Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Ожидание встречи со своим женихом заключается, к сожалению, не только в резинъяции, слепом повиновении судьбе, но и в определенного рода подготовке. Чонхи прекрасно это знает, а посему послушно внимает чужим словам, надеясь на то, что чиновники поверят в искренность девушки. Вот только внезапное повиновение смущает свиту, и обеспокоенность Совета относительно возможной «некомпетенции» принцессы не проходит мимо Юнги, что, хоть и не желает свадьбы Её Высочества, однако помогает в организации предстоящего приема иностранного принца. Мина не прельщает скорая встреча, но, тем не менее, парень понимает обязательность сего действа, вызвавшись помочь Чонхи в развитии её танцевального мастерства. У Юнги имеется не так много умений, которыми можно гордиться, но навык танца относится к одному из них, поэтому ни у кого из Совета не возникло сомнений относительно кандидатуры Мина в роли наставника для принцессы, и лишь Сокджин решительно выступал против. Тем не менее, как бы ни пытался воин повлиять на правителя, это не возымело никакого эффекта. Его величество настоял на своем. Сейчас Юнги курирует процесс, принимает активное участие в обсуждении по случаю приезду «важного гостя», и, кажется, волнуется пуще самой принцессы, которая ведет себя совершенно отстраненно — лишь улыбается и продолжает соглашаться со всеми словами чиновников. Слишком нетипичное для неё поведение. На первую репетицию вальса король идет в довольно расслабленном состоянии. Парень совершенно не волнуется, а единственное, что занимает мысли его величества — это подозрительная покладистость Чонхи, которая всегда была известна своим буйным характером. Неужели что-то изменилось? Вопрос задерживается в голове дольше, чем хотелось бы, а когда Юнги входит в тренировочный зал, то понимает — изменилась сама принцесса. На её лице нет той улыбки, что появляется в разговоре с членами Совета, в глазах не прослеживается слепое послушание, и Мину мерещится, словно девушка глядит на него с насмешкой. — Ты так сильно стремился проводить со мной уроки и сам же опаздываешь, — она проводит пальцами по обнаженным ключицам, однако не делает ни шагу, мысленно призывая короля подойти ближе. — Я был занят, — холодный тон немного отдает грубостью, но Юнги не собирается вести себя непринужденно, потому что совершенно не уверен, что сможет сохранить свое поведение в пределах допустимого. Просто Чонхи уже не та, она выросла. Девичий образ за последние несколько лет дополнился истинными женскими чертами — фигура обрела более четкие формы, а взгляд стал увереннее и взрослее. Но Мин наверняка бы соврал, сказав, что испытывает будоражащие чувства из-за одной лишь внешности, ведь сам парень понимает — в его тяге есть нечто необъяснимое, никак не поддающееся здравому смыслу. Принцесса ничего не отвечает, только немного закусывает губу и делает шаг навстречу, вкладывая свою правую ладонь в протянутую королём руку. Чонхи заранее знает, что потуги Мина будут бессмысленными — толкового результата от девушки не смог добиться ни один хореограф столицы — и король просто-напросто потратит время впустую. Однако Её Высочество не могла не воспользоваться возможностью видеть его чаще. Кажется, в сердце не осталось места для ненависти, там живёт лишь обида на то, что правитель не желает воспринимать принцессу как противоположный пол. А ведь ей хочется этого слишком сильно. Принцесса не способна сказать, когда её душу тронули подобные перемены, вот только за своим привычным заигрыванием она поймала себя на мысли, что не может смотреть на парня, сохраняя хладнокровность. Даже сейчас от осознания столь близкого нахождения к Мину девушке хочется сбежать из комнаты, но в то же время задержаться здесь как можно дольше. Разве есть этому объяснение? Юнги, в свою очередь, решает не медлить, сразу же тянет девушку на себя для тренировки базовых движений. Когда она в него врезается, король задерживает дыхание, а затем крепко фиксирует тонкие кисти, на которых впоследствии наверняка останутся синяки. Принцессе неприятно, но она молчит, страшась поднять глаза на мучителя, и становится ведомой чужим телом, когда Юнги принимается совершать определенные па. Всё предельно просто: шаг за шагом, неуклюже и неумело, но Чонхи пытается повторять движения чужих ног, чувствуя себя при этом самой настоящей бездарностью. Даже базовые шаги получаются довольно смазанными, а горячее дыхание партнера и вовсе сводит все старания принцессы на нет. Ей становится жарко от одного понимания, что её руки прямо сейчас размещаются именно в его захвате и что именно он находится чересчур близко к ее покрывшемуся гусиной кожей телу. При этом девушка ясно осознаёт — холода она не чувствует. Всё совсем наоборот. Касания Юнги заставляют Её Высочество гореть в собственном огне, выжигая всё вопиющее об их безрассудности. — Расслабься, — он наклоняется ближе к уху, обдавая раковину горячим шепотом, и Чонхи напрягается еще больше, чувствуя, как подкашиваются ноги от возбуждающего хрипловатого голоса. Она никогда не испытывала ничего подобного. Хочется плавиться в чужих ладонях, слушая греющий уши тембр, и бесконечно чувствовать Мина рядом с собой. Разве может Чонхи выйти замуж, когда ощущает столь сильное влечение к постороннему мужчине? Если известный ей по рассказам Чимин захочет свадьбы, несмотря на отвратительное поведение принцессы — а девушка уверена, что будет вести себя самым ужасным образом — то что ей останется? Просто смириться и навеки стать законной женой другого? Разумеется, об отсутствии у принцессы способности двигаться в такт Юнги знает не понаслышке, вот только до момента репетиции парень был уверен, что во время подобных занятий сможет оставаться спокойным и терпеливым. Как же он ошибался. И дело не в сомнительной пригодности Чонхи к обучению, вовсе нет. Дело в её изменениях, что ощущались Мином на некоем неосязаемом уровне. Она перестала строить глазки, как делала ранее, отказалась от своей наигранной неловкости и напускного смущения, а вместо этого стала настоящей. Король чувствует, как полыхает и дрожит в его руках женское тело. Кажется, что волнение Чонхи проникает и всецело окутывает нутро Юнги, заставляя того тлеть от её разбушевавшегося огня. Они только начали репетицию. Это неправильно. — Ты волнуешься? — голос принцессы звучит совсем неровно, а Мин удивленно отпускает чужие руки, чтобы посмотреть на свои вспотевшие ладони. — С чего бы? — правитель, в свою очередь, произносит встречный вопрос уверенно, из-за чего девушка признаёт поражение, будучи убежденной в том, что ошиблась. — Я, — слова застревают где-то в горле, но Чонхи собирается с мыслями, чтобы выдавить из себя хоть что-нибудь похожее на правду, — не очень хорошо себя чувствую. Давайте отрепетируем в другой раз, — она волнуется, начиная говорить для себя чересчур нетипично, а у Юнги спирает дыхание. Он непонимающе моргает, смотря на уходящую из зала принцессу, и приоткрывает рот, чтобы задать интересующий вопрос. Однако девушка покидает помещение раньше, чем король успевает что-либо произнести. Неужели она действительно обратилась к нему на «Вы»?

