Глава 2.4. Ожидаемое гостеприимство
24 ноября 2019 г., 15:52
Чимина поочередно бросает то в жар, то в холод, когда на горизонте виднеется до боли знакомая крепость. От волнения парню хочется рвать на себе волосы, чтобы затем бросить вырванные клочья в лицо королю, которого Пак считает самым настоящим лицемером. Не нужно было возвращаться. Но в Стрелиции никогда не предлагаются задания на выбор, в этой группировке имеют место лишь приказы, которые должны выполняться без лишних вопросов. Чимин уяснил это еще до инициации в так называемое «братство», из которого невозможно сбежать. Осквернив своё тело чернильным цветком, ты признаешь единственного идола, приказы которого имеют первостепенную важность и ценность.
Когда у рыжеволосого слёг отец, парень понял, что оставаться в королевстве и далее не сможет — уж слишком сильно будут давить на него, пытаясь заставить делать неугодные Чимину вещи. Именно по этой причине в одну из теплых летних ночей юноша решил сбежать в Когурё. Хоть он практически ничего не знал о Стрелиции, слухи всё-таки не прошли мимо легкомысленного парня, который пусть и не отличался умом, зато был достаточно подготовлен для сражений, а Топ подыскивал именно таких, так что Паку не составило никакого труда присоединиться к восстанию.
Таким образом, по прошествии времени после посвящения и назначения в команду к Шивону и Хосоку, Чимин принялся за выполнение совместных заданий, будучи уже уверенным, что кровная семья бросила его поиски с мыслью о том, что парень решил наложить на себя руки. Они наверняка похоронили его в своих сердцах, а значит, Пак не должен беспокоиться о том, что его могут задержать. Он свободен и независим, поэтому смог выбрать судьбу, не связанную с королевством Пэкче. Посему, после своего практически двухгодичного отсутствия, Чимин возвращается на родину самолично, уже с некоей убежденностью в том, что сможет вновь покинуть эту страну незамеченным. Самоубеждение — замечательный прием, однако червь сомнения по-прежнему гложет, внушая парню неподдельный страх. И как избавиться от этого неприятного чувства?
Чимин не знает, поэтому, несмотря на собственные уверения, продолжает волноваться, постоянно глотая воображаемый комок, что давит на щитовидную железу, мешая нормально дышать. Камилла же, напротив, остается спокойной, вот только странное состояние Пака не проходит мимо неё, и время от времени девушка бросает косые взгляды на соратника, морально готовясь к тому, что этот парень может вытворить что-нибудь глупое. Конечно, лидер еще не знает своих товарищей на достаточном уровне, однако за несколько дней совместного путешествия она успела прийти к выводу, что из всей команды Чимин является самым неуравновешенным. Разумеется, Ками не уверена в этом на все сто процентов, однако уже сложившееся мнение играет немалую роль в восприятии лидером своих «подчиненных».
— Что-то не так? — Королева останавливается, когда до дворца остается полчаса ходьбы, заставляя прекратить шаг и других членов группы, и смотрит прямо на Пака, чье лицо приобрело слишком бледный оттенок.
— У меня не самые лучшие отношения с королем, — Чимин уже привычно сглатывает, касаясь пальцами своей шеи и замучено смотрит в сторону находящегося неподалеку моста на железных цепях.
— Ты здесь хотя бы не в розыске? — она говорит шепотом, пока лицо парня не меняется с мертвецки белого на истошно зеленое.
— Нет, конечно, — Пак изображает руками жест протеста, пытаясь найти поддержку в лице Хосока или Шивона, однако те лишь молчат, вместе с Ками ожидая дальнейших слов неуверенного Чимина. Всё-таки странное поведение рыжего заметили абсолютно все. — Мой отец сильно болен и всецело подчиняется королю. Законы таковы, что родителям перечить нельзя, а отец полностью внемлет словам нынешнего правителя, который желает сделать меня своей собачкой, а я… — Пак выдавливает из себя каждое слово и на последнем запинается, обдумывая правильность выражения крутящихся в голове мыслей, — а я не хочу быть чьим-то псом, — Чимин опускает глаза, пока Камилла пытается понять хоть что-нибудь из только что услышанного. Она надеется, что Пак растолкует, но тот лишь продолжает молча испепелять взглядом землю.
— То, что твой отец прислушивается к королю, разве не является нормой? — Шивон вздергивает бровь и смотрит на Пака в упор, не высказывая предположения о том, что отец Чимина мог уже и покинуть этот мир. Всё-таки рыжеволосый отсутствовал на родных землях довольно долго. — Я, конечно, не знаю, каков он, этот король, но ведь подданные обязаны внимать его словам. Даже нашего прогнившего деда из Когурё продолжают слушать, хоть он и творит невесть что. А всё почему? Потому что король, — Шивон смотрит на соратника, словно на ребенка, а Пак, все еще не поднимая глаз, прикусывает щеку изнутри, полностью осознавая, что не может объяснить всей ситуации. Смогли бы его понять товарищи по команде? Да и как бы они относились к нему после раскрытия правды?
Камилла же давится собственным возмущением, сдерживаясь из последних сил, чтобы не начать перепалку с Шивоном. Да, её отец та еще скотина. Да, он просто отвратительный правитель, что загоняет народ в яму раньше положенного срока — в конце концов, именно из-за этих знаний Королева и вступила в ряды повстанцев, — однако слышать о том, что её родитель прогнивший дед, почему-то обидно. Как ни крути, но Шивон не должен был этого говорить. Только не он.
— Нет, ты не понимаешь, — Чимин начинает дышать чаще положенного, а рука его сжимается в кулак, когда глаза начинают невольно блестеть. — Мой отец не должен его слушать, — парень, после общей внеплановой остановки, продолжает идти первым, совсем не веря в то, что сейчас именно он становится инициатором такого смелого приближения к замку. Гнев застилает глаза, а чувство несправедливости жжет изнутри, заставляя Пака взращивать обиду не только на короля, но и на родителей, которые плевать хотели на собственного сына. И почему они настолько слепы в обожании нынешнего правителя? Почему им не нужен Чимин, который всегда желал отцу и матери лишь добра? Несправедливо.
Шивон, в свою очередь, наблюдает за терзаниями Пака молча, видит — что-то не так, однако не собирается становиться душевным лекарем для парня, у которого в голове лишь ветер. Ли ведь не нанимался нянькой для вспыльчивого ребенка вроде Чимина, и совершенно не важно, что они являются ровесниками — Пак упорно доказывает обратное. Единственное, что остается Шивону — смириться, не вникая в суть душевных метаний соратника, поэтому темноволосый отвлекается на Камиллу, что взглядом цепляется за спину Пака с толикой… жалости? Ли не уверен, однако времени на размышления совсем не остается, так как уже через минуту перед всей группой предстает огромный мур с воротами, за которыми находятся особые территории.
Кажется, перед ними даже воздух становится тяжелее — Ками не может сделать полный вдох, но это вовсе не мешает ей подойти ко входу как можно ближе, чтобы столкнуться с грозными взглядами мужей в доспехах. А стражи смотрят на гостей недоверчиво, щурят узкие глаза и сжимают оружие в руках сильнее, как только замечают насупленного Шивона. Когда же Ками представляет свою группу как посланников из Когурё, вход всё-таки отворяется, но даже после этого стражи продолжают недоверчиво смотреть в спины незнакомцев, будто надеясь, что тех внезапным образом поразит молния. И что здесь можно сказать? Гостеприимство на высшем уровне.
В королевском дворе ситуация никоим образом не меняется — каждый из четверки чувствует, что здесь им не рады, потому что дворец Пэкче не встречает гостей с распростертыми объятиями. И Камилла ощущает угнетающую атмосферу еще ярче, как только пересекает главный вход в резиденцию короля. Прямо сейчас девушке всё это задание кажется до жути нелепым, однако она прижимает баул с нужными бумагами ближе к телу и шагает к заветному залу с высоко поднятой головой, продумывая слова, которые придется сказать королю. Потому что здешний правитель наверняка её помнит.
А перед самим залом воины скрещивают копья, не намереваясь пропускать «долгожданных» посетителей. Еще одни ничего не понимающие мужланы, которые только и умеют, что размахивать оружием.
В помещении начинается суматоха: все прислужники с любопытством осматривают чужеземцев, осторожно выглядывая из-за углов, в то время пока Пак пытается скрыться за Хосоком, продолжая прикрывать свое лицо, из-за чего Чон начинает хмуриться, одними лишь глазами спрашивая у друга о причине такого глупого поведения. Чимину и самому кажется, что сейчас он ведёт себя, мягко говоря, по-детски, однако быть узнанным ему совсем не хочется — пусть лучше Хосок считает друга идиотом, чем кто-то во дворце узнает в Паке знакомое лицо. Он должен остаться незамеченным.
