Добро пожаловать домой, Ваше Величество

Завывания осеннего ветра вместе с треском тяжёлых ветвей заставляют Камиллу подняться с прохладной земли и обнять себя руками, чувствуя острую потребность в тепле. Желательно в чьем-то. Однако того самого кого-то в пещере уже нет, и лишь накинутое доселе на девушку рядно, предусмотрительно взятое парнем в дорогу, напоминает о том, что Ли действительно был здесь вместе с ней. Был и ушёл. Камилла помнит ощущение чужих губ на своих, помнит, как после произошедшего Шивона словно подменили на хладнокровного дьявола. Однако не забыть Королеве и того, как ночью парень снова разделял с ней одно тепло на двоих, грея тела друг о друга и беспамятно целуя, блуждая руками по выгибающейся пояснице. Вот только сейчас, по пробуждению после сладкой ночи, Ками обнаруживает себя в одиночестве — Шивона в пещере не обнаруживается, ровно как и его поклажи — и девушке остается лишь мучиться в догадках, почему он ушел, ничего не сказав. По собственной глупости, она посмела назвать его Чонгуком, однако даже так, юноша снова прильнул к Камилле, игнорируя сорвавшееся с её уст имя. Он ничего не вспомнил. Возможно, это к лучшему, вот только на сердце Королевы всё равно неприятно свербит, словно в глубине души она надеялась, что Шивон узнает, поймёт, хоть на самом деле девушка и продолжала вспоминать слова ведуньи, которые не сулили ничего хорошего. Камилла чувствует холод, что пробирает до костей, заставляя как можно быстрее натягивать одежду на обнаженное тело и собирать вещи для отправления в путь. Вот только куда ей теперь идти? Изначально девушка просто последовала за сбежавшим Хосоком, не имея намерений выяснять ситуацию с Чимином. А что теперь? Следует ли Королеве действительно отправиться в Силла или лучшим решением будет возвращение в Когурё и принятие наказания от главаря группировки? Выбор не столь лёгок, как может показаться на первый взгляд. Главной проблемой остаётся Шивон. Куда он направился? Неужели решил покорять просторы Силла? Вот только, какие выводы он стремится вынести из своего путешествия Камилла не знает. Парень ведь тоже сбежал из лагеря Стрелиции, потому что решил пойти вслед за своими соратниками по команде. Какое решение он принял на этот раз? Довести размышления до логического конца Камилла так и не успевает. Преодолев всего пару километров от места своей ночёвки, она сталкивается с подосланными Топом людьми, что бесцеремонно хватают девушку под руки, грубо связывая её запястья и лодыжки жесткой верёвкой. Она знает, что могла бы попытаться оказать сопротивление. Вот только имелся ли в этом смысл? Справиться с пятью рослыми мужчинами в одиночку Ками всё равно бы не смогла, а злить их еще более — слишком глупо. Остаётся лишь повиноваться судьбе и ждать встречи с Сынхёном, что наверняка будет зол. Хотя, даже при таком раскладе, вряд ли он захочет убивать свою подопечную. А что касается вероятного физического наказания, то лидер достаточно стойкая, чтобы справиться с уготованным испытанием. Переживёт, перетерпит и сделает вид, что ничего не произошло, попытавшись вычеркнуть произошедшее из памяти. Всё меняется и почти всё забывается, ведь так? Комплекс отказывается встречать беглянку радушием. Множество удивленных, вперемешку с презрением, взглядов впивается в Камиллу, стараясь въесться в её кожу так, как уже въелась неизменная татуировка стрелиции на девичьем предплечье. Девушку, словно рабыню сгружают с лошади и освобождают ноги от перетянувшей их бечевки. На коже предсказуемо остаются следы от тугого связывания, а на душе неприятный осадок из-за скотского обращения, которого Камилла не заслужила. Еще и мужланы, в своё время обделённые вниманием девушки, теперь стоят и потешаются над её жалким видом, предвкушая, как она на коленях будет вымаливать прощения главаря. Вот только Ками не станет — это ни к чему. Главарь в любом случае назначит наказание и примет обратно в строй, а унижаться попусту она не намерена. Смешки и пересуды не прекращаются, пока Камилла перебирает ногами до основного здания с кабинетом Топа внутри. Глазами, в стороне от ликующей толпы, Королева почти сразу отыскивает Хосока, что смотрит сначала жалостливо, а потом и вовсе спешит отвести взгляд — чувствует себя виноватым за побег, а девушка никак не может переубедить Чона в обратном. Да, виноват. Но ведь люди на то и наделены человечностью, чтобы порой поддаваться эмоциям и совершать импульсивные поступки. Никто не идеален. Ветер усиливается и Ками чувствует, как покрывается гусиной кожей чуть ли не с головы до пят. Ей холодно и мерзко от осознания того, что придётся предстать перед Сынхёном и нагло врать ему в лицо, хотя девушка никогда не умела этого делать… Поверит ли он в выдуманную наспех легенду? Да и что в конечном счёте скажет Камилла? Она ведь понятия не имеет о чем рассказывал главарю Хосок, а ведь парень наверняка подкорректировал действительность. Или, может, есть вероятность того, что Чон сказал совершенную правду? Её ведут по коридору, словно прислужницу низшего ранга, что предала своего короля, и от этого понимания девушке хочется выть волком — она никого не предавала. Единственная её ошибка — это стремление помочь Хосоку, что отчаянно желал увидеть друга. И пусть Камилла оступилась, поставив человеческие чувства на место более важное, чем интересы Стрелиции, она никогда не думала выступать против группировки, частью которой являлась. И теперь, когда путь по длинному коридору кажется бесконечным, девушка мысленно настраивается на встречу с Сынхёном, тщательно обдумывая слова и придавая себе более уверенный вид. Однако вся её спесь улетучивается в одно мгновенье, стоит заметить стоящего перед кабинетом Шивона, что так же, как и Ками, находится в сопровождении «свиты», приставленной для слежки за нарушителями установленных правил. Ли смотрит недоверчиво, словно не до конца осознаёт, что девушку тоже поймали, не давая ни единого шанса скрыться. А когда темноволосый понимает, что их вдвоем заводят к Топу в одно время, принимает самую уверенную позицию из всех возможных. — Ну что, проветрились? — плохо скрываемая злость почти не поддается контролю. У главаря разве что пар из ушей не идёт, а в остальном он готов взорваться, словно дремлющий долгое время вулкан, решивший наконец проявить свою активность. — Захотели навестить женатого товарища? — раздражённый голос лезвием врезается в сознание пойманных беглецов. — Решили, что вам всё дозволено? Так вот, спешу вам напомнить, что все здесь занимаются серьёзными вещами, а не позволяют себе вольную отлучку, — мужчина встаёт с места, сразу же направляясь в угол комнаты. — Каждому за непослушание причитается по пятьдесят ударов хлыстом. Думаю, вы понимаете, что это справедливо. Я мог бы обойтись с вами куда более жестоко. И он бы обязательно обошёлся — Камилла не сомневается — да только не с такими ценными людьми, как они. Топ предпочитает видеть этих двоих живыми, потому что приносимая