Добро пожаловать домой, Ваше Величество

В гостиной дворца практически всегда стоит гробовая тишина. Здесь особая атмосфера. Благодаря бесчисленным портретам, размещенным в хронологической последовательности, можно проследить историю всей династии. На каждом полотне указан год, поэтому Камилла без труда понимает родственную связь изображенных на портретах особ. По недавнему распоряжению принцессы к этой коллекции была добавлена картина, что больше года пылилась в неприметной каморке — изображение короля и королевы Чон с дочерью и сыном. Ками невольно улыбнулась, бросая взгляд на мальчишку, которому было от силы лет шесть. Чонгук. Он был красив с самого рождения — портрет явное тому подтверждение: ниспадающая темная челка, пронзительный взгляд черных глаз и сильно сжатая рука — мальчишка определенно был серьезен не по годам. За представленной картиной следует еще одна, на которой изображена уже и Камилла: Королева простодушно сидит в кресле, обшитом зеленым велюром, а над ней возвышается супруг с всё таким же пронзительным взглядом как раньше, однако здесь обладатель черных омутов выглядит уставшим и измотанным. Он смотрит строго, и взгляд этот выдает в нем человека более старшего, чем он является на самом деле. В глазах Короля — бескрайняя бездна, в то время как в выражении лица девушки нет ничего сложного — наивное и доверчивое. Они совсем не смотрятся вместе... Камилла немного останавливает поток размышлений и мысленно исправляется — не смотрелись. В прошедшем времени. И уже никогда не будут. — Удачный получился портрет, не находишь? — Юнги медленно подходит к Камилле, переводя взгляд на висящую картину. — Я здесь похожа на наивного мышонка, так что не могу назвать это творение удачным, — девушка отводит глаза, больше не желая травить себе душу. — С того времени ты изменилась, — Мин внимательно вглядывается в нарисованные художником женские черты. — Ваше величество, вы женаты с Хесу почти год, так почему же здесь не красуется и ваш совместный портрет? Король усмехается и поворачивается к девушке, видя её непонимающее лицо: — Я не прямой наследник, так что вполне можно обойтись и без портрета. — Или Вы просто не хотите запечатлеть себя рядом с супругой, — Ками издаёт краткий обреченный смешок. — Не без этого, — Юнги тихо вздыхает, вспоминая, что действительно женат на Хесу почти год. Время летит слишком быстро. — Я так и не поблагодарила за то, что решили взять меня с собой в Когурё. Но с чего вдруг? — любопытство девушки является искренним — она действительно хочет знать почему в этот раз Мин принял другое решение касательно присутствия Ками на родине. — Это всё Чонхи, — правитель улыбается. — Можешь сказать ей спасибо. Королева на несколько секунд задумывается, вспоминая необоснованную ревность Хесу. Может, она не такая уж и необоснованная? В последнее время король и принцесса стали ладить заметно лучше; а то влияние, что оказывает Чонхи на Юнги, успели заметить все придворные, потому что он к ней прислушивается. Её Высочество — единственная, кто существенно может влиять на решение Мина, как бы парадоксально это не звучало. — Обязательно скажу, — Ками учтиво кланяется, чтобы поспешить удалиться, однако уже у выхода парень её окликает: — Снова будешь тренироваться? — правитель определенно считает, что Королева неисправима, и он совсем не одобряет её рвение к сражениям, однако не может запретить напрямую. — Ну, королевским кодексом это не запрещено. — Тогда сегодня твоим наставником буду я, — он сталкивается с неподдельным удивлением Камиллы и добавляет: — если ты, конечно, не возражаешь.

* * * * *

Тренировка с Юнги отличается от наставлений Сокджина — всё происходит быстрее и более внезапно, из-за чего Камилла чувствует себя вымотанной уже через десять минут. Он словно испытывает её выдержку; атакует без предупреждения и резко наступает, заставляя девушку по большей мере обороняться без возможности атаковать в ответ. Еще минута и Камилле тяжело дышать — она едва отражает наносимые удары, пытаясь удержаться на ногах, и смотрит на противника загнанным псом, практически моля того о пощаде. Но Королева не произносит ни слова, поэтому Юнги делает финальный выпад и бьет по тренировочному оружию девушки, из-за чего оно с грохотом падает на пол, а сама девушка отшатывается назад. И король не медлит — окольцовывает пальцами чужие запястья и заставляет девушку принять лежачее положение, когда сам удобно устраивается на женских ляжках, сразу же принимаясь сжимать их своими бедрами. — Ты ведь понимаешь, что Сокджин гораздо сильнее меня, но он никогда не сражается в полную силу. А знаешь почему? Потому что не воспринимает это всерьез, — Мин наклоняется ниже, обжигая лицо Ками потоком горячего воздуха. Она чувствует всё слишком остро и молчит, когда с опаской всматривается в прищур короля, пытаясь увидеть там хоть каплю понимания. — Неужели действительно захотела поучаствовать в настоящем сражении? — хватка становится сильнее, когда Юнги чувствует, что Королева пытается вырваться. Она не уйдет так просто, он не позволит. А Камилла ощущает как спирает в помещении воздух — кажется, он становится осязаемым. Мужское тело непозволительно близко и, к своему стыду, девушка должна признать, что ей это чертовски нравится. Кожа к коже, одно дыхание на двоих, сильные властные руки и взгляд, направленный только на нее. Это совсем неправильно, она не влюблена, но ощущение тяжести на собственном теле кажется правильным и естественным, потому что инстинкты нельзя обмануть. На долю секунды Камилле хочется, чтобы он был еще ближе. Чтобы температура уже раскаленного воздуха стала на несколько градусов выше, а Юнги хотя бы ненадолго примкнул к ее губам. Потому что ей хочется поцелуев: мокрых и настойчивых. Но рассудок упорно говорит, что нельзя — Королева и сама это понимает. Мин не рассматривает ее в том самом плане, а она не посмеет сделать шаг в его сторону или хотя бы намекнуть на какие-то похабные мысли — они навсегда останутся с Ками. Никто их не услышит, никто не узнает. Потому что жажда близости с мужчиной, который принадлежит другой женщине — это неуважение к самой себе. Её Величество никогда не опустится до такой слабости, не пойдет на поводу у своих плотских желаний и не выскажет истинных ощущений правителю, что по-прежнему держит ее запястья. — Отпусти. Мне больно, — Ками не прячет свое красное лицо, потому что не имеет возможности, а в её блестящих глазах Юнги видит собственное отражение, что заставляет ненадолго растеряться. — Не важно, как сильно ты стараешься, потому что враг — мужчина, и он наверняка окажется сильнее, — Мин медленно отпускает чужие руки, однако продолжает сдавливать ноги своим весом. — Встань, пожалуйста, — она говорит полушепотом, после чего чувствует облегчение и встает на ноги. — Вы ужасный тренер, ваше величество. — Зато честный, — он смело заглядывает в чужие глаза, пытаясь изучить нечто скрытое и заглянуть в самую душу, но Ками отворачивается. И когда дверь в комнату открывает Сокджин, Королева спешит к выходу, бросая вошедшему воину лишь «Спасибо, но на сегодня я уже натренировалась». — Не думал, что Вы захотите сразиться с королевой, — воин переводит взгляд с закрывшейся двери на его величество. — Так сложились обстоятельства. В любом случае, Вы здесь не нужны, Сокджин. Возвращайтесь к принцессе, — парень поджимает губы, стараясь не вспоминать об испуганных, но в тоже время полных вожделения, глазах. Мин заметил как она смотрела, но это отнюдь ничего не меняет. — Вы и Её Величество покидаете Силла в конце этой недели? — Да. Что-то не так? — король с осторожностью смотрит на воина, словно боясь, что тот может проникнуть к нему в голову. — Не то, чтобы не так… Просто не забывайте о том, что не можете позволить себе лишнего. — Я всегда вёл себя обдуманно с королем Когурё. Не думаю, что возникнут какие-то проблемы. — А я и не о нем говорю, — Сокджин бросает предупреждающий взгляд. — Не делайте того, о чем можете пожалеть, — фраза эхом отбивается от стен, и Юнги лишь провожает своего некогда наставника взглядом, думая, что не к чему было говорить такие слова, потому что Мин никогда не жалеет о совершенных поступках.

