Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Ведя распутную жизнь, Юнги никогда не был праведником. Весь двор знал о любви парня к подобным «развлечениям» — никого в королевстве нельзя было этим удивить. Молодые же прислужницы, уши которых были накормлены различными слухами, с охотой крутились вокруг Мина, пытаясь запрыгнуть к тому в постель. Шатен в качестве хоть и незаконнорожденного, но всё-таки сына короля, обладал определенными привилегиями, поэтому многие девицы пытались добиться улучшения своего положения во дворце за счет сношения с бастардом. Таким образом, к двадцати двум годам Юнги прослыл искусным любовником, а после коронации внимание к его персоне лишь увеличилось, поэтому, уже будучи королем, Мин не упускал возможности предаться плотским утехам с какой-нибудь миловидной служанкой. После принятия титула ничего не изменилось, за исключением одного момента — теперь в чужих стонах парень слышал не собственное имя, а «ваше величество», что заводило куда сильнее. Он часто дышал, когда толкался вперед, загоняя член как можно глубже, и позволял женским рукам лапать свое тело, чтобы чувствовать обжигающие касания на своей коже. Мину так нравилось: сплетать тела в одно целое; проникать в лоно по самое основание; выдыхать в тонкую шею и чувствовать желание изгибающейся под ним девушки. Юнги никогда не стремился к государственной власти, но до безумия любил властвовать в постели, подчиняя любовницу своей воле. Он никогда никого не целовал. Имеющие с ним дело прекрасно знали о такой особенности парня, поэтому даже не думали тянуться к его губам, довольствуясь лишь толчками и движениями умелых мужских рук. Остановившийся у входа страж не решался тревожить короля — стоны из спальни слышались довольно отчетливо, поэтому воин не смел врываться во время самого процесса. Просто не мог, хотя ситуация требовала срочного вмешательства Юнги. Поэтому, дождавшись, когда служанка покинет королевские покои, мужчина сильно постучал в дверь королевской комнаты. А когда перед стражем предстал король, первый поспешил поклониться, сразу же протягивая письмо: — Извините за столь позднее беспокойство, но двадцать минут назад в королевство прибыл гонец со срочным посланием. Мне было поручено незамедлительно передать письмо лично Вам в руки. Юнги потянулся за конвертом, после чего принялся аккуратно его открывать, чтобы прочесть содержимое… — Черт, — король шумно выдохнул и, бросив воину небрежное «Жди меня здесь», ретировался вглубь комнаты, чтобы взять спички и сжечь только что прочитанную бумагу. — Приведи ко мне главного лекаря, — Мин сжимает зубы и повторно чертыхается, видя как мужчина бежит исполнять королевский приказ. А ведь ночь началась так блаженно, но, увы, именно сейчас должно было произойти нечто необратимое. — Вы меня звали? — сонный, явно одетый наспех, лекарь стоял в коридоре, ожидая указаний от короля. Тем временем Юнги успел облачиться в повседневный наряд и выйти из спальни, устремляя взгляд на не совсем проснувшегося мужчину. — Звал. Прямо сейчас мы идем в покои Королевы. — Уже? — медик вмиг избавляется ото сна, осознавая смысл сказанных слов. — Но к-как? П-почему? — Вам не положено задавать вопросы, просто следуйте моим приказам, — Мин разворачивается, сразу же начиная идти спешным шагом, а мужчине остается лишь выхватить из рук стража горящий факел и засеменить следом, стараясь успевать за быстро идущим королем. В этот вечер Хесу родила сына. И через пару часов, втайне от чужих глаз, ребенок будет доставлен прямо во дворец, а сама девушка прибудет к королю ровно через неделю — как и было условлено. Роды произошли в четко назначенный для аристократки срок, а это на месяц раньше выдуманного срока Камиллы. Всё соответствует легенде — Её Величество родит недоношенное дитя. Это не должно вызывать подозрений: преждевременные роды уже давно в порядке вещей. Дойдя до нужной спальни, Мин призывает стражников отойти, а сам нагло врывается в чужую комнату, чем будит сладко спящую Королеву. В то же время медик прикрывает дверь и принимается одна за одной зажигать свечи, чтобы покои Ками озарились тусклым светом. — Что вы здесь делаете? — рубаха полностью скрывает женское тело, однако девушка по инерции прижимает одеяло ближе к себе, укутываясь как можно сильнее. — Ну вот и всё, Ваше Величество. Сегодня Вы обзавелись наследником, — Юнги слабо улыбается, ожидая момента, когда Камилла полностью осознает услышанное. — Хесу родила? — Именно, а теперь придется рожать и Вам. Стоните. Камиллу пробрала дрожь. Перед глазами совсем другое лицо и воспоминания, что душат похлеще любой удавки. Плевать, что у Мина совсем другой голос. Плевать, что совершенно иной тон и обращение на «Вы». Плевать. Потому что взгляд невольно падает на стену, где по-прежнему висит та самая злосчастная плеть, к помощи которой прибегал Чонгук. Камилла не чувствует боли — в сердце лишь обида на супруга, который бросил её слишком рано. Проведя с мужем всего два месяца, Королева не узнала о нём почти ничего, и теперь подобная возможность больше не представится. Вместо этого придется воспитывать чужого ребенка, делая вид, что он — смысл её жизни, в то время как настоящая мать наследника будет находиться совсем рядом… В какую-то секунду Камилле хочется разрыдаться, но вместо этого она почему-то заходится хохотом, заставляя лекаря перестать зажигать свечи, а Юнги замереть. — А если я не хочу стонать. Что сделаешь? Побьешь меня? — в этот миг Камилла немного походит на сумасшедшую, и Мин следит за чужим взглядом, сразу же натыкаясь на предполагаемое «орудие для битья». — Неужели Чонгук тебя… — король теряется, оставляя вопрос неозвученным. А лекарь чувствует себя откровенно лишним. К тому же, внезапный переход на неформальное общение между королем и Королевой застал медика врасплох. — Я притворюсь — это несложно, — Ками резко успокаивается, возвращаясь к первоначальной теме, и Юнги начинает думать, что, скорее всего, нотки безумия в девичьих глазах ему лишь привиделись. Всё из-за тусклого света и никак иначе.

