся в склепе. А принцесса верила в призраков. Как знать, возможно, они прямо сейчас стоят у нее за спиной; вдруг мама успокаивающе гладит ее по голове, а отец отчитывает за то, что Чонхи такая слабая. — Теперь Юнги должен быть у власти. Ты был бы рад, папочка? Ты ведь любил его гораздо больше, чем меня. Возможно, мне стоило родиться сыном, чтобы заслужить твое внимание, — принцесса вспоминает старые обиды, понимая, что делает лишь хуже. Душа, словно разрывается на куски от слез, которые невозможно выплакать. — Как же я его ненавижу, отец. Если бы ты знал, как же я его ненавижу. Всегда указывал нам с братом на ошибки, возомнив себя самым умным. Да кем он вообще был, чтобы отчитывать королевских детей? Всего лишь сын кисэн, что ублажала всех без разбору, — она плачет долго, царапая ногтями гранит. — Но есть вещи, которые не мне решать, — девушка поднимается на ноги и бросает последний взгляд на распятие. — Осуждаешь меня? — она ухмыльнулась, глядя в полные вселенской скорби глаза. — Не все могут как ты: отпускать чужие грехи. И не все умеют прощать… Чонхи развернулась довольно резко и, вытерев дорожку слез, пошла в сад — хотелось подумать, хотелось понять как существовать дальше, хотелось к озеру. Такому чистому и прозрачному, словно слеза младенца. Хотелось покоя, хотя бы ненадолго. Вот только представшая перед глазами картина заставила принцессу замереть: приставленный к горлу Юнги меч и полное отсутствие сопротивления с его стороны. Как это понимать? Почему Камилла обнажила оружие перед этим? Он не может умереть — не сейчас, когда нужен королевству так сильно. — Не смей! — и крик проносится эхом, долетая до нужных ушей. Мин не умрет — не имеет права. И Чонхи подходит ближе, понимая, что точка невозврата начинается здесь, а перед ней новый король, у которого нет иного выбора, кроме как возглавить державу.

* * * * *

Будущему правителю совсем негоже смотреть на трон с отвращением, но Юнги смотрит. Его воротит лишь от мысли, что придется занять это проклятое место, чтобы все взирали на него снизу вверх, словно на идола, что может подарить спасение. А ведь когда народ узнает правду, всё будет именно так — Мин станет новой надеждой; светом, что должен озарить путь Силла своим мнимым величием, которого юноша совершенно в себе не чувствует. Вот только придворные придерживаются другого мнения. А Мин не желает быть Королем. Чонгук всегда это знал — он искренне хотел видеть на троне свою жену, вот только никто не думал, что юный правитель уйдет из жизни так скоро. Сейчас Камилла не готова принять все бразды правления на себя — она по-прежнему не осведомлена в королевских обязанностях, прекрасно зная, что не в силах нести ответственность за земли Силла. У девушки было слишком мало времени, чтобы постичь все тонкости местного устройства, поэтому несмотря на планы покойного супруга, ей пришлось согласиться с Советом и Чонхи, что невзирая на свою нелюбовь к Юнги, видела в качестве нового Короля лишь его. — Всё готово к Вашей коронации, она состоится через два дня. Весь двор уже ожидает приема дворян, — щуплый мужчина рассыпается в любезностях перед почти королем, а сам Мин лишь кивает, соглашаясь со сказанным. Просто ему плевать на вельмож и пир. В голове лишь одна мысль — пусть всё скорее закончится. Юнги выходит в коридор, видя, что теперь многие смотрят на него малость иначе — с каким-то осуждением и страхом. Далеко не все понимают, почему простолюдина так легко усаживают на королевское кресло — настоящую причину всегда знали лишь Мин, королевская семья и самые высокопоставленные лица. Вот только шатен не хотел этого знать и лучше бы не знал… Он погружается мыслями в прошлое и даже не замечает, как перед ним оказывается принцесса. — А я тебя искала, — Чонхи до предела серьезна — в таком состоянии парень ее практически и не помнит. Неужели повзрослела? — В день коронации во дворец приедет вся главная аристократия страны. Ты обязан заговорить с родителями Юмён о скорой свадьбе. Всё уже давно условлено, не думаю, что они станут возражать. К тому же теперь ты будешь королем, им это даже выгоднее. Мин обдумывает чужие слова всего секунду, после