* * * * *

Поездка на родину кажется Королеве довольно волнительной, поэтому всё проведенное время в паланкине Камилла не переставала беспокоиться о встрече с отцом. Как он отреагирует? Но, что интереснее, как отреагирует сама девушка после того, что узнала? Её Величество не могла этого предсказать, поэтому оставалось лишь уповать на свои манеры и выдержку, чтобы случайным образом не нагрубить Королю Когурё. Но факт остаётся неизменным: он убил её мужа. — Остановитесь! — девушка открывает окно и смотрит на стражей, что в недоумении тормозят, после чего Королева, воспользовавшись чужим замешательством, выбирается из своей повозки. — Я хочу немного прогуляться, идите без меня. До дворца доберусь самостоятельно, и не смейте за мной идти, — Ками приподнимает подол платья и, разворачиваясь к мужам хвостом своей юбки, смело направляется к предположительному центру столицы. Живя на этих землях, девушка никогда не выходила за пределы замка Когурё, но благодаря картам отца знала примерную схему города, поэтому могла найти его сердце — рынок. Вряд ли многое поменялась за время её отсутствия, верно? Поэтому девушка уверенным шагом идет к торговцам, представляющим свои товары. Вот только столкнувшись с реальностью, Камилла теряется, не веря в то, что видят глаза: скудность прилавков, порванные одежды крестьян и разрушенные здания производят не самое лучшее впечатление. И Королеве резко становится стыдно за свой дорогой наряд, потому что все смотрят на неё с непониманием и завистью. Аристократка. Что она забыла среди простолюдинов? Испокон веков известно, что находящиеся на службе у короля живут во дворце или же в непосредственной близости к нему — их жизнь на порядок лучше жизни этих людей, которых видит девушка перед собой прямо сейчас: пустые глаза смотрят на королеву, как на чудо, и девушка сглатывает, пытаясь бороться с горьким чувством, что разливается в груди и душит, не позволяя дышать. Значит, поэтому ей нельзя было покидать дворец? Чтобы не видеть нищеты, которую развела королевская знать? — У нас самые лучшие подковы, не проходите мимо! — Купите несколько тыкв! — Посмотрите на наши украшения! И Камилла бы купила весь рынок, вот только денег она не брала — из вещей лишь привязанные к чулкам лезвия и болтающееся на цепочке обручальное кольцо.

Как же так случилось? Почему эти люди живут в таких условиях и как долго это длится?

В голове множество вопросов, а еще обида на себя и на отца. Королеву обманывали, она позволяла себя обманывать, не видела ничего дальше своего носа и жила в роскоши, совершенно не вникая в дела короля Когурё. Чонгук был прав. Нужно понимать что происходит, нужно знать народ, а этот народ должен знать своих королей и королев в лицо. Нужно быть верным королевству: любить земли и живущих на них крестьян, чтобы иметь цель, чтобы оставаться человеком. — Вы, должно быть, гостья короля, прибывшая на сегодняшний ужин. Заблудились? — местная девушка неуклюже кланяется, стараясь не поднимать глаз. — А ты… — Я дочь королевского травника, — она по-прежнему держит голову опущенной и Камилла для себя отмечает, что светловолосая незнакомка выглядит на порядок лучше, чем шныряющие вокруг люди, что объясняется довольно легко — её семья находится на службе у короля, а значит не бедствует в отличие от многих других. — Покажешь окрестности? — Королева смотрит и говорит твердо, не предполагая услышать отказ. — Конечно, как скажете! — девчонка улыбается, будучи не в состоянии поверить в собственную удачу, ведь именно ей довелось встретить эту аристократку и стать её сопровождающей. Немыслимо. — И как тебя зовут? — Ками медленными шагами ступает по дороге и осматривает окружающие постройки. — Шису, меня зовут Шису.

* * * * *

Когда Юнги обнаруживает паланкин Королевы пустым, он проклинает всех, и в первую очередь себя, за то, что позволил ей отправиться на эти земли. Это было слишком необдуманно. И что теперь? Неужели она сбежала? Королю Когурё было заявлено о прибытии дочери, а теперь, если Камилла не явится во дворец, что скажет Мин местному правителю? Что Её Величество резко изменила решение? — Как вы посмели оставить её одну? — Юнги выплевывает вопрос в сторону воинов, стараясь перевести дыхание. — Но Королева приказала нам уходить без неё. — Королева приказала, да уж, — Мин нервно смеется. — Уму непостижимо! — план дальнейших действий выглядит очень смутно. — Живо рванули на её поиски, — Юнги отправляет в город несколько воинов, а сам останавливается недалеко от входа во дворец. Заходить в саму крепость без Королевы — это безумие, поэтому парень решил немного повременить. Вдруг её всё-таки найдут? И пропажа действительно обнаружилась довольно быстро, причем пришла к Юнги сама, без каких-либо отправленных за нею мужей. Вот только вид у Королевы отнюдь не впечатляющий — будто девушка отсутствовала не пару часов, а по меньшей мере сутки — настолько разбитой она выглядела. — Ты совсем сбрендила? — король еле сдерживает злость, тем не менее чувствуя облегчение, что Камилла стоит прямо перед ним. — Я решила прогуляться. Всё равно до ужина оставалось еще много времени, — девушка полностью погружается в собственные мысли, стараясь выбросить недавно увиденное из головы. — Тебе не кажется, что ты многое себе позволяешь? Утихомирь свою жажду к приключениям, — постепенно правитель успокаивается. — Насколько мне известно, ты не выходила из замка, пока жила здесь. Так как же ты нашла дорогу? — Меня проводила дочь травника, — девушка смотрит немного виновато, однако даже не думает извиняться. Она никому ничего не должна. — Если бы я знал, что ты окажешься хуже Чонхи, то ни за что бы не позволил сюда отправиться. — Но что сделано, то сделано. Впредь буду вести себя более обдуманно, — Ками часто моргает, пытаясь немного улыбнуться, хотя мыслями по-прежнему возвращается к рынку. — Не стройте глазки, Ваше Величество. На мне это не работает, — тем не менее парень заметно расслабляется и разворачивается лицом к дворцу. — А теперь садимся обратно в паланкины и направляемся во дворец. Надеюсь, на этот раз без неожиданностей.