* * * * *

К моменту прибытия в южный город Пэкче Камилла успевает проклясть всех судостроителей, а, в первую очередь, изобретателя, придумавшего такое «чудное» средство передвижения как корабль, и все потому, что девушка чувствует ужаснейшую тошноту, которая сопровождается брюшной болью. Запах соли воспринимается нюховыми рецепторами довольно резко, что провоцирует дальнейшее развитие симптомов морской болезни, а отвратительное самочувствие заставляет Королеву лишь беспомощно прикрывать глаза, время от времени задерживая дыхание. Снова ступить ногой на сушу — лучшее, что чувствует Ками за последние несколько часов. Девушка убеждена, что теперь её общее состояние придет в норму, однако реальность оказывается куда прозаичнее — всё становится лишь хуже. Горло сдавливает неприятный ком, живот неимоверно колет, да так, что чудится, будто кто-то сильными руками нажимает на кожу, тем самым вызывая не особо приятные ощущения. Даже не будучи достаточно осведомленной в медицинском деле, лидер знает, что от одной лишь качки такого быть не может. Тогда, в чем кроется причина? Неужели отравление? Пищевыми расстройствами, конечно, мало кого удивишь, однако Камилла всегда щепетильно следит за качеством употребляемых продуктов. За время нахождения на комплексе Топа она полностью приспособилась к самой простой еде без каких-либо излишеств, однако во время обеда Королева неизменно соблюдала и продолжает соблюдать одно условие — запах. Аромат блюд помогает не только выявить продукты, испорченные естественным путем, но и отравленные, что позволяет обезопасить себя от проникновения в организм различного вида ядов. Тем не менее, пусть версия с отравлением и неплоха, девушка всё же не могла так легко сглупить — травы она, слава богам, различает хорошо, а значит никак бы не съела нечто непригодное для употребления. Но что тогда? — Давай я помогу с вещами, — Хосок дружелюбно улыбается и забирает баул Ками, не дожидаясь ответа. Он уже всё решил: как ни крути, а выглядит лидер действительно неважно. Чимин же, видя джентльменство Чона, чувствует себя тугодумом, понимая, что нужно следовать примеру друга. Именно по этой причине он решает не пасти задних и смело подходит к Королеве, намереваясь отобрать колчан со стрелами. Вот только Камилла не реагирует на такую «руку помощи» столь безразлично, как сделала это несколько секунд назад с Хосоком, совсем наоборот — в её взгляде читается раздражение с нотками собственничества, и Её Величество резко дергается в сторону, практически шипя на Пака, после чего дотрагивается рукой до колчана, словно Чимин может его украсть. — Йа! Думаешь, если я принц, то мне нельзя выполнять никакой физической нагрузки? — какой же эгоист. Девушке хочется рассмеяться в лицо его высочества из-за произнесенной им глупости. Неужели рыжеволосый и впрямь считает себя настолько важным? — Я даже не буду это комментировать, — Ками выгибает бровь, смотря на парня с явным превосходством. — Если ты не понимаешь таких элементарных вещей, мне нечего тебе сказать, — оружие не является той вещью, которая свободно переходит из рук в руки. Всегда нужно быть начеку, не лишая себя должной обороны, Чимин просто не может этого не знать. Она пытается улыбнуться уголком губ, но вместо этого хватается за правый бок, чувствуя резкую давящую боль. Последний раз она испытывала нечто похожее почти шесть месяцев назад, когда… Это не из-за морской болезни. Осознание природы возникшей боли бьет под дых, заставляя лидера ненавидеть свою женскую сущность: прямо сейчас она имеет дело с оскверняющей тело кровью. Изнуряющие тренировки сильно повлияли на организм девушки, значительно сбив её цикл, а затем и вовсе вызвали прекращение периодичного явления. Если бы Камилла жила предполагаемой по праву рождения жизнью, королевские лекари наверняка бы волновались в связи с «безобразием» в виде отсутствия кровяных выделений. Ведь главной задачей прекрасного пола является воспроизведение потомства, а при отсутствии данной способности женщина и вовсе не считается таковой — лишь бесполое существо, что является совершенно бесполезным. И пусть это не только обидно, но и до жути несправедливо, Ками не может игнорировать устоявшийся стереотип. Да и факт того, что Королева — единственная представительница женского пола в Стрелиции, говорит сам за себя. На комплексе не было никакой поддержки, она справлялась с таким неприятным явлением самостоятельно с помощью сшитого гигиенического пояса, частой стирки и мешочка, доверху набитого сильно пахнущими сушеными цветами. Во время скверны, настигшей девушку в первый раз вдали от дворца, Камилле было чересчур тяжело. Обучение никто не отменял, а нагрузка никоим образом не уменьшалась — Топ оказался прав, когда говорил, что поблажек не будет. И Её Величество, стиснув зубы, сквозь не только женскую ноющую боль, но и обыкновенную в виде потянутых мышц и стесанных костяшек, продолжала упорно работать, практически доводя себя до срыва. Тогда она не знала главной причины своих стараний. Делалось ли это для того, чтобы освободить народ? Или, может, чтобы доказать отцу свои умения? Ками понятия не имела. Однако всё это больше походило на чистой воды мазохизм. И Королева просто жила настоящим, плывя по течению, в ожидании куда её после всех этих мучений забросит жизнь. Циклы были самой неприятной частью её нахождения на базе. Поддержание тела в чистоте, отмывание бордовых пятен и высушивание трав для облегчения болей и цветов для помещения в мешочки — всё это отнимало много времени, когда каждая свободная секунда была для девушки бесценной. Посему, когда выделения вовсе сошли на нет, Камилла выдохнула с облегчением, надеясь, что подобное произошло окончательно и бесповоротно. Всё-таки вступать с кем-либо в интимную связь совершенно не входило в её планы, а обзаводиться детьми и подавно. Став членом такой группировки как Стрелиция, девушка нарекла себя на роль воина, а поэтому должна была принять свою роль насовсем. Таким образом до этого момента она её и отыгрывала, совершенно забыв, что ничто девичье ей, в общем-то, не чуждо. Женское физиологическое явление не давало о себе знать практически полгода, поэтому теперешний случай воспринимается как исключительный. Камилла бы и не вспомнила о цикле, если бы он не заявил о себе в такой «подходящий» момент, но, увы, не всё происходит так, как мы того хотим. Жизнь — та еще сука. Безжалостная, нагло смеющаяся прямо в лицо и плюющая в него же, когда человек этого не ждет. Королева тоже не ждала, поэтому сейчас чувствует себя как никогда беспомощной. — С чего вдруг ты стал мнить себя принцем? — Хосок осматривается в выделенной иноземцам хижине, принимаясь недовольно фырчать. Чимин же принимается хлопать глазами, словно овца на забой, и бросает жалостный взгляд в сторону Ками: — Ты им не сказала? — рыжеволосый спрашивает удивленно, словно не сомневался в том, что Чон и Ли уже обо всем знают. Как самоуверенно. Где-то на задворках сознания у девушки даже проскальзывает мысль о схожести братьев Пак, но на большее её не хватает. Самочувствие по-прежнему не из лучших и Камилла к своему ужасу понимает, что совершенно не предполагала восстановления в её организме скверны. И пусть у Королевы имеется несколько мешочков с высушенными цветами, взяты они были явно не для подобной цели. Вещей у Её Величества по минимуму: даже сменной одежды не имеется в достаточном количестве. И да, в таких условиях ей совершенно плевать на претензии Пака. — Чимин — младший брат короля Пэкче, — Ками замечает в чужих глазах удивление. — И совсем скоро он должен будет жениться на принцессе Силла, — она немного кривится, стараясь перевести дух. — Остального не знаю, пусть рассказывает сам. Эмоции на лице Хосока меняются слишком быстро и неуловимо. Вспоминая, сколько подзатыльников и пинков он отвесил своему рыжеволосому другу, Чон заранее желает вырыть себе могилу. Интересно, какими полномочиями наделен Пак-младший? Может ли он казнить Хосока за неподобающее отношение? Несмотря на всю имеющуюся у Чона смелость, теперь парень понятия не имеет, как вести себя с доселе товарищем. Остается надеяться лишь на то, что Чимин незлопамятный. Выпятив грудь вперед, Пак важно поднимает подбородок, будто ожидает исполнения в его честь дифирамбов, вот только Шивон быстро сдувает с него спесь: — Отношение к тебе не изменится, даже не мечтай, — Ли ловит на себе слегка непонимающий взгляд Чона, после чего, улыбнувшись, обращается к Камилле. — Ты знала о его происхождении с самого начала? — парень поворачивается довольно резко, сразу же встречаясь с растерянным взглядом чужих глаз. Отвечать она явно не намерена. Единственное, о чем способна думать девушка в данный момент, это о способах устранения внезапно возникшей проблемы. Посему никак не объясняясь, лидер оставляет соратников в хижине, чтобы уединиться для решения личных вопросов. И почему именно сейчас? Форменное гадство, которое Ками не в силах контролировать. Покинув недоуменных товарищей, девушка тяжелыми шагами направляется к женщине, что по просьбе купца предоставила ребятам временную крышу над головой. К счастью Королевы, жилище незнакомки находится довольно близко, и, неважно как неловко это будет звучать, у Ками нет иного выбора, кроме как попросить жительницу Пэкче о помощи. Уверенный стук, непроницаемый взгляд и постепенно расползающаяся по лицу бледность — девушка предстаёт на пороге во всей красе. И женщина — лидер в очередной раз думает, как сильно ей повезло — без промедления приглашает Королеву внутрь своего дома.