Один из стражей ненадолго покидает свой пост с твердым намерением сообщить королю о прибывших иностранцах. Ему требуется всего минута, чтобы вернуться обратно, бросив презрительный взгляд на не внушающую доверия молодежь.
— Ждите ответа от короля, — и это единственная фраза, которая покидает уста мужчины в мощных доспехах.
И пусть никто из повстанцев не горит желанием видеться с правителем, все прекрасно понимают, что выбора нет. Ребята прибыли во дворец для выполнения глупого задания, а значит придется ждать столько, сколько потребуется. Главное, чтобы ожидание не растянулось на дни — Королева слышала, что бывали случаи, когда посланников из других королевств заставляли ждать неделями, а некоторых даже убивали за «неподобающее отношение к местной знати». Какая мерзость. Остается надеяться на то, что посланников не будут пытаться убить. Во всяком случае не сегодня.
В коридор выбегает низкорослый мужчина в забавном головном уборе, и, не решаясь поднять глаз на гостей, скороговоркой произносит:
— Его величество желает видеть только лидера, — а затем мелкими шагами удаляется прочь, словно боится, что кто-нибудь из присутствующих может причинить ему вред.
Значит, только лидера?
Камилла немного трясет головой и разминает шею, словно в преддверии поединка с правителем Пэкче. И пусть драться никто не будет — Королева в этом уверена — в тронный зал всё же следует зайти в боевой готовности, потому что только так можно произвести должное впечатление. Ведь у короля уже сложилось мнение о Камилле, и девушка ни за что не падёт в грязь лицом, показывая свою слабость. Потому что она должна вызывать у врагов лишь ненависть, граничащую с уважением. И пусть правитель Пэкче сотрудничает с Сынхёном, для Королевы это ничего не меняет. Он — противник Силла, а враг Силла — её враг.
Девушка жутко усмехается всего лишь долю секунды, а затем, натянув на лицо непроницаемую маску, толкает дверь вперед, оставляя парней в жутком и холодном коридоре. Желваки Шивона напрягаются, из-за чего выделяется хорошо очерченная линия скул, и парень стискивает зубы в негодовании из-за сложившейся ситуации — он не понимает, почему пригласили только её, и это задевает его уязвленную гордость. Хосок еле удерживает Ли от рывка следом за лидером, но второй вырывается из захвата чужих рук и успокаивается без чьей-либо помощи, отдавая бразды правления здравому смыслу. Всё же Шивон не настолько гонится за властью, чтобы позволить себе поддаться секундному порыву.
А Камилла входит в зал тихо, при этом сохраняя беспристрастное выражение лица и аристократичную выправку. Она старается отпустить все ненужные беспокойства, поэтому смело подходит к трону с восседающим на нем королем. Волнение растворяется в пределах комнаты, однако вместе с тем чувствуется сразу же повисшее напряжение — правитель смотрит на неё безотрывно, словно с трудом пытается узнать когда-то увиденное лицо.
— Давно не виделись, да? — конечно, узнал. Он сидит на королевском стуле, вальяжно забросив левую ногу на правую. Камилла ловит властный взгляд, достойно выдерживая чужой напор, а король улыбается уголком губ, продолжая изучающе смотреть на вошедшую в зал девушку, и даже немного присвистывает.
— А Вы успели соскучиться, ваше величество? — она шарит рукой по баулу, пока не находит нужные бумаги, и кладет исписанные листы на стол перед троном. — Мы осуществили необходимую доставку. На этом всё? — спрашивает так словно издевается, потому что в глубине души знает, что всё не может быть настолько просто.
— Знаете, это всего-навсего предлог, — король бросает пренебрежительный взгляд на бумагу с печатью, будто та совершенно ничего не значит. — Мне хотелось встретиться с Вами. Но не думаю, что Вы бы согласились прибыть в Пэкче лишь для того, чтобы увидеть меня.
— Правильно думаете, — Ками стискивает зубы и смотрит на короля злостно, потому что он не имел права поступать так нагло. — С чего Вы вообще взяли, что я захочу с Вами говорить? — потому что она совсем не хочет.
— Нам нечего делить, Ваше Величество. Не теперь, когда вы покинули пределы Силла, — король гадко улыбается, замечая как играют желваки стоящей у входа девушки. — В ногах правды нет, Ваше Величество, лучше присядьте, — он указывает на стул за столом для Совета и аристократично сжимает ладони, кладя левую поверх правой. А Камилла ощущает, как режет слух давно не используемое в её отношении обращение.
— Лучше говорите сразу, у меня нет настроения болтать с Вами, — она дырявит взглядом мужскую переносицу, стараясь выглядеть более грозно и начиная злиться еще больше — один вид этого наглого короля приводит её в ярость, но, увы, девушка должна сдерживать собственные эмоции во избежание никому не нужного конфликта.
Мужчина разводит руки в стороны и немного прокашливается, смотря в уверенные глаза девушки:
— Не знаю, слышали ли Вы, однако мы недавно отвоевали северный город Силла, — он спускается с трона, приподнимая подол своего убранства и постепенно подходя к столу. — И могу заверить, это не предел.
Ками явно удивлена, однако старается сохранять лицо, не выражая разочарования в произошедшем. Может, ей не стоило покидать королевство? Есть ли вероятность того, что подобного можно было бы избежать, останься она в столице вместе с Юнги и Чонхи? Не совершила ли она фатальную ошибку, оставив королевство на правителя, что совершенно не пригоден для держания власти в своих руках?
— И к чему мне эта информация? — старается высказать безразличие, душа внутренних кошек, что скребут сердце, разрывая его на части.
— А к тому, что Вы, Ваше Величество, можете попытаться спасти народ Силла, поспособствовав браку моего брата с Её Высочеством Чон, — он берет в руки стоящую на столе бутылку вина и наливает её содержимое в хрустальный фужер. — Между Пэкче и Силла был заключен договор о помолвке не претендующих на престол принца и принцессы. Это могло бы обеспечить мир. В начале месяца Чон Чонхи, насколько мне известно, исполнилось двадцать. Так зачем же тянуть? К тому же, я успел получить письмо от Совета Силла с напоминанием об обязательности данного союза.
О чем он говорит? Да и о каком спасении может идти речь, если всё это направлено на дальнейшее порабощение королевства? Камилле начинает казаться, что король Пэкче держит её за дуру, ибо другого объяснения девушка найти не может. И какое отношение к этому браку имеет она? Всё же ранняя договоренность никоим образом не связана с Ками, да и девушка не приходится кровной родственницей принцессе. Тогда, к чему всё это?
— И зачем Вам я? — лидер откровенно теряется. — Всё уже решено, поэтому совершенно не вижу своей полезности в этом деле.
— Мой брат… он совсем не желает жениться, а вы можете помочь его убедить и, если потребуется, доставить во дворец Силла насильно, — мужчина подносит бокал к губам, затем смотрит на бутылку и переводит вопросительный взгляд на Королеву. — Я выгляжу совсем негостеприимным. Может, Вам налить?
— Нет, спасибо, воздержусь, — она встречает чужой взгляд с плохо скрываемым отвращением, всё еще не понимая, чего желает добиться король конкретно от неё. Неужели Ками похожа на ту, что будет выполнять чужие приказы без видимой на то причины? — Я не сильна в убеждении разбалованных жизнью принцев.
— Неужели Вы не хотите спасти народ Силла от неминуемой гибели? Мой брат не послушает меня, однако, находясь в группе Сынхёна под Вашим покровительством, он вполне может выполнить Вашу волю.
Девушка приоткрывает рот, когда слышит льющиеся из чужих уст слова — уж слишком неожиданны заявления короля Пака.
— Ваш брат в моей… — Ками прерывает себя, не завершая вопрос, однако сразу же заменяя его новым. — Вы знаете чем занимается Сынхён?
Правитель ухмыляется самодовольно и делает шаг навстречу опешившему лидеру.
— Особая восьмерка. Слышали об этом? Те самые избранные восемь человек, что знают настоящую личность Топа. Для меня не стал секретом тот факт, что Вы входите в их число. В наше число, — мужчина тянет руку к темным волосам и проводит по пряди, сразу же чувствуя стальную хватку недовольной девушки.
— Я не разрешала к себе прикасаться, — она отстраняет чужую ладонь от своей головы и яро смотрит на неприятного для себя собеседника. — И что Вы имели в виду, говоря, что Ваш брат находится под моим покровительством? — в глубине души Ками уже знает ответ, однако всё еще надеется, что король произнесет нечто другое, совсем не то, что она ожидает услышать от него прямо сейчас.
