Добро пожаловать домой, Ваше Величество

На землях Когурё палящее солнце обжигает кожу, оставаясь в виде загара на лицах крестьян, что трудятся в поте лица. И труд этот невыносимый. Можно привыкнуть к любым условиям, особенно тогда, когда не видел ничего другого; но ведь такая жизнь не является нормой. Не должна являться… Общая обстановка оставляет желать лучшего: улицы кишат попрошайками, среди которых много детей, лишившихся крова; ощущается острая нехватка товаров, поэтому людям приходится довольствоваться лишь собственным натуральным хозяйством, пытаясь обеспечить себя всем необходимым, но даже так, сделать это удается далеко не всем. Бо́льшая часть народа бедствует, пытаясь кое-как подготовиться к зиме, которая в настоящем году обещает быть суровой. Всё-таки этим летом зашла несносная жара, что плохо отразилось на сезонном посеве. Юноша узнал обо всем, как только встал на ноги. Сидеть в доме ему не хотелось, поэтому, почувствовав достаточно сил, парень принялся помогать в хозяйстве и на угодьях, которые обрабатывались травником и его дочерью. — Здесь всегда было так? — парень несет в руках корзину, когда он вместе с Шису ходит по некоему подобию рынка. — Думаю, да. А должно быть иначе? — юная травница удивленно смотрит на носильщика, когда тот немного морщит нос. — Даже не знаю. Кажется, что должно, — в голове возникают смутные обрывки, но как бы он не пытался собрать их воедино — ничего не получалось. Все образы и картины оставались мутными и не было никакого намека на то, что когда-нибудь они станут чем-то связным. — Скучаешь по дому? — девушка тормозит, произнося вопрос с долей грусти. Если он вспомнит — то захочет вернуться домой, захочет уйти. — Сложно скучать по тому, чего не помнишь, — юноша опускает голову, стараясь не обращать внимание на душевную хандру. Память упорно не желает возвращаться, а ведь до ее потери у юнца была другая жизнь. Интересно, какой она была? Вот только ответа на этот вопрос не имелось, впрочем как и вещей напоминающих о прошлом. Чужак изучил свое воинское одеяние вдоль и поперек, однако ничего нового не узнал. Признанным фактом оставалась лишь страна происхождения парня — Силла. Травник определил это, как только увидел характерные для того королевства доспехи. Остальная информация по-прежнему оставалась скрытой, что заставляло парня искать зацепки во всех возможных местах. Таким образом, вернувшись с рынка и поставив корзину перед входом в дом, брюнет направился к разложенной в хижине карте. Сам травник никогда не пользовался этой бумагой, но и выбрасывать не решался, а вот приемыша изображение королевств интересовало безумно — рассматривание земель казалось таким привычным занятием, что парню чудилось, будто он сможет всё вспомнить благодаря одному лишь рисунку. Возможно, юнец провел бы гораздо больше времени наедине с картой, но в помещение вошел травник, что сразу коснулся чужого плеча, привлекая к себе внимание: — Шивон-а, поможешь мне с дровами? Лучше готовиться к зиме заранее, да? — старик хлопает юношу по плечу, указывая идти следом. — Конечно, — парень соглашается, откликаясь на имя, которым его стали звать травник и Шису: всё же гораздо лучше, чем быть безымянным. — А почему Вы дали мне именно такое имя? — любопытство прорывается наружу, когда юноша в очередной раз слышит подобное к себе обращение. — Так звали моего сына — погиб в бою. Хороший был парень. Карта, кстати, принадлежала ему, — мужчина указывает на разложенную бумагу. — А теперь вот появился ты. Даже не представляешь насколько вовремя — словно тебя послали нам высшие силы. — Вы слишком меня переоцениваете. — Вовсе нет. Я уже стар, Шивон. Единственный смысл моего существования это Шису. Я рад, что теперь о ней будет кому позаботиться. Парень чувствует, как на него в этот самый момент возлагают груз ответственности. Неужели травник хочет, чтобы со временем юнец жил вместе с девушкой как муж? Всё же он не сможет всегда заботиться о Шису, если будет выступать для нее лишь братом. И что дальше? Возможно, они будут вести совместный быт, заведут