чего загадочно улыбается: — И с каких пор ты стала такой разговорчивой? Выглядит так, словно беспокоишься о репутации Королевы. — Мне на неё, так же как и на тебя, совершенно плевать. Просто не хочу, чтобы имя моего брата было осквернено грязными слухами о тебе и его жене, — она приподнимает юбку своего платья и эффектно уходит прочь. Вот уж дурной характер! — Невыносимая девчонка, — Мин бурчит себе под нос и спешит покинуть дворец ради важного дела, которое необходимо решить до коронации. Юнги чувствует наличие обязанностей, которые возложил на себя сам, а всё из-за Чонгука, к которому Мин испытывал искреннюю привязанность. Однако властного юнца больше нет — есть лишь его жена, что отныне осталась без какого-либо покровительства и шансов на достойную жизнь в королевстве Силла. Новый король чувствует, что лишь он может исправить положение вещей, и он обязательно попытается, потому что Чонгук не хотел бы печальной участи для своей супруги. Как знать, вдруг юный правитель смотрит на Юнги с небес, ожидая от того протянутой руки помощи. А ведь Мин никогда не был слепцом: замечал взгляды юноши, невзначай направленные на супругу; видел с какой заботой Чон обучал Камиллу стрельбе, и даже пару раз слышал неофициальное обращение к Королю со стороны девушки. Поэтому Мин не может бросить на произвол судьбы Её Величество — девушку, что стала для Чонгука кем-то важным.

* * * * *

До принятия Мином короны остается один день, и Камилла соврет если скажет, что её это совершенно не волнует. Весь дворец уже присматривается к животу девушки. Кажется, что тканевый бандаж никоим образом не спасает положение. Королеве почему-то тревожно: она думает, что все придворные подозревают её в обмане; что кто-то может намеренно пнуть девушку в живот, доказав, что никакого плода не существует. А теперь власть сменится. У Юнги появится жена, а Ками навсегда останется бездетной вдовой, что будет побираться в королевстве, словно нищенка, потому что домой её уже не примут. В Силла девушка заперта до конца своих дней, и этого никак не исправить. — Ваше Величество, — мужской голос окликает ее уже поздним вечером, и Королева испуганно поворачивается, видя перед собой Юнги. — Что-то случилось? — ее взгляд падает на лохмотья в мужских руках. — Нужно посетить одно место, — Мин протягивает ткань, ожидая, когда девушка заберет ее себе. — Придется надеть, чтобы никто Вас не узнал. — Зачем это? — Ками не доверяет. На улице уже окончательно стемнело, а шатен предлагает пойти в незнакомое место. С какой стати она должна это делать? — Поверьте хоть раз. Для Вашего же блага. Она смотрит на парня с опаской, но в то же время понимает, что никакой из возможных исходов не станет для девушки худшим. Мину нет смысла её убивать. Но даже если и так, что изменится? Возможно, лишившись жизни, Камилла лишь избавится от мучений, что уготовлены ей в королевстве с момента прихода к власти нового короля, у которого вскоре появится супруга, что станет главной королевой Силла. И Ками не без сомнения накидывает на себя матерчатую накидку с капюшоном, что сразу покрывает Королеву с головы до пят. Она старается идти вровень с ведущим их «прогулки», но едва успевает, потому что Мин шагает к удивлению быстро и размашисто, словно они совершают побег. Впрочем, это не так далеко от правды — разве можно назвать отлучку в столь позднее время как-то иначе? Им требуется не менее тридцати минут, чтобы добраться до нужного строения, однако для Камиллы все эти минуты показались вечностью. Она даже не знала, зачем был проделан этот путь — просто следовала за ведущим с совершенно пустой головой. Вот уже несколько дней Королева не могла собраться с мыслями — любое размышление о своем сомнительном будущем неизменно приводило к воспоминанию о траурном письме, которое Камилла отобрала у Чонхи, чтобы положить в ящик своего комода. Как так случилось? Почему Чонгук отправился на тот свет так рано? Девушка даже не успела его узнать, не успела раскрыться перед ним и не успела родить наследника — теперь уже и не успеет. Как жить далее, зная, что существование не будет влечь за собой ничего, кроме наблюдения