* * * * *

В комнате огромные окна тянутся практически до пола, а стоящие по углам цветы дарят иллюзию уюта в то время, как на улице творится настоящий хаос. Природа словно решила поиздеваться, в летнюю пору лишив народ таких нужных дождей, а теперь изрядно залив добрую часть королевства. На дворе декабрь, но мороз решил обойти Силла стороной. Вместо этого на земли пришла, как казалось Королеве, вечная осень, превращающая дороги в грязное месиво. И пусть сейчас шторы скрывают бушующую непогоду, а тепло камина позволяет не думать о вечном дожде, Камилла слышит, как бьются о стекло капли и как плачет небо перед появлением во дворце Хесу. Уже скоро. Когда в комнату заходит служанка и звонко ставит на столик металлический поднос с фруктами, Её Величество едва заметно вздрагивает, что не скрывается от сидящей в соседнем кресле Чонхи. Принцесса знает что всё из-за него. Потому что он постоянно плачет, вызывая переполох у всего двора и головную боль у Королевы, что постепенно теряет связь с реальностью. Он не признаёт чужаков и совсем не улыбается, как это делают нормальные младенцы, поэтому Чонхи приходит к выводу, что он ненормальный. Ребенок, который никогда не должен был попасть во дворец. — Дьявольское отродье, — принцесса шипит в сторону новорожденного как только прислужница покидает стены комнаты, хотя принцесса прекрасно осознаёт, что мальчик ни в чем не виноват. В конце концов, родителей не выбирают. — Камилла, ты же понимаешь, что не обязана нянчиться с ним сутки напролет? Для этого в королевстве есть множество сиделок. Например, его кормилица. Или ты решила загнать себя в могилу? Королева прижимает малыша ближе, стараясь удобнее разместиться на массивном кресле перед камином, но ребёнок продолжает кричать, почти не реагируя на действия Её Величества. — Всё должно быть правдоподобно. Да и сам Кван должен считать матерью именно меня, а не кого-то другого. Свадьба Юнги и Хесу уже завтра. Мы понятия не имеем о чем думает будущая королева. — Неужели боишься? — Чонхи смотрит на старшую с долей неверия. — Есть уговор. У Хесу нет права посягать на мальчика. Он в любом случае считается твоим сыном, — принцесса бросает взгляд на сверток в руках Камиллы и немного кривится из-за шума, издаваемого Кваном. — Просто есть причина бояться. Со временем может всплыть вся выдуманная ложь. Ведь если малыш не будет походить ни на меня, ни на Чонгука, это вызовет подозрения. И мы никак не сможем доказать присутствие в жилах мальчика королевской крови. — Но обратного никто тоже не докажет. Например, когда я объявила Юнги своим братом, народ просто поверил на слово, — Чонхи наклонилась к столику и взяла с подноса кисточку кишмиша, после чего откинулась на спинку кресла, принимаясь смаковать виноград. — Весь двор, включая вашего отца, знал о происхождении нынешнего короля, так что ничего удивительного, — Ками начала говорить тише, замечая, что ребенок успокаивается. — А народ ведь ничего не знал. Также стоит отметить, что Юнги совсем не похож на Чона-старшего: ни внешностью, ни характером. Да и теперешнее поколение совсем не помнит его мать. Всё-таки она умерла при родах больше двадцати лет назад, а с того времени утекло слишком много воды. — Еще немного и я начну подозревать, что его величество не имеет никакого отношения к королевской семье, — Королева немного улыбнулась, смотря на задумчивое лицо девчонки. — Только не нужно делать такое серьезное выражение, принцесса, потому что я почти готова поверить, что мать Юнги родила его вовсе не от короля. Чонхи до хруста сжимает пальцы и хмыкает как-то неопределенно, после чего смотрит на Камиллу в упор: — Что за глупости. Стала бы я представлять этого человека в качестве своего брата? И пусть я не признаю его таковым, кровь всё равно неизменна, — выражение ее лица выглядит строго, но даже так Королева видит, что Чонхи что-то знает. Порой в Её Высочестве прослеживаются черты Чонгука. И сейчас наступил тот самый момент, когда принцесса возводит невидимую стену, всем видом показывая, что она не намерена делиться своими мыслями. Забавно, учитывая, что Чонгук также не особо спешил раскрывать свою душу нараспашку. — Кажется, уснул, — Ками смотрит на пухлощекого мальчишку, после чего осторожно укладывает того в ясли. — А ты неплохо приловчилась за две недели. Просто образцовая мамочка, — Чонхи закатывает глаза, после чего встает с мягкого кресла. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты плохо притворяешься? — принцесса ловит на себе полный непонимания взгляд. — Не веди себя с этим ребенком так, будто ты его украла. Надеюсь, твое поведение не ухудшится с прибытием Хесу, — поклон девчонки получается спешным и даже немного насмешливым. — Вынуждена откланяться, Ваше Величество, — и Чонхи действительно уходит, оставляя Камиллу наедине с мыслями и колыбелью.