* * * * *

— Кажется, прибыли первые гости, ваше величество, — статный мужчина всматривается с башни в явившиеся паланкины. — Процессия из Силла, а значит, там Ваша младшая дочь, верно? — Именно. Совсем скоро Вы познакомитесь со всеми моими дочерьми, вот только не думаю, что Вам такие знакомства будут интересны. В конце концов, женщины — глупые создания, созданные лишь для того, чтобы быть чьими-то женами и продолжать род. Общение с ними не представляет никакого интереса. — Пожалуй, Вы правы. Мне еще не довелось встретить ни одной женщины, с которой можно было бы пообщаться на равных. — На равных? — король фыркнул. — Что за чушь, министр? Разговоры с этими созданиями лишь могут грозить мужчинам слабоумием. Ни о каком равенстве не может идти и речи, — его величество в последний раз посмотрел вниз, прежде чем начать спускаться к гостям. — Пойдемте встречать прибывших. Неплохо будет пострелять на королевском полигоне. Министр учтиво кивнул, сразу принимаясь следовать за правителем. Всё же, стрельба — дело хорошее, а правитель Когурё всегда считал себя довольно славным стрелком, поэтому не упускал возможности проявить свое умение перед другими представителями знати, тем более, из чужих королевств. Во время прошлого визита королю Юнги не представилась возможность пострелять вместе с местным правителем, поэтому сейчас второй намеревался это исправить. — Вы прибыли первыми, король Мин. Устали с дороги? — отец Камиллы немного склонил голову в приветственном жесте. — Отнюдь. Когурё и Силла — соседи. Мы бы попросту не успели устать, — Юнги улыбнулся, немного отводя взгляд в сторону Её Величества, что выбиралась из своего паланкина. — Рад слышать, — король Ён расплылся в ослепительной улыбке, что не предвещала ничего хорошего. — Тогда, что Вы думаете о посещении полигона? Неплохо было бы размяться в стрельбе перед ужином. А Камилла пока может погулять по дворцу. Услышав свое имя, девушка решила сразу же на него отреагировать: — Ну, во-первых, здравствуй, отец, — сказано слишком желчно и с долей обиды. — А во-вторых, мне будет тоже интересно понаблюдать за стрельбой. Зачем же отправлять меня на прогулку по замку? Король заметно растерялся. С какого перепугу его дочь начала дерзить? На лице правителя промелькнуло раздражение, однако показывать свое состояние он не стал: — Как пожелаешь, Камилла. Не думал, что подобное представляет для тебя интерес. Стоящий рядом министр сделал уверенный шаг вперед, что заставило Королеву обратить на него внимание. — Кто это, отец? Не помню, чтобы видела его раньше, когда жила в Когурё, — она осторожно окинула мужчину взглядом с ног до головы, ощущая исходящую от него опасность. — Это министр артиллерии Когурё — Чхве Сынхён. Он приступил на службу практически сразу после твоего отъезда. — Будем знакомы, — девушка повернулась к представленному мужчине. — Королева Чон, — она немного поклонилась старшему, однако тот неожиданно взял девичью ладонь в свою и оставил на ней след своих губ. — Рад познакомиться, Ваше Величество. Правитель Ён не хотел медлить ни секунды, поэтому, оставив все формальности приветствия позади, повёл гостей в своё излюбленное место, чтобы покрасоваться перед молодым королем Силла. — Приготовьте парочку луков для королей, — министр отдал распоряжение оружейникам, а сам стал в стороне от стрельбища рядом с Камиллой. Юнги удивился: — А Вы разве не будете стрелять, министр? — парень немного приподнял бровь. — Я в этом не слишком силен, — на лице мужчины появилась коварная ухмылка, из-за которой Королева невольно поёжилась. В разговор поспешил вмешаться правитель Когурё: — Не поймите неправильно, Юнги. Сынхён и впрямь не слишком удачный стрелок, зато замечательный стратег и руководитель, а это компенсирует многое. — Мне любопытно, — Мин посмотрел на министра. — Вы ведь умеете держать в руках лук. Может, пустите стрелу всего один раз? Министр поджал губы, однако вытянул руку вперед, потянувшись за оружием: — Если королю Силла доставит удовольствие лицезреть мою неумелость, то я готов разок побыть шутом. И мужчина выходит вперед, становясь напротив дальней мишени и доставая из колчана одну стрелу. Со стороны обращение Сынхёна с луком действительно выглядит неумело: министр держит его неправильно, да и тетиву натягивает слишком слабо; и всё бы ничего, если бы не одно «но», сильно смущающее королеву — абсолютно все действия, произведенные мужчиной, были выполнены неверно. Стрела ожидаемо даже не долетела до самой мишени, приземлившись на половине пути. И это слишком невероятно. Всё выглядело так, будто Сынхён нарочно устроил данный спектакль, потому что даже дилетант не может ошибиться на всех этапах стрельбы, а министр артиллерии королевства и подавно. — Теперь можете глумиться, — он вручил лук обратно оружейнику, а сам вернулся на место рядом с Королевой. Камилла же не сдержалась от едкого комментария: — Кажется, Вы совсем не старались, министр. Будто не хотели, — Королева смело посмотрела на министра, уловив странный блеск в его глазах. А король моментально встал на защиту своего воина: — Не думаешь ли ты, что это так легко? Может, желаешь сама попробовать? — правитель Когурё бросил яркий вызов своей же дочери, но та и не думала отпираться, лишь уверенно приняла орудие и встала в необходимую позицию. И совершенно плевать, что платье — не самое подходящее убранство для стрельбы. Это не важно, ведь главное — руки и умения, которые Камилла отрабатывала больше года. Девушка крепко взялась за рукоять, после чего разместила стрелу в гнезде и, прицелившись, резко отпустила. А пораженный ловкостью Королевы помощник оружейника сразу же направился посмотреть на результат: — Девятка! — он смотрел круглыми глазами не в состоянии поверить, что кто-либо из женщин может удачно запустить стрелу да еще и попасть практически в максимальное значение. — Не зря говорят, что новичкам везет, — король немного похлопал дочь по плечу, но та скинула с себя чужую руку и принялась пускать стрелы одну за другой до тех пор, пока не попала в яблочко. Помощник объявлял результаты после каждой попытки: — В общей сложности три девятки, две восьмерки и одна десятка. Сынхен в свою очередь внимательно осмотрел Камиллу и мишени, стараясь сопоставить результаты с девушкой: — Недурно, Ваше Величество. Весьма недурно. Тренировались? — подобие оскала заставило Королеву сглотнуть. — Приходилось, — она почувствовала, как пересохло в горле, однако старалась не выдавать собственной неуверенности. — Что-то я увлеклась. Наверное, теперь настала очередь королей — не буду путаться под ногами, — она передала лук и остановилась в противоположной от министра стороне, стараясь не пересекаться с ним взглядом. Слишком уж странный этот Чхве Сынхен… А стрелы со свистом достигали своих целей, пока помощник едва успевал объявлять о результатах. Камилла же совсем не следила за происходящим — она полностью погрузилась в мысли о землях, предстоящем ужине и странном министре, что с момента знакомства не сводил глаз с Её Величества. Он ведь явно слукавил! Да и как мужчине удалось стать министром артиллерии? Раньше Ками никогда не встречала его во дворце. Кто он и почему имеет такое значение для короля Когурё? Она бы так и продолжила находиться в царстве собственных мыслей, если бы из башни не послышался звук рога, оповещающий о прибытии новых гостей. До ужина осталось совсем немного времени, и на нём Камилла не сможет высказывать какие-либо недовольства в сторону отца. Нужно терпеть, сдерживаться и притворяться счастливой Королевой перед своим родителем и сестрами. Ведь главная задача Ками — не обвинить короля во всех смертных грехах, а произвести хорошее впечатление на присутствующую знать, чтобы намертво врезаться в их память. — Пойдем встречать мою очередную дочь, — король Ён направился вперед, практически вынуждая остальных без права выбора следовать за ним. И Её Величество заскрипела зубами от слишком повелительного тона отца, потому что не хотела его слушать. — Эй, — Юнги дотронулся до рукава женского платья. — Всё хорошо, ладно? Не злись, иначе всё закончится довольно плачевно, — парень обратился шепотом, надеясь, что подобной сцены никто не заметит, и Камилла послушалась, пытаясь притвориться, что она в полном порядке. И пусть притворство всегда давалось Королеве с трудом, сейчас она постарается изо всех сил, потому что этот вечер — не просто дружеская встреча. Ками знает, чувствует. Потому что в определенном месте и в определенное время некоторым событиям в любом случае суждено произойти. Это никак не изменить — можно лишь смириться, думая, что порой судьба бывает слишком коварна.