за новыми королем и королевой? В лучшем случае Камилле позволят заботиться о чужих детях, но своими она уже никогда не обзаведется. Юнги остановился у особняка, в окнах которого по-прежнему горел свет: — Задумалась о чем-то? — он принялся всматриваться в чужие черты, а девушка, поймав на себе внимательный взгляд, сразу же вышла из оцепенения, решив, что не станет отвечать на вопрос: — Где мы? — Камилла смотрит на изысканно убранные ворота и большого размера дом, не понимая что они с Мином здесь забыли. — Хочу познакомить тебя со своей невестой, — предложение звучит довольно просто, но Камилле кажется, что она резко поглупела. С чего вдруг шатену знакомить Королеву со своей невестой? Неужели здесь живет та самая девушка, о которой говорила Чонхи? Ками не видит смысла. В конце концов, она могла бы познакомиться с Юмён во время коронации. Зачем же Юнги представлять девушек друг другу заранее? Впрочем Королева даже не пытается понять логику действий шатена — всё равно ведь не поймет. Однако реальность оказывается не столь прозаичной. Какой-то статный мужчина ведет двух гостей не в основной зал, а в некую «тайную комнату», в которой проживает необходимая для Юнги особа, имя которой вовсе не Юмён. Само помещение находится в глубине здания — незнающий вряд ли доберется до него самостоятельно, — а дорога до комнаты всецело погружена во тьму, поэтому провожатому приходится держать в руке факел для освещения пути. Но вот, когда Ками видит дубовую дверь, она понимает, что пункт назначения достигнут. Вот только к чему были все эти сложности? Дождавшись, когда приведший их страж удалился как можно дальше, Юнги пригласил свою спутницу в чужие покои, после чего зашел следом: — Знакомьтесь, Ваше Величество, это Хесу, — парень довольно указал на особу женского пола, что сидела на пуфе перед зеркалом, рассматривая свое лицо. — О, вы уже пришли? — представленная встала с места, сразу же уважительно кланяясь Королеве. И Камилла заметила. — Приятно познакомиться, Хесу, — Её Величество опешила слишком сильно, уставившись на чужой живот. — Она на шестом месяце беременности, — Юнги говорит спокойно, и Ками не приходится долго думать, чтобы понять его замысел. — Вы просто «родите» недоношенного ребенка, Королева. Девушке в потрепанной накидке кажется, что сердце стучит где-то в горле, отбивая совершенно нескладный ритм. В этот миг время для уроженки Когуре останавливается, а по лбу стекает капелька пота. Становится настолько страшно, что Камилла едва удерживается на ногах, из-чего приходится ухватиться за стоящий у двери стол: — Хесу, но как Вы… — Связалась с обманщиком, влюбилась. Ну, знаете как бывает? Он мне пообещал золотые горы, а я, глупая, поверила. В итоге, он меня бросил. Когда я узнала о своем положении, было уже поздно избавляться от ребенка. По животу аристократки можно явно сказать, что она ждет сына, а это именно то, что нужно для Камиллы, которая не может поверить, что всё это и впрямь происходит с ней. Тайна на троих и желание провалиться в бездонную пропасть — Королева и подумать не могла, что станет участницей подобного заговора. Она чувствует, как трясутся руки, из-за чего сжимает их сильнее, опираясь на стол, и кусая внутреннюю стороны щеки, словно это может помочь справиться с внутренними противоречиями. А Юнги ухмыляется слишком довольно и смотрит на Ками, будто поймал летящего в небе журавля, не довольствуясь одной лишь синицей: — Хесу родит ребенка втайне от всех, а мы выдадим дитя за Ваше. Вы станете Королевой-матерью, а Хесу будет мне супругой по праву. Все счастливы, не думаете? Ложь, что будет тянуться за ними всю жизнь — Камилла прекрасно всё понимает, но другого выхода не видит, поэтому со скрипом в сердце соглашается. Наверняка когда-нибудь она об этом пожалеет, но не сейчас, когда этот ребенок — единственное, что способно сохранить и даже немного повысить её статус во дворце. Вот только зачем это нужно Юнги? Камилла не понимала, но это волновало её меньше всего. Есть уйма иных вопросов, что должны быть решены. Королева не собирается сдаваться — она обещала Чонгуку, что будет сильной, а значит не может его подвести.