детей. Но хочет ли этого Шивон? Сможет ли он осесть на одном месте, посвятив себя семье? — Почему Вы говорите так уверенно? Я чужеземец, о котором вы ничего не знаете. К тому же, совершенно ничего о себе не помню. Разве можно мне доверять? — Ты хороший человек, Шивон, — я вижу это в твоих глазах, а больше мне ничего и не нужно, — старик улыбается и теребит парня по волосам, из-за чего у того появляются неприятные мурашки. Кажется, в той самой прошлой жизни к юнцу притрагивались не так часто. Видимо, он не позволял. Осознание сего факта пришло слишком внезапно, парень и сам не понял на каких основаниях сделал такой вывод. Вот только в правдивости этого умозаключения даже не сомневался. Кем же он был раньше? Шивон думает об этом дни и ночи напролет, вот только толку никакого, поэтому вывод напрашивается сам — нужно принимать свою новую и на памяти единственную жизнь, которой юноша живет прямо сейчас. Вдруг судьба забросила его на чужие земли не просто так? Поэтому окрепший телом и духом парень решил, что не должен тратить время зря. Уже сейчас он постепенно учится ремеслу, свыкается с бытом и общается с местными — вполне естественные занятия. Вот только с каждым днем окружающее угнетает всё больше. Парень чувствует, что никто не собирается что-либо менять в сложившемся устройстве: люди ведут себя так, словно их устраивает такая жизнь. Но разве нельзя попробовать всё изменить? Каждый сам кузнец своей судьбы, и вовсе необязательно мириться со сложившимся устоем. Должно быть иначе.

* * * * *

Когда солнце уже в полной мере пересекло линию горизонта и лучи его осветили земли королевства, Шивон отправился в лес на поиски хвороста. Парень никогда не сидел без дела, поэтому с наступлением рассвета принимался за любую полезную работу. В лес он ходил довольно часто, и целью юноши были не только хворост и растущие ягоды, но и разведывание местности. Шивону казалось, что подобная информация может ему весьма пригодиться — все же в данный момент юнец живет в Когурё и, возможно, останется здесь навсегда. Вряд ли представится возможность отправиться в Силла. Да и нужен ли он там? Есть ли у него на далеких землях семья? Маловероятно, что парень пошел на сражение из-за хорошей жизни. Если родители отправили своего сына на войну, значит в том королевстве дела обстоят не лучше, чем в этом. А, может, он и вовсе жил при армии в одиночестве. Возможно, темноволосый сам обрек себя на смерть, будучи никому не нужным сиротой. Как бы там ни было, но счастливого сценария юноша не видел. Шивону некуда возвращаться — он это понимал. Крутя в руках леску для рыбных снастей, что покоилась в кармане, парень замедлил шаг, а затем и вовсе остановился. В стороне от леса послышался шум: по главной тропе шли воины вражеского королевства (подросток заметил отличие в убранстве армии). При этом он мог с уверенностью сказать, что процессия не относится к Силла — всё же Шивон досконально изучил свои доспехи в попытке вспомнить хоть малость из утраченной жизни. Внутри шествия разместилось два паланкина, расписанных под стать воинских одеяний. Большинство чужаков ограничивалось пешим шагом, однако несколько вояк вальяжно восседали верхом на лошадях, идя впереди и задавая направление остальным. Такая картина предстаёт перед юношей впервые, поэтому он, на всякий случай, скрылся за стволом старого дуба и с неподдельным интересом принялся наблюдать. Однако всего пару минут спустя Шивон понял — что-то не так. Жердь одного из паланкинов переломилась надвое, что вызвало испуг у носильщиков и возмущения особы, находящейся внутри крытого ящика. — Мы практически достигли дворца! Что произошло? — из переносимого транспорта показалась молодая девушка, рыжеватые волосы которой были собраны и скреплены гребнем из драгоценных камней. Изначально Шивон мог видеть лишь её голову, так как особа выбиралась из паланкина сильно наклоняясь вперед, но потом, когда девушка подняла подбородок, юноша немного сглотнул и принялся жадно всматриваться в женские черты, будто пытался уловить в них нечто знакомое. — Кто-нибудь