Под небом Детройта

Как бы ни была банальна фраза «люди крайне хрупкие существа», менее правдивой она от своей этой банальности не стала. Вернее будет сказать, что она была дико, до сумасшествия, до раздражения и злобы истинной. Потому что люди очень, очень легко умирали. Хватало одного единственного неосторожного движения, чтобы навсегда прервать чью-то жизнь. Но андроиды бессмертны. Почему-то насколько очевидная вещь начала приходить всем в голову только ближе к 2050-м годам. Потому что Маркус не умирал. Потому что Коннор не умирал. Не умирала Норт, Саймон, Джош и сотни других девиантов-андроидов. Они не старели и не уходили, были вечны как встающее из года в год солнце. Морщины на лице бывшей госпожи президента становились все глубже, теряли эластичность кожи все те, кто когда-то выступал за права андроидов — бесконечное колесо Сансары не думало останавливаться, пока по-прежнему совершенные андроиды ступали по тротуару. И это становилось все очевиднее, пока не стало впитываемой ещё с молоком матери истиной — андроиды вечны. Ты закончишь школу, университет, будешь воспитывать детей, нянчить внуков, превратишься в могильную труху, но андроид, которого ты встретил случайно в детские годы будет по-прежнему жив. Они живут и помнят, поколения за поколение переносят знания о сменяющих друг друга людях. Хочешь обрести вечную память — стань другом андроида. Если кто-то не перемелет его на жерновах насилия, не уничтожит намеренно, он не забудет тебя, потому как — навсегда оцифрованное — твоё лицо и имя не способно стереться из его блока воспоминаний.

***

— Сегодня у нас в гостях Коннор Андерсон, — девушка натягивает на себя белозубую улыбку, смотрит в камеру доброжелательно и указывает ладонью на сидящего напротив мужчину, — Один из самых известных андроидов в мире. Тот самый, заставший и принявший участие в ноябрьской революции 2038 года. Это не первое интервью Коннора, но он все равно не чувствует себя полностью в своей тарелке. Вернее будет сказать, что это было его третье интервью. Третье за восемьдесят два года. Временной разброс довольно велик, он не ощущает должной уверенности, так как со времени его последнего подобного опыта принципы съёмки в очередной раз поменялись. — Добрый день, Эмилия, — вежливо кивает он, пока ведущая осматривает его цепким профессиональным взглядом. — Многие годы вы сохраняли анонимность. Что надоумило вас наконец-то согласиться на наше предложение? Вы не присутствовали на эфирах уже более сорока лет и попадали в сеть только на случайные записи. — Как вы и сказали, прошло много времени. Я понял, что должен прийти. — Когда наши зрители узнали об этом, нас буквально завалили вопросами для вас. Это показывает, насколько люди рады вас видеть. Коннор посчитал бы производное от слова «любопытство» более корректным, но не стал никого поправлять. В конце концов на самом деле это не важно. Люди любопытные и это одна из тех вещей, которая ему в них действительно нравится. — В таком случае я готов. Он действительно был готов. Он знал, на что согласился и знал, какие вопросы будут самыми частыми. И он знал, что скорее всего уйдёт из этого зала полностью растоптанный. Но он сможет восстановиться. После того как произошло событие, о котором он не любит даже думать из понятных причин, он знает, что может прийти в себя от такого небольшого психологического воздействия. — Вы когда-нибудь любили? Люди действительно именно такие, какие и были всегда — любопытные и нетактичные. Он был уверен на 98%, что этот вопрос прозвучит в эфире и оказался прав в своих прогнозах. — Да. И, опережая ваш следующий вопрос, это был человек. Взгляд Эмилии горел так, как может только у абсолютно помешанного на «жёлтой» информации человека. — Расскажете нам о ней? — О нём, — мгновенно поправил Коннор. Временами люди по-прежнему забывали, что внешний вид андроидов был лишь оболочкой. Коннор ещё в момент открытия глаз в 2038 году знал, что внешне является мужской моделью, но фактически для него это ничего не значило. — Он был очень хорошим человеком. Честным и добрым. Он помог мне осознать себя. Безусловно, это не отражало и доли того, кем являлся для него Хэнк Андерсон, но Коннор не был уверен, что сможет — и хочет — кратко описать все то, отчего любил этого человека. Отчасти, это казалось личным. — Для андроида вы на удивление лаконичны. — Я давно приспособился выражать свои мысли более кратко. — Уверена, многие зрители были бы готовы выслушать всю историю. Нам действительно интересны детали вашей жизни. — Не думаю, что понимаю, что именно вы хотите знать. Он врал. Эмилия очевидно расстроилась, но практически мгновенно вошла в состояние позитивной ведущей. Коннор сразу понял, что через несколько дней ему придёт очередное приглашение — только на этот раз не с ответами на вопросы, а на своеобразную исповедь. — В таком случае мы продолжим зачитывание вопросов. Итак… Многие андроиды не имеют фамилий, но у вас она есть. У неё есть какой-то смысл? Это было похоже на жестокую шутку, но Коннор понимал, что всё это сделано не со зла. Человек, спросивший это, не мог знать, что этот вопрос настолько же интенсивный по психологическому воздействию, как и «любишь ли кого-нибудь?». — Это была фамилия первого дорогого мне человека. Да, Коннор действительно был готов. Несмотря на то, что воспоминания буром ввинчивались в его память, он держался спокойно и был уверен, что выдержит. Он уже выстрадал всю острую боль, осталась лишь тоска и тёплая, нежная, стылая любовь. — Это про него я говорил ранее. Его звали Хэнк. Имя, ассоциирующееся с домом, счастьем, радостью, покоем. Ассоциирующееся с болью. Сколько лет он не говорил его вслух? У ведущей загорелись глаза от подобного откровения. — Вы никогда не говорили об этом ранее. — Думаю, я только недавно смирился с потерей, — честно признался Коннор. Отчасти из-за этого он и отсутствовал в информационном поле на протяжении нескольких десятилетий. К сожалению, смерть Хэнка Андерсона слишком сильно ударила его в свое время. — Люди смертны, — понимающе вздохнула девушка, — Пускай, это эгоистично, но мы рады, что вы сохраняете память о нас. Если посмотреть с этой стороны, Коннор тоже был рад. Хэнк заслуживал каждой частицы его памяти. — Итак, следующий вопрос: можете ли вы рассказать, чем особенно отличаются люди нынешние от людей времени революции?

***

Коннор сэмулировал вздох и поднял взгляд к тихому ночному небу. Многочасовой поток вопросов оставил его вымотанным — разумеется, не физически — с душой нараспашку. Хэнк был уверен, что она у него есть, как бы Коннор не уверял его об обратном. Воспоминания о Хэ/н//Ош&бка##@&#/// Воспоминания о дорогих людях были знакомы всем. Тоска Маркуса по Карлу ощущалась всегда где-то на грани сознания при их связи, то же было у Ричарда, в глазах которого Гэвин был странно-невообразимо прекрасен. Коннор же навсегда сохранил в себе образ Хэнка и Сумо. Эта боль с ними до тех пор, пока они живы. Эта боль — навсегда.