* * * * *

Изначально гости во главе с Камиллой намеревались задержаться всего на сутки, чтобы после этого направиться обратно в Когурё. Вот только погодные условия внесли свои коррективы, заставив путников остаться не на один день, а на целых шесть. Всё это время дождь вперемешку с градом практически не прекращался, и лидер, хоть и понимала ущерб такой погоды, в глубине души порадовалась, что сможет переждать свою скверну, пребывая при этом в определенном месте — всё же дальние путешествия в подобном состоянии представлялись для девушки весьма сложными. После шести дней гнева Небес — а иначе воцарившийся беспорядок назвать нельзя — остается лишь грязь, с виду напоминающая бесконечное болото. Ками наблюдает за унылым пейзажем из окна дома, в котором, по любезности хозяйки, провела все эти несносные дни. И пусть ветви деревьев еще не принялись сбрасывать листву, предстающая глазам картина навевает Камилле воспоминания о тех временах, когда Королева переживала такую непогоду во дворце с ребенком на руках. Кажется, это было незадолго до свадьбы Юнги и Хесу. Так давно… Но всё это в прошлом. Сейчас у Камиллы нет той семьи и того статуса, что был присвоен на церемонии бракосочетания. Для теперешнего круга она лишь лидер, и тот факт, что Ли осведомлен об аристократическом происхождении девушки, ни на что не влияет. От всех сторонних мыслей Королеву отвлекает появившийся образ: к виднеющемуся из окна озеру подходит Шивон. Волосы его растрепаны и пряди сосульками торчат в разные стороны, тем не менее, вызывая непонятное умиление, а мужские ботинки с каждым шагом всё глубже погружаются в образовавшуюся из земли жижу. И Камилле чудится, будто она слышит, как «квакает» чужая обувь при каждом погружении в кашеобразный грунт. Сейчас светает, и девушка ума не приложит, зачем Шивону выбираться на улицу так рано, да еще и к водоему, к которому добираться совсем неудобно, но, несмотря на понимание неразумности сего поступка, лидер отходит от окна к входной двери, чтобы последовать за Ли. Бессмысленно? Наверняка. Но потребность остаться с ним наедине заглушает в Ками доводы рассудка. Оставаясь в длинной ночной рубахе — что опять-таки была выделена добрейшей души женщиной — Королева принимается как можно тише, чтобы не разбудить владелицу, натягивать обувь. — Надень тулуп, — немного охрипший сонный голос заставляет девушку встрепенуться. — И мои сапоги тоже надень. Ты ведь не хочешь заболеть? — заботливый тон пробирает до мурашек, отнимая у Камиллы язык. Она не помнит своей матери, никто и никогда не обращался к ней так, поэтому у девушки появляется невероятное желание обнять Джихи — а именно так зовут хозяйку — как можно крепче. — Спасибо, — тихо-тихо, пока на лице расцветает улыбка, после чего лидер спешно перебирает ногами до места нахождения Шивона. И плевать, что сапоги на пару размеров больше от её ноги — главное, тепло и безопасно. Хотя, пожалуй, выглядит девушка в такой экипировке весьма нелепо. Все эти дни они практически не виделись. Проживание в разных помещениях затрудняло общение, и, таким образом, за все шесть дней погодного сумасшествия эти двое перекинулись всего тройкой фраз, да и то общих, что были адресованы не конкретному человеку, а всем присутствующим. Наедине они не оставались ни разу даже на пару секунд — сложившиеся условия не позволяли даже этого. И теперь, когда Ками видит одиноко стоящего Шивона всего в метре от себя, она внутренне ликует, что наконец сможет с ним поговорить. Придерживая подол рубахи, девушка делает последние шаги навстречу, поднимая ноги как можно выше, а затем практически падает на чужую грудь, чувствуя как её подхватывают сильные руки. Телу становится тепло, и Королева уверена, что дело вовсе не в греющем тулупе на плечах. Просто темноволосый очень теплый, а Ками за столь короткий срок совместного пребывания успела к нему прикипеть настолько, что последние дни безумно скучала. Конечно же, он не чувствует того же, но разве это никак нельзя изменить? — Зачем ты вышла? Еще слишком рано, — Шивон продолжает несмело придерживать девушку, заглядывая в её глаза. Она же молчит, даря ответный взгляд, пока не смыкает руки на мужском корпусе, чтобы сильнее прижаться к парню, у которого не получается выдохнуть. Его руки отстраняются, и он стоит в объятиях безвольной куклой, боясь отшатнуться назад. — Ничего не спрашивай, — слова произносятся куда-то в грудь и Ли чувствует, как отдается теплом каждый произнесенный слог. — Пожалуйста, — последнее добивает, разбивая сознание Шивона вдребезги. Что она себе позволяет? — Пусти, — ему тяжело, но отнюдь не физически. Сердце громыхает, а затем, кажется, совсем перестает биться, словно на него прицепили булыжник. — Тебя не должно здесь быть, — он звучит горько, однако эта горечь тут же дополняется насмешкой. — Ты ко всем так лезешь, стоит тебе остаться с кем-нибудь наедине? — в глазах огонь, невозможно не заметить, как парень начинает злиться. — Значит, слухи о том, что ты редкая недотрога, просто фарс, — сделав собственные выводы, Шивон безраздельно в них верит. — Ты ничего не знаешь, чтобы говорить мне подобное, — не так она представляла этот разговор, совсем не так. — Просто твоё поведение упорно доказывает мои слова. Или, может, именно я так тебе приглянулся? — Ли облизывает губы, довольно наблюдая как щеки Камиллы трогает едва заметный румянец. — Я пришла, чтобы обсудить отбытие, а не повышать твое самомнение, — она щурит взгляд, стараясь его не отводить, хоть это и не дается легко. — Именно поэтому полезла обниматься, — его явно веселит подобный расклад. — Просила же ничего не спрашивать, — девушка скрипит зубами, устало закатывая глаза. — Так я и не спрашивал, — снова улыбка, что зажигает внутри Ками тысячи свечей. Шивон может прекратить? — Но я сегодня щедрый, так что довольствуйся, — он обнимает её сам, довольно крепко. И за эти недолгие секунды лидер пытается разложить всё по полочкам у себя в голове. Внезапно, однако. И отстраняется Ли не менее неожиданно: — Мы с парнями уже всё обсудили, уходим через два часа, так что собирай вещи. — Решили без меня? — Камилла, в конце концов, лидер или кто? — Ну, извините, госпожа живущая непонятно где, что на протяжение почти недели мы не сидели сложа руки и не ждали Ваших приказов, — сарказм, ничего нового, и ей остается лишь согласиться с тем, что говорит Шивон, и начать собирать вещи, которых, на самом-то деле, не так уж и много. Камилле хочется ему подчиняться. Вот только задетая гордость требует дать отпор, на который у девушки нет никаких сил. — Иди, — Шивон указывает на дом Джихи, тем самых прогоняя от себя Камиллу. — Зачем ты пришел к озеру? — она прячет свое недовольство подальше, бросая взор на водную гладь. А на лице парня незамедлительно появляется широкая улыбка: — Думала, что я буду купаться? Как жаль, что я тебя разочаровал, — наигранное сожаление выбивает почву у неё из-под ног. Хотя о какой почве может идти речь, если она хорошенько погрязла в жиже, оставленной после дождевого бунта? — Дурак, — она сказала такое Королю. Но он ведь всё равно не знает. Во всяком случае, пока, потому что над несостоявшимся разговором Ками по-прежнему продолжает думать очень много. Шивон должен знать правду. У входа девушку уже встречает окончательно проснувшаяся Джихи, но не такая добродушная как обычно, а настороженная, словно прямо сейчас собирается сказать нечто безрадостное. На столе уже стоит зажженная керосиновая лампа, и когда дверь закрывается, женщина настойчиво усаживает Королеву на стул, крепко хватаясь за ладонь Камиллы. — Если ты скажешь, это его погубит. Подумай, стоит ли, — глаза в глаза, и девушке кажется, словно Джихи проникла в её разум, взяв контроль над сознанием. — О чем Вы? — лидеру страшно, но она продолжает сидеть, словно вросла в находящийся под ней стул. Тот факт, что хозяйка — ведунья, никоим образом не удивляет девушку. Однако она впервые в жизни сталкивается с предсказаниями в свою сторону, и от этого становится боязно. — У королев и королей всегда будут недоброжелатели. Не стоит забывать об этом, Ваше Величество, — смотрит, заставляя Камиллу почувствовать, как сердце бухает в пятки. Она знала? Знала с самого начала? Язык неприятно липнет к небу, а глаза начинает щипать от противоречивых чувств. Камилла ничего не скажет. Она готова молчать всю жизнь, если это поможет уберечь его от гибели. Он обязан жить во что бы то ни стало.