* * * * *

День свадьбы наступает слишком быстро — Камилле отчего-то кажется именно так, поэтому она ни на секунду не выпускает маленького Квана из рук до тех самых пор, пока в дело не вмешивается принцесса: — Ты должна присутствовать на свадебной церемонии, а с грудным ребенком это слишком проблематично. С твоим сыном ничего не случится, просто оставь его под присмотром кормилицы, — Чонхи смотрит на Королеву, что совсем не слышит чужих слов. — Ваше Величество, не мне говорить Вам о правилах дворца. И Камилла невольно подчиняется, понимая, что все её беспокойства построены на ровном месте. К тому же, до празднества остается не так много времени и она, как Королева Силла, обязана на нем присутствовать, не упав в грязь лицом. С этой целью для Ками было пошито золотистое драпированное платье, украшенное цитринами и довольно редкими желтыми топазами, символизирующими просветление и счастье. В серьги же и кольцо поместили кахолонги, как оберег материнства и женственности юной Королевы. Поэтому, облачившись и выйдя в свет, девушка чувствовала себя весьма уверенно, уже не страшась появления соперницы за титул. Тем временем у входа во дворец успел собраться любопытный люд в ожидании ее величества Хесу — паланкин уже показался на дороге. И когда повозка появляется у замка, открываются врата и слышится удар гонга, возвещающий о появлении невесты.

* * * * *

На протяжении всей церемонии молодожены, согласно традициям, скрыты от глаз друг друга, однако во время застолья они полностью опускают шелка, скрывающие лица. Всё-таки Юнги — не законнорожденный король, а лишь временно исполняющий обязанности, пока принц не достигнет нужного возраста; поэтому во время свадьбы было решено не соблюдать абсолютно все формальности и опустить некоторую их часть. Когда заиграла первая песня, жених с невестой вышли в центр зала уже с открытыми лицами, однако никто из них даже не попытался заговорить с другим. А Хесу почему-то почувствовала себя обиженной. Возможно, на короле сказалось влияние обычаев, но ведь не исключено, что он будет всегда таким холодным. Аристократка понимает, что оказалась во дворце благодаря нелепой случайности, но раз уж она становится законной супругой короля, значит будет требовать сполна. По окончанию мелодии Хесу отходит, принимаясь наблюдать за своим мужем в надежде поймать его взгляд или увидеть хоть каплю заинтересованности в его глазах. Вот только Юнги смотрит на жену лишь мельком, не желая рассматривать ее получше. А когда музыка начинает звучать во второй раз, Мин окончательно отводит взгляд от своей супруги, намереваясь отдать уважение традициям. Ведь с недавних пор все присутствующие знают, что по венам короля течет кровь Чон, а значит Чонхи является родной сестрой правителя. Поэтому Мин смело направляется к девушке, зная, что она не имеет права отказать — все смотрят. А на подобных сборищах жизненно необходимо показывать царящие в семье мир и теплые отношения. К тому же, именно принцесса заявила всем о своем родстве с Юнги, так что сейчас было бы неплохо, убеди она общественность в своем уважении к королю еще больше. — Веди себя более непринужденно, — Мин сверкает ослепительной улыбкой и в пригласительном жесте вытягивает правую руку. — Не требуй от меня слишком многого, — Чонхи с опаской размещает свою ладонь в чужой, сразу же чувствуя прикосновения цепких пальцев на своей коже, а еще холод, из-за которого по телу бегут неприятные мурашки — просто у Юнги холодные руки; и хватка у него, как и всегда, слишком крепкая — никак не вырваться, впрочем принцесса и не пытается. Девушка лишь чувствует как её талию огибает мужская ладонь и как король одним ловким движением притягивает Чонхи ближе к себе, словно приковывает невидимыми цепями. — Как всегда слишком много дерзишь, — Мин улыбается, начиная вести и ощущая как сталкиваются ноги принцессы с его собственными, — а танцевать так и не научилась, — парень немного приподнимает принцессу, практически принимаясь тащить ее за собой. — Можешь просто следовать моим движениям? Чонхи молчит, совсем не желая соглашаться — ей сложно признать правоту Юнги, а ведь танцует девушка поистине просто ужасно. Поэтому сейчас ей остается лишь дуться на Мина за то, что ткнул принцессу носом в её же недостатки. Бесит. А король замечает, что задел чужую гордость — ему даже нравится играть с девчонкой таким вот образом и наблюдать, как сменяются эмоции на её лице. Поэтому Юнги малость увлекается. Он резко разворачивает принцессу к себе спиной и на секунду отпускает её руку, что заставляет девушку потерять равновесие. Тем не менее Мин быстро подхватывает Чонхи, и со стороны произошедшее кажется не более, чем мастерски выполненным танцевальным движением. Однако принцесса испугалась. Не отойдя от шока, она мертвой хваткой вцепилась в чужие плечи и учащенно задышала, пытаясь избавиться от нахлынувшего страха. И король почувствовал как трясутся чужие руки — наверняка Чонхи бы его ударила, вот только сейчас вокруг слишком много людей, она этого не сделает. — Я бы ни за что на свете не дал тебе упасть, — Юнги отстраняет пальцы принцессы от своих плеч и совершает поступательные движения, медленно вовлекая Чонхи в продолжение танца. — Но именно ты заставил меня падать, — девушка смотрит с укором и обидой. — Почему ты всегда такой… — вопрос остается неозвученным, а сама принцесса лишь устало выдыхает, потому что он по-прежнему её раздражает. Пожизненно. — Какой? Такой заботливый? — Мин издевается, не обращая внимания на то, что Чонхи всё так же наступает ему на ноги. — Такой идиот, — она хмурит брови, стараясь побольнее ужалить взглядом. На лице же Хесу мелькает раздражение — она смотрит на танцующую пару и со всей силой сжимает в руке бокал. А Камилла молча стоит рядом, видя как жена короля пытается унять гневную дрожь, что не получается от слова совсем. Неужели это ревность? — Они не должны находиться так близко, — Хесу делает глоток, поворачиваясь в сторону Королевы. — Её Высочество Чонхи — сестра короля Юнги. Он должен был пригласить её на танец, — Ками видит, что супруга Мина ревнует мужа к принцессе как к девушке, и уроженке Когурё это совсем не нравится. Разве есть повод для ревности в подобной ситуации? Хесу осушает свой бокал до дна и, когда музыка наконец смолкает, королева старается вновь поймать взгляд супруга. Вот только в этот раз Юнги не смотрит на неё даже мельком. Поэтому новая королева направляется к столу с угощениями за очередным бокалом вина, оставляя Камиллу одну. Хесу наверняка что-то привиделось — Её Величество в этом уверена. Ничего другого не было и быть не может.