ими польза перевешивает над допущенной вольностью. Главное то, что они доставлены обратно на комплекс для продолжения служения восстанию и более глобальным вещам — только главарь знает каким. У Камиллы отнимает речь, когда Шивон делает шаг вперед и внезапно говорит то, что не ожидает услышать ни Ками, ни тем более Сынхён: — Будет более справедливо, если наказание понесёт только один из нас, — он сглатывает, встречаясь с немым вопросом во взгляде главаря. — Всё-таки именно я сбежал для встречи с Чимином, а лидер лишь хотела остановить меня, чтобы вернуть на базу. Глаза девушки увеличиваются до размера полных месяцев, а Топ улыбается, кажется, наслаждаясь подобной самоотверженностью парня: — И ты готов получить сто ударов, потому что так будет справедливее? — самодовольная ухмылка озаряет мужское лицо, когда он видит полнейшее замешательство Камиллы. Получается, этот парень выгораживает Королеву? Интересно. — Именно, — и ни капли сомнения в твёрдом, словно сталь, голосе. Шивон уверен в своих словах. А поражённая таким выпадом девушка даже не может возразить — уж слишком сильно её удивил порыв Ли. Неужто всё из-за той ночи? — Если ты того желаешь, то я просто не могу не пойти тебе навстречу, — Топ противно улыбается, прося нескольких своих последователей отвести беглецов в одиночные камеры. Камилла же впервые узнаёт, что на территории комплекса такие камеры существуют — никакого доверия это не внушает, но выбитый на руке цветок лишний раз напоминает о том, что девушка поклялась быть верной. Но стоило ли давать подобную клятву? Сомнения относительно намерений главаря впервые терзают девушку настолько сильно. Оставшись наедине с собой — в темнице, свет в которую проникает лишь благодаря небольшой дверной решётке — Ками думает над существованием стратегии, о которой она никогда не знала, о проводимых операциях, о которых Королева слышала не особо много, и о конечном результате, к которому придёт Стрелиция. Если на троне окажется Сынхён, то станут ли крестьяне жить лучше? Или же «Король умер, да здравствует король»? Побыть в одиночестве доводится недолго. Приближающиеся к месту её заточения шаги ненадолго вырывают Камиллу из потока дум. И когда решётка опускается, девичьему взору предстаёт Тэхён, что протягивает паёк в только что открытое отверстие камеры. Аппетита нет совершенно, но для жизни нужно есть — Королева понимает. И поскольку смерть не входит в её планы на ближайшее будущее, послушно принимает скудный ужин из чужих рук. Вряд ли Сынхён желает отравить свою подопечную, а Киму просто незачем это делать, поэтому Ками без каких-либо подозрений принимается за еду и косится на Тэхёна, который слишком внимательно наблюдает — неотрывно смотрит изучающим взглядом, хотя из-за недостатка освещения видит девушку довольно смутно, когда сама Камилла различает черты своего сегодняшнего кормильца достаточно хорошо. — Разве у Топа нет особых стражей для слежения за узниками? — она откусывает кусок от начавшей черстветь булки, а затем погружает в рот ложку с остывшей кашей, чувствуя, как довольно урчит желудок. Наверное, не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. — А моя кандидатура тебя не устраивает? — Тэ странным образом наблюдает за чужим приёмом пищи и немного фыркает. — Такая голодная? Ешь так, словно месяц не кормлена, — его лицо смягчается, когда девушка начинает жевать медленнее. Всё-таки скрытая внутри неё аристократичная натура чувствует себя оскорблённой. Камилла глотает разом слишком много, из-за чего приходится бить себя кулаком над грудиной, помогая пище достигнуть желудка, но Ким реагирует сразу, давая, очевидно, свою флягу с водой: — Запей, — выглядит дружелюбно, но Ками почему-то чувствует подвох. С чего бы ему выполнять свыше отданного приказа? Тем не менее, она пусть и довольно резко, но протягивает руку и, сделав глоток, возвращает ёмкость законному владельцу: — Спасибо. Хочется узнать, где Шивон, всё ли с ним в порядке, но вместо этого девушка молчит, понимая, что Тэхён, вероятно, такими знаниями не обладает. — Я не хотела сбегать, — непонятно для чего оправдывается, словно Ким её в этом обвинял. — Даже не думал тебя осуждать. Это меня не касается, — он прав, и холодный тон доказывает, что парню действительно всё равно. — Завтра утром Шивон подвергнется порке, а ты должна будешь смотреть, — Тэхён неловко прокашливается, замечая, как дёргается от подобных слов Камилла. — Не знаю, зачем нашему главарю твоё присутствие, но он сказал, что это обязательно, так что завтра я за тобой приду, — Ким мнётся, желая спросить что-то еще, однако не решается, просто забирая грязную посуду, которую Камилла осторожно передаёт в дверное отверстие с опущенной решёткой. И они оба молчат, смотря друг на друга долгие несколько секунд, по истечении которых девушке кажется, будто в чужих глазах мелькает жалость. — Есть ли что-либо ещё, что я должна знать? — Ками бросает вопрос уже вслед, но Тэхён всё же останавливается, чтобы ответить: — Притворись, что тебе откровенно плевать, — короткая заминка, после которой Ким добавляет: — ты ведь умная девочка, не делай глупостей, — и уходит, подбрасывая новые дрова в костёр мыслей Королевы, которая в очередной раз сомневается в наличии у себя того самого ума. И ночь давит на виски, не позволяя сомкнуть глаза и мучая бессонницей, что питается шалящими нервами. У Камиллы отсутствует какая-либо ориентация во времени, и всё, что ей остаётся — ждать прихода Тэхёна, которому поручено отвести соратницу к месту наказания Шивона. А ей нужно будет безучастно смотреть на оставляемые хлыстами красные следы, на перекошенную морду карателя и на самого наказуемого, что явно не заслуживает неизбежных ран. Ведь именно Ли был тем, кто направился вслед за Хосоком и Камиллой. Именно он, из них троих, был единственным, кто не намеревался сбегать в Силла. Да и вообще, имеет ли место справедливость, раз ему придётся страдать за ошибки, совершенные другими? Тихо. Большинство камер пустует, а Шивона, небось, поместили в место, наиболее отдалённое от заточения девушки — лучше и не придумаешь. А на сердце что-то неприятно скребёт, принуждает царапать стену отросшими ногтями, заставляя те подгибаться, чтобы после Ками срывала их ошмётками, тем самым делая короче. И в голове противно тикают воображаемые часы, отмеряя время до призрачного утра… — Спишь? — голос Тэхёна звучит хрипло. Парень почти бездумно проворачивает ключ в замочной скважине и предстаёт перед Камиллой довольно сонным — вероятно, только проснулся. — Нет… Который час? — она поднимается, отряхивая пыль с колен, и лихорадочно поправляет волосы, словно её махинации могут на что-то повлиять. — Почти шесть часов, — Ким видит залёгшие под чужими глазами синяки, слегка потерянный взгляд и безграничную усталость, а потом до него доходит. — Ты вообще спала? — парень уже знает ответ, однако смотрит на Ками настойчиво. — А сам как думаешь? — большего от неё не требуется. Всё и так