может это починить? — незнакомка с досадой взглянула на поврежденную жердь — вряд ли та подлежит восстановлению. И что теперь делать? Не будет же она идти пешком, в самом-то деле? Пока рыжеволосая отчитывала прислугу за сломанные носилки, Шивон заметил, как паланкин всё больше склоняется в её сторону, норовя придавить и без того разозленную девушку. Юнец понимал, что ситуация не приведет к летальному исходу, но инстинкт рыцаря взял своё. Таким образом, когда транспорт яростно качнулся в сторону незнакомки, Шивон выпрыгнул из своего «укрытия» и потянул девушку на себя, после чего паланкин упал наземь рядом с ними. Первые секунды аристократка пребывала в прострации, но стоило опасности миновать, она отстранилась от чужих рук и с яростью бросилась к прислужникам, что успели разбрестись по сторонам: — Что с вашей внимательностью? — она повысила голос, смотря на вояк. — Обычный смертный Когурё и то оказался расторопнее вас! И как вас вообще приняли в ряды королевской армии? — рыжая выдохнула и, приняв более спокойный вид, повернулась к своему «спасителю». — Королева Пэкче, Розанна, — девушка немного присела на колено, как это делают во время приветствия партнера по танцу, и принялась ожидать ответного жеста. Вот только Шивон не сообразил. — Кланяться не собираешься? — её тон стал достаточно резким, и парень в силу внезапности склонил голову, не сразу решившись вернуть её в привычное положение. Кланялся ли он раньше таким образом? Внутри разливалось странное чувство неправильности. Всё нутро отчаянно противилось поклону, вызывая непонятное чувство отвращения к самому себе, словно парень никому ничего не должен, и кланяться в том числе. — Ну, так и быть, я прощу тебе подобную медлительность. Всё же ты спас меня. Может, сможешь и жердь починить? — Королева не надеялась, что Шивон ответит согласием, однако тот вспомнил о плотной леске, поэтому, посмотрев на характер повреждения шеста, он без раздумий согласился помочь. Дерево крепилось к паланкину с середины, и подросток решил, что при тугом затягивании двух частей жерди по краям транспорт станет устойчивым. Конечно, такое восстановление не рассчитано на длительный срок, однако до дворца её величество всё-таки доберется. Кратко кивнув, Шивон потянулся за леской и, истратив бо́льшую её часть, соорудил крепление в четырех точках, что в общей сложности заняло не более десяти минут. Тем не менее, часть армии вместе с ведущими всадниками и другим убранным паланкином уже успели скрыться впереди, заставляя Розанну лишь горько вздыхать. — Меня зовут Ли Шивон. Запомните это имя, ваше величество, — на этот раз поклон получился довольно грациозным, что заставило девушку немного растеряться. Разве крестьяне умеют так кланяться? — Что ты здесь делаешь, парень? — королева звучит грубо, чем вызывает искреннее недоумение мальца. — У тебя ярко выраженный северный акцент. Ты же из Силла, верно? Шивон, не собираясь отвечать, решает сказать первое, что приходит на ум: — Но ведь Вы тоже представляете другое королевство, а говорите с акцентом Когурё, — юнец не боится смотреть прямо в глаза, а девушка почти издевательски смеется: — Я ведь уже представилась. И мое имя ни о чем тебе не говорит? — Розанна снова становится нахальной, что изрядно задевает гордость Шивона. Хочется поставить ее на место. Намекнуть, что она не имеет никакого права так себя вести с ним. Юноша не знает откуда в нем все эти ощущения, но они почему-то преобладают над здравым смыслом. — Извините, но я никогда не бывал в Пэкче, поэтому вряд ли что-нибудь о Вас слышал, — он продолжает смотреть в упор, когда Королева принимается смеяться еще громче. — Я дочь Короля Когурё. Ты обязан меня знать. — Я ничем Вам не обязан. Стражники реагируют молниеносно и в ту же секунду в сторону Шивона направляется несколько острых копий. Но парень вовсе не теряется — воины не нападут без приказа её величества, подросток почему-то в этом уверен. Ли знает, что и сам был воином, а значит обладает определенными знаниями. Наверное, сейчас именно они и всплывают в его