* * * * *

Камилла не могла быть взаперти — ей хотелось вырваться из своей своеобразной тюрьмы, хотя бы ненадолго убежать из личного Ада, вот только сделать это было нельзя. Юнги лишил Королеву единственной возможности покинуть пределы Силла, решив, что время еще не пришло. А девушка отчаялась. Для неё это уже вторая в королевстве весна. Вот только цветение никак не глушит внутреннюю боль. День за днем проходит в рутине, от которой можно задохнуться. Квану пошел уже четвертый месяц, а малыш до сих пор не признаёт Ками в качестве своей матери. Хесу же, как и было договорено, даже не приближается к ребенку. И пусть это изрядно успокаивает Королеву, но самой сути не меняет — Камилла устала от такой жизни. Но несмотря на стену отчуждения, девушка по-прежнему проводила с мальчиком достаточно времени, чтобы не слыть ужасной матерью. А по вечерам Её Величество тренировалась. Она не без труда уговорила Сокджина помочь ей в обращении с оружием, и теперь ежедневно упражнялась, отрабатывая движения и улучшая технику. — Вы будто к войне готовитесь, — Джин говорит с насмешкой, хоть и понимает, что по статусу ему не положена подобная вольность. — Но даже если война и начнется, Вас на неё не пустят, Королева. Вы ведь это понимаете? Мать наследного принца обязана быть во дворце, рядом с сыном. Ками не хочет этого слышать, лишь остервенело принимается лупить бутафорией по висячему мешку, выпуская пар. Конечно же, девушка знает, что Сокджин прав. Женщинам вообще не дозволено принимать участие в сражениях, а матерям наследников престола так и подавно. Воин продолжает: — Его величество не взял Вас с собой в Когурё лишь из соображений Вашей безопасности, — мужчина знал о сложившейся ситуации. Совсем недавно Юнги вместе со своей свитой ездил по официальному приглашению в Когурё. Камилла тоже хотела поехать, однако король был настроен решительно против, чем пресек ее стремление на корню. А ведь девушке хотелось посетить дом. Увидеть родные земли. И совершенно не важно, что родной отец обошелся с ней как с вещью. Камилле просто хотелось увидеть родину и вновь подышать тем воздухом, чтобы вспомнить своё детство и время призрачного счастья. — Это был дружественный визит, Сокджин. Я бы всё равно не могла там остаться. Так почему же его величество не захотел взять меня с собой? Свита из Силла пробыла в Когурё всего пару дней. За столь короткое время моего отсутствия с наследником ничего бы не случилось. К тому же, Кван был бы рад, исчезни я на несколько дней. Кажется, он ненавидит меня, а весь двор насмехается, видя что мой же ребенок меня не признаёт, — Ками тянется за полотенцем и вытирает мокрый от пота лоб. Тренировка и впрямь выдалась изнуряющей. — Отнюдь. Всё королевство восхищается Вашей стойкостью. Вы для них пример, на который стоит равняться, — он кланяется, слишком заметно поглядывая на дверь. А Ками улыбается: — Я только и делаю, что отвлекаю тебя, да? Личному охраннику принцессы не положено надолго покидать Её Высочество. — За ней не уследишь. Она то и дело сбегает от меня, — Сокджин смеется, продолжая смотреть на выход, и Королева обреченно выдыхает: — Можешь идти, отпускаю. Я могу немного поупражняться самостоятельно. — Спасибо, — мужчина совершает еще один поклон и уходит на поиски своенравной девчонки. Камилла же остается один на один с набитым мешком и неизменной целью — достичь мастерства и обрести смысл своего существования. Вот только, какой смысл — Камилла пока не знает.