— Пак Чимин. Довольно своеобразный ребенок, знаете ли.
Камилла мысленно смеется, ни на секунду не забывая о том, что этот «своеобразный ребенок» всего на три года младше неё самой. Какая ирония.
— Вы совершенно не знаете принцессу. Вряд ли она согласится на такую затею.
— Видимо, вы совсем не думаете о людях, живущих в Силла, раз так уверенно отказываетесь мне помочь, — правитель давит на больное, вызывая в девушке чувство вины. И пусть она понимает, что всё это лишь провокация, противиться себе она не может. Возможно, заключение этого брака действительно приостановит неизбежный развал Силла и поможет избежать бессмысленных жертв.
— Позовите стражу, — Ками смотрит на короля требовательно и тот не может проигнорировать женскую просьбу, громким криком подзывая одного из охраны в тронный зал. И мужлан является незамедлительно, готовясь слушать своего правителя, вот только говорить начинает не он, а лидер, что желает прояснить несколько моментов:
— Скажи, что Камилла хочет видеть Чимина, — она смотрит на стражника, который нелепо моргает, недоверчиво косясь на короля.
— Выполняй то, что она говорит, — его величество отпускает своего прислужника в коридор, обращая взор на Королеву. — Я так понимаю, из Вашей команды никто не знает правду о Вашем происхождении? — мужчина получает неопределенное хмыканье вместо ответа. — Шивон ведь тоже состоит в особой восьмерке. Мне почему-то казалось, что ему Вы должны сказать.
— Я никому ничего не должна, — произносит резко и грубо, заставляя правителя в очередной раз поразиться стали чужого голоса. Видит ли он, что бо́льшая часть девичьей брони — лишь напускная самозащита?
Чимин практически влетает в зал, выглядя при этом испуганно и забито — он совсем не похож на того «альфа-самца», который предстал перед девушкой при первой встрече. И куда выветрилась вся его наигранная смелость?
— Значит, сбежал из дворца, потому что не хотел слушать собственного брата? — Ками смотрит исподлобья, выглядя при этом обвиняюще, и рыжеволосый её не узнаёт. Пусть лидер и раньше была строгой, она не выглядела настолько величественно, как сейчас. Девушка внушает страх, ей хочется подчиниться, потому что в этот момент она похожа на самую настоящую королеву.
— Я… — Чимин переводит взгляд на старшего. — Зачем ты сказал ей, Соджун? Как ты вообще понял, что я состою в… — парень прикусывает язык, понимая, что произносить имя группировки, в которой он пребывает — опасно.
— В Стрелиции? Ну, скажем так, я не последний человек в кругу Топа, — правитель тешится растерянностью младшего и ждет слов Камиллы, которая совсем не желает становиться свидетелем семейных разборок. Именно поэтому девушка не заостряет внимания на перепалке, возвращаясь к изначальной теме:
— Если вы подпишете соглашение с королевской печатью, не забыв поставить свидетельство заключения собственной кровью, то я согласна помочь. Однако к составленному договору для отправки в Силла Вы приложите и моё личное письмо, обращенное к принцессе Чон.
Чимин не знает, почему Камилла так осведомлена; не знает, каким образом она может помочь королю Пэкче; но в одном рыжеволосый уверен наверняка — это связано с его обязательным браком.
— Договорились. Сегодня же всё составим. И я попрошу подготовить для вас комнаты, а утром отправитесь в путь, — он поворачивается к брату, убирая с лица приевшуюся за последние несколько минут улыбку. — Твоя комната по-прежнему ждет тебя.
Камилла спешит удалиться в коридор, оставляя Паков наедине, и принц сразу же сглатывает, понимая, что в этом зале нет никого, кроме него и его брата.
— Как отец? — в голосе слышится непонятная надежда, однако, посмотрев на Соджуна, младший понимает, что надежды нет.
— Он умер еще год назад, Чимин. Ты, к сожалению, не застал его кончину, зато теперь мать ненавидит тебя еще больше. Спасибо, — злорадно и низко. Но если принц расскажет об этом матери, она все равно не поверит, потому что сильные в подобных схватках всегда одерживают верх. А Чимин всегда был слишком слабым — он не мог дать отпор брату, поэтому позорно сбежал из дворца, сделав всё еще хуже. В душе он ненавидит себя за то, что просто является собой, однако ему слишком сложно перебороть ту сущность, что сбегает, поджав хвост, не решая проблемы, а бросая их на самотек.
— Я ненавижу тебя, Соджун, — в душе дыра размером со вселенную и безысходность, что ставит парня в тупик без какого-либо выхода.
— Это взаимно, Чимин, — сейчас именно король — абсолютный победитель. Рыжеволосый знает это как никто другой, однако изменить что-либо — совсем не в его силах.
Ровно как и на тот факт, что внутри Ками живёт самая настоящая истеричка. Не станет же Ли необоснованно обвинять короля Пака в покушении, которое нельзя доказать? Всё-таки Шивон не глуп, чтобы действовать под воздействием секундного импульса — он всегда думает прежде, чем совершить ответственный шаг.
— Мы покинем дворец сразу после того, как проснутся Чимин и Хосок. Всё будет в порядке, — голос темноволосого звучит хрипло, но Камиллу это непонятным образом успокаивает, восстанавливая дыхание до нормального.
И почему Ли вообще должен её приободрять? В конце концов, именно Камилла является в их четверке главной и именно она — самый старший участник команды. Беспокоиться о душевном равновесии новенькой не входит в обязанности Шивона, но и грубить ей он не собирается. Как ни крути, а Ками не виновата, что принадлежит к женскому полу. Вина девушки заключается лишь в том, что она вызвалась быть частью Стрелиции. Как же глупо. И зачем ей это понадобилось? Почему нельзя было жить жизнью обыкновенной особы голубых кровей, не беспокоясь из-за страха быть убитой? Хотя Ли совершенно не желает утешать волнующуюся девушку, он почему-то чувствует, что должен - словно прикован к ней невидимыми цепями. Но почему это происходит? Почему временами Шивон ловит себя на мысли, что не прочь обнять Камиллу, зарывшись пальцами в её волосы, или коснуться её ладони так, как сделала девушка этой ночью. Слишком странные грёзы, взявшиеся из ниоткуда.
А Королева даже не подозревает о мыслях, скрытых в чужой голове. Ей искренне хочется верить в ободряющие слова, однако разумом лидер полностью осознаёт, что Шивон говорит фразу-клише, чтобы остановить зарождающуюся в Камилле панику, ведь на этих землях лидеру никогда не быть в безопасности. Короля Пэкче раздражает само существование Её Величества Силла, и уже этот факт не сулит ничего хорошего.
Поэтому Королеве остается лишь надеяться, что её команда разберется со вторым заданием от Топа как можно быстрее, чтобы вернуться в страну основания Стрелиции и вновь задышать полной грудью.