* * * * *

Когда во дворце полным ходом идут приготовления к его, Юнги, коронации, парень ощущает некую опустошенность, словно его лишают привычной жизни, не предоставляя право выбора. Мин идет по коридору, чувствуя как прожигает его спину множество взглядов; как придворные даже не моргают, смотря на будущего правителя, и как зло они прячут глаза, стоит лишь встретиться с взором Юнги, что не желает проходить через это испытание. — Даже я чую исходящую от тебя ауру «великой радости» по случаю грядущего события, — Сокджин перехватывает Мина перед входом в королевскую гардеробную. — Притворись хоть немного счастливым. Думаю, на твоем месте хотели бы оказаться тысячи простолюдинов. Не гневи судьбу, — Ким едва касается чужого плеча. — Давай немного прогуляемся. Неплохо было бы проветрить головы перед такой ответственной церемонией, — мечник улыбается, когда начинает неспешно идти по направлению к саду, который посещал довольно часто. Именно в этом месте ясность ума Сокджина проявлялась лучше всего. Как знать, может всему виной влияние растений, что ввиду своего неимоверного количества вырабатывали много кислорода, заполняя этой свежестью легкие и насыщая мозг для успешного мышления. А Мин и не думал противиться старшему — лишь молча шел следом, ожидая каких-нибудь наставляющих слов. Всё же Сокджин — не последний для Юнги человек. Ведь именно былой воин наблюдал за тем как рос и развивался смекалистый мальчишка. — Удивлен, что принцесса решила признать твою кровь, — Ким останавливается перед фонтаном, видя как будущий король становится с ним на одном уровне. — Это всё лишь для чужих глаз. Сама принцесса вряд ли изменит своё ко мне отношение. — А ты не станешь на неё давить, ведь так? Хотя это будет всецело в твоей власти, — Сокджин хмыкает, опуская руку в фонтанную воду. — Просто хочется, чтобы Чонхи начала относиться ко мне лучше, основываясь на собственном решении. Жаль, что этому не бывать, — Юнги следит за ладонью Сокджина и медленно выдыхает, думая чем станет его дальнейшая жизнь. — Принцесса — единственный родной для меня человек. Порой от ее пренебрежения становится больно, — Мин улыбается совсем криво и, уподобляясь мечнику, проводит ладонью по водной поверхности. — Никогда не зарекайся. Со временем Её Высочество осознает и оценит твою к ней привязанность. Можешь быть уверен, — Сокджин вытягивает руку из воды и стряхивает оставшуюся на пальцах воду, что в виде капель возвращается обратно в фонтан. — Мне не на кого положиться, кроме Вас. Вы ведь всегда были мне вместо отца, поэтому можно обратиться к Вам с одной просьбой? — Юнги поворачивается к старшему с надеждой, что тот внемлет его словам. — Просьба от практически короля должна расцениваться как приказ. Поэтому есть ли смысл задавать подобные вопросы? — лицо Кима трогает едва заметная улыбка. — Но сейчас я прошу не от имени будущего правителя, а от имени друга и Вашего воспитанника. Вы имеете полное право отказаться, при этом не лишившись головы, — Мин говорит серьезно, когда смотрит на своего наставника. — Что за просьба? — тон не выражает ни малейшего интереса, но мечник обязан спросить, чтобы Юнги мог произнести желаемое. — После коронации я не смогу присматривать за Чонхи, поэтому искренне верю, что этим займетесь Вы. Если согласитесь, то данная обязанность станет Вашей единственной. Мне бы хотелось, чтобы именно Вы стали личным стражем принцессы, независимо от ее желания. — Нет ничего проще. Об этом могли и не просить. С радостью приму на себя подобное бремя, ибо неизвестно, что может прийти в голову Её Высочеству — за ней нужен глаз да глаз. — Рад, что Вы меня понимаете, — Юнги совсем немного кланяется, сразу же поворачиваясь обратно в сторону дворца. — А теперь вынужден Вас покинуть, всё-таки мои приготовления никто не отменял. — Разумеется, больше не смею Вас задерживать. Увидимся на коронации, Юнги, — Сокджин смотрит на уходящую фигуру, понимая что этот раз — последний, когда Ким обратился к своему воспитаннику по имени.

