Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Камилла смотрит на сомнительный лист, в котором нет ничего, кроме пустоты. Может ли он быть отравлен? У Королевы имеются подобные подозрения, однако она сразу вспоминает, что незнакомец вручил бумагу в ее неприкрытые руки, а значит, письмо не могло быть измазано чем-то ядовитым. Но как тогда понимать такое послание? Девушка решает не распространяться ни о встрече с загадочным парнем, ни о полученном листе, что выглядел довольно странно. Всё-таки Ками не желает кого-либо вмешивать или сеять во дворце сомнения относительно ситуации в Когурё. Её Величество ничего не знает, чтобы делать утверждения или же заставлять придворных заниматься расследованием непонятного дела. Этому не бывать, посему одним вечером она принимает решение сжечь письмо, чтобы оставить от него лишь пепел. Однако поднеся бумагу к горящей свече, девушка обнаружила, что текст начинает проявляться, а на месте пустых строк возникают четко прописанные слова. Лимонные чернила. Ну конечно! И почему она не подумала о них раньше? Принявшись съедать глазами фразы, Королева затаила дыхание, не понимая, каким образом сам предводитель повстанцев обратил на неё внимание. Когда он успел увидеть её, и главное где? Учитывая написанную информацию, можно было с уверенностью сказать, что главарь разбойников знаком с Её Величеством или хотя бы получил лестный отзыв о ней от приближенного к себе человека. И где-то на этом моменте к Королеве приходит мысль, что Чхве Сынхён и есть тот самый приближенный — возможно, даже правая рука, потому что уж больно подозрительным он казался. Его поведение, наигранное неумение обращаться с оружием и извечная ухмылка давали девушке все основания думать именно так. Этот мужчина довольно-таки похож на того, кто может быть предателем королевской семьи. Немного поразмыслив, Камилла решает сохранить письмо, спрятав его в шкатулку. Однажды оно может ей пригодиться, но в ближайшее время она постарается о нем показательно забыть. Так же, как и обо всем произошедшем в Когурё: о бесчинстве, прогнившей душе отца, нападении и, самое главное — о незнакомце, что испугал её чрезмерной схожестью своего голоса с голосом Его Величества. Да, всё верно — Ками сможет сделать вид, что забыла, и продолжит жить, притворяясь, что ничего не случилось.

* * * * *

Укутавшись в лисий полушубок, принцесса Чонхи направилась в излюбленное Королевой место — стрельбище. С момента возвращения во дворец Камилла то и делала, что тренировалась. Дни напролет она оттачивала умения, невзирая на растертые до болезненных мозолей ладони и наплевав на неблагоприятную погоду. Ни дождь, ни снег, ни мороз не останавливали Её Величество в стремлении стать сильнее — девушка работала на износ, не жалея собственных сил. Она постоянно выходила под открытое небо, где яростно пускала в мишени острые стрелы, и каждый вечер обессиленной падала на постель, чтобы на следующее утро всё началось заново. Лук, арбалет, меч — всё это оружие Камилла ежедневно держала в руках; она не ленилась испытывать все его виды, и изучала строение каждого, чтобы лучше понять механизм его действия. С помощью Сокджина уроженка Когурё отрабатывала свою выправку и постигала боевые приёмы, прося наставника относиться к ней не так мягко, как раньше. Потому что мягкости не место в сражении. Для достижения необходимых результатов перед Ками должна стоять реальная угроза, а значит Сокджин должен относиться к обучению Её Величества предельно серьёзно. Королева поняла это на родине, в момент, когда она почувствовала себя предельно уязвимой. Всё-таки для противостояния более сильному противнику требуется чрезвычайная ловкость и готовность сражаться в любую минуту. А Ками была слишком слаба и нерешительна, чтобы броситься навстречу опасности. И пусть она убила человека, но сделано это было лишь из-за уверенности в том, что жертва не будет сопротивляться, потому что не ожидает нападения. В девушке многого не хватает, и она обязательно постарается восполнить свои недостатки и достичь нужного мастерства. Именно поэтому тренировки стали для Королевы рутиной, неотъемлемой частью жизни. Принцесса, в свою очередь, всегда наблюдала. Ей не была понятна природа намерений Королевы, однако упорство Ками вызывало восхищение. Чонхи не могла игнорировать чужую целеустремленность, но оставалась в стороне, не показываясь на глаза Её Величества. Это ни к чему. Главное — принцесса делала выводы на основе увиденного и всё чаще приходила к мысли, что Чонгук и Камилла были бы идеальной парой. Вот только судьба распорядилась иначе… Сейчас Чонхи лишь сильнее прижимает к себе лисий мех и выдыхает облачко пара, когда воздух где-то вдалеке пронзает свист очередной стрелы, после чего слышится незамысловатое «черт» от Королевы. Оказывается, она еще тот перфекционист. И кто бы мог подумать, что у Её Величества так развито стремление к совершенству. Цель правительницы — лишь точное попадание, поэтому каждый промах воспринимается ею как поражение. Она уже давно не попадает по мишеням меньше восьмерки, однако такие достижения по-прежнему не идеальны. Только стопроцентный успех может рассматриваться в качестве