чересчур очевидно. Во всяком случае для Тэхёна, которому потухший взор кажется слишком знакомым. Он помнит у себя такой же. Они выходят на полигон, когда большинство ротозеев уже собралось для наблюдения за процессом, а самого Шивона успели позорно привязать к столбу, раздев при этом до пояса. А ведь на улице далеко не лето, и холод наступающей на пятки зимы ощутимо кусает обнаженные участки кожи. Облачённая девушка коченеет от такой погоды, а Ли, кажется, всё и вовсе не почем: стоит не шелохнётся, сохраняя решительный взгляд и армейскую выправку — такую, что Королева в восхищении засматривается, на мгновение забывая о цели его пребывания в этом месте. — Почти рассвет, — у амбала по кличке Зверь в руках мощный хлыст, на который даже смотреть страшно. Да и руки у этого мужика мускулистые, с множеством выступающих вен, что выглядят так, словно готовы лопнуть от напряжения. — Еще пара минут, парень, — он обращается к Шивону, что предпочитает не реагировать, а Камилла мысленно молится, чтобы рассвет не наступал как можно дольше. Впрочем отсрочить появление солнца у неё всё равно не получается. — Можно начинать, — у входа на полигон появляется Топ собственной персоной. На лице его маска, а на губах ухмылка, сопровождаемая хитрым прищуром глаз. Противно. Но Королеве хочется умолять, порадовав своим представлением публику и до невозможности унизиться, но попросить об упрощении наказания для соратника, принять часть этого бремени на себя, чтобы разделить боль вместе с Шивоном. И она норовит податься вперёд, почти идя на такой отчаянный шаг, но чужая рука останавливает, приводя в чувство: — Не будь дурой, — горячий шепот прямо в ухо. — Не для того он подставился, чтобы ты сейчас вообразила себя героиней, — Тэхён удерживает девушку на месте стальной хваткой длинных пальцев. — Не усугубляй. И она почему-то прислушивается, цепляя зубами внутреннюю сторону и без того искусанной ею щеки и стараясь скрыть взволнованность взгляда темных глаз. А Топ специально поворачивается в сторону Ками, чтобы убедиться, что та смотрит на Шивона — столь уязвимого прямо сейчас, однако по-прежнему сильного духом. Разве не таким должен быть пример для подражания? Толпа присвистывает, когда раздаётся первый звонкий удар, пришедшийся парню на лопатки. Он держится достаточно стойко — со стороны может показаться, что Ли и вовсе не больно, — но сто ударов это слишком даже для человека такой выдержки, как у темноволосого. Потому что жжёт. Хлыст рассекает воздух, с разгона ударяясь о широкую спину, с каждым разом оставляя всё новые отметины, что от повторяющихся действий заставляют поражённую кожу вскрываться и кровоточить. Но Шивон не издаёт ни звука, лишь плотнее сжимает зубами помещенную ему в рот тряпку и продолжает вести мысленный счёт, чтобы в один миг не потерять сознание от той боли, к которой, вероятно, может быть не приспособлено его тело. Глаза не ищут определённого человека, но почему-то находят. И парень чертыхается, думая о том, какая же всё-таки Сынхён сволочь, раз заставляет Камиллу на такое смотреть. Впрочем именно Топ позволил девушке (уже даже двум) вступить в ряды Стрелиции. Поэтому имеет ли место удивление? Вряд ли. Только отвращение к Сынхёну, как к главарю, и непонимание его мотивов. Камилле же страшно — вот так, чтобы глаза в глаза, пока звуки ударов эхом разносятся по округе, а на лбу Шивона вены выступают не меньше, чем на руках небезызвестного Зверя. И пот у парня обильный, будто при парке в бане. А Топ испытывает, ухмыляется невзначай и даже не дожидается завершения показной кары — уходит как только узнаёт желаемое. Шивон — её слабость. А Камилла, очевидно, слабость Шивона, раз уж он принял удар вместо неё. Любопытно получается, но сея история явно не вписывается в такое место, как Стрелиция. Остаётся лишь отлучить их друг от друга без возможности встретиться и, если понадобится, убрать одного, чтобы свести шанс встречи к нулю. Привязанность губительна, и никто, носящий на теле стрелицию, не смеет ценить определённого человека больше, чем группу в целом. Все явились сюда обездоленными и одинокими. И лишь для Тэхёна, что питает нежные чувства к своей подруге, было сделано единственное исключение — всё равно Бёль подобное от него отношение не нужно. С Камиллой же и Шивоном иначе. Они могут объединиться, собрать вокруг себя людей, чтобы в итоге разрушить то, над чем корпит последние годы Сынхён. В качестве союза они могут быть намного опаснее. И сейчас первостепенная задача Топа — не допустить вспышек гнева этих двоих, а использовать их во благо по отдельности друг от друга. Речь об устранении пока не идёт. Мужчина возвращается к себе в комнату с мыслями о том, что непредвиденные обстоятельства порой случаются и, так или иначе, всем приходится с ними столкнуться. Сейчас то же самое. Шивон и Камилла — не проблема, просто небольшое недоразумение, которое можно легко исправить. И мысленно Сынхён хвалит самого себя, будучи уверенным в том, что полностью владеет ситуацией, совершенно не подозревая, как сильно он ошибается.

* * * * *

Камиллу держат в темнице еще три дня, на этот раз лишая какой-либо пищи. Впрочем она к этому готова — трое суток не такой долгий для истощения срок. Но Тэхён почему-то решает иначе. Непонятное великодушие с его стороны проявляется в том, что он делится с узницей своей едой, при этом не забывая рассказывать какие-то нелепицы, которые Ками даже не слушает. Каждое его посещение девушка просто наблюдает сквозь дверное окошко, думая над тем, чего добивается Ким. Нельзя сказать, что Королева перестала верить в человеческую доброту, но незнакомец с лёгким силлским акцентом доверия отнюдь не вызывает. — Зачем ты это делаешь? — в последний день своего заточения, смотря на часть чужого пая, Ками решается спросить. — Я не могу хотеть помочь тебе просто так? Не можешь. Вертится на языке, который Камилла удачно прикусывает. Всё же Тэхён не заслужил колкостей за то, что её кормил, да и Королева не привыкла хамить без причины. — У каждого должны быть мотивы, — она ведёт пальцами по земле, чувствуя как под ногти забивается грязь. — Хочу наладить отношения с членом своей команды. Такой ответ тебя устроит? — он поправляет непослушную челку, пока Камилла обдумывает услышанные слова. — Твоей команды? — Топ оповестит тебя, как только ты покинешь это место. Надеюсь, сработаемся, — прислонившись головой к двери, Тэхён понижает голос. — Не нужно воспринимать новые лица в качестве врагов. Нам с тобой нечего делить. — Сказал человек, который теперь занимает должность лидера вместо меня, — Ками мысленно чертыхается, слыша мужской смешок. — Как будто ты хотела быть лидером, — и девушка понимает насколько он прав, потому что действительно не хотела. — Спасибо за еду, — она протягивает пустую плошку, слегка соприкасаясь с чужими холодными пальцами. — Спокойной ночи, — и Ким спешно удаляется, не дожидаясь девичьего ответа. Тэхён знает — они наверняка сработаются.