* * * * *

У Юнги была особая политика в ведении супружеской жизни — Хесу поняла это в первую неделю пребывания во дворце. Поначалу король отказывался вступать в половую связь с женой, брезгуя нечистотой её влагалища ввиду недавних родов. Парень даже не позволял супруге спать с ним в одной постели, объясняя это тем, что у Хесу имеются собственные покои. Однако девушке не была присуща чрезмерная гордость, поэтому она продолжала приходить к супругу почти каждую ночь до тех пор, пока он не овладел новоиспеченной королевой так, как она и хотела — жестко и бесцеремонно. Вот только Мин не стал её целовать, а это изрядно задевало. Хесу не дождалась поцелуя ни в первый, ни в какой бы то ни было последующий раз — король всегда смотрел на девушку бездушно. Он покидал чужое тело раньше, чем успевал излиться, а потом неизменно говорил «Уходи», заставляя королеву поджимать нижнюю губу от обиды. Однажды Хесу, не сдержавшись на пике наслаждения, громко выкрикнула его имя, закатив глаза и широко открыв рот, чтобы захватить побольше воздуха. Однако услышанное от мужа быстро вернуло её к реальности. «Для тебя я — ваше величество». И королеве оставалось лишь глотать собственные слёзы и жалеть о совершенном выборе. Когда она согласилась на сделку, то думала, что обретет своё женское счастье, но теперь мечта превратилась в пепел. Многочисленные любовники Хесу дарили ей долгие поцелуи, исследовали её тело и наслаждались им, получая от этого неподдельное удовольствие. Юнги же был другим — он просто удовлетворял потребности, всем видом показывая свое безразличие. Хесу прекрасно видела, что королю плевать на то, кто именно находится под ним. Потому что это всё равно не будет она. Понимает ли сам король, что на самом деле его сердце уже занято? Или, может, он слеп к собственным чувствам? Его супруга задавалась этим вопросом довольно часто, но как только Хесу становилась свидетелем общения Юнги и Чонхи, то отчетливо видела, что король не осознаёт, а сама принцесса не чувствует к нему абсолютно ничего. В глазах Чон лишь изредка мелькает презрение, а еще нечто непонятное для Хесу. Но как бы там ни было, любовью или даже симпатией это назвать нельзя, а значит беспокоиться не о чем. Юнги никогда не переступит дозволенную черту — не посмеет. Ко всему прочему, королева замечала, что её никто не воспринимает всерьез. Ведь мать наследника — Камилла, и именно она пользуется подлинным уважением придворных. Наследный принц вызывал умиление прислуги, он уже был почитаем просто за то, что родился, а уроженка Когурё, как родительница, обладала властью наравне с Юнги. И это пробуждало зависть новой королевы. Потому что Хесу — дополнение к Мину, необходимое лишь для того, чтобы отвести подозрения о его связи с Камиллой. Хесу — никто. Сейчас она могла попытаться вклиниться в жизнь малыша Квана, тем самым начав плести интриги против Королевы. Вот только родная мать ни под каким предлогом не планировала общаться со своим ребенком — просто не хотела, считая это противным. На самом деле, за время своей беременности, аристократка свыклась с мыслью о том, что дитя будет убито сразу после рождения — именно так было решено в кругу семьи. Вот только потом появился Мин с предложением, от которого было невозможно отказаться. Пожалуй, сейчас Хесу бы не согласилась так опрометчиво — лучше было убить свое отродье, чтобы продолжить вести вольную жизнь, не терпя холода мужчины, который принадлежит ей по закону. Сейчас Хесу видит лишь один выход — заставить короля желать себя, а потом влюбить, словно дьяволица, играя на чувствах Мин Юнги. Ведь не было того мужчины, которого не могла очаровать искусница по имени Хесу. Король тоже падёт под влиянием её чар. Вопрос лишь в том, сколько времени для этого потребуется.