* * * * *

Роскошный двор и великолепие дворцовых залов кажутся Ками кощунством. Стены отчего дома не встречают её благоговейным трепетом, и девушка хочет поскорее отсюда уехать. Ей не нравится. Зазнавшиеся аристократы заискивают перед королём Когурё, сёстры Королевы лишь сидят с опущенными глазами, а сама правительница едва сдерживает себя от колкостей. Нельзя никому грубить. Возможно, Камилла чувствовала бы себя гораздо лучше, вот только всё портил один момент — всеобщее неуважение к Юнги. Конечно, никто не высказывает мнение в сторону Мина лично, однако по общим жестам и взглядам, обращенным на парня, Её Величество заметила пренебрежение. Его не рассматривают в качестве соперника, и не нападают на королевство Силла временно. Никакой мирный договор не будет действовать до тех пор, пока знать смотрит на Юнги таким взглядом, словно Мин — пустое место. Ко всему прочему, в голове Королевы на повторе крутится увиденное на рынке, а её эмоции приобрели ярко выраженный негативный оттенок. В голове самая настоящая путаница, ни единой хорошей мысли, а лишь тьма, которая всецело поработила Когурё. Всё должно быть не так. Тем временем стол заполняется различными угощениями — прислуга то и дело разбирается с посудой, принося с каждым своим приходом всё более изысканные блюда. Однако Камилла не спешит есть — просто не может, вспоминая то, что творится за пределами дворца. Когда здесь стол ломится от изысков, крестьяне вынуждены работать не покладая рук за возможность получить обычный кусок хлеба. Как король Когурё посмел такое допустить? Неужели ему совсем плевать на собственный народ? — Почему ты ничего не ешь? Уже отвыкла от здешней пищи? — правитель Ён смотрит на Ками, когда у той внутри всё пылает от злости. Отец только сейчас стал таким черствым или раньше Её Величество просто этого не замечала? — Спасибо, отец, я не так много ем, — девушка царапает столовыми приборами тарелку и стискивает зубы, стараясь усмирить собственный гнев. А Юнги замечает. Видит как негодует Королева, поэтому находит под столом её ладонь и крепко сжимает, надеясь хотя бы так усмирить пробуждающихся в Камилле бесов. Заметно ведь, что Её Величество сама не своя. С прибытия во дворец она едва сдерживается, чтобы не нагрубить отцу — король Силла видит, как тяжело девушке контролировать эмоции. И черт бы побрал эту Чонхи, что уговорила Мина взять Королеву с собой! А ведь правитель знал, что Ками не готова к посещению родины, что она слишком впечатлительна для встречи с отцом. Черт! Но нет пути назад — девушка уже здесь, а значит Юнги остаётся лишь мириться с её присутствием, уповая на то, что она не вступит с королем Когурё ни в какое противостояние, пусть даже словесное. — Справедливости ради стоит отметить живописность здешнего дворца. Его убранство поистине впечатляет, — король Пэкче отвешивает комплимент принимающей стороне. — Думаю, прислуге приятно жить за таким правителем, — мужчина накладывает себе ветчины, искоса поглядывая на свою супругу, единственным занятием которой было утвердительное кивание словам мужа. — Вы мне льстите, — король Когурё выпячивает грудь вперед и с важным видом принимается призывать гостей к угощениям, вот только Камилла так и продолжает водить листьями салата по блюду, даже не притрагиваясь к еде. Есть не хочется от слова совсем. — Соболезную Вашей утрате, Королева Чон, — правитель Пэкче осторожно поднимает якобы болезненную тему. Почему «якобы»? Потому что сам правитель Пак так не считает. Он, как и остальные гости из других королевств, уверен, что смерть супруга Камиллы принесла девушке лишь радость. Всё-таки Его Величество Чон славился своей жестокостью, а с таким человеком, как известно, никто не желает водиться. Так почему же Ками должна быть исключением? Наверняка выдохнула с облегчением, когда получила скорбную весть. — Не нужно этих любезностей, король Пак, — Королева прикусывает язык, чувствуя как на её ладони усиливается хватка Мина. — Конечно, — правитель Пэкче улыбнулся. — Рад, что Вам довелось пожить с королём Чоном совсем недолго. — Мой муж был замечательным человеком, — она смотрит решительно, в то же время стараясь освободиться от руки Юнги. Мин точно не станет ей указом — уж больно плохо он себя зарекомендовал. — Это потеря не только для меня, но и для всего королевства Силла. Очень жаль, что Вы с ним так и не смогли познакомиться. — Знаете, мы почти познакомились. Он ведь направлялся ко мне. Так что исход был бы тем же, — Пак улыбается, поднося к губам бокал с красным вином, а Ками, видя противный оскал, выпивает содержимое своего бокала залпом. Самоуверенный аристократ. Ни больше ни меньше. — Думаете, что лесть сделает Вам славу, король Пак? Пусть Ваша жена ничего не смыслит, но ведь Вы прекрасно знаете, что прямо сейчас лжете. Значит, прислуга Когурё должна радоваться, что с ней обходятся как со скотом? А что касательно крестьян за пределами дворцовой территории? Они тоже должны быть благодарны королю? — Воууу, — Пак откладывает палочки в сторону и откидывается на спинку стула. — Вы слишком разогнались, Ваше Величество. Попридержите коней. — Разве я сказала что-то не так? Теперь уже напрягся король Когурё — он совсем не ожидал таких высказываний от собственной дочери. С чего вдруг она решила стать ярой защитницей простолюдинов? — Тебя это не касается, Камилла, — желваки короля Ёна напрягаются, а сам он отпивает воды из стоящего рядом стакана. — Главное блюдо готово! И внимание присутствующих сразу же переключается на измазанного в специях зажаренного поросенка. Лепота, не иначе — правитель постарался на славу, чтобы принять гостей должным образом. Вот только Ёё Величество Чон не оценила подобных стараний, а даже наоборот — отнеслась к блюду с подозрением. И когда животное разрезали на куски, девушка положила себе на тарелку один шмат, чтобы убедиться в догадках. Смертельный камас. — Не ешьте, — она говорит малость резковато, вставая со своего места и задвигая стул, затем довольно громко требует у охраны позвать прислужника, что принес мясо к столу. В специи намеренно добавили смертельное растение. Такое не должно спускаться с рук. И Камилла в своих мыслях практически доходит до точки кипения, когда паренёк является в зал. Потому что он выглядит растерянно, теребя подол своей рубахи, и грызет нижнюю губу, несмело поглядывая на возвышающуюся над ним девушку. Боится. — Вы меня звали? — он видит стальной взгляд Камиллы, понимая что тот не сулит ничего хорошего. — Да, именно тебя я и звала, — она обходит вокруг слуги, после чего подносит к парню свою тарелку. — Поросенка принесли целым, а значит блюдо никто не пробовал. Я правильно понимаю? — девушка приподнимает бровь, видя чужой кивок. — Значит, это сделаешь ты. Пробуй, — Королева презрительно фыркает, вызывая немое восхищение Сынхёна, министра артиллерии, что наблюдал за девушкой с присущей ему ухмылкой. Юнец теряется от поставленного вопроса, становясь бледным, а глаза его начинают бегать по залу в поисках спасения. — Отказываешься? — голос Камиллы холодный и напористый, что пугает пуще всего остального. Она ведет куском свинины по чужим дрожащим губам и улыбается, наблюдая за испугом на лице прислужника. — Уверен, что не хочешь? — девушка тычет мясом прямо в нос парня, но тот лишь невнятно мямлит о том, что не имеет права прикасаться к королевской еде и что поросёнок был заколот специально для дорогих гостей. — Ну, не хочешь, как хочешь, — Королева немного отстраняется от испуганного юноши, а затем резко спрашивает: — Блюдо отравлено? И бледность парня быстро смешивается с его краснотой, создавая нелепую картину. Вот только сам юноша не говорит ни слова — молчит рыбой и хлопает ресницами, боясь грядущего наказания. Он сильно зажмуривает глаза и начинает часто дышать, мысленно молясь, чтобы сидящий в зале король его пощадил. Именно король — потому что только он решает судьбу подданных в то время как у женщин нет и никогда не было права голоса. — Так и думала, — Ками снимает со стены коллекционный остро наточенный меч и делает шаг назад, вытягивая лезвие вперед. В глазах пляшут огоньки, которые не может видеть никто, кроме жертвы, что скукожилась под взглядом явившегося хищника. — Негоже так обращаться с, как ты сказал, дорогими гостями, — она копирует чужую манеру речи, затем вдыхает, приподнимая подбородок вверх, а уже на выдохе медленно вонзает меч в грудную клетку юнца. Оружие плавно погружается в плоть, разбрызгивая сочащуюся из раны жидкость, и парень начинает плеваться собственной кровью, ощущая во всем теле пронзительную боль. Он опускается на пол, распахивая глаза перед грядущим. Он видит смерть, чувствует как та увлекает его в свои объятия, и на долю секунды время полностью останавливается. Камилла не шевелится, не пытается вытащить меч или совершить какое-либо иное действие — только смотрит на содрогающееся в конвульсиях тело, слушая предсмертный хрип. Здесь не о чем жалеть. Он предатель. Он заслужил. Если бы Камилла не заметила, то большая часть присутствующих была бы уже мертва, а так — все остались живы, пусть даже сама Королева хотела видеть здравствующими далеко не всех присутствующих. — Т-ты… его… — Розанна Пак не моргает, смотря в упор на лежащий труп. Девушке