голове. Поэтому, ловко выбив копье у одного из армейцев, юноша быстро стал у Розанны за спиной и, прижав левой рукой ее талию, разместил перед горлом девушки острие. — Если кто-нибудь сделает шаг в нашу сторону — я убью её, — в уме парень благодарит всех богов за то, что королева невысокого роста. Сам Шивон относительно низкий, поэтому при рослой девушке было бы сложно провернуть подобный трюк. Обстановка меняется внезапно. Подросток понимает это, когда совсем вблизи начинают свистеть стрелы, заставляя присутствующих обернуться на звук. Шивон растерянно моргает, но не спешит отпускать королеву даже после того, как раненые воины замертво падают рядом с паланкином. Бо́льшая часть процессии движется впереди, среди них не было пострадавших, а значит, потери Пэкче не являются такими уж значительными. Однако смерть Розанны непозволительна. Шивон опускает копье лишь тогда, когда на тропу выходят четверо рослых парней в черных одеждах. Выглядят они угрожающе, но юнцу почему-то кажется, что свое задание эти мужчины уже выполнили и теперь не станут убивать. Наверняка теперь их задача гораздо интереснее. — Нам велено сопроводить её величество во дворец. Надеюсь, никаких возражений? — низкий голос пробирал до мурашек. Нападавший не спешил снимать свою маску, но даже так можно было отметить, что он уже сформированный мужчина, которому не меньше тридцати. Его собратья также были довольно крупными и это сразу бросилось в глаза Шивону, что хоть и был достаточно силен, но в силу возраста не имел хорошо развитого тела. Сейчас юноша был восхищен слаженностью чужой работы: все стрелы запущены четко по целям, а это говорило о достаточных умениях незнакомцев. На спинах разбойников разместились колчаны, к которым крепились плоские луки с наточенными наконечниками. Тетива была изготовлена предположительно из сыромятной кожи, а само оружие выглядело довольно новым, что заставляло мальчишку задуматься о потраченных на него средствах — наверняка недешево. Впрочем, учитывая род деятельности этих мужчин, удивляться здесь нечему. — Сынри, проверь всё ли в порядке с паланкином, — главный разбойник обратился к сообщнику, после чего немного стянул маску со своего лица, позволяя Шивону получше себя рассмотреть. — Спасибо, что отвлек внимание на себя. Если попадешь в какую-то передрягу, просто назови имя Топ. Ли окидывает разбойника тяжелым взглядом, недоумевая, почему тот ведет себя так фривольно. Орава без труда могла бы избавиться от неугодного свидетеля, но Шивон всё еще жив и, судя по всему, даже успел заработать благосклонность «вожака». Вот только почему? Неужели лишь из-за отобранного у вояки оружия? — Разве это имя? — подросток принялся царапать копьем землю, после чего недоверчиво посмотрел на мужчину. — Считай это творческим псевдонимом. Называть свое настоящее имя в нашем положении — слишком безрассудно, не находишь? — он с прищуром ухмыльнулся, поворачиваясь в сторону своих союзников. — Всё нормально, можно отправляться, — Сынри оповестил о результатах своей проверки, после чего четыре пары глаз устремилось на королеву. Было заметно, как Розанна побледнела — всё же слишком много потрясений за последние несколько минут, а теперь ее еще и хотят забрать какие-то незнакомцы. — Кто вы? — Шивон отходит в сторону от королевы и смело смотрит в глаза лидера разбойников. — Тебе необязательно об этом знать. Но что-то мне подсказывает, что мы еще встретимся, — мужчина подмигивает и открывает дверцу для девушки, которой хочется сбежать. Вот только попытка побега — верная смерть, посему ей ничего не остаётся, кроме как сесть на свое привычное место и сильно зажмурить глаза в надежде, что она доберется до дворца живой. — Это было эффектно, мелкий, — старший смеется, когда бросает на Шивона очередной взгляд. — Мы определенно должны еще свидеться. Удачи тебе! — мужчина кивает своим союзникам, после чего они берут ношу и уходят по направлению к дворцу. Юноша не понимает что произошло, лишь стоит и смотрит вслед удаляющемуся паланкину, думая о том, что отправная точка находится где-то здесь.