* * * * *
Юнги немо смотрит на главного советника, пытаясь понять что он делает не так. Все попытки сказать свое слово неизменно заканчиваются провалом — его изречения не имеют никакого значения, а последний поступок Совета и вовсе выбил почву из-под ног Мина. Чиновники отправили письмо в Пэкче с напоминанием о браке еще до того, как принцесса дала своё согласие. Это вопиющее беззаконие, но Юнги не в состоянии перечить — ему хочется найти другого короля; того, что будет действительно править подобающим образом, помыкая советниками на угоду королевству. Сокджин, посвящающий практически всё своё время следованию за Чонхи, замечает и унылость правителя, что в последнее время стал выглядеть как никогда плохо: плечи короля осунулись, под глазами появились темные круги, а худоба сделала и без того мелкого парня еще более щуплым. Он стал выглядеть старше: усталость залегла появившейся на лбу первой морщиной, и если бы Сокджин не знал настоящий возраст Мина, то наверняка бы предположил, что тому не меньше тридцати лет. — Вам нужно отдохнуть, ваше величество. Самобичевание никому не идет на пользу, — воин подходит к Юнги, что бесцельно сидит у озера, бросая камни в воду. — От чего мне отдыхать? Судя по происходящему в Силла, я только и делаю, что отдыхаю, — Мин ненавидит себя за это. Потеря стратегического центра на Севере окончательно подкосила его веру в себя, но король, как бы сильно того не желал, не может измениться по щелчку пальцев. — Я никогда не хотел этот трон, знал, что это плохая идея. Ничего ведь не получается! Почему я не могу с этим справиться? Лучше бы отдали место уже коронованной жене Чонгука — возможно, тогда она бы не сбежала из дворца, — Юнги смотрит на своё отражение, находясь на грани отчаяния. — Почему меня никто не остановил во время чертовой коронации? — он понятия не имеет что делать. Когда ты совсем один, а помощи ждать неоткуда, то единственным приходящим на ум решением является уход. Красивый и бесшумный. — Я не хочу жить, наставник. Мое существование испортило всё, чего династия Чон добивалась десятилетиями, — Мин запускает руки в свои растрепанные волосы, и Сокджин замечает как дрожат чужие пальцы. — Пока ты жив, надежда по-прежнему есть. Ты не можешь умереть, зная, что в этом королевстве живут люди, которые продолжают в тебя верить, — воин кладет широкую ладонь на чужое плечо, стараясь улыбнуться разбитому правителю. — В этой стране не осталось никого, кто бы верил в меня, — шатен опускает голову, а наставник ненадолго заходится кашлем, после чего вновь обращается к королю: — Я в Вас верю, Ваше Величество. И всегда верил, — снова улыбается, хлопая по миновскому плечу, и немного отстраняется, чувствуя как парень поворачивается к нему лицом: — Спасибо, что заменяете отца, которого у меня никогда не было, — Юнги поднимается с земли, пытаясь улыбнуться так же, как и Сокджин. — Я ничего не обещаю, но, если Вы продолжаете верить, я попробую, — парень знает, что врет, да и воин понимает это не хуже; однако именно эти слова помогают Мину не сломаться окончательно.* * * * *
Составление бумаг не занимает так много времени, как думалось Камилле, и, по завершению всех формальных процедур, обе стороны, как и предполагалось, оставляют на папирусе кровавые отпечатки своих пальцев. Пусть девушке жжет проколотая иглой кожа, Ками не кривится, а стойко выдерживает неприятную боль, помня о том, что прежде всего она является воином, в душе которого нет места слабости. Королева держится до самого вечера, вплоть до достижения ею отдельных покоев, любезно предоставленных королём Соджуном для «дорогих гостей». А когда Камилла наконец оказывается в заточении стен наедине с собой, она дает волю скупым слезам, не осмеливаясь разразиться громким плачем. Да и смогла бы она им разразиться? Кажется, ментально девушка уже выплакала всё, что могла — ведь каждый раз, когда на девичьем лице полное безразличие, внутри бушуют реки, во́ды которых разливаются водопадами не явившихся наружу слёз. Аристократке всего-навсего двадцать три года, а она уже успела стать лидером одной из повстанческих групп Стрелиции. И как Ками смогла этого достичь? Зачем она вообще решила повернуть свою жизнь в это русло? Стянув повседневную одежду, расшнуровав затянутый на талии корсет и нырнув в свободную спальную рубаху, Королева ложится на постель, не оставляя размышлений о смысле своего выбора. Она не успела совершить никакого вклада ни в деятельность восстания Когурё, ни в усиление Силла. Северный город, если верить словам правителя Пака, уже отвоёван, а за ним может последовать и захват других городов, которые не смогут сдержать натиск чужих войск. И всё из-за того, что Юнги слишком слаб для ведения войны. Понятное дело, сейчас огненным балом правит Совет, а нынешний король лишь соглашается с чужими словами, но разве такой расклад можно считать решением проблемы? Если бы Мин был чуть смелее, если бы он мог держать власть в руках так, как это подобает королю, всё могло бы сложиться иначе. Но никто не воспринимает Юнги всерьез — для других правителей он не более чем шут, которого смеха ради возвели на трон. Почему он, похожий на Чонгука в отдельных моментах, так сильно разнится с ним в ведении дел? Почему он не может остановить разрушение собственного королевства? Эти мысли не дают Камилле покоя, лишая её такого необходимого для продолжения путешествия сна. Постепенно думы сменяются на опасения о пребывании в Пэкче. Может ли Королева чувствовать себя в безопасности в одинокой комнате чужого дворца? И хоть оружие лежит возле ложа, а сама девушка не расслабляется ни на секунду, она не забывает о том, что дверь в гостевую комнату не предполагает наличия замка, а значит, проникнуть в её покои может кто-угодно. Всё-таки соглашение уже подписано, и пусть для Соджуна Королева по-прежнему представляет пользу, это не исключает вероятности того, что король Пэкче может предпочесть убить девушку, устраняя потенциальную угрозу. Мужчина видит в ней соперницу, поэтому может возжелать чужой смерти ради успокоения своих внутренних сомнений. И Камилле становится страшно. Месяц за окном полностью затянут огромными тучами, а на небе ни одной звезды, которая могла бы давать хоть какой-то намек на ночной свет. Девушке остается лишь прижать тканое одеяло к своему животу и скрутиться в три погибели с надеждой на то, что никто не станет покушаться на её жизнь. Вот только лидер знает, что надежда — глупое чувство, поэтому страх вытесняет самоуверения, выходя на первый план и обволакивая всё девичье нутро, заставляя думать о худшем. Тревога скапливается в области солнечного сплетения и Камилла встает с постели, осознавая, что при таких обстоятельствах заснуть, увы, не сможет. Поэтому, бросив свои вещи в баул, забрав клинок и закинув колчан на правое плечо, девушка тихо подходит к двери, чтобы покинуть выделенную ей комнату. Босыми ногами шаг за шагом она осторожно выходит и прикрывает дверь в гостевую спальню, а затем направляется в другую — такую же, но ту, что была предоставлена не ей. На ступнях чувствуется холод напольного деревянного покрытия, и девушка на носочках пробирается к Шивону, сон которого слишком чуткий, чтобы услышать копошение у двери. Он не раздумывая подхватывается со своего места и берется за острие, однако Камилла, слыша лязг металла, спешит подать голос во избежание непредвиденного исхода. — Это всего лишь я, — до ушей девушки доносятся характерные звуки: темноволосый откладывает оружие в сторону и возвращается на ложе, укладываясь довольно громко, при этом бурча нечто похожее на проклятия. Королева не уверена в точности слов парня, однако ясным остается тот факт, что ничего положительного Ли не произнес. — А если бы я тебя зарезал, приятно бы было? — он зол, словно тысяча чертей, но Ками, не обращая на это внимание, медленно подходит к постели, чтобы поставить близ неё свои вещи, а затем лечь рядом с Шивоном и прикрыть глаза. — Ну, не зарезал же, — девушка переходит на шепот, укутываясь в принесенное ею одеяло, когда само тело непослушно перекатывается ближе к теплу, исходящему от парня, который находится совсем близко. — Пришла мне отдаваться? — грозный тон сменяется издевкой и Ками мысленно закатывает глаза от таких чересчур громких слов. — Не обольщайся, — хочется поиздеваться в ответ, однако тон получается слишком натуральным и немного обиженным, из-за чего девушка мечтает ударить себя по лбу за длинный язык. Она ведь вообще не собиралась разговаривать с Шивоном — просто хотела чувствовать себя под чьей-то защитой. И пусть Королева достаточно сильная, чтобы постоять за себя, ей не чуждо желание быть оберегаемой кем-то, ощущая сильное плечо под боком. Хотя Ли не испытывает к девушке ровным счетом ничего, он все равно является той опорой, которая, в случае необходимости, смогла бы обеспечить Камиллу требуемой поддержкой. — Еще скажи, что тебе, любимице и