страшно из-за такой младшей сестры. Слово «убила» остается непроизнесённым, и средняя дочь Короля сползает со стула, пытаясь вжать голову в собственные плечи. Розанна ничего не понимает, она просто приехала в Когурё, потому что хотела в очередной раз увидеть отца — в конце концов девушка часто наведывалась на эти земли вместе с мужем. Но почему произошло то, что произошло? Девушка стала невольной свидетельницей происшествий, о которых ей было не положено знать. А сейчас ей велено молчать. Прошел год с тех самых пор, как Королева Пак встретила в лесу разбойников, предводителем которых оказался не кто иной, как Топ. Чхве Сынхён. Он же министр артиллерии Когурё. Розанна отчетливо помнит, как мужчина снял маску, как явил своё лицо неизвестному юноше и как взял саму королеву Пак «под свою ответственность». Тогда, так же как и сейчас, дочь короля Ёна ничего не понимала, а вскоре король Пак, её муж, без каких-либо объяснений приказал супруге молчать — притвориться, что она никогда ранее не встречала министра, что не видела его вместе с разбойниками и что тот не похищал её, идя против воли короля Когурё. Чхве Сынхён работает на два фронта. Он — доверенное лицо короля Ёна, но в то же время служит лишь себе и своим интересам. Кто он такой? Чего добивается? И почему король Пак знает о происходящем и выступает на стороне этого министра? Слишком сложно. Розанна по-прежнему в неведении и недоумении, но за неимением другого выбора продолжает молчать. И ситуация становится для нее лишь более непонятной. Король Пак смотрит на окровавленное тело, затем на красное платье Её Величества, на котором совершенно не заметны следы совершенного действа. Получилось весьма интересно. — Вы выбрали удачный наряд, Королева Чон. Для таких случаев довольно практично, — мужчина рассматривает роскошное женское убранство, после чего бросает заинтересованный взгляд на Юнги, что выглядит испуганно. Конечно, Мин видел смерть — ему и самому приходилось убивать — вот только от Камиллы он такого не ожидал. Девушка не могла убить другого не дрогнув. Она просто не могла. Или же разум Её Величества настолько помутился, что она перестала воспринимать действительность? А Королева и подумать не могла, что лишить кого-либо жизни — так просто. Всего мгновение и один выпад лишает человека самого главного — возможности на существование. Ты ничего не чувствуешь, когда убиваешь. У всех ли этот миг происходит именно так? Камилла спокойно отходит от тела и поворачивается в сторону стоящей у входа стражи: — Уберите это. Не хочу еще больше запачкать свое платье, — она опускает взгляд на шелка, видя на них едва заметные свежие капли. Наблюдающий за нарядом со стороны вряд ли скажет, что на нем имеется некая грязь. Король Пак прав — цвет действительно оказался практичным. — Ваше Величество, зачем… — Мин пытается обратиться, однако женская рука сжимается у него на плече, заставляя молчать. И всё внимание приковывается к Королеве. Строгий профиль и уверенный взгляд завораживают и пугают одновременно. Чертами лица Ками сильно напоминает свою сестру Розанну. Еще в детстве дочери короля Ёна неоднократно слышали о своей невероятной схожести. Доставшаяся от матери красота всегда получала много комплиментов. Розанна родилась всего на два года раньше, поэтому многие гости дворца считали тогда еще принцесс близнецами. Сейчас же схожесть девушек стала не такой явной. Серьёзность младшей, её твердый и пронзительный взгляд смотрелись поистине шикарно в то время как средняя дочь выглядела потерянным и забитым щенком. Королева Чон немного хлопает его величество по плечу, а Мин почему-то молчит. Кажется, что Юнги не решает абсолютно ничего, что именно Камилла — настоящий властелин Силла, и именно она станет зачинщицей войны. Ей уже и самой кажется именно так. Всего один взгляд, одно убийство, а кажется, что мир прямо сейчас готов упасть к твоим ногам. — Это было справедливо, король. В таких случаях от либеральной политики нет никакого прока, — девушка сжимает чужое плечо до хруста собственных пальцев, и резко убирает руку, обводя взглядом всех присутствующих, что удивленно взирают на Королеву. Однако, когда Ками встречается глазами с министром, то видит не удивление, а нечто иное — восхищение. Отчасти неприятное и мерзкое, учитывая совершенное ею действие. Негласное одобрение со стороны Сынхёна немного пугает. Её Величество чувствует необходимость обратиться к нему, сказать хоть что-то, однако подобного шанса не представляется, потому что в зал проникают посторонние и принимаются спешно тушить свечи, погружая комнату во тьму. Среди присутствующих нарастает паника — знать выбегает в коридор, разбредаясь по дворцу и стараясь скрыться в его закоулках. Воины же вступают в схватку. Нападающих довольно много. Камилле даже кажется, что они буквально везде и созданы по единому образцу — настолько похожи незнакомцы между собой из-за убранства: все в черных одеждах, практически полностью скрывающих тела; на руках перчатки с открытыми пальцами; на лицах маски, открывающие вид только на глаза, а за поясом ножны. Всё одинаково. И когда свет в комнатах замка всё больше тускнеет, а то и вовсе сходит на нет, у нападающих появляется преимущество — они становятся практически незаметными. Есть ли шанс выжить в такой ситуации? Еще несколько минут назад Камилла остановила чужое сердце, а теперь кто-то другой может заставить перестать биться её собственное. Не это ли справедливость? Или, может быть, расплата за совершенный грех? Наверное, осознание всегда приходит чуть позднее. Когда Королева прячется в одном из королевских чуланов, она прокручивает тот самый момент — момент убийства. Должна ли была она делать это сама? Можно ведь было оставить отравителя на отца или, на худой конец, отдать приказ стражам. Но зачем нужно было убивать самой? Почему ей захотелось? Теперь в нутро пробирается противное чувство — кажется, что кожа пропиталась запахом чужой крови, и Камилле становится противно. Хочется побыстрее избавиться от платья и смыть с себя следы собственного преступления; отстирать и выжать собственную душу, что насквозь пропиталась черным. Вот только теперь вряд ли ее можно отстирать добела. И девушка хватается за голову, понимая, что совершила нечто непоправимое. При этом сделала всё спокойно, без колебаний, будто ежедневно занимается чем-то подобным. Она ли это? Из-за пота ткань неприятно липнет к телу. На секунду Королеве даже мерещится, что она пахнет смертью, но всё это не более, чем воображение — дрова, подкинутые в костер собственного безумия. А ведь это — страшный грех, крест, который придется нести. Камилла даже не уверена, что готова к последствиям, однако совершенного не воротишь. И, если мир стремится к равновесию и мнимой справедливости, то, возможно, сейчас девушка распрощается с этой землей. Интересно, что чувствовал Чонгук, когда умирал? Принял ли он свою смерть достойно или жалел, что не пошел другим путем? Как знать. Быть может, всё могло бы сложиться иначе. Возможно, в одном из тысяч миров все действительно могли бы быть счастливы. Где-то там. Где-то не здесь… А за дверью крики и тяжелые шаги. Совсем близко. В данный момент именно это — её реальность. Темные ткани чужих одежд где-то у входа, топот ног, и Королеве кажется, будто она способна видеть сквозь стены: как незнакомец подходит к лестничному чулану, как прикасается к двери, намереваясь её открыть. И Ками замирает. Она прикрывает рот рукой, пытаясь и вовсе не дышать, потому что опасность никогда не была так близко, а сейчас она наступает на пятки, не думая щадить Королеву. Потому что убийцы не заслуживают пощады. И на кончиках пальцев Камилла чувствует холод, что расходится всё дальше и дальше по телу, целиком поглощая её душу. Здесь нельзя выбрать иной путь — всё уже закончилось. И когда девушка обретает уверенность в своей скорой кончине, она слышит как шаги отдаляются. Незнакомец ушел. Но скоро придут и другие. Ей просто повезло. Это место отнюдь не безопасно, а значит нужно его покинуть — бежать как можно дальше от дворца, как можно быстрее и без оглядки. Юнги. Где он сейчас? Мысль о короле бьет в голову Королевы внезапно, и она чувствует себя совсем бесполезной, понимая, что не может ему помочь. Репутация у него не из лучших, но кто возьмёт ответственность за королевство Силла и живущих в нем людей? Пусть другие правители не воспринимают Юнги как равного себе, Ками не станет отрицать, что он важен. Королевству нужно сильное плечо так же, как оно нужно самой Королеве. Она успела к нему привязаться. За время, проведенное в королевстве, она привыкла к парню, что умеет поддержать в нужную минуту. Он обязан выжить. Но выживет ли? И пусть сейчас Ками полнейшая эгоистка, она греет себя мыслью о том, что не всё потеряно. Если она думает не только о себе, значит в ней по-прежнему живёт человечность. Убийством неверного подданного девушка не превратила себя в бездушного монстра, а лишь усовершенствовала своё восприятие — пересмотрела отношение к жизни другого. Во всяком случае ей хочется думать именно так. Камилла не будет жертвой, она станет совершенным оружием. Нужно собраться с духом — быть сильной. Поэтому девушка осторожно открывает дверь чулана и начинает бежать.