* * * * *

Когда до прибытия его высочества Пака остается четыре дня, во всех залах становится невыносимо шумно и отчасти тесно, что вызывает внутри принцессы волну негодования, которая, однако, не спешит хлынуть неконтролируемым потоком слов — всё-таки девушка учится сдерживаться. По этой причине Чон продолжает натянуто улыбаться, ведя себя так, словно происходящее не имеет к ней никакого отношения. Чонхи совершенно не прельщает курирование подготовительного процесса, посему она предпочитает отсиживаться в стороне, пока прислуга активно копошится, выполняя поручения сенешаля, а также Мина, что делает вид, будто искренне ожидает приезда принца Пэкче. И пусть никто никогда не узнает о помыслах Юнги, правитель немного винит себя за то, что желает Чимину преждевременной смерти, совершенно его не зная, всё-таки совесть берёт своё. Его высочество Пак — предназначенный супруг принцессы, и король Силла не должен вмешиваться в предрешенную для девушки судьбу, не имеет права. Его величество всё еще не может принять скорую свадьбу Чонхи. С чего Мину, спрашивается, вообще противиться? Он знает, что братская забота не может проявляться так яро. Королю отвратительно думать, что некий незнакомец будет касаться принцессы, подчиняя себе её нетронутое тело, заставлять стонать от грубых толчков и проникать в её рот своим развязным языком, встречаясь с ответным желанием, что доселе спало глубоко внутри. Ему противно. И теперь по ночам, вместо плотских утех, Юнги размышляет над ситуацией в целом, словно может что-то изменить. Но в то же время король понимает, что он и Её Высочество никак не могут быть связаны подобными отношениями, что она даже не думает о нём в таком ключе, а все мысли Мина — не более, чем разыгравшееся воображение. Да и с чего вдруг он вообще почувствовал влечение к собственной сестре? В очередное унылое утро в уже привычном задумчивом настроении Юнги решает посетить портретный зал, где множество лиц, в том числе выцветших, беспрестанно взирают на посетителей комнаты. Каждый изображенный здесь человек, словно святой, и королю мерещится, будто любому из них можно зачитать молитву. Как глупо… Взгляд правителя останавливается на крайнем портрете: Чонгук, Чонхи и их родители — статные король и королева, что поистине звались хранителями Силла, королевства, которое теперь постепенно разваливается у Мина на глазах. Принцесса входит в комнату неспешно и смотрит при этом прямо на Юнги, надеясь встретить его ответный взгляд, но король, заметив появление девушки, никак не спешит поворачиваться в её сторону. Вместо этого он продолжает рассматривать изображенную на полотне семью, частью которой он никогда не считался. И лишь сейчас он всецело принимает тот факт, что банально не заслуживает быть той самой частью. Как же он жалок. — Что ты здесь делаешь? — Её Высочество останавливается слишком близко к Мину, задевая его локоть своей рукой. — Да так… Решил повидаться с Чонгуком, — король всматривается в хмурое лицо темноволосого и немного улыбается, пока принцесса, к её удивлению, не обнаруживает «пропажу»: — А где портрет брата и Камиллы? — она окидывает взглядом пустое пространство стены, где еще недавно размещалось небезызвестное ей полотно. — Где он? — Чонхи несколько секунд гипнотизирует глазами стену, а потом пристально смотрит на Юнги, который лишь тихо вздыхает. — Сняли по приказу главного советника. Всё-таки Королева беглянка, так что её изображение в этом зале было признано неуместным ввиду прибытия важных гостей. Чонхи глотает воздух от возмущения и сжимает кулаки, едва сдерживая свой гнев: — Да как так вообще? Я даже не знаю что происходит в моем собственном доме! — лицо багровеет из-за накаленных нервов, и девушка продолжает злиться, не зная кого именно следует винить в случившемся. — Вот почему ты умер? — она бросает ядный вопрос в сторону крайнего портрета и устало выдыхает, втайне надеясь на то, что её суженый не доберется до места назначения. Юнги же глотает скопившуюся во рту слюну и несмело смотрит на принцессу, неосознанно останавливаясь взглядом на её губах — чуть приоткрытых и немного сухих. Наверняка они бы чувствовались шершаво на его собственных. Чонхи первые секунды и вовсе не замечает мужского внимания, однако стоит девушке поднять глаза на короля, она сразу понимает, что постепенно теряет контроль над разумом. Мин не отводит глаз, смотрит завороженно и испытующе, когда принцесса внезапно выпаливает то, что уже не первый день крутится в её голове: — Я не хочу выходить замуж, — она говорит довольно громко, словно не боится, что её может услышать кто-то посторонний, а правитель возвращается из своего забвения с уверенностью в своих проблемах со слухом. Тишина затягивается, и Чонхи успевает пожалеть о том, что осмелилась открыть рот. Она ни капли не боится Мина, вот только чувство неловкости заставляет её тонуть, словно к ноге привязан тяжеленный камень. А король не верит. Он заглядывает в провинившиеся глаза, пытаясь найти намек на оправдание, однако не видит ничего, кроме сожаления: — Ты с ума сошла? — он принимается хрустеть фалангами, взирая на Чон недоверчиво, будто та пытается обвести его вокруг пальца. — Помоги мне избавиться от этого Чимина, — принцесса поддается импульсу, а Мин впадает в прострацию, слыша её слова. Что имеет в виду Чонхи, когда говорит «избавиться»? — Точно сумасшедшая, — его глаза похожи на два месяца, такие же круглые и сияющие, отражая солнечный свет. Неужели Её Высочество притворялась покорной лишь для того, чтобы в итоге вот так просто сказать Юнги о своем нежелании становиться супругой принца Пака? — Не хочешь мне помогать, значит я смогу его отвадить и без тебя, — ей снова обидно, но теперь она смотрит на короля с полным осознанием того, что не заставит себя выйти за непонятного Чимина. И как она могла предполагать ранее, что сможет поклясться в верности принцу Пэкче? Чонхи ведь действительно рассматривала подобный вариант. Но сейчас, когда времени до неизбежной встречи остается безбожно мало, она понимает: никто не сможет его заменить. Как бы сильно девушка не старалась внушить себе былую ненависть — а была ли эта ненависть вообще? — она не собирается класть свою душу на гильотину ради… ради королевства. Черт! Даже если Чонхи будет вести себя с Чимином как последняя стерва, это не исключает того, что принца всё равно заставят на ней жениться. В этом случае её поведение ничего не решит. Как ни крути, а Пак тоже зависим от решений дворца, и исход встречи с Чонхи определяет не он. — Речь идет не только о твоем счастье, понимаешь? — Юнги не желает это произносить. Он бы с удовольствием убил Пака, вот только этим действием парень подпишет смертный приговор не только себе, но и всей стране. Оно того определенно не стоит. — Ты совершенно ничего не знаешь о принце. Вдруг всё окажется не так плохо? — король пытается улыбнуться, прикладывая ладони к девичьим щекам, и осторожно вытирает стекающие по ним слёзы. Ему невыносимо смотреть, как она плачет. Но, опять-таки, Мин не в силах на это повлиять. — Всё будет хорошо, — Юнги не знает что сказать, он и сам слабо верит в то самое «хорошо», но ложь уже не первый месяц является для правителя главным спасением от самого себя. Чонхи ни за что не должна узнать о том, что он чувствует.

* * * * *

Камилла не может выбросить из головы слова человека, который способен видеть гораздо больше, чем могут простые смертные. Шивон должен оставаться Шивоном. Лишь это способно сохранить ему жизнь, а значит задачей Камиллы является молчание для сокрытия правды. И весь путь до Когурё девушка пытается лишний раз не заговаривать с соратниками, дабы не показывать и толики своего беспокойства. Она по-прежнему плохо врёт, а посему лидеру необходимо уберечь себя от прямых вопросов парней относительно её странного поведения. Никому не следует знать, что почти все её думы связаны с Шивоном. Именно по этой причине Ками даже не смотрит в его сторону. Они друг для друга совершенно чужие. Он не Чонгук. А все мысли Её Величества касательно просвещения парня были не более, чем больным желанием девушки получить своего мужа обратно… Ложь… Какая ложь. Ведь не с этой целью Камилла желала открыть глаза Шивона на истину! Просто не хотела оставлять юношу жить в неведении. Однако, если платой за его осведомленность является его же жизнь, Королева готова вечность хранить молчание. Она не потеряет его снова. — Значит, мы сопровождаем Чим… в смысле, его высочество во дворец Силла? Это и будет нашим следующим заданием? — Хосок поглядывает на рыжеволосого немного нервозно. — Нет, — уверенный голос Камиллы, идущей позади парней, заставляет всех в удивлении обернуться. — Чимин отправится в Силла с другой командой. — Может, стоит попросить Топа поручить это задание именно нам? — Хосок растерян. — Ты же лидер. Неужели не можешь хотя бы попытаться? А у Пака взгляд немного испуганный. Он даже подумать не мог, что отправится в чужое королевство без какой-либо поддержки. До этого момента парень был уверен, что именно его команда посетит своеобразные смотрины вместе с ним. Почему же всё складывается совершенно не так, как хотелось бы Чимину? — Это не обсуждается. Вы же знаете, что решения Топа изменению не подлежат, — она звучит грозно, хотя по факту понятия не имеет что скажет в итоге сам Сынхён. Ками не получала от него распоряжений относительно принца Пака. Все-таки Топ никаких поручений через короля Соджуна не передавал, а встреча с главой Стрелиции Камилле лишь предстоит. Тем не менее, девушка отчетливо понимает, что в Силла им нельзя. Для Шивона это может представлять опасность. Да и сама она в том королевстве небезызвестная личность. Конечно, вряд ли Топ отправит девушку прямиком домой, зная её историю, а вот о Шивоне и Хосоке сказать того же нельзя. Непонятно что может прийти на ум Сынхёна. И даже тот факт, что Ками состоит в одной команде с парнями, может не стать препятствием для их разделения. Поэтому Королева во что бы то ни стало обязана не допустить отправления Шивона в Силла. Так будет лучше. Определенно. На языке Чимина вертится один вопрос. Вот только задавать его себе дороже. Поэтому он молчит, хотя с момента ухода из дворца не прекращает об этом думать. Кто такая Камилла? Король Пак вел себя с ней довольно обходительно. К тому же, Шивон не раз упоминал об аристократическом происхождении девушки. Но разве одних корней достаточно для того, чтобы сам король относился уважительно к представительнице женского пола? Наверняка всё это неспроста. Чимин знает нрав своего брата, а поэтому без сомнений может сказать, что столь уважительный тон из его уст звучит далеко не для каждого. Даже высокопоставленным мужам необходимо заслужить подобное отношение. Но что тогда сделала Ками? Почему она вызывает в короле Паке уважение (если не опаску)? Более того, узнав о титуле Чимина, она никоим образом не смутилась, даже не думая о том, чтобы обращаться к соратнику «ваше высочество». Дело с этой девушкой явно обстоит сложнее, чем кажется. И Пак младший непременно обо всём узнает, вот только чуть позднее, когда наступит подходящее время. Ну а пока ему остается лишь помалкивать, делая вид, что о подобном он даже не помышляет.