одной из лучших учениц Топа, страшно спать одной, — говорит серьёзно, однако сразу же добавляет, — впрочем, вспоминая твое противостояние с сомом, я не удивлен. — Ты что себе позволяешь? Я — лидер, к тому же, старше тебя, — девушка пинает Шивона в бок, немного расслабляясь. — И что мне прикажешь думать? Ты знаешь меня чуть больше недели, а уже так смело прыгаешь в постель. Вывод напрашивается сам собой, — он беззвучно смеется, на ощупь находя женскую руку, и сжимает запястье своими длинными пальцами. — Мне интересно, ты со всеми такая раскованная или просто я настолько особенный? Ты, вроде, славилась в лагере своим целомудрием. Ками не вырывает руку, продолжая покорно лежать, устремив взгляд в темный как смоль потолок: — Король Пак желает увидеть мою голову на блюде вместо кабаньей. Поэтому, подтверждая одну из твоих версий, скажу, — она прикрывает глаза, чувствуя, как хватка на запястье ослабевает, — мне действительно страшно спать одной, Шивон. Мне тоже бывает страшно, — Королева говорит об этом только ему и никому больше. Пусть она не должна показывать свои слабые стороны — этот парень единственный, кому Ками всецело доверяет. Возможно, это неправильно — сейчас он совершенно другой человек без истинного имени и прошлого, — однако лидер чувствует, что должна на него полагаться, ей хочется это сделать: позволить себе подобную прихоть, чтобы не валить весь груз забот исключительно на свои плечи. Камилла сама выбрала такую жизнь, однако это вовсе не означает, что ей не тяжело. — Это из-за сделки? — Шивон поворачивается на бок, выдыхая слова прямо в девичье лицо, и Камилла чувствует, как сдавливается от подобного её грудная клетка. — Не совсем… Король знает, что я представляю опасность и со временем могу… — девушка сомневается, стоит ли произносить мысли вслух, однако, поколебавшись всего пару секунд, она решается. — Однажды я могу его свергнуть, — шепотом, который кажется Ками слишком громким. — Если когда-нибудь настанет день, в который можно будет собрать достаточную армию, поднять народ с колен и выступить против Пака, — так тихо, что Шивон едва улавливает чужие слова, — всё должно получиться, — девушка произносит слова с сомнением, но, тем не менее, ловит себя на мысли, что не боится рассказывать о таком Ли. Хотя рассудок подсказывает, что стоило бы бояться. — Я сразу понял, что ты странная, а теперь, оказывается, еще и безумная, — он говорит с долей неверия, однако Камилла готова поклясться, что услышала, как дрогнул его голос. А где-то внутри неё истошно кричит стремление вырвать из заточения крестьян Когурё и возродить Силла. Слишком много амбиций и слишком большая ответственность. Она не справится одна с такой непосильной задачей, она не сможет противостоять несправедливости без него. Королеве нужен Шивон, но уверенность в своих целях нужна ей не меньше, потому что лишь так она сможет добиться желаемого. Возможно, стоит рассказать Ли всю правду? Признаться, что он пропавший король Силла, и вернуть на престол? И пусть это опасно, пусть еще несколько дней назад она придерживалась совсем другого мнения, пусть всё глупо и самонадеянно, но Ками цепляется за свои мысли и тянется к ладони Шивона, чтобы сжать ее в своей, игнорируя удивленное и частично недовольное ворчание парня. Пообещай, что будешь там вместе со мной. Пообещай, что просто будешь.* * * * *
Полночи Камилла слушала, как капли грозовых туч встречались с землей. Данный дождь был первым за эту осень, и девушке мерещилось, словно небесная вода могла смыть не только скопившуюся на крышах домов пыль, но и её, Камиллы, сомнения относительно призрачного будущего. К чему они придут в конечном итоге? Что станет после того, как король Когурё будет повержен? На все эти вопросы нет преждевременных ответов — лидер знает. Однако кто будет нести ответственность в случае неблагоприятного исхода? Да и сможет ли Королева сохранить свою жизнь, находясь уже на последнем этапе восстания? Сейчас имеет место лишь подготовка — редкие вспышки недовольства против знати не меняют ситуацию кардинально, — но что будет, если произойдет настоящая гражданская освободительная война? Ками осознаёт, что избежать жертв невозможно. Наверняка её руки, так же как и сотни других, только мужских, будут окрашены в бордовый. Её Величество не желает убивать, никогда не хотела, но и изменить неизбежное она, к сожалению, не может. И как бы сильно лидеру не хотелось это признавать, но призрачное будущее не является настолько туманным, каким сама девушка привыкла его представлять. Потому что, несмотря на то, кем является Камилла, она по-прежнему морально не готова столкнуться с реальностью грядущего… Королева просыпается раньше, чем солнце успевает озарить своим светом королевство Пэкче, и сразу же чувствует размеренное дыхание сопящего под боком Шивона. Его нахождение рядом кажется непривычным и странным, но девушка соврёт, если скажет, что для неё подобный расклад является неприятным. Отчего-то хочется просыпаться так чаще, чтобы без опаски сжимать чужую ладонь в своей и ощущать тепло сильного тела; быть кем-то важным в жизни человека, что напрочь лишен воспоминаний о прежней жизни. И почему он ничего не помнит? Внутри Камиллы рождается стремление вернуть всё на свои места, но вместе с тем возникает ряд противоречий — она не знает, чего ожидать от Ли, который ни о чем не подозревает. Должна ли Королева ему рассказать? Имеет ли она право рушить привычный уклад парня, при этом выставляя себя не в самом выгодном свете? Наверное, нет. Но, с другой стороны, Шивон, будучи королём, сможет не только восстановить Силла, но и поспособствовать скорейшему свержению власти в Когурё — наверняка ведь сможет. Тогда, зачем девушке скрывать правду? Для чего умалчивать об истине, которая способна им всем помочь? В преддверии сумерек Королева сменяет облачение на повседневное, после чего, собрав принадлежащие ей вещи, тихо выходит в коридор, чтобы вернуться в свои гостевые покои. Будить Шивона нет ни малейшего желания — у парня еще есть немного времени для отдыха, — однако, выйдя из комнаты, девушка понимает, что сохранить сон Ли ей не удастся. Потому что страх. Такой скользкий, но в то же время возникший не на пустом месте, он сеет в душе Королевы неприятную смуту. И всё из-за того, что на полу, перед входом в свою временную спальню, глаза лидера, успевшие привыкнуть к рассеивающейся темноте, видят грязевые разводы, оставленные мужской обувью. Вчера вечером их определенно не было — Камилла уверена. И с диким грохотом она возвращается в только что покинутое помещение, дыша загнанно, словно после нескольких минут бега, чем будит лежащего на постели парня. Королеве хочется объясниться, однако Ли приподнимается с ложа раньше, чем лидер успевает что-то произнести. — Тебя преследовали? — Шивон помнит, как среди ночи Камилла нагло вторглась в его покои, помнит крепкую хватку её ладони и затаившуюся боязнь, которую сама девушка старалась не проявлять. Однако сейчас всё её естество охватывает подлинное беспокойство — Ли чувствует его в воздухе, даже не видя женского лица. Девичьи эмоции кажутся осязаемыми и парень подсознательно ощущает, что обязан хоть как-то пресечь возникший в чужом сердце страх. И зачем эта Камилла вообще появилась в команде? Всё-таки её женская сущность проявляется слишком часто, затмевая собой имеющиеся боевые навыки. Ведь какие бы надежды не возлагал на эту девушку Сынхён, она по-прежнему остаётся слаба духом, всегда подвергаясь внутреннему смятению и сомнениям. В Ками нет естественной стойкости: вся уверенность и твердость являются напускными — Шивон не сомневается в этом ни секунды. Но тогда почему её назначили лидером? В чем она превзошла Ли? Парень не может понять, однако спорить с Топом — себе дороже. — Возле моей комнаты остались грязные следы от армейских ботинок. Кто-то был там этой ночью, — Камилла прислоняется спиной к двери и практически не дышит, когда Шивон хмурится, пытаясь окончательно проснуться. — Не думала, что это мог быть обычный обход? Возможно, ты зря разводишь панику, — парень впивается глазами в женский силуэт, понимая, что чужое волнение образовалось неспроста, однако подтверждать опасения ему не хочется — это все равно не решит возникшей проблемы. — Ты не понимаешь: следы прекращаются именно перед моей спальней. А ведь она не крайняя. Дальше идет комната Хосока, помнишь? — голос девушки звучит обеспокоенно, и Ли мысленно соглашается, что её слова имеют смысл; однако повлиять на произошедшее он никак не может.* * * * *