* * * * *

Возмущение и злость отражаются во всей сущности Чонхи — это заметно и по её походке и по раздувающимся ноздрям, из которых пошел бы дым, будь такое возможно. Девушку охватывает ярость, что заставляет идти быстрее и сохранять гневный пыл вплоть до тронного зала. По всему коридору проносится эхо от стука каблуков, и кажется, что Чонхи намеренно стучит туфлями как можно сильнее, привлекая к себе внимание всего дворца и заставляя всю прислугу изрядно удивиться, потому что она никогда не была такой как сейчас. Принцесса злится. Очень. И всё из-за решения Юнги жениться на самой непригодной девушке в королевстве — во всяком случае Чонхи считала именно так. И на торжественном банкете в честь коронации нового правителя она едва сдержалась, чтобы не украсить волосы Мина каким-нибудь жирным блюдом со стола для гостей. Она честно хотела успокоиться и поговорить о своем недовольстве на свежую голову, вот только следующим утром лучше не стало — Чонхи даже казалось, что её гнев приумножился. Однако пути обратно не было. К тому же, принцесса не сможет успокоиться до тех пор, пока не поговорит с королем лично. Ей нужно озвучить свое мнение. Поэтому Чонхи смело открывает дверь, за которой находится новоиспеченный король, и подходит к подножию трона, чтобы высказать Мину всё, что считает необходимым. — Вы что-то хотели, Ваше Высочество? — Юнги предельно спокоен, из-за чего принцесса чувствует себя еще раздраженнее. Ей хочется найти топор и разрубить злосчастный трон пополам, чтобы этот жалкий королишка не смел так пафосно сидеть на месте Чонгука. У Мина нет ни малейшего права. Ни малейшего… — Что ты творишь? — она не следит за официозом и даже не моргает, смотря на правителя снизу вверх. А Мин бросает на девушку беглый взгляд и устало выдыхает — этого следовало ожидать, он сам виноват. Шатен приказывает всем посторонним удалиться, и когда в зале остаются лишь они вдвоем, обращает всё свое внимание на Чонхи: — О чем Вы, Ваше Высочество? Какие-то проблемы? — парень издевается, принцесса прекрасно это понимает, вот только не собирается подыгрывать. — Прекращай эту комедию, Мин Юнги. Лучше объясни, почему ты не сделал предложение Юмён? Она же прекрасная партия! Красивая, умная, образованная, талантливая. Да ты видел какие картины она рисует? А её кожа? Любая светская дама может только позавидовать! Ты хоть понимаешь, что недостоин её, балбес? Мой отец выбрал тебе в жены шикарную девушку, так почему ты решил жениться на этой Хесу??? Брак Юнги был условлен уже давно — Чон Дохён действительно договорился с довольно влиятельной семьей, что согласилась выдать свою дочь за любимчика короля. С названной невестой шатена принцесса общалась довольно хорошо, поэтому Чонхи была уверена, что из Юмён получилась бы замечательная королева. Да и с какого перепугу Мин решил не выполнять предписание Чона-старшего? Король слушал пылкую речь довольно внимательно, не сводя глаз с чересчур эмоциональной девушки, что всеми силами пыталась повлиять на уже принятое решение. После этого Мин встал со своего места и спустился прямо к Чонхи, что не смела пошевелиться, потупив взгляд в пол: — Так было нужно, — Юнги начал говорить, настраивая принцессу на угодный ему лад. — Ты еще слишком юна, поэтому некоторых вещей не понимаешь. Просто внуши себе, что это решение принято во благо королевства, — король оказался так близко, что теперь расстояние между ним и Чонхи составляло не более пяти сантиметров. — Тебе всё равно, кого брать в жены. Но ведь Хесу последняя потаскуха! О ней ходят такие слухи, что и врагу не пожелаешь! Даже сейчас девица скрывается не потому что обучается заграницей — эта легенда придумана ее родителями — наверняка ведь в бегах с очередным своим мужланом. А ты так легко заявил о вашей помолвке! Это же позор для всего двора! А если эта дрянь, ко всему прочему, еще и не вернется к дате вашей свадьбы? — Чонхи перевела взгляд с пола на стену, по-прежнему не желая встречаться глазами с королем — так легче. — Хесу сейчас учится, — голос Мина твердый, однако принцессу это не убеждало. — Она никуда не сбегала. А то, что девушка общалась с молодыми людьми, не делает из нее потаскуху. Мир слухами полнится, а свечку никто не держал, — он прикусывает губу, стараясь продолжать как можно спокойнее. — И не смей её оскорблять. Помни, что Хесу — моя будущая жена. От такого заявления Чонхи лишь фыркает, едва сдерживая истерический смех. В голову совсем некстати лезут