победы. Камилла, в отличие от принцессы, одета в свое тренировочное убранство без какого-либо наружного утепления — девушке совсем не холодно. Её мышцы разогреты достаточно сильно, чтобы противостоять царящему на улице морозу. От усердия на висках Королевы даже проступило несколько капелек пота, но она и не думала останавливаться — солнце находится еще слишком высоко. Нет смысла прекращать стрельбу, когда нужно использовать с пользой каждую секунду. По этой причине в последнее время Ками практически не виделась с маленьким Кваном, что вызывало немалое удивление придворных. Всё-таки раньше Её Величество боялась отойти от сына и на шаг, а теперь могла не приходить к нему несколько дней подряд. Единственным днём, когда Королева удостоила сына своим длительным присутствием, был День рождения малыша — торжественное празднование однолетия наследного принца. Но после гуляний всё вернулось в привычное русло — девушка возобновила своё обучение и начала с еще большей охотой постигать новые азы боя. Ей это нужно. Она чувствует именно так и скребет ногтями по внутренним частям ладоней, грызет губы до крови и закрывает глаза, чтобы резко распахнуть их прямо перед ярким солнцем. Это мазохизм — Камилла знает, но не может поступать иначе. Ведь сейчас она не видит в своей жизни никакого смысла, а ей хочется его найти, чтобы наплевать на королевские обязанности, на чужого сына, на придворных и, в первую очередь, на себя, и, вместо этого, посвятить жизнь чему-то великому. Пусть она не революционер, не идейный последователь одного идола, но Ками хочет стать смелой — чтобы бросаться в огонь, под мечи, не бояться смотреть в глаза ни врагу, ни смерти, что может настигнуть каждого. Королева жаждет измениться. Ей нужна сила, что придаст требуемую уверенность. И Камилла обязательно эту силу обретет — ей просто требуется время, что всегда ускользает слишком быстро. А на стрельбище пустошь. Лишь оружие, мишени, Её Величество и наблюдающая со стороны Чонхи, которая опирается на деревянный колышек — один из тех, что обозначают границы данного полигона. Тишина разбивается лишь летящими стрелами и бранью Ками, что заходится в ругани каждый раз, когда полученный результат не оправдывает её ожиданий. Забавная, однако. — А ты записалась в поклонники Королевы-матери, как я посмотрю, — Юнги появляется рядом с принцессой неожиданно, из-за чего та вздрагивает и делает шаг в сторону. — С чего вдруг такие выводы? Я имею право ходить по всей территории дворца. — Конечно, имеешь. Вот только та самая территория довольно часто совпадает с местом нахождения нашей Королевы, — улыбка трогает губы парня, когда он становится на шаг ближе к Чонхи. — Ну, если ты заметил, значит и сам постоянно за ней наблюдаешь, — девушка дышит на ладони, после чего потирает их друг о друга. — С чего такая уверенность, что я наблюдаю за ней? — король обращает внимание на чужие руки и обреченно вздыхает. — Почему вышла на улицу без перчаток? Решила заболеть? — А ты посмотри на Её Величество, — принцесса возвращает взгляд к Камилле. — Ей никакой мороз не помеха. — Но ты — не она, поэтому одевайся теплее, — Юнги морщится, когда яркое зимнее солнце слепит глаза, а мороз щиплет неприкрытую кожу лица. — Что произошло в Когурё? — Чонхи задает вопрос внезапно, заставляя Мина на пару секунд замешкаться. — Я ведь уже рассказывал: на дворец напали какие-то повстанцы, — король говорит неубедительно, и принцесса чувствует некий подвох. — Это всё? Ты ведь недоговариваешь. Камилла изменилась. Она и раньше была странной, но после возвращения с родины, Королева стала вести себя неадекватно. Просто посмотри на неё. Это же полнейшее безумие! — в глазах принцессы страх и непонимание, она искренне хочет получить объяснение, однако Мин не в силах его предоставить. — Мы не сможем её понять, Чонхи. Нельзя проникнуть в голову другого, чтобы прочесть чужие мысли и прочувствовать чужие эмоции. Лишь Камилле определять свои приоритеты. — Какие приоритеты, Юнги? Еще немного и она станет сумасшедшей! А если Её Величество кого-нибудь убьет, ты тоже закроешь глаза? — принцесса разочарованно смотрит на короля, что отводит взгляд, и разворачивается, чтобы вернуться во дворец, вот только мужская рука крепко хватает девушку за запястье, задирая рукав платья. — Чонхи, ты просто… Но она нагло перебивает, заранее предсказывая слова Мина: — Да, я просто ничего не понимаю. Слишком глупая, так что не имею права ничего знать. Спасибо, ваше величество! Мне всё предельно ясно, — принцесса вырывает руку и уходит, не желая смотреть на Юнги, который всегда о чем-то умалчивает. Понятное дело, у него нет причин делиться всем с Чонхи, но ведь девушка так старалась идти на контакт, наладить отношения, чтобы быть осведомленной о происходящем. Однако Юнги не спешит посвящать принцессу в королевские дела — не хочет её вмешивать. А девушка лишь обижается из-за того, что к ней относятся как к ребенку. Она даже не думает о том, что король за неё волнуется. Волнуется больше, чем за кого-либо другого, потому что именно Чонхи — самый близкий ему человек. И пусть сама девушка этого не признаёт, факт остается неизменным. Они связаны, и на это никак нельзя повлиять.