Во дворце Силла, как и в резиденции любой другой страны, любят разносить сплетни, связанные с королевской семьей; перетирание костей аристократов уже не один десяток лет является всеобщей забавой. Именно по этой причине, новость о скором замужестве принцессы передаётся из уст в уста быстрее, чем может вообразить Чонхи. Уже на следующий день после согласия девушки на знакомство с принцем Пэкче, весть о запланированном прибытии парня успела облететь не только дворец, но и всю столицу, что послужило толчком для дальнейших обсуждений среди крестьян. Теперь же подобное известие наверняка гуляет и за пределами главного города Силла, ведь по своей наивности обыкновенный люд всецело верит — после заключения этого брака на землях воцарится мир. Но никто из простых жителей даже не задумывается о том, что Совет убежден в обратном: одного союза будет недостаточно. Её Высочество знает о важности грядущего события, поэтому продолжает вести себя покорно, соглашаясь со всеми словами, произносимыми чиновниками. Она кивает лепечущему что-то Юнги, восторгается еще незнакомым ей принцем Пэкче и, к своему удивлению, улыбается на все фразы, относящиеся к предстоящему визиту Чимина, имя которого принцесса умудрилась запомнить с первого упоминания. Но какой бы уверенной не притворялась Чонхи, замуж она не хочет. Её целью является разочаровать принца Пака, чтобы тот отказался от брака сам. Именно над этим она и думает каждый раз, когда слышит увлеченные разговоры служанок об ожидаемом приезде своего названного мужа. Девушка не исключает той возможности, что все её попытки отвадить от себя принца могут завершится неудачей, из-за чего брак станет реальностью, однако Чонхи всё равно до последнего будет пытаться всё разрушить. Она не собирается отступать в борьбе за свою свободу. Дней до встречи с суженым остаётся всё меньше — Чимин, по сведениям Пэкче должен посетить Силла в конце сентября, а значит и времени на подготовку к его приему практически нет. Конечно, Чонхи и не думает переживать по этому поводу, вот только Совет имеет свою точку зрения. Принимая во внимание тот факт, что впоследствии его высочество должен будет жить именно в этом дворце, встреча парня и его сопровождающих должна пройти на высшем уровне. У свиты Пэкче не должно появиться ни единого повода для отмены помолвки, поэтому первостепенной задачей Совета Силла является урегулирование основных моментов между двумя сторонами, и только затем — знакомство будущих супругов. В данном случае, молодые люди — лишь инструменты без собственной воли и права выбора. Когда на политической арене ведется борьба за господство, никого не волнует мнение малозначимых особ. Чонхи знает, что её слово не имеет веса против решений Совета, а полученное согласие является обычным маневром для успокоения нервов девушки. Но в то же время, она не настолько покладиста, чтобы плясать под чужую дудку — как ни крути, она единственная представительница королевской семьи, что имеется в Силла. Неужели этот факт не наделяет её определенными привилегиями? — Что сделает Совет, если не будет выполнена договоренность о свадьбе? — девушка поворачивается к Сокджину с верой, что тот скажет нечто обнадеживающее, однако воин лишь слабо улыбается, не торопясь отвечать на поставленный вопрос. — Так сложно сказать хотя бы пару слов? — она ничего не добивается даже требовательным взглядом, из-за чего хочется обидеться, словно маленькому ребенку. Улыбка исчезает с уст мужчины, и Ким вздыхает, начиная смотреть на принцессу с просьбой: — Не испытывайте терпение Совета. Своими выходками Вы можете сделать только хуже, — он болезненно скалится и отводит взгляд, извиняясь. — Прошу прощения за дерзость, но мне нужно отойти, — не дожидаясь ответа, Сокджин спешит удалиться из гостиной, скрываясь с глаз Чонхи, а она непонимающе смотрит вслед, в душе отмечая, что наставник слишком отличается от себя прежнего. Раньше он всегда выслушивал все речи девушки, какими бы бредовыми они ни были, а потом неизменно оставлял какой-нибудь комментарий относительно услышанного. Что же произошло сейчас? Неужто всё из-за плохого самочувствия? Её Высочество принимается вытаскивать из недр своей памяти все связанные с Кимом сцены, однако не может припомнить ни единого случая, когда воин чувствовал себя не самым лучшим образом — он всегда был исключительным образцом силы тела и духа. Мог ли мужчина всё это время притворяться? Здесь явно что-то не так. Принцесса слегка настораживается своим размышлениям, даже не подозревая, что Сокджин опасается не меньше, ведь он никогда не жаловался на жизнь. Даже пережив своеобразную кастрацию, Ким продолжал чувствовать себя вполне полноценным, а, главное, нужным в королевской семье. Из мужчины получился довольно неплохой наставник и он явно гордился тем, что всегда был полезным во дворце, не навязываясь никому обузой. Сокджина никогда не беспокоило здоровье: даже малое количество часов сна не давало знать о себе привычным для всех симптомом в виде головной боли. Поэтому, когда мужчина ежедневно начал просыпаться с неизменной тошнотой и неприятным давлением на виски, он понял, что вселенная перестала быть к нему благосклонной. Предпочтения в еде резко изменились, а по вечерам душил противный кашель. Отвары почему-то совершенно не помогали, дышать над картошкой было неприятно и отчасти тяжело, а к лекарю идти не хотелось от слова совсем, поэтому воин, вообще не бывавший доселе у врачей, терпел. И продолжалось это до тех самых пор, пока к ранее испытанным симптомам не добавились еще и желудочные спазмы, из-за которых Ким понял, что терпение у него отнюдь не железное. Тогда-то он и пошел к травнику, который хоть и не поставил диагноз, зато назначил несколько настоек для укрепления иммунитета. На этом всё могло бы и закончиться, однако попеременно напоминающая о себе боль убеждала Сокджина в том, что в его организме творилось что-то неладное, и это неладное являлось довольно серьезным. Сейчас же мужчине хочется скрыться в одной из свободных комнат замка, оставаясь наедине с собой, однако Чонхи, известная своим любопытством, следует за верным стражем, твердо намереваясь узнать о том, что происходит. Так же как и Ким, Её Высочество заходит в пустой зал и подходит к сжавшемуся от неприятных ощущений наставнику — он неуклюже пытается найти удобную позу, сев на мягкое кресло, но та не спешит находиться слишком быстро, заставляя воина морщится еще сильнее. — Сокджин, Вы в порядке? — принцесса смотрит на старающегося сдержать боль мужчину и невольно кривится от его неудачных потуг унять внезапный спазм. — Сходите к врачу. Вы не обязаны находиться рядом со мной всё своё время, — она чувствует укол вины за происходящее, поэтому высказывает предложение без тени сомнения. — Обязан, — Ким старается улыбнуться, но в этот раз получается лишь жалкая гримаса, и Чонхи едва заставляет себя не отводить взгляд в сторону, чувствуя как из-за наблюдаемой картины её самочувствие также начинает понемногу ухудшаться. — Тогда пойдем к медику вместе, — девушка никогда не славилась чрезмерным сочувствием к ближнему, однако значимость королевского наставника переоценить довольно сложно, а значит и не сочувствовать ему просто нельзя. Вот уже несколько лет Ким является личным стражем Её Высочества, а до этого не один год был верным учителем короля Чона. Сокджин добрый и понимающий. Несмотря на невзгоды, которые ему пришлось пережить, мужчина не сломался и не стал сетовать на жизнь, потому что всегда ценил то, что было дано ему свыше. И сейчас он готов принять любой приговор судьбы, понимая, что спрятаться от неё нельзя. Поэтому, почувствовав ослабление колющего спазма, Ким согласно кивает принцессе и смело направляется к королевскому лекарю, что в отличие от травника, способен сказать Сокджину что же с ним происходит на самом деле. — Мне жаль, — и это совсем не то, что хочется услышать. Совсем не то, что должен был сказать придворный врачеватель. Однако правда остается неизменной. Сокджин умирает. Догадывался ли он об этом, чувствуя пронзающую всю тело боль? Думал ли о том, что уйдет из жизни по такой глупой причине, как болезнь? Когда армейцы гибнут на поле боя, а мирные умирают от старости, Ким скончается от обыкновенной хвори. Неужели это и есть уготовленная ему судьба? Губы принцессы дрожат от преждевременной скорби. Скоро из её жизни уйдет еще один человек. Очередной. Тот, что был рядом, послушно внимал девичьим речам, поддерживал и говорил действительно нужные слова — теперь всё в прошлом, больше ничего не будет и никого не останется, кроме Юнги. Пусть такие мысли — верх эгоизма, пусть Чонхи даже в этом случае думает о негативных последствиях лично для себя, она не может избавиться от дум, когда с щек принимаются стекать первые горькие слёзы. — Как много времени у меня есть? — мужчина говорит простодушно, принимая услышанное как дань, и принцесса готова побить наставника, а затем истошно накричать на него, невзирая на тот факт, что по возрасту Ким годится ей в отцы. — Полгода, — медик ничего не скрывает, поэтому поспешно добавляет, — в лучшем случае. — Возможно, я еще успею отпраздновать замужество принцессы, — Сокджин улыбается, будто ничего не происходит, а девушка едва сдерживается, чтобы не захлебнуться в собственных