* * * * *

Камиллу немного колотит, когда она практически приказывает своим товарищам оставаться в огромной прихожей, а сама направляется прямиком в логово тигра — к Сынхёну, разговор с которым, скорее всего, будет достаточно сложным. Дорога до Когурё выдалась довольно долгой, сама девушка вымотана. Она совершенно не успела отдохнуть, но явиться на глаза Топу и поговорить с ним — дело первостепенной важности, которым нельзя пренебрегать. И пусть ей страшно, пусть по костяшкам рук проходит предательская дрожь, Ками не отступит, заставив мужчину оставить Шивона в Когурё. — Визит в Пэкче прошел успешно? — он скалится, неотрывно смотря в глаза своей подопечной. И в этом взгляде Королева больше не видит того наставника, что обучал её выживанию, а однажды и вовсе защищал перед мужланами, что готовились наброситься на неё, как на добычу. Сейчас он сам выглядит словно хищник. И хоть глаза его не пылают вожделением, настроены они отнюдь не доброжелательно. Топ ведет себя так, словно видит в девушке угрозу. Словно больше не считает её своей подопечной. — Да, мы справились с порученными делами. — Но вы задержались, — он стучит пером по столу, пытаясь не выглядеть раздраженным. — Погода помешала вернуться раньше. Не более, — а она остается спокойной, постепенно настраиваясь на предстоящую беседу о поездке в Силла. — Полагаю, тебе сообщили о скорой женитьбе принца Пака, — смотрит не вопросительно, а, скорее, с нотками любопытства. — Думаю, ты уже поняла, что я не отправлю тебя вместе с ним. — Боитесь, что потом не захочу возвращаться обратно в Когурё? — слишком смело, но Ками привыкла вести себя довольно резко. — Неужели думаешь, что тебя там по-прежнему ждут? Небось, бо́льшая часть народа готова посадить сбежавшую Королеву на кол, если, конечно, тебя не объявили мертвой, — Сынхён ставит перо в чернильницу и переплетает пальцы своих рук, упираясь локтями о столешницу. — Возможно, вы правы. Впрочем, мне всё равно не суждено об этом узнать. В Силла я не отправлюсь. — Рад, что ты это понимаешь. В то время, пока команда будет находиться в другом королевстве, ты выполнишь отдельное задание. Те самые слова. Как и предполагалось, Топ желает отправить Шивона и Хосока в соседнее государство в качестве свиты принца Пака. Сынхён даже не предполагал иного исхода. Разве не было понятно, что он захочет поступить подобным образом? Оставить Камиллу здесь, а её команду отправить в незнакомую для парней — даже для забывшего всё Шивона — страну? — Нет, — она с трудом сдерживается, чтобы не сглотнуть, поэтому твердо сжимает руку в кулак, стараясь смотреть на главаря как можно увереннее. — Шивона и Хосока оставьте здесь. Им нет смысла идти вместе с Чимином. — С чего вдруг? — Топ смотрит заинтересованно, даже не думая отводить взор, тем самым начиная с девушкой негласное противостояние взглядов. — Мы только начали работать в одной команде. Мне нужно увеличивать свое влияние на ребят. Будет нехорошо, если они примутся выполнять задание без меня. Всё-таки команда еще не успела ко мне привыкнуть. К тому же, принц Пак слишком привязан к этим людям. Их отсутствие на приеме пойдет Чимину только на пользу. Камилла прекрасно осознаёт, что нужно просить сразу за двоих участников группы, ведь просьба оставить лишь Шивона может показаться Сынхёну небезосновательно странной. А подозрений девушка вызывать совсем не хочет. — Если это твоё желание, я не против. Быть может, оно и впрямь является оправданным, — мужчина не видит подвоха, и Камилла благодарна всевышним силам за то, что её внутренние молитвы всё-таки были услышаны. Они остаются в Когурё. А значит, Шивон будет находиться в безопасности. Сейчас ей требуется только это.