неприятные воспоминания, и злость возрождается в принцессе с новой силой: — Все знают про твой образ жизни. Я не могу осуждать! Конечно! — девушка с отвращением скривилась. — Проводи ночи с кем угодно, но зачем выбирать такую же шлюховатую жену? Или просто решил выбрать супругу себе под стать? — она осмелилась поднять голову и сразу же встретилась с чужими глазами. Страшно. Чонхи и не думала, что новый правитель окажется настолько близко: она чувствует чужое дыхание на своих волосах и исходящее от тела тепло. Мин всего на полголовы выше принцессы, и сейчас девушка даже жалела, что не является совсем низкой, потому что его глаза находятся в опасной близости от её собственных и прожигают насквозь, заставляя нервно сглотнуть. Король сжимает кулак, а затем, вобрав в легкие побольше воздуха и разжав пальцы, немного приподнимает руку, замахиваясь для удара. Но почему-то медлит. «Если бы здесь был Чонгук, он бы уже ударил» — мысль проносится в голове Её Высочества слишком быстро, и она закрывает глаза, ожидая, когда щеку обожжет чужая ладонь. Но ничего не происходит. И Чонхи продолжает стоять до тех пор, пока не чувствует прикосновение пальцев к своим волосам. — Я — не Чонгук, и никогда им не стану, — совсем тихий шепот, из-за чего происходящее кажется девушке нереальным. — Дол­жен ли я за это из­ви­нить­ся? — Юнги резко убирает руку и делает шаг в сторону, чтобы увеличить расстояние между ним и принцессой. Он продолжает, не дождавшись ответа на вопрос. — И даже не вздумай сквернословить, — парень улыбается, пристально вглядываясь в растерянное лицо. — Потаскуха? Дрянь? Твой погибший брат не похвалил бы тебя за подобные изречения. Ты еще не доросла для таких вещей. Напоминание о Чонгуке заставляет девушку поморщиться, но лишь на секунду, потому что в следующий миг в Чонхи просыпается обида, из-за которой принцесса, не задумываясь, ведется на чужую провокацию и принимается отвечать, заведя руки за спину: — Хватит считать меня ребёнком… На несколько секунд в зале повисает гнетущая тишина, что возвращает девушку к её первоначальным мыслям: Юнги не должен жениться на той стерве. Как Чонхи будет жить вместе с ней под одной крышей? — Почему она? — в глазах принцессы слезы. — Почему именно она? Королю становится больно. Он смотрит на лицо девчонки, и его собственное сердце сжимается от одного её вида — такая беззащитная, но в то же время искренне желает казаться сильной. Смерть Чонгука сломала ее окончательно. Юнги обо всём знал: слышал чужие слезы и обвинения в сторону умершего брата — Чонхи начала жалеть о времени, потраченном впустую. А теперь, лишившись самого близкого человека, принцесса вынуждена жить с теми, кого она не выносит, и Хесу — пожалуй, едва прибыв во дворец, займет первое место в этом черном списке. Мин хотел бы объясниться перед принцессой — всё-таки жениться он собирается не из-за большой любви — вот только объяснения не помогут. Чонхи не поймет. — Только не плачь, пожалуйста, — голос правителя уже не так тверд, но Юнги не может дать слабину. Девушка не должна знать о его уязвимости. — Даже не думала! — принцесса трет глаза, скрывая не успевшие потечь слезы, и понимая, что король не собирается давать вразумительный ответ, уходит из зала с пустыми руками. Чонхи ничего не добилась. Правда состоит в том, что она не может повлиять на решение Юнги. Девушка уверена — ему откровенно плевать на её мнение. И лишь король знает, что суждения принцессы не верны. Ему никогда не было плевать — ни сейчас, ни когда-либо еще. Она всегда будет иметь на него влияние, сколько бы времени не прошло. Просто сама Чонхи об этом не подозревает.

* * * * *

Когда срок мнимой беременности приблизился к отметке в семь месяцев, Камилла начала волноваться пуще прежнего. Совсем скоро Хесу должна родить, а значит жизнь во дворце кардинально изменится: у Юнги появится жена, а у Ками сын. Но грядущее никак не укладывается в голове Её Величества, поэтому она изо всех сил старается представить, будто беременна на самом деле, что получается с трудом. Этим утром Королеву настигло плохое предчувствие. Встав с постели и принявшись за приведение себя в подобающий вид, Ками вдруг ощутила тревогу — совсем не такую, как раньше, а иную — будто сегодня что-то произойдет. С тех пор, как живот девушки начал «увеличиваться», она стала совершать банные процедуры и одеваться самостоятельно, объясняя это «страхом за жизнь наследника престола» — неизвестно ведь что может