* * * * *

Когда в Силла заходит сентябрь, Чонхи облачается в черное одеяние и просит садовника срезать восемь длинноцветковых лилий, чтобы направиться в склеп не с пустыми руками. Сегодня — особенный день, ведь именно сегодня в королевской семье родились наследники — долгожданные дети рода Чон. Если бы обстоятельства сложились иначе, то к вечеру во дворце уже собралась бы вся знать с целью поздравить Короля и принцессу. Если бы… Однако Чонхи вынуждена посещать не празднество, а склеп с холодной мраморной плитой, под которой нет ни малейших остатков — лишь имя Чон Чонгук с указанной датой рождения и месяцем смерти (день оставался неизвестным). Чонхи укрыла голову капюшоном и бесшумно приоткрыла дверь, заглядывая внутрь, однако увиденное заставило остановиться. Дыхание перехватило, и она так и осталась стоять у входа, потому что на месте погребения лежали такие же белые лилии, какие сейчас держала в руках принцесса, а у плиты сидела Камилла и плакала. Значит, пришла раньше. Рыдания были слишком тихими, но в склепе громкость всех звуков увеличивалась, а сами звуки удваивались, что в имеющейся обстановке звучало слишком жутко. Чонхи не знала, как реагировать — она совсем не ожидала встретить здесь кого-либо еще, тем более в таком разбитом состоянии. И в какой-то момент принцесса поймала себя на мысли, что ей искренне жаль Королеву, которая поневоле стала узницей Силла. Всё-таки Камилла добропорядочная и честная девушка — она никогда не предаст своего теперь уже умершего мужа; это словно пожизненное клеймо, от которого никуда нельзя скрыться. Постояв у входа еще несколько секунд, Её Высочество решает, что не будет мешать — вряд ли Камилле хочется сейчас кого-нибудь видеть, — поэтому принцесса оставляет лилии перед дверью и смело направляется в тронный зал. Кажется, необходимо поговорить с королем. И принцесса настроена так решительно, что даже не замечает семенящего за ней Джина, что следует за хозяйкой, словно верный пес. Она быстро преодолевает сад и, как кажется девушке, бесконечные коридоры, пока не достигает нужного места, после чего шумно врывается к правителю, не беспокоясь о том, кто находится внутри — Чонхи всегда появлялась довольно эффектно, к этому успел привыкнуть не только Юнги, но и Совет. Впрочем девушка никогда не наглела слишком сильно. В этот раз, кроме Мина, в зале была и просящая о чем-то Хесу — она змеей извивалась вокруг мужа, не упуская возможности прикоснуться к его рукам и стараясь прижаться к королю как можно ближе. Она явно лебезила, а с появлением в комнате нового лица, принялась пускать в принцессу злые взгляды и обвивала мужа крепче — словно боялась, что того могут увести. Шлюховатая лживая лиса. — Нужно поговорить, Мин Юнги, — принцесса бросает краткий взгляд на королеву, после чего холодно добавляет: — наедине. А Хесу дергается, слыша, как девчонка зовет правителя по имени; она щетинится, хватаясь за руку супруга и не желая отпускать. Королева смотрит глазами, в которых почти не заметны зрачки — настолько они маленькие — и принцесса отчетливо замечает схожесть этих глаз со змеиными. Если реинкарнация и впрямь существует, то Хесу наверняка была тайпаном. Потому что в этой мегере яду хватает с лихвой — Чонхи постоянно испытывает его действие на себе, ведь королева не упускает возможности задеть или оскорбить младшую, однако сама принцесса не наступает в ответ — всё-таки такая дрянь того не стоит. Какое-то время Мин молчит, и это даже заставляет королеву уверовать в свою победу, вот только принцесса чуть отходит от двери и смотрит прямо в глаза Хесу: — Мне долго ждать? — она указывает на выход, произнося вопрос тоном, что не терпит возражений. — Хесу, выйди, — Мин смотрит тем же взглядом, что и Её Высочество, от чего королеве хочется выть волком. Но Хесу сдерживает порыв и лишь отпускает чужую руку, смотря на девчонку с нескрываемой ненавистью, а после этого громко хлопает дверью, показывая свое аристократичное фи. — И ты еще считал истеричкой меня, — принцесса едва прикрывает глаза. — Пришла отчитывать мою жену? — Ни в коем случае. Я пришла с просьбой, — Чонхи подходит чуть ближе, поднимая на Юнги свой ясный взгляд. — Ты ведь едешь на переговоры с королём Когурё. В этот раз возьми с собой и Камиллу, — девушка ловит на себе непонимающий взгляд и спешит продолжить. — Знаю, что на этот совет королевств все прибудут парами, поэтому ты собирался ехать с Хесу. Но ведь отвезти туда Камиллу будет более верным решением. Ты же видишь, как ей плохо, а воспоминания о доме… — А воспоминания о доме сделают лишь хуже, — Юнги качает головой. — Она всё равно больше не принадлежит тем землям. Дом Королевы — здесь. — Я так часто тебя о чем-то прошу? — Чонхи даже не моргает, лишь смотрит с немой просьбой в глазах, а Мин не может отказать. Не умеет. Их отношения только начали налаживаться, и король не желает ничего портить. — Я подумаю, — парень старается улыбнуться, но почему-то не получается. А когда улыбка расцветает на лице принцессы, то и лицо Мина меняет выражение, словно по щелчку. Чон Чонхи — наверняка ведьма. — Спасибо, ваше величество, — она выбегает из зала и Юнги почему-то недоумевает. Неужели Чонхи действительно беспокоится о Королеве?

