Bleu Noir

— Это… неожиданно, — со всей тщательностью подбирала слова Алья, сжимая пальцами бока нагретой чашки. Новость о внезапной помолвке лучшей подруги, если не сказать, что шокировала, то удивила однозначно. Ситуация, в которой оказалась Маринетт, не оставляла той душевных сил, чтобы еще успевать встречаться с парнями. По крайней мере, так думала Алья. Видимо, ошибалась.       Маринетт нахмурилась, отхлебнув из ярко-красной кружки налитый для нее Альей чай. После свадьбы Хлои и Адриана прошла неделя, и, взвесив все «за» и «против», вчера вечером она связалась с Натаниэлем и ответила ему согласием. Уже утром ее ждали полная цветов гостиная и бывший одноклассник, который потом встал на колени и надел ей на палец обручальное кольцо. Дорогое, с мелкой россыпью бриллиантов вокруг крупного сапфира.       Тем же вечером Маринетт пришла к подруге — поделиться, так сказать, последними новостями.       Дюпэн-Чен крутила на пальце кольцо, пытаясь привыкнуть к наличию этого украшения на руке. Легкая грусть от осознания, что на этом пальце должно быть кольцо, подаренное другим мужчиной, сковывала дыхание, ввергала в оцепенение; хотелось плакать. Но Маринетт больше не могла и не хотела лить слезы. Бесполезное занятие, как она убедилась. Слезы не помогут решить проблемы, только холодный разум мог помочь не наделать глупостей. Маринетт честно старалась придерживаться этой новой и главной в ее жизни заповеди. Не всегда получалось, за что Маринетт ругала себя последними словами. — Неожиданно, — согласилась Маринетт. — Да. — Почему ты не сказала, что встречаешься с Натом? — поинтересовалась Алья, и Маринетт услышала в ее голосе легкий упрек. — Мы впервые встретились на свадьбе Адриана, — задумчиво сказала Дюпэн-Чен, откинулась на спинку стула, и, вздохнув, посмотрела на Алью. — Он сказал, что поможет мне расплатиться с долгами, если я стану его женой.       Алья пораженно замерла, едва не выпустив чашку из рук. Маринетт только поджала губы и отвела взгляд. — Я знаю, что, наверное, кажусь тебе отвратительным человеком… — Есть немного, — взяла себя в руки Алья, неодобрительно цокнув языком. Потом сделала пару глотков чая и отставила кружку подальше. — Как ты вообще решилась на такое? — Ну… у меня ведь никого нет. — Маринетт надеялась, что голос ее не дрогнул на этих словах. У нее был Нуар, ее любимый муж, которого она не видела уже почти две недели. Нет, она ни секунды не сомневалась в том, что Нуар не давал о себе знать не потому, что сбежал, получив от нее то, что хотел — скорее всего, он просто не мог прийти сейчас. В чем Маринетт и была уверена, так это в их чувствах друг к другу. Кольцо, висящее на ее шее, будто выжигало на сердце его имя: она засыпала и просыпалась с ним на губах, шептала во сне. Его образ всегда был в ее мыслях, был ее единственной отдушиной и успокоением. И решение предать его далось нелегко. Но какой у нее был выбор? — А Нат действительно любит меня, — Маринетт будто убеждала саму себя, будто искала оправдание своему решению, своему предательству. И чем больше она думала об этом, тем невыносимее становилось. Думала ли она, скажем, лет пять назад, что выйдет замуж по расчету? Да никогда! Она скорее от души ударила бы шутника, посмевшего заявить ей такое. Но, как оказалось, судьба умеет шутить, и такие шутки можно было только принять. Другого выхода не было. — И я подумала, что, может быть, со временем мы действительно смогли бы стать семьей.       Алья вздохнула и никак не прокомментировала слова Маринетт. В чужую шкуру ведь не влезешь, и хотя Алья была в курсе ситуации, в которой оказалась подруга, но при всем желании не могла понять ее переживаний, не испытывая подобного. Она могла лишь сочувствовать ей. И если Маринетт считала, что брак с Натаниэлем поможет — что же, оставалось надеяться, что это будет ей во благо.