* * * * *

У Мин Хесу своя беспросветная драма. У неё есть глаза, чтобы видеть происходящее, а еще есть чувства, на которые всем глубоко плевать. Большую часть ночей девушке приходится одиноко коротать в холодной постели, а в дневное время суток она призраком бесцельно перемещается по дворцу. У королевы есть всё, о чем обычная крестьянка может только мечтать, но этого недостаточно. Никакое золото и шелка не могут заменить человеческого тепла — Хесу поняла это, прожив во дворце чуть больше года. Она привыкла к восхищению со стороны сильного пола; привыкла, что с детства получает всё, что хочет, однако Юнги стал исключением из всех сложившихся в голове девушки правил. Неприступный, холодный и чужой. Аристократка не хочет мириться со сложившейся ситуацией, вот только выбор ей никто не предоставляет, потому что король существует отдельно от неё и его это устраивает. Её терпение исчерпывается в один миг, когда посетив поздней ночью королевские покои, Хесу становится свидетелем не самой лицеприятной картины — Юнги нависает над молодой служанкой, вбивая послушное тело в собственную постель и слушая высокие надрывные стоны, а та выгибается под ним дугой, цепляясь за плечи и закатывая глаза от волны наслаждения. Её величество может всё видеть — в спальне горят две свечи и образы, хоть и тусклые, но достаточно различимы: король и помощница кухарки. Просто шедеврально. — Живо выметайся отсюда! — королева пылает от гнева, желая придушить девицу легкого поведения собственными руками, но стоит на месте, не делая ни шагу к опороченному ложу. Почему эта прислужница делит с Мином ту же постель, что и его жена? Как не стыдно королю проворачивать такое прямо на виду у всего дворца? Как он смеет порочить имя Хесу, принижая её и без того низкое положение в королевской иерархии? И девушка до боли кусает внутреннюю сторону щеки, силясь не броситься прямо к постели, чтобы схватиться за каштановые патлы и оттащить горе-любовницу от своего, на минуточку, законного мужа. А девчонка, услышав голос её величества, в ту же секунду пытается вырваться из-под мужского тела, однако Юнги не отпускает. Его член по-прежнему пульсирует внутри влагалища и он продолжает наваливаться на миниатюрную партнершу, обжигая ее лицо своим горячим дыханием. Сейчас Мину запредельно хорошо. Он не собирается прерываться из-за недовольства Хесу. Парню глубоко плевать на присутствие супруги, главное — завершить начатое дело: — Мы еще не закончили, — он хрипит, откидывая голову назад и до боли сжимая руками чужую грудь, когда королева всё так же продолжает стоять и смотреть на вольное представление откровенного характера. Кажется, ей впервые становится больно. Не физически, нет, а где-то там под ложечкой — в области солнечного сплетения, где предположительно находится душа. За что он так с ней? Хесу не собирается уходить, остаётся, чтобы заставить лицо служанки принять самый насыщенный красный оттенок и чтобы воззвать к совести короля. И если с первым заданием королева справляется на отлично, то последнее с крахом проваливает — видимо, та самая совесть у Юнги напрочь отсутствует. Но королева держится стойко до тех самых пор, пока Мин не делает последний толчок и не выходит из тела, издавая гортанный стон. Он облегченно выдыхает, слезая с всё еще дрожащей девушки, и ложится на спину, подкладывая руку под собственную шею. Теперь он кончил и закончился для Хесу как человек. — Можешь идти, — король тяжело дышит, подталкивая любовницу в бок, и она, быстро натянув одежду, на ватных ногах спешит покинуть королевские покои. Хесу хотела бы её ударить, вот только в этом нет никакого смысла, потому что всему виновник — не кто иной, как его величество Юнги. Зачем же винить девушек, любая из которых мечтает поделить ложе с королем? Их можно понять, но самого короля понять нельзя. — Какой грех я совершила, что Вы так со мной поступаете? — отчаяние в каждом слоге, вот только Мин не ведётся на жалобный тон девушек, подобных Хесу. Он знает, что перед ним лишь фальшивка, неспособная на настоящие чувства. — У нас был уговор. Но в нем не шла речь о верности. Я ведь ничего не говорю о тех, с кем спишь ты, уже будучи замужней. Королева бледнеет, слыша чужие слова и мнет в руках свою рубаху, пытаясь посмотреть в глаза короля, что вальяжно разлегся на постели. — Т-ты знал? — Не «ты», а «Вы», — он ухмыляется, чувствуя своё превосходство, после чего встает с постели и подходит к окну. — Конечно, я знал. Не принимай меня за идиота. — Но это Вы меня заставили, не проявляя ко мне никакого интереса! Чем я хуже всех этих любовниц? — Хесу поджимает губы, когда указывает на недавно закрывшуюся дверь. — Ничем, ты такая же — просто одна из. Да и число твоих любовников определенно превышает количество моих любовниц, так что не смей меня обвинять. Твоя распущенность — твоё же бремя. С такими только спят, вы не заслуживаете любви, — Мин прикладывает ладонь к холодному стеклу, чувствуя как леденеет горячая доселе кожа. — А Чонхи и Камилла, значит, заслуживают, раз Вы возитесь с ними, как с хрустальными вазами? — горькая обида и чувство несправедливости, пустившие корни в королеве, заставляют высказывать истинные мысли. Ей