* * * * *

В кабинете министра горит лишь одинокая свеча, но её вполне достаточно для того, чтобы написать незамысловатое письмо для человека, который может стать бесценным воином. Именно этим и занимается Чхве Сынхён после того, как под возникший шум уходит из обеденного зала. Письмо — это важно. А на выходе из кабинета стоит Шивон, который понятия не имеет, почему именно он находится рядом с предводителем Топом. Неужели новобранцу настолько доверяют? — Ты — один из немногих, кто знает мое настоящее лицо. Поэтому, если на меня начнется охота, ты будешь первым подозреваемым в сливе информации о моей личности, — Топ спокойно разглаживает бумагу, полностью погрузившись в написание текста. Используя чернила на лимонной основе, министр выводит каждую букву, зная что в ближайшее несколько минут его никто не станет беспокоить. Никто даже подумать не посмеет, что в разгар пекла Сынхён находится в своей рабочей комнате. Глупости да и только. Всё это время Шивон внимательно следит за главарём, ловя себя на самых различных мыслях. Похож ли его родной отец на Топа? Чем он занимается? Жив ли вообще? Парню почему то хотелось верить, что жив. Юноша не знает, почему стал сравнивать разбойника с отцом, о котором ровным счетом не знает ничего. Однако какое-то понимание семьи и чувств теплилось в его душе. Мысли о людях, которых стоит защищать. Закончив свое творчество, мужчина тушит свечу и сворачивает лист, практически сразу же отдавая тот юноше: — Это твоё первое важное задание, Шивон. Тебе потребуется найти девушку в красном платье и передать ей это письмо, — Топ вручает бумагу своему последователю. — Она привлекла внимание своими действиями. Такая особа может сыграть нам на руку. — Но как я её узнаю? Не думаю, что Вы хотите, чтобы данное письмо попало не в те руки. — Она единственная аристократка в красном. Ты наверняка ее узнаешь, Шивон, — Сынхён по-привычному ухмыляется, однако в темноте парень не может разглядеть чужой ухмылки, лишь кратко соглашается и отправляется на поиски таинственной незнакомки.