* * * * *

На улицах уже столпился народ, ожидающий прихода нового Короля. Слухи распространились по столице довольно быстро, поэтому весть о смерти Чонгука уже ни для кого не была новой. За последние несколько дней в городе начались волнения относительно будущего королевского трона — кто посмеет посягнуть на святыню, оберегаемую семьей Чон на протяжении веков? Крестьяне задавались подобными вопросами день ото дня, не понимая, почему личность наследника престола определилась так быстро. Разумеется, многие слышали, что Её Величество Камилла носит под сердцем сына из рода Чон, но ведь мальчик даже не родился. Кто же будет нынешним Королем? Молва распространялась всё дальше, чем вызывала немалое беспокойство не только среди простого люда, но и меж высокопоставленных дворцовых лиц. Юнги был готов к волне недовольства и высказываний, что будут прилетать к нему во время шествия к Центральной площади столицы. Он знал, что народ не обрадуется незнакомому лицу с отличной от Чон фамилией, но парень ничего не мог с этим поделать. Остается лишь надеяться на то, что благодаря Чонхи народ поддержит Юнги в его начинаниях. Сегодня от Мина требуется не так уж много — лишь дождаться выступления принцессы, речь которой послужит началом правления нового короля, и пережить ряд обрядов, после чего вернуться во дворец в целости и сохранности для торжественного бала. Простой сценарий такого важного дня, вот только в сердце Мина притаилась тревога. — Вы готовы? — главный советник бросает взгляд на парня, что в праздничных одеяниях вальяжно разместился в королевском кресле, ожидая выхода в свет. — Да, — разве мог быть другой ответ? Юнги лишь сглотнул, пытаясь смотреть вперед как можно увереннее, и когда отворились главные ворота дворца, он был готов к тому, чтобы встретиться со своей судьбой лицом к лицу. Сильные стражники несли особого рода носилки, на которых был установлен трон с сидящим на нем будущим королем Силла; немного поодаль перемещались схожие, но не столь дорого убранные, носилки с Её Величеством Королевой и Её Высочеством принцессой, что сохраняли предельную серьезность, стараясь не смотреть на кучковавшийся перед зданиями народ. С двух от паланкинов сторон шли несколько воинов, обеспечивающих защиту королевских особ, а позади отточенным шагом двигалась королевская армия, состоящая из выживших после битвы солдат и огромного количества юнцов, состоящих на службе, но не принимавших участия ни в одном из сражений. Расстояние до площади составляло не более двух километров, однако скорость передвижения не могла позволить прибыть к нужному месту слишком быстро. И чем больше времени проходило, тем больше Мину казалось, что некая часть церемонии пойдет не так, как запланировано. Вдруг принцесса не захочет произносить свою речь? Или советники не захотят признавать Юнги в качестве своего короля? Пожалуй, парень впервые за двадцать лет своей жизни волновался настолько сильно. Масла в огонь подлил еще и помидор, брошенный в Мина каким-то мальчишкой. Благо дело, овощ попал в возвышающуюся над троном крышу, а не в будущего правителя, однако на настрой самого Юнги это повлияло довольно сильно. Тем не менее, когда стражники захотели броситься на глупого юнца, Мин их остановил, приказывая не обращать внимание на подобную мелочь. Убийство ребенка в такой знаменательный день не приведет ни к чему хорошему. Подобная сцена взволновала лишь одного человека — Чон Чонхи. Она посмотрела на маячивший впереди навес, золотой цвет которого немного испачкался красным, и едва сдержала рвотный позыв, понимая, что не имеет права портить данное шествие. А в голове возникают неприятные ассоциации с кровью, что является для принцессы наибольшим страхом. Она по-прежнему не может перебороть в себе эту боязнь, поэтому прикрыв глаза, девушка сжимает пальцами ручки своего кресла, молясь всем богам, чтобы добраться до площади как можно быстрее. В какой-то момент Её Высочеству кажется, что произнесенные в мыслях молитвы были услышаны, потому что процессия остановилась, а мужи, державшие паланкины, опустили свои ноши на землю и разомкнули пальцы, убирая те с деревянных жердей. Самого Юнги разместили в центре площади, после чего главный придворный ведун принялся сообщать небесам о грядущей коронации и пришествии нового короля. Мин решил, что не станет смотреть по сторонам, не будет вглядываться в лица, что совершенно не рады видеть на троне его, а не Чонгука, что был подающим надежды юношей, самым талантливым