неприятно, что Юнги относится к этим двоим на порядок лучше, чем к собственной жене. Так не должно быть. Это неправильно. — Для тебя они — Её Высочество и Её Величество. Помни своё место, — он, будучи совершенно нагим, поворачивается лицом к супруге, даже не думая смущаться. И глаза Хесу неосознанно начинают шарить по мужскому телу, что никогда не будет принадлежать лишь ей. Мин — словно трофей общего пользования, однако запечатлеться в его сердце нельзя. Девушка хочет это сделать, вот только Юнги не собирается принимать её в качестве избранницы. Он полигамен, и королева никогда не станет единственной в его постели и, уж тем более, кем-то для него важным. — Может, прикроетесь? — она смотрит на обнаженное тело короля, стараясь не обращать внимание на услышанные слова, что жгут уши, отдаваясь в них неприятным эхом. — А смысл? Будто ты там чего-то не видела, — парень фыркает, но, тем не менее, берет со стула кюлоты и, надев их на себя, принимается за самокрутку, чтобы раскурить её прямо перед Хесу. — Вы спите чуть ли не со всеми девушками дворца, тогда что ж Вы обходите стороной Её Высочество и Её Величество? — королева буквально выплевывает титулы, чувствуя как легкие наполняет едкий дым, который Юнги выдыхает ей в лицо. Он явно пренебрегает женой не только как женщиной, но и как человеком, от чего девушка чувствует себя еще более жалкой. — Принцесса — моя сестра. Ты вообще себя слышишь? — парень делает очередную затяжку, чуть ли не вгрызаясь в папиросу зубами, и пускает густое дымовое облако прямо в Хесу, что начинает отмахиваться от такого воздуха рукой. Эта аристократка не имеет ни малейшего права попрекать Мина в неподобающем отношении к сестре. — А Вы в этом уверены? — она желчно смеется, замечая как напрягаются скулы короля и как он готов наброситься на жену с кулаками, вот только парень не предпринимает ничего. Лишь тушит тлеющую сигарету и делает последний ядовитый выдох. Он никогда не думал о Чонхи в таком смысле. Да и само подозрение об отсутствии между ним и принцессой родства задевает до глубины души. Её Высочество ведь постоянно твердила, что Мин ей не брат, и Юнги всегда делал вид, что ему не больно. Он бы не посмел причинить ей какой-либо вред, не посмел бы пробраться к себе в голову даже намеку о похабных мыслях, потому что принцесса — его единственная семья. Другой у него не было и не будет. Пусть он и пообещал прожить свою жизнь с Хесу, она не станет для него любимой и родной; он не будет её защищать и не станет беспокоиться, если с ней что-то случится. Королю плевать. С Чонхи же всё иначе. Она — сестра Юнги и будет оставаться таковой вечно. Мин намеревается выгнать жену из своей комнаты, однако та, не дождавшись ответа, решает продолжить речь. — Даже если Её Высочество — Ваша сестра, — Хесу в очередной раз произносит обращение к Чонхи слишком противной интонацией, — то Её Величество не состоит с Вами в кровном родстве. Тогда почему Вы так упорно игнорируете её тело? Почему не добавите Королеву в список своих постельных подвигов? Юнги бьет кулаком по столу, из-за чего стоящий там стакан летит на пол и разбивается на осколки, но Мин никоим образом не реагирует на возникший шум. Он грубо хватает ворот женской рубашки и смотрит на королеву так зло и ненавистно, что та чувствует себя ничтожной букашкой в этой спальне, которая в один миг стала казаться слишком тесной. К своему же удивлению Юнги принимается говорить тихо, однако не спешит отпускать ткань из цепкой хватки: — Потому что я слишком её уважаю, чтобы позволять себе с ней спать, — воздух становится тяжелым, когда парень отворачивается от своей жены и возвращается в мятую постель. Несомненно, Камилла привлекает его физически. Но люди на то и люди, чтобы не идти на поводу у всех своих желаний и не вестись на одни лишь инстинкты. Помимо уважения к Камилле, у Мина слишком много других препятствующих факторов, и самый важный из них — почитание памяти погибшего Чонгука, что успел привязаться к собственной супруге. Юнги не переступит эту черту, потому что никогда не сможет себе простить — он выше своего влечения, поэтому Ками лишь еще одна сестра. Не более.  — Просто уходи и благодари Бога за то, что я такой мягкосердечный, потому что в противном случае я бы уже отправил тебя на виселицу, конечно же по твоему добровольному согласию. И плевать бы я хотел на наш условный договор. Девушка чувствует себя растоптанной и разбитой, словно упавший со стола стакан. Ей бы волком выть на луну и втолковать в дурью голову короля, что вот она, Хесу, в сто раз замечательнее и лучше любой другой девушки королевства; что внутри у неё кроется богатый внутренний мир; что она может быть понимающей и верной, лишь бы её любили в ответ и ценили, как самую редкую драгоценность. Так почему же она не заслужила быть уважаемой и любимой? Почему его величество считает Королеву Чон чуть ли не эталоном женственности в то время как к своей жене относится не лучше, чем к обычной помощнице кухарки? — Я ведь красивая, — Хесу останавливается у двери, прижимаясь к ней спиной. — Я родилась в обеспеченной семье, никогда не грубила, никому не делала никакого зла, не крала и не убивала, в конце-то концов! — она