* * * * *

То, что чего-то не хватает, Камилла замечает не сразу. Лишь вечером, находясь в своей комнате после возвращения из заточения, выговора Сынхёна и многочисленных презрительных взглядов членов Стрелиции, она ощущает непривычную пустоту на шее. А ведь раньше там было её обручальное кольцо. И все попытки вспомнить, где именно девушка могла его потерять, становятся провальными, потому что мозг словно издевается, не давая совершенно никаких намёков. И почему Ками не заметила раньше? За то время, которое цепочка неизменно находилась на девичьей шее, Королева слишком сильно привыкла к её наличию, уже и не чувствуя, как металл соприкасается с кожей. Не теряя надежды, Камилла возвращается по пройденному от темницы пути, а затем рыщет по всему комплексу, не обращая внимания на издевки последователей Топа. Кольцо — это её память, девушка не могла потерять его так легко. И хоть в душу прокрадывается подозрение, что изделие пропало вне базы, Ками всё равно продолжает искать с крупицей веры. Вот только в комнату она возвращается с пустыми руками. И когда отчаяние принимается давить Королеве на горло, дверь в её обитель отворяется, а перед глазами появляется серебряная цепь с особенным изделием, что начинает раскачиваться на чужом пальце из стороны в сторону, будто норовит загипнотизировать Камиллу, лишив её собственной воли. — Не это ищешь? — резкий голос бьёт по барабанным перепонкам, и дыхание теперь уже бывшего лидера напрочь сбивается, когда парень подходит ближе. — Ничего не хочешь рассказать? — Шивон кладёт кольцо на стол, после чего достаёт из кармана такое же, только побольше. И королевская гравировка отражается падающим от лампы светом. Он наверняка не знает значения символа. Камилла старается не волноваться, но в памяти снова всплывает картина трехдневной давности — когда на шестьдесят четвёртом ударе парень потерял сознание, даже несмотря на тот факт, что каратель после ухода Топа бил с меньшей силой. И всё равно было больно. Королева не знает, когда Шивон пришел в себя, не знает, как он себя чувствует. Однако Ками с уверенностью может сказать, что он не в порядке. Вот только нельзя проявлять заботу и давать волю чувствам. Совсем скоро их с Шивоном пути будут идти вразрез, а Камилла не желает подвергать парня очередной опасности. — А что ты хочешь услышать? — она сглатывает неприятный ком, не смотря на внезапного гостя, который старается держаться достойно, при этом скрывая боль незатянувшихся ран. Пока Камилла отсиживалась в своей тюрьме, Шивон гибел в комнате врачевателя, который следил за состоянием своего подопечного, не особо заботясь об уменьшении болевых ощущений. Как же гадко. А ведь Ли подставился вместо неё не потому что испытывает любовные чувства, а для того, чтобы ответить услугой на услугу, отплатив за раненное Камиллой плечо — девушка по непонятной причине понимает это только сейчас. — Мое настоящее имя Чонгук? Оглушающая тишина заставляет прислушиваться к стуку собственного сердца. У Ками миры раскалываются пополам, а для Шивона это просто ничего не значащее имя, данное ему при рождении. Он всё ещё не помнит. Это заметно. Не нужно быть гением, чтобы, обнаружив утерянное кольцо, сложить всё в единую картину. Вот только нет озарения в глазах. Знание Шивона — лишь механическое понимание его связи с Камиллой, не более того. И этого, к сожалению, недостаточно. — Да, это твоё имя, — девушка удивляется, насколько безучастным тоном ей удается произнести эти слова, хотя внутри всё сжимается от самого осознания, что этот дурак получал удары хлыстом, которые предназначались ей. Дурак, который из-за чувства долга, решил поиграть в доблестного героя. — Почему ты ничего мне не сказала? — в голосе скользит непонимание с толикой обиды. Шивон глядит на Камиллу так, словно та его предала. И парень совсем не отдаёт себе отчета, когда повышает голос. — Почему молчала? Надеялась, что я ничего не узнаю? — горько. Он ведь искал её, верил, что где-то там в Силла она его ждет. А всё оказалось гораздо проще… Кто бы мог подумать. — А что я, по-твоему, должна была сделать? — она выкрикивает в сердцах, непроизвольно играя желваками. — Броситься тебе на шею, просить принять в качестве своей жены? Так, что ли? — девушка разом выдыхает весь воздух и, немного отдышавшись, начинает говорить уже тише. — Ты меня совсем не знал, как и я тебя… Мы и сейчас друг друга не знаем. Парень смотрит с упрёком, явно не соглашаясь с чужими словами: — Но ты знала меня, меня настоящего. Так какого чёрта, Камилла? — Не так хорошо знала, как ты думаешь, — не это он хотел услышать, совсем не это. — К тому же, в том прошлом это был Чонгук. А после назначения к тебе в команду мне пришлось встретиться с Шивоном, о котором я и подавно ничего не знала, — слова даются тяжело, но девушка продолжает говорить, стараясь смотреть прямо на собеседника. — У нас был брак по договоренности — родители всё решили вместо нас. Мы ведь даже не виделись до свадьбы, — с каждой фразой Ками говорит всё увереннее, понимая, что ей не приходится врать. — Мы прожили вместе пару месяцев, а потом ты ушёл на сражение и не вернулся, — она продолжает смотреть в чужие глаза, пересиливая свой порыв тут же забрать сказанное обратно. — Мне жаль, если ты успел надумать лишнего, — взгляд опускается на чужую руку, что с каждой секундой сжимается сильнее. И когда парень замечает этот взгляд, он раскрывает свою ладонь, после чего кладёт своё сжатое доселе обручальное кольцо рядом с девичьим на небольшой стол. Но Камилла пересиливает себя, понимая, что, оставив украшения, подарит Шивону надежду, которой быть не должно: — Кольца можешь оставить себе, — Королева смотрит, как после её слов Ли заметно разочаровывается. Шивон порывается возразить, но мысли теряются, а когда парень делает шаг вперёд, то дверь в комнату Камиллы отворяется, и перед ними появляется Бёль — немного испуганная и взволнованная. Быть может, Ли и посетовал бы на девушку за столь несвоевременное появление, вот только весь её внешний вид кричит о невозможности возразить. И Бёль, пользуясь общим молчанием, начинает спешно говорить, не обращая никакого внимания на Шивона, что само по себе удивительно: — Мы скоро уходим. Топ дал двадцать минут на сборы, поторопись, — она поворачивается спиной, неловко спотыкаясь о выступ, а Камилла, словно армеец, принимается быстро складывать необходимые вещи. — И ты уйдешь? — он не понимает, смотрит хмуро, покорно ожидая разъяснений и всё же попутно забирает положенные им же кольца. — А у меня есть выбор? — Ками туго стягивает немного отросшие волосы потрепанной лентой и, не глядя на посетителя своей обители, продолжает складывать поклажу. — Так и продолжишь стоять? — разворачивается резко, заставляя парня немного вздрогнуть и сразу же поморщиться от возникшей в пояснице боли. Ей и самой неприятно, однако показывать этого Камилла не смеет — нельзя. — Удачной дороги, — ни капли искренности в голосе, поэтому Королева даже не бросает вежливое «спасибо», только ждёт, когда за Шивоном громко захлопнется дверь — и она действительно гремит так, словно в этот удар парень вложил всю душу. А Камилле едва ли удаётся игнорировать рвущееся наружу сердце, хоть она и понимает — так будет лучше. И когда Королева покидает территорию комплекса в составе команды под предводительством Тэхёна, Шивон стоит у ближайшего к базе пруда, наблюдая за тем, как брошенная им цепь с двумя серебряными кольцами летит в воздухе до тех пор, пока не ныряет в воду и не издаёт тихий бульк. Видимо, Чонгука больше нет. А был ли он когда-то?