* * * * *

Пак не перечит решению Топа, красующаяся на бедре стрелиция запрещает парню противиться. Поэтому по наступлению утра принц направляется во дворец Когурё для встречи с обещанной ему свитой. Всё кажется чужим и неуютным, само осознание нахождения в логове врага заставляет Чимина с отвращением относиться к самому себе. Да только имеются вещи, что не подлежат обсуждению. Топ наверняка является приближенным к королю Ёну лицом, а значит принц Пак всё делает так, как нужно. Не стоит забывать, что слова главаря Стрелиции не обсуждаются. Рыжеволосый слушает напутственные речи от противного старика, которому наверняка недолго осталось сидеть на троне, а затем взбирается на одного из лучших жеребцов конюшни, чтобы вместе с выделенными королевством людьми отправиться в Силла. В это же время король Ён довольно потирает руки, радуясь приличному пополнению казны благодаря правителю Паку, что щедро заплатил за услуги сопровождения собственного брата. И король Когурё отнюдь не ленится благодарить Сынхёна, но тот лишь безразлично пожимает плечами, в душе ликуя от того, что правитель ему всецело доверяет. Камилла же в это время находится на базе, ожидая нового задания от главаря. И не имеет значения, какой сложности оно будет. Главное лишь то, что Чимин отправился в соседнее королевство без Шивона. У Пака же свои мысли. Внутреннее желание дебоширства и стремление избежать свадьбы наделяют его уверенностью в себе и своих силах. Непосредственность отходит на дальний план и парень ненадолго прикрывает глаза, чтобы собраться с мыслями и вжиться в совершенно новый образ, стать человеком, которым его всегда считал собственный отец. Беспрепятственно преодолев столичную границу, Чимин уже павлином смотрит на крестьян сверху вниз. Пак знает, что красив, и каждый восхищенный в сторону принца взгляд лишний раз питает его уверенность в себе. Бо́льшая доля свиты шествует позади парня, словно прислуживает тому с рождения, а сам рыжеволосый гордо восседает верхом на лошади, пытаясь казаться привыкшим к такому количеству сопровождающих. И, видимо, с ролью он справляется неплохо, так как слышит в толпе перешептывания о своей избалованности и нарциссизме. Таким образом, можно сказать, что местный народ хоть и восторгается внешностью его высочества, однако уже принимает его за эдакого разгильдяя. Пусть такое суждение недалеко от правды, однако, в силу того, что Чимин старается выставить себя в худшем свете, подобные разговоры «местных» за этот день должны усугубиться. Парень не желает проведения свадьбы, и раз уж птичка нашептала ему о гоноре принцессы, то Пак не имеет права упустить возможность избежать столь неугодной для себя участи. Вести себя как можно наглее и бесстыднее, задействуя внутреннюю стерву. Именно данное правило уроженец Пэкче решает взять за основу. Вдруг подобными действиями Чимин подбросит дров в костер взбалмашной Чонхи, вызывая неконтролируемую истерику? Говорят, эта девушка неприступна. Вдруг она и впрямь отреагирует на смелые действия Пака вспышкой гнева? Врата дворца открываются чересчур спешно, и Пак вскидывает подбородок еще выше, хотя до этого казалось, что выше уже некуда. А добравшись до пункта назначения, парень грациозно спрыгивает с коня, после чего запускает пальцы в свои волосы, тем самым зачесывая их назад. Сейчас Чимин неотразим. И с уверенностью в своём успешном провале он следует за специально отправленными людьми, что обязаны сопроводить принца в зал для гостей. В Силла ждали его прибытия, поэтому теперь рыжеволосый ни на миг не сомневается в том, что к приезду жениха готовились. Подумать только, даже не верится, что этим женихом является он сам. — Позвольте представить, его величество Мин Юнги, — слуга кланяется гостю, указывая на находящегося в зале правителя, что тотчас принимается внимательно осматривать явившегося принца. — Приветствую. Надеюсь, принцесса произведет на Вас впечатление, — король совершает поклон, глубоко в душе надеясь, что Чонхи не будет пытаться понравиться этому Чимину. Но мозг упорно твердит обратное — принц достаточно обаятелен, чтобы привлечь внимание Её Высочества. Раз уж она изначально согласилась на брак, то наверняка сочтет представленного кандидата достойным. — Благодарю за прием, ваше величество. Рад встрече, — ни капли не рад. По правде говоря, он уже порядком отвык от дипломатических речей и официальных приветствий. Чимина уже сейчас невыносимо тянет обратно в Когурё к своей команде. И ни о какой принцессе он думать не желает. Жить в оковах с одной-единственной девушкой — совсем не его история. Пак всегда был довольно свободолюбивой личностью. Не представляя себя в браке, он зарекся, что никогда не станет чьим-то мужем, и изменять своим убеждениям не намерен. — Принцесса сейчас выйдет, — Юнги бросает взгляд на переговаривающих в стороне чиновников и обреченно усмехается, когда наконец замечает появившуюся у входа Чонхи. Прекрасна. Ничего вычурного или броского, но она настолько изыскана в своей простоте, что у Мина захватывает дух. Он не смеет отвести от девушки взгляд. И, пожалуй, где-то здесь имеет место начало конца. Король не отдает отчет своим мыслям. Ему кажется, что часы длятся бесконечно долго, хоть он и понимает, что фуршет будет лишь завтра, когда гости отдохнут после приезда из соседней страны. Но королю почему-то неспокойно, он лишь видит, как принц подходит к своей невесте, а затем Чонхи заговаривает с ним и принимается улыбаться ослепляющей улыбкой. Как же тошно. В ту же ночь Юнги отчаянно вытирает пол своей комнаты одной из служанок, заставляя ту водить спиной по шершавой поверхности. Он вовсе не заботиться о том, чтобы обнажить женское тело, лишь приподнимает подол её платья, избавляя от белья, и резко входит без подготовки, заставив партнершу издать крик боли. Мину совсем её не жаль. Совершая фрикции, в голове стоит лишь единственный образ, незапятнанный и светлый, принадлежащий той, что обязана дарить улыбку другому, той, что навсегда останется для Мина под запретом. Юнги выходит из тела поспешно изливаясь и без слов прогоняет служанку вон, не желая её видеть в своих покоях — та своё уже отработала. Почти сразу Мин укладывается на постель, чтобы попытаться уснуть, вот только сон совсем не хочет являться его величеству. Он полагал, что, выплеснув негатив за счет своего либидо, испытает облегчение, однако ожидаемая нега так и не наступила. Поэтому, недолго покрутившись на кровати, король накидывает шелковый халат, чтобы побродить по коридорам дворца и наконец выветрить из головы всю ту муть, что неизменно сидит внутри него, подпитывая неправильные мысли относительно принцессы. Мин не должен об этом думать, вот только пресечь порочные думы никак не получается. Внезапные звуки, доносящиеся из кладовки, заставляют Юнги замедлить шаг. Стоны. Чудится, будто запах похоти просочился даже в коридор, потому что женский голос перемешивается с мужским хрипом, что заставляет короля немного растеряться. Он никогда не становился свидетелем подобных сцен. При дворе из мужчин, кроме самого Мина, живут лишь евнухи, а воины, находящиеся ночью на территории замка, стерегут выделенные им участки без права отлучиться даже по нужде. Каждый из них знает, что может осуществляться проверка постов, а посему никто не рискует покинуть свое место. И что же сейчас? Неужели кто-то из свиты Когурё посмел позариться на девушку Силла? Мин почти толкает дверь вперед, когда слышит доносящийся мужской голос: — Тише, ты ведь не хочешь, чтобы всё закончилось слишком быстро? — и Юнги готов поклясться, что вопрос был произнесен принцем Паком… И вот за него принцесса собирается выходить замуж? За этого подонка, что не успел прибыть во дворец, а уже поимел какую-то служанку? Король осекается, но, чуть поразмыслив, открывает дверь в злосчастную кладовку, чтобы, уже не удивляясь, увидеть Чимина и садовницу немногим старше принца. Просто прелесть… На лице девушки рождается неподдельный испуг, она вспоминает проведенные с его величеством ночи и уже жалеет, что сдалась приезжему принцу так легко. В смятении она набрасывает на себя вещи и бежит как можно дальше от взгляда, что не предвещает ничего хорошего. Она успешно скрывает слёзы, пытаясь не думать о том, какое блаженство испытывала меньше минуты назад, и даже не подозревает о том, что королю совершенно на неё наплевать. — В Пэкче изменились традиции? Теперь так заведено знакомиться со своей невестой? Трахая другую? — Мин зол, как же он зол. Правитель даже не думает придерживаться формального тона, в данной ситуации это вовсе неуместно. А Чимин лишь победно улыбается, натягивая штаны на вспотевшие ляжки. — Могли зайти чуть позднее, ваше величество. Мы не успели довести дело до конца, — он непринужденно взирает на Юнги, которому такая дерзость бьет прямо в сердце. — Это всё, что ты можешь сказать? — Ну, могу еще сказать, что она была так себе. Я встречал и получше, — Пак поправляет шевелюру, замечая как накаляются нервы короля. — А Вам она как? Наверняка уже успели испытать. И злость Мина резко сменяется удивлением. Он, словно пораженный громом, стоит и смотрит в темные глаза, не силясь сказать что-либо в ответ. И пусть все при дворе знают о похождениях короля, никто и никогда не смел заявлять об этом столь наглым образом. Этот Чимин слишком много себе позволяет. — Неужели удивлены? Я заметил вас сегодня с одной из служанок и, признаться честно, надеялся, что вы заметите меня. Как всё-таки хорошо сложилось. Мин не понимает, но вбирает в легкие побольше воздуха, чтобы наконец начать говорить: — Хотите, чтобы я выгнал вас из дворца? — Бинго, — принц хлопает в ладоши, после чего ныряет в свою рубашку. — Буду честным: мне не нужна эта женитьба. К тому же, я заметил ваши взгляды в сторону принцессы, — надо же, какой внимательный. — Но вы знаете, в каком положении мы находимся. Я не стану выгонять вас, так как даже не имею доказательств вашего поведения. Кто мне поверит? — Юнги может попытаться, но вряд ли Совет изменит своё решение. — Всё зависит только от вас, — парень кладет руку на чужое плечо и направляется в свою комнату с уже привично высоко поднятой головой. Мину остается лишь смотреть вслед этому безумному гостю с пониманием того факта, что уснуть ему сегодня вряд ли удастся.