немного срывается, а Юнги отмечает, что в последнее время все слишком часто упоминают убийство. Так, будто знают что совершила Камилла во дворце Когурё. — Наличие состоятельных родителей не делает из тебя человека. Ты всё время резвилась с мужчинами и плевала на отца и мать, что всю жизнь потакали твоим капризам. Конечно. Тебе, как долгожданному и единственному ребенку в семье, всё спускалось с рук, — Мин смотрит в потолок, потирая переносицу. — Иди спать, Хесу. Не выводи меня, — парень поворачивается на бок, натягивая одеяло до уровня шеи. — Отсутствие в Вашей жизни родителей — не повод попрекать меня в их наличии. — Из моих слов ты почерпнула только это? — Юнги укололо подобное замечание, однако в свои слова он вкладывал совершенно иной смысл, который девушка, кажется, никогда не сможет понять. — И у меня был отец. Пусть не такой, как у большинства детей, но был, — Мин упрямо продолжает смотреть вверх, не желая видеть Хесу, но та почему-то остается топтаться на месте, не спеша уходить. — Скажите, чем я хуже Её Величества Чон или принцессы? Почему я Вам не нравлюсь? — она дрожащими пальцами цепляется за дверную ручку, ожидая обоснованного ответа. — Я не уйду, пока не услышу причину. — Черт бы тебя побрал! — король отбрасывает одеяло в сторону и в несколько шагов преодолевает расстояние, разделяющее его с Хесу. Он резко распахивает дверь и грубо берет королеву за локти, стараясь вывести ее из своей спальни. — Я не обязан тебе отвечать, ты для меня никто. Просто наслаждайся своим королевским статусом и не лезь ко мне, когда я этого не хочу. Это самая малость за то, что ты живешь во дворце и пользуешься его привилегиями, — он говорит эмоционально, практически плюясь в опешившую девушку, после чего выдает последнюю фразу: — А теперь исчезни. В голове Хесу раздается резкий щелчок и она, словно в беспамятстве, бросается к коленям короля, отрекаясь от своей изначальной линии поведения и забывая о своих собственных убеждениях. Здесь нет места гордости — не тогда, когда она хочет присвоить Юнги себе. — Я стану лучше, обещаю. Изменюсь, буду похожей на неё, не буду думать о других, оставаясь верной лишь Вам, стану Вашей опорой, буду слушать только Вас. Могу научиться грубить, так же как она. Или, может, танцевать неуклюже, чтобы получалось, как у неё. Я всё сделаю, только позвольте, — она цепляется за край кюлотов короля и кланяется в ноги, прекрасно понимая, что пасть ниже уже невозможно. — Прямо всё? — Мин брезгливо морщится, смотря, как начинают блестеть её глаза. — Что прикажете, — девушка касается пальцами чужих ступней, продолжая стоять на коленях с застывшими в глазах слезами. — Тогда додумай сама что ты можешь сделать для меня, находясь в такой позе, — Юнги заканчивает фразу и ждет, а Хесу даже не думает медлить — резко спускает чужие штаны и придвигает лицо ближе, немного приоткрывая рот. Король же едко усмехается. Он хватает супругу за волосы, отстраняя от своего паха, и садится на корточки, чтобы посмотреть в глаза: — Какая же ты всё-таки шлюха, — Мин кривится, показывая свое отвращение, и, отпустив Хесу, натягивает кюлоты обратно. — Несколько минут назад этот член побывал в вагине. Заметь, не в твоей. И ты собственными глазами видела сам процесс, стояла на этом самом месте, после чего высказала мне всё, что думаешь. А теперь так легко готова… — он поджимает губы, издав тихий истеричный смешок. — Я даже не отдавал приказ — предоставил тебе право выбора, а ты, — противный оскал появляется на лице Юнги, когда он поворачивается к жене спиной. — Хотя, чего я ждал от человека, которому не нужен собственный ребенок. Хесу встает с колен и наконец дает волю скопившимся слезам: — У нас был уговор. И я прекрасно его выполняю! С чего Вы взяли, что я бы не хотела видеть сына? Держать его на руках, чтобы чувствовать искреннюю любовь? — она плачет взахлеб, заставляя Мина в который раз обернуться: — Оставь свои лживые слёзы при себе. Мы оба прекрасно знаем, что дело вовсе не в уговоре — тебе просто всегда было плевать на всех, кроме себя, и Кван не стал исключением. Королева продолжает рыдать, но при этом парирует в ответ: — Да? А что Вы скажете о своих ненаглядных принцессе и Королеве? Разве они думают о ком-то, кроме себя? — вопрос летит в его величество острыми ножами, и Юнги понятия не имеет что сказать в противовес такому заявлению. Потому что сказать ему по сути и нечего. Наверное, каждый думает только о себе. Наверное. — Вот видите, — Хесу победно ухмыляется, — не такие уж они и идеальные. Она уходит, успев задуть свечи, и оставляет Мина наедине с темнотой и тишиной, что давит на него слишком сильно. Наглая сука. Юнги никогда не поднимает руку на женщин — это его жизненное кредо, однако для её величества постоянно хочется сделать исключение. Король на грани, чтобы возненавидеть свою же супругу, потому что она поистине ужасна и раздражает его до дрожи на кончиках волос. Но что самое отвратное в этой девушке — так это то, что порой она говорит правду. Ту, на которую Мин усердно закрывает глаза. Хесу — стерва, но она не дура, и, наверное, именно это бесит Юнги больше всего. Остается лишь надеяться, что когда-нибудь он с этим смирится.