* * * * *

Она бежит быстро, сетуя на неудобное длинное платье и судьбу, что порой бывает слишком жестока. Неужели Камилла умрёт здесь, во дворце Когурё? Неужели нет никакого шанса на спасение? Вспомнив о черном ходе, девушка спешно направляется именно к нему, однако тот оказывается закрыт, поэтому Королева более не видит путей бегства, кроме одного — балкона. К нему ведет несколько лестниц, одна из которых находится в коридоре, что как раз предшествует черному ходу, а значит девушке не придется преодолевать большие расстояния. С этими мыслями Её Величество и поднялась наверх, слыша лязг мечей и шум, доносящийся с первого этажа. Всё действительно закончится здесь. Ками не готова вступить в бой: она прекрасно осознает, что в нынешней ситуации наверняка потерпит поражение, поэтому не стоит бросаться на рожон. Конечно, можно было бы попытаться сбежать, вот только тайный ход, как успела выяснить девушка, заколот, а бежать к главному входу в сложившихся обстоятельствах — полнейшее безумие. Таким образом приходилось мириться с единственным возможным вариантом — прыжком с балкона. И пусть это довольно рискованно, но так хотя бы останется небольшой шанс выжить. Недолго думая, девушка подставляет лицо на растерзание осеннего ветра и подходит к краю. В один момент ей даже кажется, что перед глазами проносится вся жизнь, потому сердце начинает биться гораздо быстрее, а дыхание сбивается так, словно Камилла дышит морозным воздухом. Страх перед неизвестным. И Королева перелазит через перила в надежде покончить со всем как можно быстрее. Умирать от рук захватчиков совсем не хочется — лучше совершить этот злосчастный прыжок, даже если он рискует стать летальным. Ками широко распахивает глаза, но внизу лишь чернота и неизвестность — совсем ничего не видно. Девушка знает, что высота этажей дворца довольно внушительная, но сейчас, по наступлению ночи, было сложно наверняка определить расстояние до уровня земли. — Черт, — подъюбник зацепился за жердь балкона, что заставляет Королеву выругаться и оторвать неугодный кусок платья. Вот сейчас. Еще секунда и она прыгнет. Ками закрывает глаза и делает шаг вперед, разжимая держащиеся за перила пальцы. Однако не происходит совершенно ничего — чьи-то сильные руки подхватывают её и затаскивают обратно, вызывая у девушки искреннее недоумение. Кто это сделал? А главное зачем? Неужели кто-то действительно спас её, если не от смерти, то наверняка от множества ссадин или переломов? — Юнги? — Королева резко выдыхает, находясь в кольце чужих рук, а затем внезапно оказывается повернута к спасителю, что и не думает отстраняться. Вот только девушка видит перед собой отнюдь не Мина. Этот некто превосходит Юнги в росте, а одеяние незнакомца вносит еще больше сомнений — исключительно черные ткани и такого же цвета маска с одной прорезью для глаз. Он один из захватчиков. От этого осознания в жилах Ками стынет кровь, а сама она сглатывает вязкую слюну, стараясь утихомирить дрожь непослушного тела. И если пальцы хоть немного внемлют желаниям обладательницы, то колени наотрез отказываются подчиняться мозгу. Они дрожат, и Королеве кажется, будто её ноги совсем ей не принадлежат, живя собственной жизнью. Страшно. Девушка никогда не была жертвой, не оказывалась в лапах недоброжелателя, поэтому сейчас совсем не знает, как себя вести. Ками безоружна, а все приёмы, отработанные в тренировочном зале, совершенно бесполезны, когда мужские руки крепко держат в своём плену, не позволяя вырваться. А ведь у незнакомца, помимо силы, наверняка имеется еще и оружие. У Королевы же нет никакого преимущества. Она окончательно поражена. — Кто вы? — Камилла не моргает, пристально глядя на наемника, что не спешит убивать Её Величество. Но почему он медлит? Если бы он захотел, девушка была бы уже мертва. — Мне приказали передать тебе кое-что. Большего тебе знать не положено, — этот голос. В голове взрыв, в душе пожар, пламя которого сжигает заживо, заставляя Ками учуять запах несуществующего дыма. Разве это не сумасшествие? И если бы не ударившее в голову вино, Королева могла бы поклясться, что это его голос. И если услышанное — лишь плод воображения Камиллы, то как галлюцинации могут быть настолько реальными? — Как тебя зовут? — при лунном свете девушка старается изучить чужие глаза — единственное, что не скрыто за черным тряпьем, однако освещения катастрофически не хватает. В потемках нельзя разглядеть практически ничего. В комнате, примыкающей к балкону, нет ни зажженных свечей, ни керосиновых ламп, а значит шансов рассмотреть неизвестного — никаких. Тем не менее Королева пытается найти во взгляде хоть что-то отдаленно знакомое, но вместо этого сталкивается лишь с непробиваемой холодной стеной. Это всё мираж. Ей всего-навсего показалось. Потому что мёртвые не умеют воскресать. Парень, не обращая внимания на вопрос, шарит взглядом по внутреннему интерьеру комнаты, ведущей на балкон, и останавливается на массивных занавесках. — Видимо, тебе хотелось впечатлений, раз уж решила сигануть вниз, — он подходит к находке, выпуская чужие ладони, и срывает шторы вместе с карнизом, после чего привязывает конец ткани к перилам, а сами занавески скидывает наземь. — Тогда я могу тебе эти впечатления обеспечить. Готова проверить качество работы королевских швей? — Шивон вмиг оказывается рядом с девушкой и прижимает Королеву запредельно близко к своему телу, обхватывая талию всего одной рукой, в то время как его вторая рука держится за тяжелую ткань. Сам парень надеется, что материал выдержит вес двух человек, но гарантии нет никакой. Остаётся рассчитывать лишь на удачу. Ками тоже прекрасно это понимает. Поэтому в момент, когда юноша спрыгивает с балкона, уповая лишь на плотность штор, Королева чувствует, как её волнение бухает куда-то в ребра. Ей всё ещё страшно. Однако они в долю секунды оказываются на земле, и Её Величество падает на колени, благодаря небеса за то, что осталась в живых. Вот только радость длится недолго. Понимание сомнительного будущего заставляет тело девушки взяться липким потом. Ведь прямо сейчас она находится в лапах хищника, что полностью контролирует ситуацию. Он может сделать со своей добычей всё что угодно. И пусть незнакомец дал понять, что не собирается убивать Камиллу, страх от этого не уходит, потому что парень может сделать кое-что