* * * * *

Чем больше времени проходило, тем отчетливее Шивон осознавал, что не желает жить чужой жизнью — он обязан покинуть семью Ли и выяснить свою настоящую личность, а для этого необходимо попасть в Силла. Конечно же, травник будет возражать; Шису так и подавно. Вот только парень не может поступить иначе. Даже если у него нет близких людей на родине, Шивон имеет право знать правду — нельзя начинать жизнь с чистого листа, не имея возможности посмотреть на уже исписанную бумагу. Вот только как это сделать? Идти одному навстречу неизвестности — чересчур опрометчиво. В последнее время в лесах развелось слишком много разбойников, и Шивон совершенно не готов с ними встретиться. Ему нужен план. Поэтому парень вынашивает идею своего побега очень долго до тех самых пор, пока судьба не ставит всё с ног на голову. А получилось так, что в один осенний день подросток стал свидетелем погони за каким-то мальчишкой. Двое облаченных воинов бежали за мальцом и никак не могли его догнать ввиду тяжести своих доспехов. Ребенок же в силу своего небольшого роста и, соответственно, коротких ног не мог оторваться от преследователей. Ситуацию усугубляли еще и яблоки, спрятанные в рубаху паренька и прижимаемые к его груди, словно самый ценный трофей. И Шивон не должен был вмешиваться, однако он знал, что мог. Еще полгода назад уроженец Силла нашел в хижине травника клинок (видимо, некогда принадлежавший настоящему Шивону), поэтому, хорошо наточив оружие, для перестраховки принялся носить его с собой. А сейчас, кажется, настало то время, когда лезвие должно отведать крови. Мужи никак не думали, что их может настичь смерть от рук простого крестьянина, однако реальность оказалась жестокой. Сначала парень перерезал горло одного вояки, заставив того захлебнуться в собственной багровой жиже, а после этого по такому же методу расправился и со вторым. Увидев, как трупы свалились на землю, ребенок закричал. Одно яблоко выпало из самодельного «мешка», но малец даже не думал его поднимать — он со всей силы рванул к городу — ближе к людям, чтобы почувствовать себя в безопасности. Воины внушали не такой сильный страх, как таинственный незнакомец. И к чему была погоня? Ребенок наверняка украл фрукты из королевского сада. Но ведь бо́льшая часть плодов занимается червями, а потом падает наземь и гниет, не попадая на королевский стол. Так почему же мальчик не мог сорвать несколько яблок? От короля Когурё всё равно не убудет… А у Шивона на лице остались капли чужой крови — он чувствовал как по его щекам стекает теплая жидкость, поэтому поспешил вытереть кожу ребром ладони, а затем вытер и окрашенный смертью клинок. Рука даже не дрогнула, всё верно. В конце концов, Шивон был воином, а значит убивал. И пусть его смысловая память пуста, руки по-прежнему реагируют должным образом. Парень понимал, что нужно уходить — тела будут замечены королевским дозором совсем скоро. И когда послышались чьи-то шаги, Шивон приготовился бежать, однако увиденное лицо было слишком знакомым: — Знал же, что встретимся снова, — мужчина, бросив взгляд на мертвецов, совершил несколько беззвучных хлопков. — Ты ведь слышал о нас, верно? — Топ… — парень практически не дышал. После той встречи в лесу Шивон действительно много слышал о Топе и его приспешниках: разбойники, воры, убийцы, но самое главное — борцы за справедливость. Все их выпады были направлены на местного короля и знать, что измывалась над народом. Группировка была беспощадна в своих методах, но, как говорится, цель оправдывает средства. — Не забыл еще? А мои люди уже несколько месяцев наблюдают за тобой, — он ухмыльнулся. — Думаю, ты тот, кто нам нужен, парень. Соглашайся. — Вы предлагаете мне присоединиться к вам? — Шивон немного удивился. — Именно. Всё на благо народа. — Вы убили королеву Пак? — парень сжимает клинок в руке, ожидая ответ. — Нет, всего лишь припугнули короля Когурё. Знай ты всю историю, то наверняка поступил бы так же. — Тогда расскажите мне. Я хочу знать, — смелый взгляд и уверенность восхищают Топа всё больше. Этот парень — определенно ценный экземпляр. — Если вступишь в наши ряды, узнаешь абсолютно всё. Шивон взвешивает все «за» и «против», понимая насколько рискованным может быть положительное решение. Однако сама идея этих бунтарей откровенно завлекает парня, заставляя склоняться к варианту «за». Поэтому, выдохнув, он понимает — с возвращением в Силла придется повременить.