* * * * *

Весна заявила о своем приходе в Силла довольно громко — в начале марта на землю снизошел невиданный ранее град, что заставлял народ оставаться в своих домах сутки напролет. Всё-таки никто не хотел испытывать на себе подобную непогоду. Камилла также не рискнула бросать вызов судьбе, поэтому стрельбу из лука и арбалета решила отложить до лучших времен. Теперь она принялась штудировать архив, чтобы получше узнать историю королевства, а также схему земель наряду с проектированием зданий, что числятся за дворцом. Королева часто делала для себя пометки и вскоре попросила выделить отдельный кабинет для своего обучения, где с каждым днем скапливалось всё больше материалов. Чонхи, в свою очередь, за неимением более интересного занятия, часто захаживала в «комнату наук» Её Величества, впитывая в себя новую информацию и поощряя занятость Королевы. Когда-нибудь это может сыграть на руку им обеим, так что лучше всё-таки не лениться и потратить время на то, что является действительно полезным. — Тебя это не смущает? — Чонхи откладывает книгу в сторону, задумчиво глядя на стопку рукописей Королевы. — О чем ты? — Ками продолжает выводить каллиграфию чернильным пером, слушая девушку в пол-уха. — Я о Хесу. Она раньше и на метр не приближалась к принцу, теперь же проводит вместе с ним почти всё свободное время. А ты никак этому не препятствуешь, — младшая не пытается обвинить Её Величество, просто хочет понять причину смены поведения обеих королев. — Пусть общается. Просто я поняла, что моему статусу ничего не угрожает. Кван по праву считается моим сыном, так что не о чем беспокоиться. Брови принцессы от удивления немного ползут вверх: — Не могу поверить, что ты наконец начала так думать. Ради этого даже стоит принести бутылку вина из королевского погреба, — она улыбается, поправляя серебряный гребень в своих волосах. — Ты хоть раз пробовала алкоголь? Уверена, что хочешь? — Королева ставит перо в чернильницу и наклоняет голову набок, смотря на Чонхи во все глаза. — В этом году мне исполнится девятнадцать, а я до сих пор не пробовала ничего крепче заваренных трав, так что не смейте мне запрещать, Ваше Величество, — она наигранно дуется и хватает перо, чтобы поставить кляксу в углу листа Королевы. — Ну ты и вредительница, принцесса. За такую шалость никакого вина не положено, — Королева отбирает инструмент для письма и показывает пальцем на ладонь Её Высочества. — Ты испачкалась. Лучше пойди и отмой чернила, скоро время обеда, — Ками указывает на дверь, смеясь над забавным выражением лица Чонхи. — Как скажешь, мамочка, — девушка немного хмурится, складывая руки в замок, и сквозняком вылетает из комнаты, потому что принцессе действительно не подобает ходить с грязной рукой. Камилла же смотрит на все книги и манускрипты, лежащие на столе и выставленные на полках — Королеве даже не верится, что она действительно тратит столько времени на учебу. Время как и дни уже давно потеряли свой счет. Девушка совершенно не следит за датами и вспоминает о них лишь тогда, когда её оповещают прислужники. За последние полгода Её Величество умудрилась сократить свой сон до пяти часов, при этом прекрасно высыпалась и каждое утро чувствовала прилив новых сил. А с тех пор, как в Силла начали привозить кофе, Ками стала активной в любое время суток. Бодрящий напиток тонизировал Королеву и будоражил кровь, помогая дольше оставаться в «рабочем режиме». Многие вещи отошли на второй план. Пожалуй, в глазах придворных правительница стала смотреться грозно и серьезно. И только Чонхи могла позволить себе непринужденное поведение с Её Величеством. Камилла же обрела своё уютное местечко рядом с взбалмошной, но интересной принцессой. Всё-таки жизнь — не настолько печальна, как казалось Камилле вначале.

* * * * *

Единственное, что не даёт Королеве покоя, — это письмо, переданное тем странным повстанцем и написанное предводителем разбойников по прозвищу Топ. Красивая мотивация, борьба за свободу для народа и свержение текущей власти — всё безусловно казалось привлекательным, однако есть люди, которые теперь держат Камиллу здесь, в Силла. Нынешнему королю может понадобиться поддержка, да и что будет делать Чонхи, если уроженка Когурё просто-напросто сбежит на Родину ради вершения правосудия? Камилла не настолько безрассудна и на данный момент участие в возможной революции — совершенно не то, к чему она желает стремиться. Тем не менее Ками не собирается избавляться от письма — просто хранит лист с обращением Топа и предоставленными координатами в закрытой на ключ шкатулке вместе с основными драгоценностями, которые надевает лишь на торжественные мероприятия. И одним из таких мероприятий является празднование Дня рождения короля. Именно в этот день Камилла достает массивные серьги, глазами натыкаясь на аккуратно сложенный клочок бумаги. Если однажды Её Величество почувствует, что такая мера является необходимой, она покинет Силла. Но не сейчас, нет. Возможно, когда-нибудь в будущем — нельзя ведь зарекаться, но девушка надеется, что это будущее не наступит и она найдет себя здесь, на земле, где её величают Королевой Чон. День с самого утра не предвещал ничего лихого — весь двор и крестьяне были в преддверии городских гуляний и веселья во здравие нынешнего правителя. Разве мог кто-либо ожидать подвох? Однако плохие события редко предупреждают о своем визите заранее, поэтому ближе к вечеру в королевство прибыл гонец с самой что ни есть отвратной новостью. Король Когурё вместе с войском идут на Силла. Слова, что выбили почву из-под ног у всех, кто их слышал. Потому что королевство не готово сражаться прямо сейчас. И в голове Камиллы возникает первый логичный вопрос — неужели день нападения является случайным? Это ведь очевидно, что во время празднования все жители, включая воинов, будут менее напряжены, не находясь в состоянии боевой готовности. К тому же, на эти земли уже давно никто не посягал, посему армия вела себя довольно расслаблено. — Как они узнали, что сегодня Ваш День рождения, король? — Ками рассуждает вслух, привлекая к себе всеобщее внимание. — Не помню, чтобы Вы упоминали об этом во время прошлой встречи. А Юнги выдыхает одним рывком, словно выбивает из своих лёгких весь воздух: — Я сказал об этом в позапрошлый раз, — он чувствует себя виновато и растерянно. Нужно было молчать, не отвечать на все поставленные вопросы, быть хитрее и умнее, но Мин не мог. Что сделано — то сделано, и прошлого не вернуть назад. — Зачем