похуже: избить, надругаться, продать какому-нибудь беспринципному толстосуму, в конце концов. А девушка не желает становится чьей-то рабыней. Уж лучше закончить всё здесь и сейчас. Она попытается сбежать. И если этот странный спаситель решит ее поймать, то девушка наложит на себя руки раньше, чем произойдет что-то поистине страшное. Но вместо того, чтобы со всех ног рвануть подальше от наемника, Королева чувствует как события уходящего дня накатывают на неё огромной волной, после чего желудок выворачивается наизнанку. Не вовремя. Из-за этого Камилле хочется себя ненавидеть, но ещё больше хочется закрыть глаза и проснуться дома в Силла, в своем маленьком мирке излюбленной постели. Если девушка переживёт этот день, то он наверняка запомнится ей одним из худших, но она станет ценить свою жизнь на порядок больше. — Какая мерзость, — со стороны Шивона слышится отвращение, однако это не мешает парню подойти к аристократке и похлопать её по плечу. Будто это может помочь. — Ты бы воды теплой выпила, что ли, — он укладывает ладонь на женскую голову, принимаясь вести пальцами по мягким прядям. Да он издевается. Наверняка этот незнакомец какой-то идиот — Королева уверена. И пусть сначала парень показался довольно-таки устрашающим, теперь мнение о нем резко изменилось. Наверное, не зря говорят, что первое впечатление обманчиво… Камилла хватается за живот, чувствуя неприятный спазм, и откашливается, когда вытирает слезы, выступившие на глазах из-за тошноты. Она пытается вдохнуть как можно глубже и, опираясь на мужское тело, встает на ноги, стараясь не думать о своей дальнейшей участи. Тем не менее, когда самочувствие немного улучшается, к Королеве приходит полная уверенность в том, что ее запрут в какой-нибудь темнице. Однако все опасения трещат по швам, когда Шивон осторожно снимает женскую руку со своего плеча и смотрит в глаза девушки с неподдельным спокойствием. — Я тебя отпускаю, — тихо, но уверенно. Это совсем не то, чего ожидала Королева. На секунду её ноги прирастают к земле, и Ками лишь приоткрывает рот, силясь сказать хоть слово. Её просто отпускают? То есть не будет ни пыток, ни требований выкупа за Её Величество, ни политических интриг с её участием? Она действительно может идти? — Но вы же, вы… — она прерывается, не досказав фразу до конца. Хочется произнести «мародеры» или «убийцы», вот только язык не поворачивается, потому что она сама ничем не лучше. Без зазрения совести лишила жизни человека, проткнула насквозь его тело острым лезвием меча. Будто это в порядке вещей. — Ты совершила что-то там, во дворце, — незнакомец замечает, как сглатывает аристократка, после чего он достает из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги. — Не знаю какой именно поступок сделал тебе славу, но это, — парень протянул Королеве лист, — может изменить твою жизнь. Ками несмело тянется рукой навстречу, сразу же соприкасаясь с кончиками теплых пальцев, что не прикрываются митенками. У девушки даже создается впечатление, будто чужое тепло становится её собственным, однако она быстро забирает бумагу и тут же отстраняется от скрытой в перчатке ладони. Просто показалось. — Ты не услышишь от меня «спасибо», — Королева обнимает себя, словно жалея, и делает шаг назад. — Всё-таки творящееся во дворце безумие — ваших рук дело, — она даже не знает кого имеет в виду под словом «вы», лишь указывает на соучастие Шивона в возникшем беспределе. — Я и не ждал благодарности, — в голосе чувство явного превосходства, парень определенно горд тем, что сумел успешно выполнить задание предводителя. Однако Камилла понимает чужой тон по-своему, она слышит лишь насмешку и высокомерие, впрочем, она не станет ничего высказывать. Жизнь — одна, не хочется подвергать себя лишний раз опасности, да и вряд ли они когда-нибудь вновь встретятся с этим неизвестным. Шивон не знает почему, но эта аристократка привлекает его. И он не может эту тягу объяснить. Дерзость девушки отличается от той, что присуща другим представительницам знати, и парень с удовольствием бы пообщался с ней подольше. Что-то ему подсказывает, что они могли бы подружиться. — Обязательно прочти дома адресованное тебе послание. Это важно, — юноша смотрит на замершую девушку, после чего добавляет: — Иди в конюшню. Там наверняка другие представители знати. Ками смотрит с полнейшим непониманием: — Зачем всё это, если вы не собирались никого убивать? — Я не обязан тебе рассказывать, могу лишь сказать, что основная цель — король Когурё, — он устало выдыхает. — А теперь иди, иначе передумаю и украду тебя в свой гарем. — А ты забавный, — Королева напоследок искренне улыбается, совсем недолго, а потом видит как незнакомец скрывается с её глаз. Ну вот и всё. И Ками разворачивается в сторону загона, чтобы пройти мимо внушительного размера строений при дворце короля Ёна. Она оборачивается назад лишь единожды, однако незнакомца там ожидаемо не оказывается. Но что заставило её обернуться? Королева его не знает. Но он ей почему-то понравился. Манерой речи, наглым тоном или глазами, что нельзя было рассмотреть в темноте. И пусть они больше никогда не встретятся, пусть этот день запомнится как один из ужаснейших в биографии Камиллы Чон, девушка не забудет странного человека, срывающего чужие карнизы и говорящего его голосом… Тем временем гости, удачно сбежавшие со дворца, уже забрали лошадей из королевской конюшни, спеша удалиться как можно быстрее и не желая принимать участие во внутренних разборках Когурё. А Юнги, в свою очередь, безуспешно пытался найти Королеву. Казалось, она растворилась прямо среди дворца. Единственной надеждой Мина было то, что Её Величество выросла на этих землях, а значит с детства знала тайные выходы и могла выбраться. — Господи, Ками, — Юнги видит, как девушка медленно подходит к конюшне, видит как она несмело улыбается, сжимая ладони в кулаки. Всё видит и порывисто обнимает, радуясь, что та никоим образом не пострадала. Произошедшее кажется сном. Будто Камилла никого не убивала, а на дворец не напали разбушевавшиеся повстанцы. — Не представляешь, как я волновался, — король говорит тихо и прижимает девушку, немного оглаживая руками ее спину, после чего чувствует, как Королева головой упирается ему в грудь. — Поехали домой, ваше величество, — Ками несмело поднимает глаза. — Просто поехали домой.