* * * * *

Задание Сынхёна кажется довольно простым, всего-навсего взять образец нового оружия у одного из подговоренных стражей, что патрулирует перед муром дворца Когурё. Слишком легко. Камилла осведомлена о должности Топа при дворе, она знает, что он мог бы без труда достать практически любую находящуюся в замке вещь. Так почему он не способен добыть оружие, внедрение которого наверняка не прошло мимо него? Неужели мужчина не желает вызывать лишних подозрений? Или всё-таки имеется иная причина? Ками надеется, что внутреннее чутье ее подводит, поэтому старается расслабиться не думая о худшем. В это же время рядом идет поникший Хосок, что бросает недолгие взгляды на чересчур серьезного Шивона. Чон даже не подозревает о беспокойстве двух его соратников касательно простоты грядущего задания. Для Хосока происходящее не кажется странным, он не ожидает подвоха. Поэтому, когда парень слышит свист первой летящей стрелы, то полагает, что имеет место нелепая ошибка. Как наивно. И чем думал Топ, практически отправляя своих людей на растерзание врагу? Неужели захотел избавиться от нескольких членов Стрелиции? Вот только зачем ему понадобилось отправлять на смерть подопечных, служивших верой и правдой — непонятно. Стрелы продолжают пускаться со стремительной скоростью, почти сразу дополняясь лязгом оружия озлобленной стражи. Очевидно, воинов никто даже не думал предупреждать о скором визите команды. Но Камилла не была бы собой, если бы даже не попыталась бороться. Она готова стоять за жизнь до конца, не позволяя мечам придворных крыс пронзить ее храброе сердце. Не для того она сжимала зубы, пробивая путь к лучшему будущему, чтобы так бесцельно умереть. Девушка достаточно умелая, чтобы не только успешно отражать атаки, но и атаковать в ответ. Она отбивает все удары наравне с Хосоком и Шивоном, спеша вонзить клинок в противника, и шаг за шагом справляется с недругами, что до этого мнили себя самыми сильными. Но когда начинает казаться, что опасность остается позади, в один миг всё обрывается. Последний выживший королевский воин пускает стрелу в Шивона, намеренно целясь именно в него, а Ками невольно замечает. И после она уже не видит дрожащей тетивы чужого лука, потому что под влиянием порыва бросается под оружие, подставляя свое плечо на растерзание металлического наконечника. Хосок сразу же мстит нападающему, но девушке от этого не легче. Всё, что она может сделать, это схватиться за поврежденное плечо, что принялось активно истекать кровью, словно Королева является зарезанным к столу скотом. — Зачем? Совсем глупая? — у Чонгука в удивлении расширяются глаза. Он бьет себя по щекам, стараясь оставаться предельно спокойным, что получается довольно плохо. А пока Хосок достает флягу с сокровенными запасами виски для обеззараживания раны, лицо Ками становится мертвецки бледным. Само ощущение боли заставляет девушку терять связь с реальностью. Наверняка, если ничего не предпринять, в скором времени лидера начнет лихорадить. От такой потери крови она и вовсе может лишиться жизни. Всё же мышечная ткань задета достаточно сильно, а у парней не имеется необходимых предметов для оказания помощи. Единственное, что приходит на ум Шивона, это оторвать рукав рубашки, чтобы хоть немного остановить непрерывный поток бордовой жижи. — Что будем делать? База слишком далеко, мы можем не успеть, — Хосок пытается говорить уверенно, но Шивон замечает, как дрожат его губы. — Неподалеку живет человек, который может помочь, — парень не знает наверняка, но искренне надеется, что господин Ли, в свое время приютивший мальчишку без прошлого под свое крыло, сможет помочь и Камилле, что не должна умереть от подобного ранения. Почему она кинулась защищать Шивона? Для чего? Он бы все равно увернулся, отмахнулся, не такой уж и беспомощный в конце концов, но эта девушка… Темноволосый несет лидера на руках. Он впервые боится кого-то потерять. И пусть по факту Ками для него никто, но именно она готова была отдать за Шивона свою жизнь. Сумасшедшая. У парня чувство долга перед лидером сопровождается еще и запредельным страхом за её жизнь. Внутренняя паника рождается внезапно и списывается самим Шивоном на внезапность и сохранение его жизни за счет ранения Камиллы. Дверь открывается почти сразу, и на пороге замирает Шису. Практически такая, какой он ее и запомнил: длинные светлые волосы, аккуратные руки, и лишь черты лица стали немного грубее. Наверное. Шивон не обратил должного внимания. Возможно, парень рассмотрел бы ее получше, но сейчас об этом не может быть и речи. Камилла ранена и ее нужно спасти. Он просто не в состоянии думать о чем-либо другом. — Где отец? — из-за волнения парень тяжело дышит, его рукав насквозь пропитался чужой кровью, а в глазах застыла искренняя просьба о помощи. — Заходите, я посмотрю, что могу сделать, — Шису открывает дверь настеж, игнорируя вопрос, и просит уложить раненую на деревянную доску, что в свое время служила спальным местом для Шивона, он помнит. — Выйдите из комнаты. Или вы собираетесь без зазрения совести смотреть на обнаженную девушку? Парни молча удаляются, а Шису берется за дело, разрывая рубаху незнакомки с воротника, избавляя от куска ткани, завязанного Шивоном, на что Ками недовольно шипит, а затем и вовсе с легкой руки целительницы обзаводится кляпом. Светловолосая буквально стягивает рану, принимаясь сшивать ее по живому, и лидер приглушенно кричит, не в состоянии выдать нечто более громкое из-за помещенной в рот тряпки. Сегодня Камилла наверняка посадит голос ввиду сильного напряжения связок, но все это восстановимо. Главное — оставаться живой. Шису убирает выступившие капли пота на своем лбу, а затем вытирает и вспотевшее лицо незнакомки. Стоит отметить, довольно привлекательной, хоть сейчас Камилла находится не в лучшем своём состоянии. Взгляд Шису цепляется за серебряную цепочку на чужой шее, и девушка горько и завистливо улыбается, понимая, что это кольцо такое же как у Чона, только меньше, явно на женский палец. Таких совпадений не бывает. Украшения определенно парные. Сердце неприятно колет, потому что принять в жизни любимого человека другую женщину просто невозможно. Шису до сих пор его не забыла. Она надеялась, что однажды Шивон одумается и вернется, но девушка и мыслить не смела, что встретится с уроженцем Силла при таких обстоятельствах — чтобы спасти его возлюбленную. Жизнь, видимо, совсем не на стороне целительницы. Шису кажется, что её душат, издевательски надавливая на горло, что по непонятным причинам начинает саднить. Ей больно от одного лишь осознания своей безнадежности, что вряд ли когда-то сыграет девушке на пользу. Да, Шису так и не смогла его забыть. Не считая чужеземца братом, целительница взрастила свои чувства, окунаясь в них целиком и совершенно не задумываясь над тем, что однажды девичье сердце будет разбито. Могла ли она подозревать о том, что Шивон сорвется с места, покинет дом, в котором его приютили, и бросится в омут новой жизни, в которой совсем нет места для Шису? И теперь она дрожащими из-за всхлипов руками прижимает чужую рану, зашивая кожу и слушая приглушенный из-за прикусанной тряпки крик. А Камилле кажется будто ее выворачивают, словно потрепанную рубаху, наизнанку, задевая каждый имеющийся в теле нерв. Плечо отдается адской болью, и знание о том, что физические ощущения исходят от мозга, никак не помогает. Цепляясь за ткань зубами лишь сильнее, Королева утробно рычит, пока из глаз текут непрошеные слезы. И кто бы мог подумать, что само лечение будет ощущаться гораздо больнее, чем прохождение стрелы. Думается, что такая пытка никогда не подойдет к концу, однако в один момент Ками утрачивает связь с миром, полностью теряя сознание, и Шису тихо выдыхает, радуясь, что сделала всё необходимое. Эта незнакомка будет жить. Остальное не должно иметь значение… Целительница убирает клочья разорванной одежды с изможденного тела и укрывает Камиллу тонкой простыней, не позволяя той оставаться нагой. Надевать на раненую девушку какую-либо одежду пока нельзя. Для начала ей нужно отойти от пережитого потрясения, а для этого требуется время. Хосок наматывает круги по небольшому участку двора, пока Шивон немой статуей сидит на крыльце. Вид у него мертвецкий, волосы растрепаны, а ничего не выражающий взгляд устремлен в сбитую у ворот землю. В голове сплошная пустота и только боль, такая обжигающая и неправильная, испепеляет его душу так, словно парень и впрямь получил настоящее ранение. Камилла не должна была подставляться, не могла. Никто не делал для Шивона чего-то подобного. Он был уверен, что никто никогда и не сделает. Но, видимо, времена меняются или уже изменились, а Ли просто не успел заметить, как это случилось. Как случилась в его жизни Камилла. — Всё будет хорошо, — тихий голос раздается за спиной Шивона совсем неожиданно, и первые пару секунд он не спешит оборачиваться, силясь поверить в то, что слова и впрямь исходят от Шису. — Спасибо, — сейчас он способен лишь на это, потому что во рту пересыхает, из-за чего мерещится, словно язык готов в любой момент прилипнуть к горлу и заставить своего обладателя навек умолкнуть. — Ты что-нибудь расскажешь? — прошло два года, и Шису соврет, если скажет, что ей не нужны объяснения. — Не сейчас, — голос не подчиняется воле разума, немного срываясь на последнем слоге. Девушка замечает, но молчит, понимая, что такой родной, но в то же время чужой, Шивон не станет так просто раскрывать перед ней карты, даже невзирая на то, что Шису спасла важного для него человека. Определенно, важного. — К ней пока нельзя, — она преграждает путь собой, замечая, как темноволосый порывается наведаться к пострадавшей, как он волнуется за нее и мечется от невозможности на что-либо повлиять. Шису никогда не видела его таким. Более того, она даже не знала, что Шивон может таким быть. Эта его неизведанная сторона поражает, пуская в сердце множество мелких дротиков с тупыми остриями, которые целительнице приходится испытывать на себе. Почему она не смогла стать той, что поселилась в его сердце? Почему это почетное место было занято девушкой, которая нельзя сказать, что красивее Шису. Имеется ли логика? Или всё дело в том, что Шивон вспомнил о своем прошлом? — Я хочу увидеть отца. Где он? — парень вспоминает об оставленном без ответа вопросе и смело смотрит на Шису, не понимая почему та медлит с ответом. — Неужели он…? — Он умер в прошлом месяце. Ты немного опоздал, — она говорит спокойно, теперь ее губы совсем не дрожат. Вкус утраты Шису познала в роковой день смерти и в день после него, когда сколотый соседями гроб опускали в холодную землю. Все так или иначе ее бросают. Мать, брат, отец, Шивон. Все. — Если бы я знал, — он испытывает долю вины, вспоминая, как старик Ли просил заботиться о дочери и каким наглым образом была проигнорирована данная просьба. — Как ты? — парень пытается спросить мягко, но выходит почему-то надломленно. Пожалуй, зря он открыл свой рот. — Лучше, чем ты думаешь. Не хочу видеть жалость в твоих глазах, — она злится, это чуется за версту. И Шивон понимает, что, брошенная всеми, Шису имеет на это право. И пусть они никогда не были вместе, пусть не давали друг друг клятв, они все равно не были друг для друга чужими. Однако это не изменит побега, который совершил Шивон в одну из таких же осенних ночей, как сегодня. Именно тогда, как полагал парень, их связи оборвались. Но у жизни всегда свои планы. — Мне правда жаль, — и он слабо улыбается, мысленно молясь о том, чтобы Шису обрела свое счастье.