ты это сказал? — Королева немного повышает голос, чувствуя как в горле начинает першить. Правитель же потупляет взгляд в пол и сжимает руки в кулаки, когда думает над планом дальнейших действий. Она права. Черт… Как же она права! И Юнги прибить себя хочет от осознания того, что король из него никудышный. Он не заслуживает место на троне. Хесу же не пытается осознать масштаб проблемы. Ей замечается лишь одно — как меняет своё обращение к его величеству Камилла, а он совсем её не исправляет, позволяя называть себя так, как той заблагорассудится. Уважает. Ну да, так он говорит. А по факту, её величеству кажется, что правитель немного боится Королеву Чон: её взгляда, упорства, скорости постижения оружия и властного тона. В ней есть нечто темное, что подчиняет Юнги себе. Хесу видит, как поникает Мин перед Камиллой и как занижает себя, выглядя совсем незначительным. Королева Чон, одна из оберегаемых правителем ваз, разбилась, ранив осколками самого короля. Но когда разобьется вторая ваза, ему наверняка будет в разы больнее. Королеве Мин обидно, она не понимает, однако всё непонимание испаряется в момент, когда Ками принимается командовать, причем делает это отлажено и четко — словно родилась для того, чтобы стать предводителем. Хесу даже становится завидно, вот только она понимает бессмысленность своего вмешательства, поэтому предпочитает только наблюдать за происходящим. А у Ками пылкая речь, и знает она слишком много для обычной аристократки королевской крови. Сейчас девушка понимает, что сражение проиграно заранее, а значит нападающих нужно запугать и отвадить. — Мы не будем нападать в ответ. Хотя бы потому что просто не успеем всё подготовить. Остается лишь защищаться, — Её Величество уверенно поворачивается к генералу: — Операция по защите полностью возлагается на Вас. Позаботьтесь, чтобы все бойницы были заняты лучшими арбалетчиками, и пусть стражи, стоящие на границе, возвращаются в город — никому не нужны напрасные смерти, — она твёрдо смотрит на воина. — Вы должны взять руководство на себя, не полагаясь на наставления короля, генерал Сун. Всё-таки Вы находитесь на своей должности более десяти лет, поэтому будет целесообразнее довериться именно Вам. И я тоже пойду на позицию. Мужчина кивает в ответ, бросая беглый взгляд на правителя, что не смел возражать Королеве до тех пор, пока она не заявила, что намерена участвовать в сражении. — Ваше Величество, Королеве-матери не положено так бездумно ставить свою жизнь под угрозу, — Юнги поднимает взгляд, понимая, что Камилла вряд ли с ним согласится. — Мне плевать, король. Я знаю, что могу это сделать, и никто не сможет мне запретить. К тому же, Ваши методы ведения политики с другими правителями оказались слишком бездейственными, поэтому я не собираюсь слушать Вас. Она права. Снова. И Мин даже не думает возникать, когда вокруг начинается движение по велению Её Величества. — Готовьте гарнизон, генерал Сун. Через полчаса все уже должны находиться на своих местах, — Ками разворачивается, чтобы спешным шагом добраться до гардеробной и облачиться в более удобный для стрельбы наряд. Перед выходом из зала она в последний раз смотрит на Юнги, чтобы убедиться, что он всё понимает — понимает всю свою былую бесполезность. Но сможет ли он исправиться?

* * * * *

Когда во дворце проводится ускоренная подготовка воинов, Чонхи выходит в королевский двор, чтобы направиться к кристально чистому озеру. Недавно прошедшая волна града превратила землю в бесформенную жижу, поэтому сейчас принцессе приходится крепко держать свое платье, пытаясь не погрязнуть в образовавшейся грязи. Тем не менее, она знает, что он там, и чувствует, что должна к нему прийти. Её Высочество видела как попустили Мина и, видимо, сделано это было по справедливости — реакция Юнги сказала всё вместо него. Однако он по-прежнему остается королём и не может просто пустить всё на самотёк, отдавая бразды правления кому-нибудь другому. И пусть шатен в каком-то смысле слишком мягкий для того, чтобы быть королём Силла, — он не слабый и ему нужно это доказать. Правитель не слышит ничего вокруг, погружаясь глубоко в себя. Даже звук «чавкающих» о грязь шагов не доносится до его ушей, а посему Юнги заметно вздрагивает, ощущая прикосновение чьей-то руки к своему плечу. — Чонхи? — он широко распахивает глаза, пытаясь осознать тот факт, что перед ним действительно стоит принцесса. — Зачем же так неожиданно? — Думаешь, только тебе можно появляться внезапно? — девушка убирает руку и смотрит на водную гладь немного улыбаясь. — Хотя я была достаточно шумной в своем перемещении, просто кое-кто был слишком глухим. Юнги громко фыркает, после чего смотрит на Её Высочество в упор: — Зачем пришла? — За тобой, — она продолжает смотреть на воду, не поворачиваясь в сторону короля. — Ты должен быть во дворце вместе со всеми, а не жалеть себя из-за того, что Камилла оскорбила твоё достоинство, — Чонхи поправляет плащ и поднимает взгляд на Мина, что шумно сглатывает, встретившись своими глазами с чужими. — Ты нужен им. — Ты видела, что не нужен, — он горько усмехается, осознавая всю абсурдность ситуации. — Я ведь изначально знал, что не смогу быть королем. Чонгук тоже знал — думаю, он поэтому и готовил Камиллу; понимал, что, в случае необходимости, она справится с таким бременем лучше меня. — Я пришла сюда не для того, чтобы утешать тебя, — она поджимает губы, злясь на Юнги за слабохарактерность, — а для того, чтобы ты взял себя в руки и вернулся к армии. — Для чего это тебе? — он проводит рукой по своей шее, а затем резко одергивает ладонь, шипя на самого себя. — Ты ведь ненавидишь меня, — он смотрит с немой просьбой, ощущая себя бесконечно одиноким, и лишь Чонхи — та, кто может убедить его в обратном. — Я тебя не ненавижу. Больше нет, — принцесса стоит истуканом, подозревая, что вправить королю мозги не получится. А он еще несколько раз глупо моргает, вникая в смысл сказанных слов. — Спасибо, — Юнги протягивает руку вперед и вытягивает гребень из прически девушки, чтобы распустить и взъерошить ее волосы. — Забудь, что я сказала. Бесишь, — она отбирает гребень обратно, пытаясь исправить возникшую на голове птицеферму, и не без злости зыркает на повеселевшего короля, что вдыхает полной грудью и решает вернуться в замок. — Вот же идиот, — Чонхи беззвучно шепчет в удаляющуюся спину и, кое-как собрав в пучок непослушные пряди, начинает брести следом, едва перебирая ногами из-за налипшей на сапоги грязи.