из всего рода Чон. Юнги понимает, что он не Чонгук, а бастард, которого по воле случая садят на королевское место и который никогда не станет тем, кого видели люди в былом правителе. И пока ведун задабривал божества, взывая к небу, Мин мысленно успокаивал себя всеми возможными способами, надеясь, что во время самой коронации в него не прилетит очередной томат… Парень вдыхает как можно глубже и смотрит на Чонхи, что уже стоит возле главной сцены, готовясь к произнесению речи. Вот только выглядит она совсем безрадостно: бледное лицо, немного дрожащие губы и ко всему безучастный вид — принцесса смотрится болезненно. И этот факт еще более удручает Юнги, который в один миг направляет все свои размышления к Её Высочеству. А она резко поворачивается в его сторону, замечая чужой обеспокоенный взгляд, и в непонимании начинает смотреть на него в ответ — так, словно Мин не имеет права беспокоиться о принцессе. Однако, видя чужое недовольство, он не отводит глаз, даже наоборот — одним лишь взором спрашивает Чонхи о ее самочувствии, из-за чего та теряется еще больше. Тем не менее заминка происходит недолго и девушка чуть заметно кивает, показывая, что с ней всё хорошо — она справится. Конечно же, Юнги не верит, но ему всё равно льстит, что принцесса заметила и не проигнорировала взгляд, направленный в её сторону. Возможно, еще есть шанс на улучшение между ними отношений. Непосредственная коронация проходит без происшествий, но каждый миг кажется для Юнги вечностью. Он продолжает слушать ведуна и представителей церкви до тех пор, пока на голову не опускается освящённая корона. Мин сглатывает, чувствуя вес этого бремени и, немного задумавшись, король вздрагивает, когда раздается звук удара о барабан, после чего круглощекий мужчина громким торжественным голосом просит обратить внимание на Её Высочество принцессу. Все сразу же устремляют взгляд на Чонхи, и она поднимается на сцену, немного откашливаясь — чтобы придать своему голосу необходимую громкость: — Сегодня рождается не только новая Луна, но и новый правитель нашего королевства. Здесь и сегодня этот человек, — девушка резко указала на Юнги, не смотря в его сторону, — даст всем нам клятву стоять на страже наших земель, защищать их, обеспечивая наш покой и покой грядущих поколений. Перед Небесами и перед всеми нами он пообещает оставаться верным до конца и при необходимости положит свою жизнь во благо нашей державы, — она приостановила речь, видя как все затихли, прислушиваясь к каждому ее слову. У принцессы такое впервые. Кажется, ее слова действительно имеют значение и вес их ощущается каждым, кто слушает Чонхи в данный момент. — Мы всегда принимали на троне лишь тех, в чьих жилах течет кровь рода Чон. Мы никогда не упускали из виду собственных традиций, так не будем же делать этого и сегодня. Будущий король, его величество Юнги — не просто избранный Советом юноша, не просто друг нашего прошлого Короля. — девушка видит, как взволнованно переглядываются в толпе и как искоса все поглядывают на стоящего в центре площади Мина. — И я, как принцесса нашего королевства, как дочь покойного Чон Дохёна и сестра покойного Чон Чонгука, — на этом месте голос её дрогнул, но говорить Её Высочество не прекратила, — подтверждаю, что Мин Юнги является моим единокровным братом и незаконнорожденным сыном правителя Чон Дохёна, моего отца, — все вокруг замолкают, когда сама принцесса прерывает речь и ожидает реакции толпы. Кажется, люди не сразу осознают услышанное, но спустя мгновение они с долей испуга смотрят на Мина, старавшегося оставаться невозмутимым. А у Камиллы подкосились колени, её зрачки расширились, а сама она на некоторое время прекратила дышать — горло словно перекрыли, из-за чего создавалось впечатление невозможности поступления воздуха. Неужели это правда? Королева даже не подозревала о том, что Юнги может оказаться братом Чонгука; не знала, что у них кровная связь. И Ками смотрит на парня с нескрываемым удивлением — смотрит совершенно иначе, словно в этот миг и впрямь видит в нем короля. Теперь понятно, почему придворные реагировали на юношу таким странным образом. Этот факт объясняет и то послушание, что исходило от прислуги. Да это же всё объясняет! Господи, как она могла не заметить? Наверное, во дворце об этом знали все без исключения, ни для кого не было секретом происхождение Мина. Тогда, получается, что Её Величество была единственной, кто оставался в неведении. И теперь это осознание немного задевало