* * * * *

Хосок с Шивоном по настоянию второго исправно ждут выздоровления Камиллы, даже не думая наведываться к Топу. Главарь — идол, в отношениях с ним не может быть ничего, кроме послушания. Однако сейчас беседовать с этим человеком будет довольно сложно. Он, движимый непонятными для ребят мотивами, отправил их в пасть врагу без весомых на то причин. Шивон определенно не настроен на разговор. Теперь необходимо дождаться мнения Ками, что прольет свет на дальнейшие действия группы. А пока команда останавливается в доме Ли, Шису пользуется близким нахождением Шивона, не боясь дотронуться до его руки или молчаливо приобнять, при этом не требуя ничего взамен. Как же сильно она скучала. Никто не вспоминает о том единственном поцелуе, произошедшем в день ухода Шивона. Теперь это ничего не значит. А значило ли хоть что-нибудь раньше? Шису знает, что, наверное, это имело значение лишь для нее, но она не может сетовать на парня за то, что его сердце рвалось покинуть привычную клетку. Иногда пути расходятся и девушка осознает, что порой люди не способны на это повлиять. — Как ты жила все это время? — темноволосый осторожно присаживается рядом с Шису, которая пытается спокойно улыбнуться в ответ. — Да так… Теперь я одна из придворных целительниц. Отец обеспечил мне место во дворце. Да и в общем о будущем позаботился, так что в следующем месяце я выхожу замуж, — девушка не звучит счастливо, лишь надеется услышать от Шивона хотя бы намек на ревность, однако его, естественно, не следует. — Рад за тебя, ты заслуживаешь быть счастливой, — он приостанавливается всего на несколько секунд. — Ни о чем не жалей. Я бы никогда не смог подарить тебе семью, которую ты желаешь. Просто я не создан для семейной жизни. «Или просто я не создана для тебя» — мысль пробегает в голове Шису слишком быстро, чтобы быть перехваченной. — Спасибо, — целительница теребит прядь своих волос, поглядывая на дверь соседней комнаты. — Можешь зайти к пострадавшей. Думаю, она скоро очнется. И Шивон тихо кивает, спеша подорваться с места, чтобы наконец увидеть храбрую и готовую на самопожертвования девушку. Точно глупая. А ведь поначалу он об этом и не догадывался… Парень садится на пол и едва касается теплой ладони, на ощупь шершавой, однако настолько миниатюрной, что сложно представить в этой руке оружие. Камилла определенно необычная девушка. Разве обыкновенные девушки могут быть такими безрассудными? Вряд ли. Шивон мнется, отчего-то желая оставить след своих губ на чужой щеке, но он отстраняется прежде, чем успевает совершить подобную глупость. Парень отпускает женскую руку довольно легко и тихо удаляется, надеясь, что Ками оправится от ранения как можно скорее.

* * * * *

Прежде чем очнуться девушка проводит без сознания два дня. А открыв глаза, она толком не способна ни сообразить, где находится, ни вспомнить, как попала в это место. Помещение совершенно чужое. На глаза давит низость потолков, отсутствие окон заставляет немного теряться, и лишь свет керосиновой лампы помогает различить хоть какие-то очертания комнаты. На теле лидера красуется тканое платье, явно с чужого плеча, что сразу обращает на себя внимание. Ками пытается приподнять корпус, но сразу чувствует, как горит недавно возникшая рана, что заставляет пострадавшую вновь принять лежачее положение. Жажда вмиг становится невыносимой. Девушка проводит языком по губам, ощущая не только сухость, но и множество трещин, часть из которых грозится начать кровоточить. Во всем теле невыносимая слабость, а кости становятся такими тяжелыми, что Камилле чудится, будто её тело более ей неподвластно. — Пришла в себя, — констатация факта от светловолосой незнакомки не делает ситуацию понятней. Кто она? Шису спешно набирает воды в кружку, чтобы поднести её Ками и наблюдать за тем, как жадно вбирает в себя жидкость очнувшаяся девушка. — Долго я была без сознания? — грудь Королевы тяжело вздымается. И хоть ей хочется побыстрее встать на ноги, сделать лишнее движение она всё же не решается. — Два дня. Парни извелись от волнения за это время. Нужно сказать им, что ты открыла глаза, — Шису намеревается уйти, однако чувствует на своей руке чужую хватку и оборачивается. — Кто ты? Мы встречались? — незнакомка кажется Камилле довольно знакомой. Есть ли вероятность того, что они уже виделись? — Земля круглая, так что вполне возможно, — светловолосая освобождает руку. — Меня зовут Шису. — Камилла. Можно просто Ками. — Редкое имя, прямо как у дочери нашего короля, — Шису говорит непринужденно, не обращая внимание на возникшее волнение новой знакомой. — Пойду позову ребят… Уже на следующий вечер команда решает вернуться на базу, не высказывая Топу каких-либо недовольств. Быть может, он и впрямь решил испытать выдержку группы, не вынашивая в себе желания их смерти. Всё-таки мужчине ни к чему такие жертвы. Прощание не выглядит долгим или печальным. Шису лишь косится в сторону Королевы, пока прижимается к Шивону крепче: — Между вами что-то есть? — целительница шепчет парню на ухо, так, чтобы вопрос не был услышан никем, кроме него. И темноволосый сразу понимает суть, поэтому отвечает достаточно честно. — Мы просто общаемся, как товарищи, оказавшиеся в одной лодке, — Шивон говорит искренне, а Шису верит, осознавая, что, скорее всего, Ли просто не подозревает о том, что именно Камилла является девушкой, которую он желает найти. — Надеюсь, ты не будешь попадать в неприятности, — ей нечего терять, и именно поэтому светловолосая касается мужских губ своими, чтобы хоть ненадолго почувствовать, как разливается по грудной клетке тепло. А Камилла внезапно для самой себя отворачивается. Смотреть на подобное оказывается гораздо неприятнее, чем она могла представить. Шивон не Чонгук, но это вовсе не мешает Королеве испытывать горечь предательства. У него была другая женщина, и эта женщина не Камилла. Пожалуй, с этим фактом придется смириться и принять, потому что винить Шивона в свершившемся как минимум глупо. Он живет, не подозревая о наличии у себя супруги. Как ни крути, а этот груз лежит исключительно на Ками. И они отдаляются от дома, решая вернуться на базу миновав рынок, по которому, на удивление, ходит много людей. Какая-то повозка перемещается довольно быстро, совсем не думая о прохожих. Команда сразу же обращает на нее внимание, впрочем как и весь находящийся на рынке люд. Никакие крики не способны усмирить дьявольскую тележку и, в итоге, лошадь сворачивает прямо в сторону ребенка, который стоит у прилавка со сладостями. Удар. Всего один удар, и Камилла в ужасе распахивает глаза. Потому что под повозку подставился мужчина от силы лет сорока. Он стоит, схватившись за бок, пока взволнованная мать подбегает к своему ребенку, чтобы крепко обнять, оставляя поцелуй на растрепанной макушке. Владелец телеги мчит дальше, даже не думая предлагать свою помощь, а Камилла врастает в землю, совсем не пытаясь моргать. — Кто-то всегда рискует собой, да? — Хосок внимательно смотрит за мужчиной, получившим удар. — И никак иначе, — она тихо вздыхает, игнорируя зуд в перевязанном плече. — И почему кто-то вынужден получать удары, если потом поцелуи дарит кто-то другой? — вкладывает ли Хосок в свои слова бо́льший смысл Камилла не знает, но ответ на него она знает уже давно. Королева смотрит, как прижимающая ребенка женщина осторожно подходит к пострадавшему со вселенской скорбью в глазах. Она принимается выплескивать на того неоправданный гнев, и из её тирады становится понятно, что этот мужчина приходится ей мужем. Отец, прикрывший своего ребенка. — Потому что жизнь дорогого для тебя человека гораздо важнее, чем обида за то, что целуешь его не ты, — Ками слабо улыбается, а Шивон почему-то вздрагивает, вспоминая недавнее прощание с Шису. Могут ли эти слова относиться к нему? Он сглатывает и на секунду встречается с чужими глазами. Кажется, после случившегося он так и не сказал ей спасибо. Но разве сейчас удачный момент? Шивон молчит до тех самых пор, пока они не продолжают свой путь, и почему-то отчетливо понимает — удачный момент никогда не наступит.