* * * * * Двенадцать лет назад

Чонгук усердно выводит буквы на папирусе, стараясь выработать красивый почерк и твердость руки. Ему всегда хотелось делать всё идеально, поэтому усердие стало неизменным спутником наследного принца. — Чонгууук, — девчонка вихрем врывается в комнату брата и с любопытством начинает смотреть на исписанный лист. — Красиво, — она с нетерпением тянется пальцем прямо к бумаге и размазывает написанное, пачкая свою кожу чернилами. — Можно быть аккуратнее? — мальчишка раздраженно тянет лист на себя. — Ты даже еще читать не умеешь, зачем вообще полезла? — он повышает голос, заставляя Чонхи расплакаться. Вот опять. — Эй, ну ты чего? — Чонгук откладывает письмена в сторону, смотря на зарёванную сестру, что реагирует на любой выпад в свою сторону слишком эмоционально. — Принцессам не положено плакать, иначе будешь страшненькой, а таких никто не любит. — Мама говорит, что она всегда будет меня любить, — девочка шмыгает носом, опуская глаза на свои испачканные пальцы. — А ты слишком привязана к маме, — принц подпирает щеку рукой, а затем оборачивается в сторону двери, когда в помещении появляется еще один человек — Юнги. Он начинает смотреть на принцессу чересчур устало, потому что её поведение немного раздражает. Ну сколько можно, в самом-то деле? — И что случилось на этот раз? — Мин закатывает глаза, становясь рядом с мелкой истеричкой — она только и делает, что треплет всем нервы. — Даже не знаю. Наверное, я как всегда её обидел, — Чонгук пытается взглянуть сестре в лицо, но та упорно его прячет за прядями. Самый старший, в свою очередь, бесшумно подкрадывается к девочке сзади, сразу же принимаясь лохматить непослушную копну волос. — Йа! Ты что творишь? — Чонхи прекращает плакать, направляя все свои силы на злость. Как же её бесит этот петух! — Вроде, на пять лет старше, а ведешь себя, будто совсем маленький! — она дуется и подскакивает с места, начиная яростно топтать ногами. Чонгук хмурится, одаривая остальных двух присутствующих сердитым взглядом: — Вы мне мешаете. А Юнги начинает присвистывать и обращается к двойняшкам уже с возмущением: — Вы, мелкие, совсем страх потеряли. И я вообще-то старше вас на пять с половиной лет, — он поворачивается конкретно к принцессе, что глядит на него волком. — Хотя тебе вообще без разницы. Ты ведь только выучила цифры, а считать до сих пор не умеешь. — Старый мерзкий тролль! — она выбегает из комнаты под выдох Чонгука и смешок Юнги, которого явно забавляет поведение младшей. Дверь громко закрывается и Мин садится на прежнее место Чонхи: — Займись воспитанием сестры. Совсем отбилась от рук. — Вот ты и займись, у меня есть дела и поважнее. — Ты слишком серьёзный, с тобой неинтересно, — старший укладывает голову на стол и протяжно вздыхает. — А ты слишком несерьёзный. Так тоже неинтересно, — Чонгук смотрит на состроенную Мином рожицу и впервые за день улыбается. — Когда-нибудь она это перерастет. Наставник Ким говорил, что дети многое перерастают. — Ким Сокджин? — Юнги получает положительный кивок от принца и бросает взгляд на исписанную бумагу. — Может, я могу тебе помочь? — Было бы здорово, хён. Расскажи что ты знаешь о нашем дворце, — мальчик отодвигает чернильницу в сторону и принимается слушать Мина, что действительно умеет рассказывать интересно. Каллиграфия подождет. И пусть Чонгук для такого юного возраста кажется слишком холодным, он всё равно любит свою семью — родителей, сестру и Юнги, что хоть и не записан в королевском древе, зато является очень хорошим хёном. — Спасибо, — Чонгук щелкает старшего по носу, а тот непонимающе хлопает ресницами. — За то, что ты есть. Хорошо иметь старшего брата. И у Мина от таких слов появляется чувство нужности кому-то, чувство семьи. Почти настоящей. Он даже не замечает, как приостанавливает рассказ и на его губах появляется едва заметная улыбка. Юнги будет стараться сохранить это чувство внутри себя, потому что семья превыше всего, и Мин всегда будет об этом помнить.