её гордость. Впрочем, сейчас Ками не слишком над этим задумывалась — удивление всё равно перекрывало какие-либо обиды. После произнесенной принцессой речи, Юнги уж было хотел повернуться лицом к народу, что замер в немом ожидании, вот только Чонхи поразила еще больше. Она уверенно направилась к центру и, остановившись в трех метрах от Короля, приподняла подол своего платья, чтобы упасть перед ним на колени. Все зрители удивленно охнули, когда принцесса склонила голову перед своим старшим братом, но лишь Мин мог видеть бесов в девичьих глазах, которые хотели бы задушить Юнги своими же руками. Но Её Высочество, в отличие от более старшей Камиллы, отыгрывает свою роль отменно — и юноша не может этого не заметить. — Да здравствует король! — она кричит громко, когда выпрямляет спину, при этом не спеша вставать с колен. И народ с запалом поддерживает принцессу, после чего со всех сторон эхом слышится произнесенная ею фраза. Люди воодушевленно приветствуют короля, подбрасывая вверх свои головные уборы, и поощряя к завершению церемонии для скорейшего принятия титула. В ушах Юнги должны стоять крики и гул, но он отстраняется от внешнего мира, концентрируя внимание лишь на одном человеке — Чонхи. Девушка не страшась смотрит прямо в его глаза, и Мин почему-то чувствует ее боль, как собственную. Прямо сейчас принцесса пересиливает себя, продолжая смотреть на брата, как на врага. Он всегда останется для нее чужим, Чонхи ни за что не примет наличие между ними родственной связи, а по окончанию всех обрядов коронации Её Высочество сделает вид, что никогда не произносила угодных для Мина слов. Они навсегда друг для друга никто — принцесса четко прочертила эту невидимую между ними линию, что никогда не сотрется. Когда голоса толпы стихают, девушка медленно становится на ноги и смотрит на Юнги немного иначе. Королю отчего-то кажется, что лишь секунду взгляд принцессы не выражал ненависти или презрения. Наверное, показалось. И Чонхи отходит ближе к своему паланкину, чтобы не мешать дальнейшему процессу, в то время как Камилла, немного приоткрыв рот, смотрит на девушку в неверии. Но Её Высочество даже не поворачивается в сторону Королевы, которая, словно пораженная громом, не могла собрать в голове ни единой цельной мысли. Что только что увидела Ками? Есть ли объяснение поведению принцессы? Камилла отвлекается от размышлений только при поклонении Мина Небесам. И к моменту завершения обряда, Королева и вовсе свыкается с мыслью принадлежности Юнги к роду Чон. Что уж скрывать, всем на руку наличие такого бастарда — главное, что в нем течет королевская кровь… Взошедший на престол правитель смотрит в небо, что постепенно затягивает тучами и блаженно выдыхает, когда по окончанию принесенной им благодарности, на землю спускается дождь — впервые за последние несколько месяцев. Одеяние короля сразу же впитывает падающие с небес капли, а сам Юнги остается стоять неподвижно, рассматривая изображенные на своем наряде солнце и звезды, что казались парню волшебными. И он подставляет лицо под воду, воспринимая происходящее как самое настоящее чудо, а люди протягивают руки к скрытому за облаками солнцу, с мыслью о том, что божества всецело одобряют нового короля, посылая в их державу благодать в виде дождя. Мин улыбается, не чувствуя себя счастливым — главное, что он выполнил свой долг: принял роль правителя и теперь обязуется встать на защиту Силла. Независимо от желаний, Юнги обязан стать во главе этой страны и он встанет, потому что иного выбора просто нет. Из-за дождя волосы Чонхи липнут ко лбу и она приглаживает их назад, чтобы непослушные пряди не лезли в глаза и не мешали обзору. Церемония окончена, поэтому люд начинает расходиться, освобождая путь для приготовляемых паланкинов. И Королева с помощью стражи забирается на свое кресло, в то время как принцесса немного врастает в землю, смотря на нового короля и почти сразу встречаясь с ним взглядом. Она никогда не сможет объяснить природу своей ненависти, но даже несмотря на произнесенные принцессой слова, характер ее чувств является всё тем же. Мин по-прежнему вызывает в Чонхи лишь отрицательные эмоции — это навсегда останется неизменным… Юнги замирает так же, как и принцесса. И они смотрят, будто пытаются увидеть в глазах друг друга нечто скрытое, вот только никто ничего не находит, поэтому, отвернувшись, каждый из них направляется к своему паланкину с пониманием, что грядет новое будущее, и к этому будущему придется привыкнуть.