* * * * *

Не единожды меняя привычный уклад своей жизни, Камилле пора бы уже к этому привыкнуть. Да только в этот раз оказывается гораздо тяжелее, чем в прошлые. Сынхён буквально отлепил её от Шивона, оторвал, словно ненужный репьях, прицепившийся к мужской рубахе и колющийся, мешая нормально существовать и трудиться на благо группировки. Теперь Ками находится в сотнях километров от темноволосого демона и никак не может на это повлиять. Они так толком и не поговорили, чтобы выяснить отношения — не успели, расставшись не на самой приятной ноте. И теперь их миссиям не суждено пересекаться друг с другом. Но могло быть и хуже. Главное — они оба живы, пока. А Тэхён хоть и ничем не может помочь, но всё видит. Девичьи переживания читаются на её лице, а Киму не нужно сильно напрягаться, чтобы понять, кому эти переживания посвящены. Благо дело, не пристаёт с ненужными вопросами, на которые Камилле наверняка не захотелось бы отвечать. — Он живучий. Не беспокойся так сильно, — Тэхён заводит уже привычную шарманку перед очередным привалом, а Ками молчит, не зная, как реагировать на такие слова. Ким слишком внимательный. Это пугает, но с недавних пор этому парню хочется верить, рассматривая в качестве не просто формального, а настоящего союзника. — Снова шепчетесь, подружки? — Хосок подмигивает, разворачиваясь к идущей позади парочке, а Королева закатывает глаза, считая чужую шутку совсем не смешной. И пусть они с Кимом и впрямь разговаривают довольно часто, инициатива всегда исходит от самого Тэхёна, да и поддержание беседы обеспечивается им же. Всё, что выполняет девушка — лишь принятие чужих выпадов и нечастое поддакивание, сопровождаемое редкими вежливыми улыбками. Проще говоря, спустя две недели командной работы стать друзьями Тэ и Ками не смогли. А вот Хосок и Бёль совершенно наоборот — стали сближаться слишком интенсивно, словно их кто-то гнал взашей, из-за чего Ким то и дело норовил сорваться на соратниках. Ревность — страшная, а порой и неконтролируемая сила. Заигрывания Бёль и её повышенное внимание к Хосоку вызывали у Тэхёна лишь гнев. И пусть парень не всегда проявлял свою ярость, всё же он и не всегда скрывал её внутри себя. Вроде бы и глупо, а с другой стороны Камилла отлично Тэхёна понимает — наверняка бы на его месте она поступала так же. — Может быть, вы с Бёль и шепчетесь, — обращаясь к Хосоку, Ками указывает на фыркающую поодаль девушку, — А мы разговариваем о важных делах. Теперь фыркает уже Тэхён. Беззлобно, но всё-таки достаточно громко, чтобы обратила внимание вся команда. Впрочем, Ким наспех откашливается и выходит вперёд, дабы не смотреть никому — и в первую очередь Бёль — в глаза. Как ни крути, а терпеть игнорирование со стороны особенного человека тяжело. И как так получается, что Тэхён принимается сторониться своей подруги — вообще непонятно. То ли лидерство внесло свою лепту, то ли ослепляющая глаза ревность. Ко всему прочему, Тэхен начинает непомерно курить, совершенно не щадя свои лёгкие. Потому что в Когурё грядёт хаос и разруха с множеством кровавых смертей, а они здесь, в Сун, переживают непогоду с намерением вернуться, когда суматоха уляжется. И только Тэхён знает эту горькую правду — остальные ведь думают, что их отправили в королевство для выполнения важного задания. Изумительно. Так, в слепой погоне за чем-то неведомым, проходит полных две недели — по поручению Топа команда ищет в Сун одного из информаторов, вот только этого человека не существует, и Тэхён прекрасно об этом знает. Однако в случае лидера молчание — золото. Сказать соратникам правду — заработать их ненависть до конца своих дней. Вот Киму и остаётся лишь молчать, но совесть, зараза, гложет. Как парень умудрился во всё это ввязаться? К концу декабря, когда команда окончательно обосновывается в доме одного из приспешников Топа, в Когурё идёт подготовка к восстанию. Сами ребята узнают об этом от владельца их пристанища, что хоть и не является нужным им информатором, зато имеет достоверные источники, связанные с соседним королевством, а посему неплохо осведомлен о сложившейся в Когурё ситуации. — Мы должны вернуться, — Камилла говорит, как она полагает, за всех, однако решительность Тэхёна выбивает почву у неё из-под ног. — Мы не можем этого сейчас сделать, — Ким не собирается спорить или убеждать. В Когурё их пока не ждут, а значит нужно следовать указаниям Топа и оставаться в Сун до окончания бойни. — Будем вести себя, как сброд трусов, которые прячутся в то время, когда остальные сражаются на смерть? — не в состоянии совладать с собственными эмоциями, Камилла ощущает, что готова сорваться на крик. В голове на бесконечном повторе всего одно слово. Чонгук, Чонгук, Чонгук. И как избавиться от страшных мыслей? Как поверить в то, что он выживет? — Будем, если на то воля Топа. Заметь, мы так и не выполнили задание. — А оно действительно является настолько важным? — Ками делает шаг навстречу. — Или просто ты боишься смерти? — Камилла даже не замечает, как щека становится влажной. Однако, когда солёные капли принимаются стекать по подбородку, девичья выдержка исчерпывается окончательно. Какая же она слабая! От собственного бессилия хочется выть белухой и затвориться в себе, скрываясь от окружающего мира. Хосок же молча наблюдает за возникшей перепалкой, мысленно поддерживая Кима. Но настрой Ками почему-то взывает к совести и смелости, капля которой всё же однажды сподвигла Чона присоединиться к Стрелиции. А Бёль просто не желает что-либо произносить. Она и так знает, что при любых обстоятельствах будет делать то, что скажет Тэхён, потому что семья превыше всего. Ведь именно Ким стал для Бёль семьёй, которую девушка никогда не имела. И неважно, как она себя ведёт и что делает, её благодарность останется неизменной. — Сейчас никто никуда не вернётся. Это моё последнее слово, — Тэ не потерпит возражений, это заметно. И Ками, не в силах поверить в безразличный тон, выбегает на улицу, чтобы не смотреть в чужие бесстыжие глаза. Как ты там, Чонгук? Королева поднимает голову и смотрит в безоблачное небо, сразу же ощущая, как желудок скручивает в желании вывернуться наизнанку. Непрошеные слёзы одна за одной катятся по щекам, и только холод обретшей свою власть зимы заставляет вспомнить о том, что Камилла не накинула на плечи никакой тёплой одежды. А ведь теперь ей нужно думать не только о себе. Последние пару недель проходили для девушки словно в тумане — привычная доселе еда казалась несъедобной, в груди неприятно ныло, а в дневное время суток одолевала беспричинная сонливость. Когда же, ко всему прочему, Ками начала замечать несвойственную для себя тревожность и рассеянность, она поняла, что игнорировать изменения не имеет смысла. И сейчас в горле пересыхает от одной лишь мысли, что шестое чувство не врёт. А разум неистово кричит бежать, вот только некуда. Со временем правду будет скрыть не так легко — соратники заподозрят что-то неладное — и Камилла неизбежно столкнётся с настоящей суровой реальностью. Как она будет существовать, но, что более важно, что станет с её ребёнком, которому не позволят сохранить жизнь так легко. Его обязательно отнимут, убьют, как однажды сделала это со своим сыном Хесу, а потом память о нём сотрётся, оставшись шрамом в душе Камиллы. Справится ли она с таким испытанием? Или, может, лучше покончить со всем сейчас? Последний вопрос молнией проносится в голове Королевы, и девушке кажется, словно она способна слышать во всём своём теле пульсацию вен. Думать о подобном дико. Будь это дитя плодом кого-то другого, Ками, быть может, и решилась на такой шаг, но ведь внутри неё жизнь, подаренная Чонгуком — её королём. И разве смеет она убивать еще нерожденного, но тем не менее законного ребёнка династии Чон? Их с Чонгуком ребёнка в конце концов! Слёзы снова застилают глаза, а Камилла не в силе их прекратить. Её перепады настроения, словно ярмо на шее, душат и заставляют винить во всех грехах исключительно себя. Не нужно было сбегать из дворца Силла. Нельзя было встречать Шивона и подпускать его к себе настолько близко. А она сбежала, встретила и подпустила. Глупая. Поддержки и опоры ждать неоткуда, надеяться тоже не на что. И как прикажете поступить? Лидер выходит из дома совсем тихо, тотчас накидывая на девушку тулуп и становясь по правую от неё сторону. Тэхён не спешит говорить, лишь чиркает спичкой, поджигая свою хорошо набитую табаком папиросу, и сходу вбирает в лёгкие едкий дым, чтобы насладиться обволакивающей горечью, а затем выпустить клуб пара. Камилла не чувствительна к резким запахам, но густое облако заставляет девушку закашляться и скривиться, словно после съедения кислого лимона. И Чон не желает ничего, кроме как отвернуться и вдохнуть порцию свежего воздуха, что она, собственно говоря, и делает. Только мгновенного облегчения это не приносит — к своему удивлению Ками чувствует, как на неё снова накатывает внезапная тошнота, а всё тело начинает трясти, словно при доброй лихорадке. Пульс учащается, мир принимается беспорядочно крутиться, а в душе расцветает страх чего-то необъяснимого (может, опасности или смерти — девушке сложно определить), а в фалангах тремор и настроение почему-то падает до нулевой отметки, оставляя неприятный осадок в виде расстройства, такого же необъяснимого, как и всё произошедшее до него. Камилла меняется на глазах, поэтому волнение накрывает и его, Тэхёна, из-за чего Ким роняет тлеющую папиросу на землю и тут же хватает девушку за плечи, а после поворачивает к себе, перекладывая руки на щеки и заставляя Камиллу смотреть в его лицо. — Успокойся, слышишь? — мужской голос дарит уверенность и внезапная паника помалу отступает, оставляя после себя лишь непонимание