слезах. Ей остается лишь покинуть медицинскую комнату и на дрожащих ногах выйти в сад, где постепенно всё начинает увядать, цветок за цветком, а вскоре все листья окрасятся в желтый и вовсе падут наземь, оставляя после себя лишь голые ветви. Так же и Джин — медленно умирает, увядая словно распустившийся бутон королевской оранжереи. И в этом сравнении есть лишь одна существенная разница: сад вновь оживет следующей весной, когда Сокджин уже не сможет. Неужели он заслужил такой конец? — Не нужно плакать, Ваше Высочество, — наставник осторожно касается чужого плеча, что содрогается от глухих рыданий. — Вы не скажете ему? — её глаза красные, они по-прежнему наполнены слезами, и Чонхи чувствует всю несправедливость этого мира не только по той причине, что смерть забирает лучших, но и потому, что Ким, помимо девушки, единственный, кто знает правду о Юнги. Этот вопрос действительно волнует принцессу слишком сильно, и он срывается с губ, выставляя её последней эгоисткой. Чонхи чувствует отвращение к тому, что ей не слишком сильно жаль Сокджина — гораздо сильнее она жалеет о незнании нынешнего короля. И как бы отвратительно девушка себя не ощущала, она осознаёт, что плачет именно по этой причине — из-за того, что Мин так и не узнает правды. Ведь теперь, находясь одной ногой в могиле, воин определенно не захочет раскрывать карты перед Юнги. Слишком поздно. — Он заслуживает знать! — Чонхи срывается на крик, что утопает в ее слезах. Девушке уже плевать на то, что подумает Сокджин или кто-либо еще, она была обязана поделиться своим негодованием. Неужели всё действительно просто закончится, а король так и продолжит жить в неведении? Принцессе даже думать об этом страшно. — Я не хочу делать ему больно. «Значит, хотите сделать больно мне?» Она едва сдерживается, чтобы не сорвать голос, выкрикнув произнесенную в мыслях фразу. Тем не менее, Её Высочество знает, что непременно пожалеет о содеянном, потому что ей, несмотря на скверный характер, не чуждо понятие совести. Сокджин многое сделал для её семьи — Чонхи не имеет права быть настолько неблагодарной. — Я не могу заставить Вас рассказать королю правду, поэтому я просто попрошу Вас. Пожалуйста, — глаза блестят, отражая блики чересчур яркого для осени солнца, и сердце Кима немного сжимается от такого растерянного и на самом деле просящего взгляда принцессы. Но поведется ли он на подобную просьбу? Увы, воин и сам не знает ответ.* * * * *
Чимин удивляется, что брат так просто отпускает его из дворца, однако Ками знает, что всё это происходит на том единственном условии, что к концу месяца младший Пак посетит королевство Силла. Сама процессия будет выдвигаться из Когурё, где принца снабдят свитой и необходимыми для этой свиты лошадьми — так было условлено с королём Ёном, с которым правитель Пак поддерживает притворные дружеские отношения. В момент прощания Камилла не смотрит в глаза его величества — в её душе остался неприятный осадок после утренних событий, — поэтому она деланно улыбается и немного склоняет голову, выражая мужчине фальшивое уважение. — Жаль, что вы задержались всего на одну ночь. Мы бы с радостью приняли вас еще на несколько дней, — Пак Соджун реагирует на действие девушки ответным поклоном, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Шивона. И почему этот парень ведет себя так подозрительно? — Будьте осторожны, сударыня. Не думаю, что Ваш муж оценил бы постоянное нахождение своей супруги рядом с молодыми людьми, — в голосе заметна насмешка, а Ками, изо всех сил старающаяся не смотреть в этот момент на Ли, сцепляет в замок дрожащие руки. Всё-таки её соратники, включая самого Шивона, не знают ничего о замужестве Королевы — во всяком случае не знали до произнесения королем Паком его последних слов — и теперь она почти физически ощущает, как прожигают её недоверчивыми взглядами три пары глаз. Остаётся лишь рассчитывать на дальнейшую тактичность парней, которым не следует заводить разговор о семейном положении лидера. Камилла не готова это обсуждать. Своими словами король подчеркивает собственную осведомленность об отсутствии девушки в её покоях этим утром. Королева прекрасно понимает посыл чужой фразы, поэтому, не теряясь, решается ответить довольно четко: — Я вправе сама решать, как именно себя вести. Не стоит так сильно обо мне беспокоиться, — она пропускает напряжение мимо и кратко прощается, впоследствии ни разу не обернувшись на правителя. Ками уверенно подается вперед к воротам, буквально мечтая о том, что никогда более не встретится с этим человеком. Человеком, который предельно ясно дал понять, что желает смерти Королевы Силла. Мысли об оставленном позади замке Камилла забивает предстоящей встречей с местным купцом, что находится на короткой ноге практически со всеми работниками столичного порта. Совсем скоро Топ собирается принять в Когурё несколько кораблей, а значит необходимо договориться об условиях, на которых будет поставляться контрабанда из Пэкчу. Изначально данное мероприятие задумывалось королём Ёном, однако Сынхён решил провернуть свою аферу, подставив тем самым отца Камиллы, а на девушку и её команду возложить задачу по своеобразным переговорам с тем самым «темным» начальником порта, что в глазах обычных крестьян выглядит простым купцом. Весь путь до нужного причала проходит в восхищении видами и бессмысленной болтовне, бо́льшая часть которой исходит преимущественно от Хосока. И пусть обычно подобную роль возлагает на себя Пак, сегодня даже он слишком занят своими размышлениями, чтобы становиться полноправным участником разговора. Встреча с принцессой неизбежна. И единственным приходящим на ум решением является выставление себя ужаснейшим женихом. Необходимо разочаровать Её Высочество Чон настолько сильно, чтобы у той напрочь пропало желание связывать свою судьбу с таким непутевым парнем. — Чимин, а ты как думаешь? — Чон обращается к другу, и тот пристыженно понимает, что совершенно не слушал монолог товарища. К счастью, Паку не приходится что-либо объяснять: Хосок и так всё понимает, сразу же обиженно вздыхая и бросая фразу о том, что его пустозвонство все равно не несёт особой важности. В такой непонятной атмосфере они и добираются до нужного места, при этом заговорить друг с другом для обсуждения дальнейшей схемы действий ни у кого желания не возникает. В любом случае, Камилла решительно настроена улаживать все вопросы самостоятельно, без чьей-либо помощи. Её язык достаточно подвешен, чтобы урегулировать все требуемые моменты. К тому же, встречающий их мужчина уже осведомлен о цели визита иностранцев, посему никаких сложностей возникнуть не должно. Лидер ни капли не беспокоится на этот счет. Шивон выглядит раздраженным, замечая, что Камилла не позволяет никому из своих товарищей вклиниться в её разговор с купцом. У Ли нервы почти на пределе, но Хосок сжимает локоть соратника, заставляя того недовольно сбросить с себя чужую руку, однако, стоит признать, метод является довольно действенным, так как темноволосый продолжает молчать. Ему не нравятся сторонние прикосновения — Хосок с Чимином знают об этом не понаслышке, — но именно подобным способом неукротимого Шивона можно хоть как-то усмирить. Таким образом, оставшееся время парни выполняют роль мебели, после чего поднимаются по трапу на палубу корабля для отправления в город, где будет погружаться контрабандный товар. Ли относится к происходящему недоверчиво, поэтому каждую секунду ожидает подвоха от рыбака, что почти без остановки разговаривает с идущей на контакт Камиллой. Во время чужого диалога Ли осматривает судно, отмечая, что состав экипажа является довольно скудным — капитан, штурман, двое матросов и совсем еще ребенок, что, видимо, осваивает морское дело. Именно последний и привлекает внимание Шивона больше всего хотя бы потому, что с появлением на корабле команды Стрелиции, мальчишка не сводит восхищенного взгляда с Камиллы, которая об этом даже не подозревает. Подобный расклад изрядно веселит Ли, поэтому он, подойдя к Хосоку, принимается наблюдать: — Ты тоже это видишь? — вообще-то темноволосый не относится к любителям «потрепать языком», однако сейчас Шивон хочет убедиться в том, что не он один видит у ребенка такое недетское обожание. — А это уже интересно, — Чон смеется в кулак и принимается наблюдать за юным матросом, пока вскоре к ним не присоединяется и Чимин. Когда же лидер оканчивает деловую беседу и поворачивается для обсуждения договоренностей со своими соратниками, первым, что она видит, является взгляд оленьих глаз и поджатые губы мальца в выделяющейся тельняшке. — Меня зовут Тэён, — он протягивает руку, продолжая всё так же безотрывно смотреть на объект своего восхищения. Пожалуй, Ками никогда не выглядела настолько потерянной: — А я Камилла, очень приятно, — женская ладонь оказывается сжата небольшими пальцами, и мальчик улыбается во весь рот, когда лидер произносит свое имя. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красивая? — он хлопает длинными ресницами, пока девушка чувствует себя совратительницей малолетних, при этом не прикладывая совершенно никаких усилий. У них с этим Тэёном разница в возрасте составляет целую вечность, а сама ситуация выходит за рамки адекватного восприятия действительности. — Наверное… Я не помню, — Королева тушуется, не в состоянии придумать нормальный ответ. — Спасибо, — и кто бы мог подумать, что разговор с совсем еще мальцом может быть настолько сложным? Они смотрят друг на друга долгие пять секунд, Камилла считала, но Тэён не собирается никуда уходить — взирает на девушку преданным щенком и, кажется, сверкая своими зубами до самого берега, хоть они и успели отплыть на приличное расстояние от суши. Ситуация, конечно, тупиковая, но лидер, понимая, что мальчик так просто не уйдет, заводит разговор первой: — А сколько тебе лет? — вполне объяснимый интерес. И пусть это совершенно ни на что не повлияет, Камилла хотя бы будет знать, насколько плачевным является данный случай. — Мне девять, — он глупо улыбается, пока Королева старается сделать всё возможное, дабы её глаза оставались в пределах своих орбит. Шивон поджимает уголки губ, стараясь не смеяться вслух, а Чимин и Хосок глупо хихикают, прекрасно слыша «душераздирающую» беседу. Тэён почему-то не интересуется чужим возрастом, а просто бесцеремонно вглядывается в девичье лицо: Ками чувствует порыв отдающего солью ветра, из-за чего пряди нещадно бьют по носу и заставляют опускать веки. Сейчас распущенные волосы лидера полностью лежат на её плечах, и девушка немного сердится на себя за то, что всё еще не укоротила длину, хоть и имела на это время. Мальчишка, наблюдая за такой прелестной по его мнению картиной, достает из кармана ленту глубокого синего цвета, а затем собирает всю свою волю в кулак, чтобы произнести заветные слова: — Это тебе. Она должна красиво смотреться в твоих волосах, — щеки трогает юношеский румянец, когда он не без тени смущения протягивает сжимаемый ладошкой атлас, и Королева принимается улыбаться, наверняка освещая своей улыбкой пространство в радиусе километра, как делает Тэён с самого начала разговора. Ей слишком давно не дарили никаких подарков — оказывается, это довольно приятно. И ненадолго опешившая Ками принимает врученную ленту, сразу же небрежно связывая ею мешающие пряди и встречая искреннюю радость стоящего рядом ребёнка. Хосок же глупо моргает, так же как и Шивон с Чимином, наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой: — А ей идет, — Чон продолжает смотреть на непривычного лидера. — Идет быть девушкой, — он смотрит по-новому, удивляясь, что воительница может быть настолько милой. Чимин даже приоткрывает рот, видя ту самую другую сторону девушки, которая нарекла себя на роль солдата, скрывая при этом определенную хрупкость и мягкость — сейчас их можно увидеть в её глазах. И только Шивон не реагирует на подобное слишком удивленно: просто смотрит на попытки мальца завоевать внимание девушки, мысленно замечая, что выглядит подобная сцена вполне забавно. — Я тебе хоть немного нравлюсь? — мальчишка выпячивает грудь вперед, поджимая губы, и искренне ожидает положительного ответа. Камилла же неловко мнётся, слыша едва различимые смешки со стороны Чимина и Хосока, что заняли наилучшие места для обзора. И почему она в команде с такими идиотами? — Ты очень милый, Тэён, — лидер усердствует говорить непринужденно, стараясь не задеть чувства девятилетнего ребенка, который может воспринимать происходящее слишком серьёзно. Девушке неуютно находиться в подобной ситуации, но что поделать, если они пребывают в открытом море, и сбежать от своего «ухажера» не представляется возможным? — Тогда, я женюсь на тебе, когда вырасту. Пообещай, что дождешься, — его огромные глаза и молящий взгляд способны растопить любое сердце, однако Камилла не собирается давать юнцу ложных надежд. Откуда ей знать, что творится в его душе? Еще не хватало, чтобы мальчик и впрямь возомнил Камиллу своей будущей невестой. — Извини, но я уже замужем, Тэён-а, — она видит, как стремительно наполняются чужие глаза слезами, чувствуя себя при этом настоящим чудовищем. — Ты обязательно встретишь кого-нибудь другого — девушку, что будет в сто раз лучше меня. Да и старая я для того, чтобы становиться твоей женой, — Королева неловко заводит руку за шею, думая, что никогда не попадала в настолько нелепую ситуацию, а Чимин с Хосоком не очень успешно давят свои смешки, продолжая быть зрителями сего действа. — А сколько тебе лет? — паренек мнет пальцы, теперь уже опустив голову и не решаясь поднять её, чтобы мельком посмотреть на свою «любовь с первого взгляда». — Двадцать три, — Ками надеется, что после подобного Тэён оставит свои попытки, вот только ребенка полученная информация не останавливает. — И давно ты замужем? — похоже на допрос, однако девушка продолжает отвечать: — Ну… Уже три с половиной года, — Камилла слышит удивленный вздох и присаживается на корточки, чтобы положить руки на начавшие дрожать плечи. — Не расстраивайся. Говорю же, ты еще не нашел своё счастье, малыш. У Чимина случается приступ истерики, и лидер находится на грани от того, чтобы сбросить рыжеволосого за борт на съедение каким-нибудь пираньям, хоть и знает, что в этих водах, к счастью рыжеволосого, не водится подобного вида рыб. Совсем у него никакого такта, а еще принц. Но, вместо отмщения Паку, девушка стискивает зубы и приветливо улыбается мальчишке, что по-прежнему смотрит загнанным псом. И что ей делать? Пусть Топ и натренировал девушку для сражений и самообороны, он не удосужился объяснить, как вести себя с влюбленными детьми. Ками в полнейшей растерянности: — Схожу осмотрю палубу, — браво, Ваше Величество, просто браво! Вот только ничего лучше она придумать не смогла. Пока Чимин заливисто делится своими мыслями с Хосоком, находясь под впечатлением от драматичного предложения мальца, Шивон подходит к срезу кормы — месту, куда бесцельно добралась Камилла ввиду абсолютного незнания своих дальнейших действий: на неё это совсем не похоже. — Значит, ты и впрямь замужем? — спрашивает без особого интереса, когда лидер в то же время чувствует, как всё её тело пронзает острыми иглами. — Есть такое дело, — тихо и измученно, но Королева, увы, не знает, как отвечать ему на подобный вопрос. — И что с ним случилось? — С кем? — первые секунды она не понимает, чего хочет добиться Ли, о ком он вообще спрашивает и имеют ли его вопросы какой-то скрытый подтекст. Скорее всего, не имеют, но Камилле почему-то хочется верить в обратное. — С твоим мужем, — Шивон сохраняет тишину всего пару секунд и, столкнувшись с очередной волной непонимания, решается продолжить. — Не пойми превратно, но ты не похожа на ту, что будет сбегать для организации восстания на годы, оставляя дома семью. Детей, наверное, у вас тоже нет. Смею предположить, что твой муж погиб на какой-нибудь войне, — парень опирается на фальшборт, смотря на немного волнующееся море. — Но я всё равно не могу понять, зачем аристократке ввязываться во всё это дерьмо, — он продолжает наблюдать за водой, когда Ками встречает все его слова гробовым молчанием, не зная что может сейчас сказать. — Я лезу не в своё дело, да? — спокойно повернувшись к лидеру лицом, Ли ловит на себе довольно неопределенный взор: немного испуганный и… смущенный? Как это понимать? Время от времени Шивон замечает на себе вожделенные взгляды, но Камилла отличается от всех тех девиц, что готовы пасть к его ногам. Здесь имеется нечто другое, но парень понятия не имеет что. — Мне нужно тебе кое-что рассказать, — Королева не знает насколько взвешенным является это решение, но ничего не может поделать с тем, что мысли о Чонгуке съедают её заживо. — Выглядишь чересчур серьезно. Это связано с королём Пэкче? — Ли сводит брови к переносице и, крепко сжав перила, задерживает дыхание, встречаясь с невероятного размера зрачками напротив. Есть в Камилле что-то завораживающее, чему Шивон не находит объяснения, а просто поддается на короткий миг, чтобы затем снова вернуться к норме. — Нет, — взгляд опускается на палубный настил, когда Её Величество начинает выводить ногой непонятные узоры. — Знаешь, я… — Эй! — голос Чимина звучит с другого края палубы непривычно громко, из-за чего лидер дергается, разом выпуская из легких весь воздух. — Капитан нашел кое-что интересное, посмотрите. Шивон снисходительно смотрит на Ками, что, услышав Пака, растеряла все слова. Парень совершенно не знает о важности несвершившегося разговора, не догадывается что именно пыталась произнести лидер, поэтому поворачивается в сторону других ребят, пресекая едва начатую речь Камиллы: — Поговорим, когда сойдем с судна, хорошо? — и тон Ли звучит непривычно мягко, заставляя всё нутро девушки скручиваться тугим узлом. Стоит ли решиться или, может, её прерывание было знаком свыше?