прийти в головы прислужников. Мин, в свою очередь, полностью поддержал эту затею, а ему перечить никто не смел. Таким образом, о настоящей ситуации знали лишь Юнги, непосредственно Камилла и главный придворный лекарь. Остальным людям незачем было делить такую важную тайну. Возможно, так бы продолжалось и дальше, однако в какой-то момент обстоятельства резко изменились. Камилла, как и каждое предыдущее утро, в собственной спальне опоясывала себя различным тряпьем, даже не думая, что кто-то посмеет ворваться в ее покои — перед входом в комнату находились два стражника, что не только блюли спокойствие Королевы, но и отвечали за её безопасность, не пуская к девушке посторонних. Вот только внезапного появления принцессы никто не ожидал, поэтому охранники, увидев Её Высочество перед спальней Камиллы, ненадолго растерялись, что позволило Чонхи беспрепятственно попасть в комнату и быстро закрыть за собой дверь. Ужас. Первую долю секунды Королева понятия не имела, кто потревожил её покой — был слышен лишь хлопок двери, что заставил Ками поежиться и замереть. Казалось, что ноги налились свинцом, не позволяя сделать и шага, а руки отказывались подчиняться, застыв в одном положении, из-за чего ткани выпали из рук Её Величества и оказались на полу, привлекая внимание Чонхи. — Что это? — принцесса даже забыла первоначальную цель своего визита, теперь ее внимание полностью переключилось на лежащее шматье. А Камилла судорожно натянула длинную рубаху, скрывая под ней частично замотанный тряпками живот. — Чонхи, я всё объясню, — в глазах Королевы животный страх и отчаяние, что разгорается сильнее, когда ее глаза встречаются с глазами расстроенной девчонки. «Лишь бы не сбежала». И Камилла хватает Чонхи за запястье, когда вторая пытается сделать шаг назад. — Пожалуйста, выслушай, — зрачки Королевы расширены, а сама она чувствует как ходуном бьется в грудной клетке сердце. Принцесса смотрит на опоясанную брюшину в неверии, чувствуя как нелюбовь в Камилле понемногу пускает корни. — Обманщица! — Чонхи пытается вырваться, и когда ей наконец удается это сделать, девчонка чувствует мужскую хватку на своих плечах и рвано выдыхает, понимая, что не сможет просто так покинуть эти покои. Юнги. После появления Чон взволнованные стражники сразу же направились к королю, чтобы доложить о внезапном посещении принцессой комнаты Королевы. От такого заявления Мин прикусил щеку и сорвался с места, сразу же направляясь к указанным покоям. — Никому не входить, — правитель произнес тихо, но его слова услышаны четко, а значит никаких визитов более не будет. Чонхи — единственное исключение. Впрочем, как и всегда. Парень сжимает плечи принцессы, после чего обхватывает чужие ладони и тянет девушку, чтобы усадить на стоящий неподалеку стул. А девчонка распаляется лишь сильнее, поэтому спешит открыть рот, чтобы излить на этих двоих всю брань, что скопилась в юной голове. Вот только Юнги знает принцессу слишком хорошо, поэтому предупредительно прикладывает свою ладонь к ее рту и смотрит прямо в глаза: — Так будет лучше, слышишь? Королевству, тебе, мне, придворным. Всем. Понимаешь? Но Чонхи не понимает — лишь чувствует, как скапливаются слезы из-за того беспорядка, что творится во дворце. Почему она ощущает себя такой ненужной в собственном доме? Почему всё это происходит именно с ней? Принцесса яростно слюнявит чужую ладонь, пытаясь вцепиться в нее зубами, и Мин отстраняется, предоставляя ей шанс высказаться. — Как же я вас обоих ненавижу! И зачем всё это? Чтобы Камилла осталась во дворце? — Чонхи резко поворачивается к девушке, что с недавних пор сидела на краю кровати. — Это ты надоумила Юнги провернуть подобную аферу? Запудрила ему мозги? Я думала, ты действительно вынашиваешь ребенка моего брата, а ты… — принцесса сглатывает образовавшийся комок слез. — Ты вообще спала с Чонгуком? Что-то я сильно в этом сомневаюсь. От подобного вопроса Ками стремительно краснеет и опускает глаза в пол, что вызывает удивление Чонхи и усмешку Юнги, которого откровенно забавляет реакция принцессы. Её Величество и не думала, что воспоминания о той ночи могут смутить так сильно — всё-таки ранее разговор об этом не заводился. Но сейчас, получив вопрос прямо в лоб, девушка почувствовала себя слишком неловко. И не важно, что всё случилось лишь единожды, факт остается фактом — близость имела место быть. — Дело не в Королеве, — с лица Мина сходит слабая улыбка и он вмиг становится серьезным, обращая