произошедшего. Девушка ни разу не сталкивалась с такого рода приступами. Похоже на нервное, но кто может дать ответ, если у них в команде нет лекаря? — Всё хорошо, — он бьет ладонями по её щекам и неосознанно дышит в опасной близости от девичьего лица, что заставляет Камиллу отвернуться. Запах табака усиливает непонятного происхождения тошноту, а касания заставляют невольно вздрогнуть. — Я спокойна, просто… съела что-то несвежее, — ложь во спасение, не иначе. Иного выхода Королева не видит. — Уверена? — Тэхён совсем не верит и спрашивает так, словно старается уличить во лжи. — Ты выглядишь постоянно уставшей и растерянной. Разве так себя ведёт один из лучших воинов Топа? — Всё в порядке, Тэхён, — твёрдо и уверенно, — совсем скоро я буду в норме. — Постарайся, — а душа чует неладное, вот только Ким не решается провоцировать, думая, что время прольёт свет на правду. И это время наступает гораздо раньше, чем мог подумать сам Тэ. Месяц спустя, имея неудачу зайти в комнату Камиллы во время переодевания девушки, он заметил. Заметил. Гладкая кожа не огромного, но явно округлого живота с растянувшимся пупком объясняет слишком многое. И лидеру не нужны какие-либо еще доказательства, чтобы сделать правильные выводы. Поэтому, когда Королева встречается с ним взглядом, она видит осознание, и это действительно пугает. — Никому не говори, — на грани истерики. Понимание всей абсурдности ситуации заставляет Камиллу нервно посмеиваться, едва ли скрывая резкую смену настроения. Нет смысла отпираться или врать. Тэхён не идиот, чтобы не додуматься до очевидного. — Ты совсем из ума выжила? — шок наступает сразу же, а решение проблемы на ум никак не идёт. Киму кажется, что его соратница обезумела, но разве может он понять отчаявшуюся женщину? — Что теперь делать? — и в глазах страх. Топ убьёт всю команду, если узнает. Наверняка убьёт, даже наплевав на ценность таких приспешников. — Чем ты думала? — вопросы продолжают сыпаться один за одним, пока Тэхён бесстыдно пялится на обнаженный живот Королевы. Ким не может отвести глаз, рассуждая над тем, как этот плод погубит их всех из-за недальновидности стоящей перед ним девушки. — Это моя жизнь и мой выбор, — как же тяжело говорить! — Я бы не смогла избавиться от него, — руки ложатся на живот в защитном жесте, а глаза блестят, намекая на скорые слёзы, волю которым никто не даст. Камилла справится — проигнорирует бушующие гормоны и вытерпит лишь бы постоять за будущую жизнь. — Но ты подставляешь не только себя. Это же ребёнок! Неужели ты не понимаешь? Целый человек, существование которого нельзя будет скрыть, — паника. — И что ты будешь делать, когда он родится? Мы ведь все умрём из-за тебя! — он несдержанно впивается пальцами в свои волосы и прикусывает нижнюю губу, сразу отводя взгляд от причины их скорых серьёзных проблем. — Я уже знаю что делать, ребёнок не останется со мной. Просто никому не говори о нём, хорошо? — Ками готова упасть на колени — это видно по её взгляду, но пока она упорно продолжает стоять на месте, наконец натягивая на себя свободную рубаху. — Под одеждой ничего не видно, но это пока. Скоро ты не сможешь это скрывать. И что тогда? — голос не подчиняется его воле, и Киму становится труднее дышать. — Через время я исчезну, побуду у одной знакомой, а после родов вернусь к вам и расскажу, что меня похитили и пытали. Наверняка я буду выглядеть просто ужасно, так что Бёль с Хосоком поверят, — она говорит слишком быстро, но ни одно слово не ускользает от лидера. — Да ты спятила! Камилла знает, что он прав. Она даже не уверена в том, что сможет добраться до знакомой без происшествий. При этом гарантии того, что та самая знакомая ей поможет, тоже не имеется. Девушка полагается лишь на удачу, однако другого выбора у неё просто не остаётся. — Тэхён, пожалуйста, — Ками хватает его за рукав, останавливая, и какая-то неведомая сила заставляет Кима прислушаться к чужой просьбе. Он по несправедливости лишился собственной семьи — родителей и брата убили лишь из-за неугоды королю Силла. Так почему Камилла вынуждена убивать своего ребёнка только потому, что это дитя является кому-то неугодным? Ни она, ни неродившийся малыш не виноваты в том, что живут в столь суровое время. — Где живёт твоя знакомая? — Тэхён говорит спокойно и это внушает Камилле некоторую уверенность в грядущих планах. — В Пёнхане, — она опускает глаза, замечая удивление, и виновато выдыхает. — Юг Пэкче? — Ким получает утвердительный кивок. — Точно спятила… Как ты туда доберешься? — Договорюсь с кем-нибудь в доке, — слегка вопросительная интонация вызывает у Тэхёна полуулыбку. — И как ты, будучи девушкой, собираешься договариваться? — намёк достаточно прямой, но Камилла не может отрицать, что в вопросе лидера есть здравое зерно — дискриминация женщин имеет место быть. — Я могу за себя постоять. Ким смотрит скептически, однако услышанное никак не комментирует: — Я никому не скажу, — хватка на мужском рукаве ослабевает. — И я сам договорюсь в доке, там работает пара моих знакомых. Теперь удивляется уже Камилла — оказывается, помощь может придти оттуда, откуда её совсем не ждешь. И последнее, что слышит Ким перед уходом, это тихое «спасибо», произнесенное с подлинной благодарностью. — Может, еще и ребёнка в честь меня назовёшь? — Тэхён спрашивает шутливо и, не получив ответа, уходит, оставляя Королеву поразмыслить над тем, что отныне в её тайну посвящен еще один человек. С того случая общение между ними налаживается, но даже невзирая на, казалось бы, доверительные отношения, лидер не рассказывает Камилле правды о несуществующем задании. Он не считает это самым важным — для неё уж точно. Вместо одаривания девушки лишними волнениями Тэхён начинает незаметно о ней заботиться, что не ускользает ни от Хосока, ни от Бёль. Но Ким лишь закрывает глаза на чужие замечания, игнорируя попытки соратников с ним поговорить. Единственный участник команды, с кем Тэ всё же поддерживает нормальную беседу, это Камилла, которая тоже кое-что замечает. Бёль и Хосок. Их отношения выходят за рамки обычного сотрудничества довольно стремительно. Не заметить это невозможно. Когда Ками видит их в саду целующимися, она просто притворяется, что ничего не произошло, ибо её это никак не касается, а рассказать Киму — просто обречь его на ненужные страдания. Вот только у Тэхёна тоже имеются глаза. И когда в одно зимнее утро парень застаёт этих двоих милующимися в постели, он отгораживается от них еще больше, порой и вовсе делая вид, что Бёль и Хосока не существует. Потому что раньше было не так. Светловолосая не задерживалась с объектами своей симпатии надолго и не дарила ослепительных улыбок. Конечно же, Тэхёну больно. А на месте Хосока он неизменно представляет себя, не понимая, чем этот Чон лучше. Какая ирония! Пожалуй, судьбой предначертано, что фамилия Чон приносит Тэ только беды. — Отпусти её, тебе станет легче, — Ками садится на лавку рядом с Кимом, что до этого момента куковал на морозе в одиночестве. — Не станет, — он отрицательно мотает головой, грустно улыбаясь. — А ты попробуй, — проще сказать, чем сделать. Но почему-то Камилла верит, что у Тэхёна всё получится. — Эй, — он поворачивается к девушке лицом и критично её осматривает, всем своим видом выражая глубокое недовольство. — А ты чего здесь расселась в мороз? Жить надоело? — Тэ красноречиво смотрит на её живот, а затем тянет девушку за руки на себя, заставляя встать. Она, в свою очередь, отбегает в сторону и лепит снежок, сразу же атакуя лидера команды. — Ты же знаешь, что я не стану бросаться в тебя снегом. Что за безобразие? — он смеется, пытаясь уворачиваться от активных атак, после чего берёт Камиллу в охапку и чуть ли не волоком тащит в дом. — Повеселились и хватит. А на пороге стоит недружелюбно настроенная Бёль, которая ни с того ни с сего чувствует себя преданной — словно Ким должен принадлежать лишь ей одной. И Камилле становится по-человечески обидно. Тэхён, судя по всему, неплохой парень, а вот Бёль выглядит последней стервой. — А меня позвать? Я, может, тоже хотела повеселиться, — светловолосая пытается казаться беззаботной, но Ками всё равно слышит проскользнувшую желчь. — Но ты же нас не зовёшь, когда веселишься с Хосоком, — Королева пожимает плечами, наблюдая, как шкала настроения Бёль резко опускается с отметки самодовольного до разозленного, а потом игриво подмигивает Тэхёну, вызывая у того очередной смешок. Наверное, в этот момент лидер впервые понимает, что Камиллы будет ему не хватать. Но решенного не изменить. И в ночь, когда Ками сбегает от команды, Ким лично провожает её до порта и садит на нужный корабль, думая, что сам он тоже слегка сошел с ума, раз решился помочь беглянке. — Не смотри на меня так. Я же сказала, что вернусь, — она поглядывает на борт, намекая, что Тэхён может уходить. — Ты пообещала. Не заставляй меня врать слишком много — я тоже еще пожить хочу, — лидер чувствует крепкие объятия сквозь несколько слоев ткани. — Ого, а ты, оказывается, сильная, — с издевкой, за которой следует лёгкий пинок в ногу, заставляющий пожалеть о сказанных словах. — А ты как думал, — Ками ставит одну ногу на трап, пытаясь не оборачиваться назад. — Если родится девочка, всё-таки назови её Тэхи, — Ким не видит как на чужом лице появляется улыбка, поэтому добавляет, не зная о реакции на его слова. — Береги себя, и только посмей не вернуться. — Неужели будешь скучать? — она поднимается на борт и всё-таки оборачивается, ловя на себе удивленный взгляд соратника. — Может быть и буду, — но этих слов Камилла уже не слышит. И то ли Тэхён тихо произнёс, то ли Королева пропустила эти слова мимо. Однако, Ками уверена: если она будет жить, то обязательно вернётся.