* * * * *

Той же ночью Шивон забирает карту, клинок и меч, с которым парня нашел старик Ли. Список не такой уж и длинный, но больше у него ничего не было. Хотя нужно ли что-то еще? Топ обещал снабдить всем необходимым, поэтому можно покинуть обитель, не взяв с собой ничего. Однако Шивон хотел помнить хотя бы этот дом, а вещи служат неизменным напоминанием. Он навсегда сохранит в сердце людей, что вытащили его с того света, а впоследствии относились с заботой и теплом, приняв в свою семью. Именно поэтому парень не хотел прощаться с Шису и ее отцом — просто не было сил сказать об уходе. А у Шису сработало чутье — она появилась у выхода в хижину ровно в тот момент, когда парень спешил оттуда удалиться. И как она догадалась? Юноша смотрит растерянно в попытке найти себе оправдание, хотя понимает, что не должен. Он не давал девушке никаких обещаний и не проявлял к ней романтического интереса. Так почему же сейчас она смотрит так, словно он обязан остаться с ней? Шивон видит, что Шису сомневается, словно решается на отчаянный поступок, а потом она становится на носочки и наклоняется вперед, обхватывая своими губами чужие. Тепло. И парень голодно отвечает, без сопротивления принимаясь вести языком и чувствуя, как по телу растекается горячая лава. Он без сомнений испытывал такое и раньше. Всё нутро пылает, когда юноша осознаёт, что не хочет останавливаться, а сама Шису с легкостью поддается, отвечая на чужие ласки. Она робко запускает руки под мужскую рубашку, принимаясь очерчивать контуры подтянутого тела, и совсем тихо стонет в поцелуй, ощущая ладони на своей талии. А Шивон тянет её ближе, захлопывает дверь хижины, после чего принимается лизать чужую шею. Он держит глаза открытыми, поэтому в обзоре то и дело мелькают висящие на стене инструменты, один из которых — плеть. В воспоминаниях что-то слишком мутное и далекое, в голове лишь одно слово «Стони» и хлесткий удар по чужому телу. Кто она? Было ли это на самом деле? Шису жмется бедрами к паху и рдеет, ощущая, как возрастает доселе невиданное ею возбуждение. Она не думает о последствиях — просто не может. Только бросается в омут с головой, теряясь в настойчивых губах и руках, шарящих по ее телу. В девушке нет ни капли здравого смысла, однако этот самый здравый смысл внезапно просыпается у Шивона. — Не надо, — он отстраняется от светловолосой, сразу же принимаясь вытирать подбородок от обильно выделенной слюны. Так нельзя. Парень в любом случае уйдет, а Шису, оскверненная, останется здесь в надежде на то, что он когда-нибудь вернется. Юноша слишком благодарен травнику, чтобы так жестоко обходиться с его дочерью. — Ты…уходишь? — девушка старается отдышаться, опустив голову вниз — лицо слишком красное, а смущение накрыло с головой. — Да, — неловко получилось. Шивон готов врезать самому себе за то, что не пресек возникшую ситуацию. — Я больше не могу у вас оставаться. Хочу вернуться в Силла и узнать о себе, — парень врет, прекрасно понимая, что не может сказать правды. — Возьми меня с собой, — её глаза загораются миллионами звезд, и темноволосый начинает ненавидеть себя еще больше. — Не могу, это слишком опасно. — Мне всё равно, — Шису настроена решительно, он слышит это в девичьем голосе, вот только у них совершенно разные дороги, и юноша никак не может вырвать её из привычной обители. — Твой отец слишком сильно любит тебя, а я ему по гроб жизни обязан. Если с тобой что-то случится, то я никогда себе не прощу, — Шивон вздыхает, надеясь, что девушка не станет и далее препираться. — Ты что-нибудь вспомнил? — Нет, — парню лишь больнее от укоризненного тона травницы, но изменить что-либо, увы, не в его силах. — Я должна кое-что отдать тебе, — Шису отчаянно рыщет в своем кармане, пока не достает из него мужское кольцо. — Это твоё. Извини, что не отдала сразу. Шивон протягивает руку и, почувствовав прикосновение серебра к ладони, осматривает полученное украшение: — Почему молчала? — Когда ты попал в наш дом, оно было на твоем безымянном пальце. Жениться в таком возрасте ты не мог, но это кольцо свидетельствовало об обещании. Отец просто снял его, а потом оказалось, что ты потерял память, и я попросила папу молчать. Прости, просто… — она отчаянно кусает губу, стараясь сдерживать слезы. — Я не хочу, чтобы ты возвращался, но не имею права удерживать, поэтому решила, что ты должен знать. Парень неверяще смотрит на Шису, а та убегает, шмыгая носом, от чего у Шивона начинает щемить сердце. За время, проведенное с семьей Ли, юноша проникся симпатией к травнице, но совсем не такой, какой прониклась она. Уроженец Силла не смог бы дать девушке того, к чему она стремится — никакой стабильности и никакого уюта. Парень не смог бы так жить. Поэтому он без колебаний покидает хижину и выходит на дорогу, что тянется прямо перед домом Ли. — Ну что, уходим? — Дэсон, приспешник Топа, хлопает младшего по плечу и делает шаг в сторону леса. — Через две недели во дворце намечается сходка королей с их женами, и наш главарь придумал кое-что интересное. А самое забавное, что ты тоже будешь участвовать в этой затее, — мужчина странно засмеялся. — Не знаю, почему Топ решил отправить тебя на задание так рано, но лучше бы тебе не облажаться, мальчик. Шивон лишь уверенно кивает, зная, что не посмеет никого подвести. Грядет новое будущее, и юноша обязательно станет его частью.