внимание принцессы на себя. — Когда Камилла вышла замуж за Чонгука, между королевствами Силла и Когурё было заключено перемирие, но всё это не более, чем формальность, так как король Когурё через определенное время все равно планировал совершить нападение. Ему нужен повод, Чонхи. Если сейчас, после смерти своего мужа, Королева не ожидает потомство, то ее статус во дворце резко падает, а сама она становится никем. Это и есть тот самый повод. Конечно, в Силла нет крыс, которые могли бы доложить обо всём отцу Камиллы, но весть о смерти Чонгука уже прошлась по всем королевствам. Это заставило нас отправить в Когурё письмо о том, что Королева ждет наследника. Таким образом, у них не появилось повода для нового нападения. Надеюсь, я доходчиво объяснил. Королева вслушивается в каждое слово, понимая, что она этого не знала. Камилла не раз задавалась вопросом, почему Юнги вызвался ей помочь, почему становился на ее сторону перед Советом, зато теперь всё стало предельно ясно. Неужели отец девушки действительно хотел войны с Силла? Что сидело у него в голове? Новое нападение. Слова эхом звучат в голове Её Величества. Новое… Получается, что ранее король Когурё уже совершал выпады на Силла. Но как давно это было? — Скажите мне, Юнги, — Ками опускает самый формальный тон, испуганно поднимая глаза. — Его Величество Чонгук. С кем он сражался в последний раз? — она не моргает, пытаясь увидеть на лице Мина нечто, что может подарить ей надежду. Король Когурё не такой. Он не мог выдать дочь замуж в королевство, которое собирался разрушить. — Набег совершался на Пэкче, — спокойно, без единой эмоции. Королева заметно расслабилась, тем не менее следующие слова Юнги опустили её с небес на землю: — Однако войско так и не успело достичь своей цели — армия Когурё осуществила нападение раньше, чем воины Силла успели добраться до нужного королевства. И внутри Камиллы с треском что-то ломается. Прежде она закрывала глаза, не задумывалась над тем, почему ее мужу пришлось отправиться на тот свет. А теперь, когда причиной оказался собственный отец, хотелось закрыться от мира, податься в монахини или, того хуже, сократить свой срок пребывания на этой земле. Ками всегда была одна. Ни сёстры, ни тем более отец никогда не заботились о девушке, как о родном человеке — она всегда была лишь инструментом в политических делах с одной-единственной целью: стать чьей-то женой на благо королевства Когурё. Камилла — не более, чем пешка своего отца на политической арене, где нет места жалости. Чонхи негромко прокашливается, смотря на медленно бледнеющую Королеву: — Но ребенок… Где вы найдете ребенка? — девчонка хлопает ресницами, попеременно смотря то на Юнги, то на Камиллу. А Мин тихо выпускает воздух из легких и отводит глаза, сомневаясь в том, стоит ли принцессе рассказывать всю историю. Но Чонхи не успокоится, пока не узнает — она всегда была слишком настырной. — Хесу скоро родит. Мы заключили сделку, — правитель твердо смотрит на девчонку, выражение лица которой сменяется самым настоящим шоком. — ЭТО ЖЕ НЕЗДРАВО! — она пытается подняться со стула, однако Мин не позволяет этого сделать, удерживая руки Чонхи. — Если мы этого не сделаем, будет война. В Когурё уже давно планируют облаву. Осталось совсем немного времени до тех пор, пока они не осуществят задуманное, а мы пока не готовы отразить атаку. Я еще не слишком сведущ в вопросах стратегии боя и никогда не организовывал армию. Нужно больше времени, сейчас я не смогу вас защитить. Если о настоящем положении Королевы кто-нибудь узнает, то это отразится на всех. Чонхи, пожалуйста, — он смотрит умоляя, и принцесса почему-то не может проигнорировать сказанное. Она выглядит растерянной, а затем, тушуясь, вырывает руки из ослабленного захвата и произносит едва слышным голосом: — Я никому ничего не скажу, обещаю, — девушка смотрит на шатена спокойно, без намека на раздражение, пытаясь свыкнуться с услышанным; после чего переводит взгляд на Камиллу, что успела стать смертельно бледной. Чонхи не может объяснить почему, но встретившись глазами с Королевой, принцессе показалось, что они на неведомом ментальном уровне поняли друг друга и, возможно, с этого момента всё изменится. — Спасибо, — Ками произносит слово одними губами, не издавая ни звука, и смотрит на Чон с необъятной тоской. Они определенно друг друга поняли. И когда Чонхи наконец беспрепятственно встает со своего стула, она осознает — теперь всё действительно изменится.