* * * * *

Палящее солнце цепляется за кожу, оставаясь на ней неравномерным загаром, когда на лице с шеей выступает липкий солёный пот. Камилле жарко, как и всем в деревне, но она не жалуется — её приняли в эти края не на правах тунеядки, а значит и работать она должна наравне с остальными. Прибыв в Пёнхан, девушка сразу же направилась к знахарке, надеясь, что та не сменила место жительства. К счастью Ками, Джихи и впрямь жила всё там же и с охотой приняла девушку к себе, что, опять-таки, не могло не радовать. Впрочем, не всё складывалось гладко. У неприученной к сельскому хозяйству Камиллы поначалу всё валилось из рук, да и на выполняемую ею работу уходило больше положенного времени. Таким образом, Джихи решила оставить на Камиллу домашние хлопоты — стирку, уборку и готовку. И этого вполне хватало для того, чтобы девушка приносила ощутимую пользу. Впрочем даже так Королеве помогали небезразличные соседки и сама хозяйка, ведь в разгар урожайного сезона положение девушки было уже достаточно заметным. Да и находясь на сносях, Камилле с каждым месяцем становилось всё тяжелее — живот продолжал расти и помимо тяжести появлялись еще и неприятные ощущения вдоль позвоночника — будто кто иглой пронзает каждый имеющийся позвонок. Но девушка не думала и не думает сетовать, она рада и тому, что просто может жить. Надо же, Тэхён и впрямь никому не сказал. Иначе как объяснить тот факт, что никто по-прежнему не явился по её душу? Один из августовских дней не отличается ничем особенным, до тех самых пор, пока Королева не понимает — скоро начнётся. Когда живот Камиллы опускается, она чувствует, как дышать становится легче, а стекающая по ноге жидкость даёт понять, что беременность подходит к концу. Влага была и раньше, но совсем не такая — воды теперь темные. Руки размыкаются сами и Королева роняет на землю постиранное белье, когда ощущает резкую боль в пояснице. Усиливающиеся спазмы заставляют роженицу направиться в сторону дома, однако заметившая её Джихи бросает своё занятие по трению кабачков для скотины и стремглав бежит к Ками, которая держит руки на животе, боясь, что может случиться нечто непоправимое. — Ты присядь, доченька, присядь, — женщина подставляет осиновый табурет, наблюдая за тем, как тяжело дышит её постоялица. — Все через это проходят, милая, ты тоже пройдёшь, — она кладет свою шершавую руку поверх ладони Камиллы и смотрит с материнской теплотой, от которой у Королевы сжимается сердце. — Не переживай. А Ками всё равно не может успокоиться. Волнение берёт её в свой плен, не давая ни шанса на побег. И со временем, когда схватки становятся чаще, девушка только и может думать о своей возможной смерти. Ей страшно не за себя, но за ребёнка, что останется без поддержки. Выполнит ли Джихи обещание в случае кончины Королевы или родившееся дитя будет брошено на произвол судьбы? Королева ни разу не сомневалась в том, что на ведунью можно положиться, но сейчас голова девушки не желает мыслить здраво. Камилла еще несколько недель назад с холодным умом написала неимоверно важное письмо, после чего попросила доставить это послание одному человеку, который — как надеется девушка — поймет и поможет. Джихи ведь передаст письмо? Паника топит свою избранницу, одно опасение которой сменяется другим. А что будет, если ребёнок не выживет? Во что бы то ни стало девушка готова поплатиться всем, чем угодно, лишь бы их с Чонгуком малыш увидел этот мир. Пусть лучше умрёт она, Камилла. И можно ли заключить сделку со вселенной? Да хоть с самим дьяволом, только бы с младенцем было всё хорошо. — Тужься, — голос звучит отдалённо, и Камилле приходится прилагать невероятные усилия, чтобы на нем сконцентрироваться. Она слышит зов Джихи, а потом топот чужих ног, какие-то крики и мольбы оставаться спокойной. Порой ей даже становится легче, а потом снова очередные схватки и весь мир плывёт перед глазами из-за накопившихся в глазах слёз. Камилла прикусывает зубами шмат ткани и обхватывает перила кровати непослушными пальцами. Орать охота неистовым голосом, потому что всё тело пронзает нечеловеческая боль. И Камилле действительно везёт, что она не может в этот момент за собой наблюдать — потому что выступающая на лбу вена, покрытая красными пятнами кожа и дикая агония заставили бы её потерять сознание от собственного вида, чего делать никак нельзя. Родить. У Ками сейчас одна цель и все её мысли за последние полгода посвящены лишь ему — малышу, у которого всё должно быть хорошо. Королева уже всё для себя решила. — Девочка, — Джихи осторожно берёт на руки родившуюся кроху, и Камилла, слыша детский плач, вымученно улыбается. Хочется прижать ребёнка в ту же секунду как можно ближе к себе, но Ками чувствует себя чересчур слабо, подозревая, что может не успеть сделать кое-что очень важное. Эмоции пока должны отойти на второй план. — Письмо, — она шевелит сухими губами, пытаясь протянуть руки к женщине, что помогала ведунье принимать роды. Джихи реагирует сразу — рыщет по ящикам, а затем достаёт чернильницу с пером и уже написанное письмо. Камилла же благодарно кивает и добавляет небольшой постскриптум, боясь, что времени может не хватить, после чего — со слезами на глазах смотрит на знахарку. — Дайте мне её подержать, — потому что Королева знает, это будет первый и, скорее всего, единственный раз.

* * * * *

Неделя за неделей проходит для Чимина в ожидании новостей от Сынхёна. Признаться честно, Пак этого боится. И чем больше времени проходит, тем меньше принц желает иметь какие-либо дела с Топом. В ушах звенит обеспокоенный голос Чонхи и её тихое «что это?», когда Её Высочество впервые заметила татуировку на чужой коже. В тот раз парню пришлось соврать, а принцесса, не подозревая о правде, скрывающейся в безобидном на первый взгляд цветке, вела губами поверх введённых под кожу чернил; говорила, что стрелиция на теле Чимина смотрится величественно, когда сам Пак хотел скривиться от подобных речей. Если бы не его самоуверенность и детские обиды, он бы не сбегал из дома, а просто в один день стал бы мужем Чонхи, не зная никакой Стрелиции и никакого Топа. А так, он ввязался в дело, частью которого быть уже не хочет. И в начале, когда из Когурё всё-таки приходит адресованное Чимину письмо, он игнорирует все указанные Сынхёном приказы. Ни влиять на короля Силла, ни убивать принцессу, ни сбегать он не собирается. У Пака нет дома, чтобы возвращаться, а власть в Пэкче ему не нужна. Месть брату? А что она даст? Чимин не обретёт ничего, кроме трона с огромной ответственностью и свитой в придачу. Разгульная жизнь больше не представляет для него интереса. А отец, которому хотелось что-то доказать, уже мертв. Так имеет ли смысл насильственный захват трона, когда принц этого не хочет? Будет, что будет, но Пак принимает первое взвешенное в своей жизни решение. Он остаётся здесь, в Силла. И если ему суждено умереть во время сражения, то сделает он это лишь сражаясь за земли, на которых сейчас живёт. Чимин думает долго, но всё же приходит к выводу, что король Юнги должен знать о существовании Топа и о его планах на свержение власти в королевствах. Возможно, вместе они смогут что-нибудь придумать и не допустить дальнейший распад Силла. Во всяком случае, Пак надеется, что эту страну всё еще можно сохранить.

* * * * *

В непроглядной тьме в одну из жарких августовских ночей, когда слышен лишь крик сверчков, во дворец Силла приносят плетенную корзину со свертком. Женщина средних лет, вхожая в королевские хоромы, без труда минует дворцовую охрану и с такой же легкостью просит стражей у входа подозвать к ней принцессу Чон. Возможно, будь эта женщина незнакомкой, её бы выгнали взашей, даже не выслушав, однако она с детства работала на винограднике, иногда помогая на кухне, а посему никаких подозрений не вызывала. Нельзя сказать, что эта работница выполняла просьбы всех подряд, однако Джихи, живущей в королевстве Пэкче, она задолжала за оказанную помощь. И когда знахарка посредством гонца попросила свою знакомую о подобной услуге, та не смогла отказать. К тому же, для неё, легко пересекающей границу Силла ввиду наличия родственников в королевстве Сун, выполнение просьбы не казалось сложным. Несмотря на позднее время, совершенно не подходящее для каких-либо визитов, один из воинов направляется в спальню Чонхи и осторожно стучит в дверь покоев, заранее зная, что тем самым потревожит сон Её Высочества. Вот только женщина сказала, что дело слишком срочное и никаких отлагательств оно не потерпит. Первым на сторонний звук реагирует Чимин, что тут же настораживается — ранее никто не смел приходить в комнату в столь поздний час. В последние месяцы сон Пака стал довольно чутким. Из-за работы над государственными делами, принц постоянно беспокоится о том, что на дворец могут напасть, что Топ, того хуже, начнет мстить лично ему, Чимину, и таким образом доберется до Чонхи. А этого Паку совсем бы не хотелось. И принц тихо встаёт с ложа, тут же поправляя на жене простынь, что то и дело неосознанно отбрасывается девушкой в сторону. — Что-то случилось? — в небрежно перепоясанном халате и с взлохмаченными волосами Чимина можно принять разве что за воробья, но никак не за принца. Впрочем его это вовсе не беспокоит — не тогда, когда ночью по непонятной причине придворный страж явился в спальную комнату супругов. — К Её Высочеству пожаловали по одному важному делу. И Пак, пусть и с долей недоверия, но просит воина удалиться, уверяя, что принцесса скоро выйдет. Затем же он будит Чонхи, а сам становится у дверной арки, решая дождаться свою супругу с сомнительной встречи. И принцесса — заспанная, одетая наспех и даже не расчёсанная — боязливо выходит на крыльцо, чтобы столкнуться с труженицей со знакомым лицом. Чонхи помнит эту женщину — в детстве принцесса не раз сбегала на виноградники, прячась от придворной свиты. Взгляд аристократки сразу же опускается на корзинку в чужих руках, и девушка непонятливо хмурится, вглядываясь в плетёную ношу. — Извините, что посмела потревожить вас в ночной час, — женщина кланяется, прижимая корзину ближе к себе, а затем приподнимает прикрывающую плетение ткань. Зрачки Чонхи расширяются в изумлении, и весь её сон улетучивается в один миг, когда глаза останавливаются на содержимом свёртка. — Ребёнок? — девушка переводит по-прежнему удивлённый взгляд со спящего младенца на пухлую женщину с доброй улыбкой. — Там есть послание, Ваше Высочество. Мать этого дитя сказала, что вы поймёте. И принцесса осторожно отодвигает одеяльце, замечая небольшой белый конверт, на котором не указан ни отправитель, ни получатель. Неужели вложенное в него письмо и правда для неё? Неуверенными движениями Чонхи достаёт и разворачивает лист бумаги, убеждаясь, что получателем является именно она. А руки отчего-то дрожат, когда глаза с первой же строки видят чересчур знакомый почерк. Девушка помнит, как сидела в библиотеке, следя за чужими пальцами, что выводили букву за буквой. И теперь сомнений в отправителе у принцессы не остаётся. Ваше Высочество Чон, Сожалею, что пришлось оставить вас, однако в тот момент такое решение казалось мне единственно верным. И о его принятии я не пожалела, ведь останься я с вами, то не смогла бы родить то чудо, которые вы видите сейчас перед собой. Вы не обязаны выполнять мою просьбу, но мне некого больше об этом просить, поэтому я искренне надеюсь, что вы не отвернётесь от ребёнка, который заслужил право на жизнь. И затем приписка, совсем другая — прыгающие по бумаге буквы написаны кривым почерком, а в конце и вовсе клякса. Постскриптум явно писался на порядок позднее основного текста. P.S. Назови её Тэхи. И Чонхи не требуется ничего более. Принцесса только смотрит на мирно сопящую малышку и жмёт в руках бумагу, после чего принимает не просто корзину из женских рук, но и нового уже родного члена своей семьи. Ребёнок Камиллы не может быть чужим. — Не было никакого послания, — Чонхи шикает на стоящих близ неё охранников. — Это ребёнок одной из прислужниц, — девушка получает немые кивки стражей и усиливает хватку пальцев на лозе. — Спасибо, — посланница удовлетворенно улыбается и теперь кланяется принцессе уже в ноги. Но та даже не смотрит. Всё своё внимание аристократка дарит малышке, которая спит, сложив губы в милый бантик. Неудачные попытки зачать ребёнка и последовавший за этим приговор от лекарей в слове «бесплодие» заставили Чонхи злиться на судьбу, но меж тем молиться, чтобы её личный рок оказался ошибкой бестолковых врачевателей. Однако сказанное не было ошибкой — почти год супружеской жизни не привёл к беременности, заставляя всех лишь беспомощно разводить руками. И никакие целебные травы не исправляли положение дел — детей не было и быть не могло. А теперь, наверное, произошло настоящее чудо. Разве нельзя считать провидением появившееся прямо на пороге дитя? — Это вам спасибо, — Её Высочество едва заметно улыбается находящейся перед ней женщине и медленно приближает лицо к свёртку, в очередной раз любуясь спящей крохой. — Добро пожаловать домой, Чон Тэхи.