***

      Играть в семью Адриан умел. Многолетний опыт в этом деле был хорошим подспорьем. Но почти за неделю брака он так и не смог заставить себя спокойно просыпаться в одной постели с женщиной, которую ненавидел.       Адриан не прикоснулся к Хлое и пальцем. — Ты хотела, чтобы я стал твоим мужем? — холодно говорил Адриан, отвечая на громкое возмущение супруги по поводу того, что он отворачивался, когда та жалась к нему под одеялом. — Я стал твоим мужем. Но ты не можешь заставить меня полюбить себя. Если тебя это не устраивает, давай разведемся? Я буду только счастлив!       Хлоя хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег; ее глаза вспыхивали гневом, когда она начинала кричать, доказывая, что Адриан многое упускает, отказывая ей. А он лишь равнодушно пожимал плечами, чем выводил Хлою из себя только сильнее.       Она уходила, громко хлопая дверью, а ночью Адриан обнаруживал ее спящей рядом и прижимающейся к нему. Его охватывало чувство отвращения, и он быстро выбирался из собственной постели. Уходил в гостевую и остаток ночи проводил там без сна. К концу недели его посетила мысль даже поставить здесь замок и окончательно переехать сюда.       Как глупо. Он не мог чувствовать себя спокойно в собственном доме.       Каждый вечер молодая супруга встречала его в наряде откровеннее предыдущего. И каждый раз Адриан окидывал ее полным презрения взглядом, кривил лицо в гримасе отвращения и спешил скрыться где-нибудь в доме, пока Хлоя не справлялась с собственной уязвленной гордостью и не приходила к нему устраивать очередной скандал.       За неделю этой пытки, по иронии судьбы именуемой браком, Адриан вымотался больше, чем за все годы работы моделью и героем Парижа.       Если бы не мысли о Ледибаг — его первой и любимой жене — он, наверное, решился бы на убийство. Хотя, глядя на поведение Хлои, скорее всего, так однажды и случится. Но насколько бы терпеливым человеком ни был Адриан, он стал сомневаться, что его выдержки хватит надолго. — А ты не забыл, — парировала Хлоя, — что быть чьим-то мужем предполагает определенные обязанности?       Адриан бросил на нее раздраженный взгляд. — Я не против, если ты заведешь себе любовника, — бросил он ей безразлично, и потянулся за стаканом с плескающимся на дне крепким виски, — только, пожалуйста, сделай так, чтобы это было никому неизвестно. Ты уже достаточно принесла страданий в мою семью.       Он проводил черту между ними каждым своим словом, отрезал все попытки супруги сблизиться с ним. Лучше всю жизнь быть одному, чем иметь такую жену, как Хлоя. Она ничего не делала — только тратила деньги, планировала фуршеты и перебирала приглашения на вечеринки. Разве такой должна быть жена?       Адриан одним глотком осушил стакан, наслаждаясь чувством жжения в горле и последующей теплотой, проходящейся вниз по пищеводу к желудку. Он больше не мог оставаться в этом доме, не желал слышать крики Хлои, поэтому, решительно поднявшись, он просто отпихнул супругу в сторону и быстрым шагом покинул дом.       Париж встретил его пронизывающим холодным ветром, завывающим в переулках. Кот Нуар остановился на одном из исторических зданий в центре, и с понурым видом наблюдал за суматохой внизу. Автомобили пыхтели, сигналили, люди спешили куда-то. До чуткого кошачьего слуха иногда долетали обрывки фраз, но сознание не цеплялось ни за одну из них.       Адриан сидел, подтянув к груди колено и опираясь на него рукой, другой ногой болтал в воздухе, стараясь глубоко дышать и выбросить все лишние мысли из головы.       Потом он почувствовал ласковое прикосновение к своим плечам. Он не успел обернуться, как Ледибаг уже присела рядом, и Адриан только обнял ее рукой, позволяя ей привалиться к его боку.       Они не приветствовали друг друга, едва ли сказали друг другу и пару фраз, но только в ее объятиях Адриан мог чувствовать себя действительно спокойно. А еще — почти забывал, что дома его ждет жена, что у него есть другая жизнь. Та жизнь, которую он всей душой ненавидит.

***

      Нуар гладил, перебирал пальцами ее распущенные волосы. С тех пор, как они впервые встретились, ее волосы отросли до лопаток, но сами собой укладывались в два низких хвоста, когда она становилась Ледибаг.       Подумать только, как меняет людей время. Где та четырнадцатилетняя девочка, которая всей душой любила своего одноклассника и в упор не замечала искренних чувств напарника — а ведь он даже тогда, будучи глупым юнцом, без раздумий отдал бы за нее жизнь. А теперь она — его жена, лежала в его объятиях в гостиничном номере. Под своими пальцами она чувствовала тепло его кожи, под ухом слышалось биение сердца: ровное, умиротворяюще спокойное. Кажется, Нуар уснул, Маринетт боялась пошевелиться. Не хотелось испортить момент даже собственным надрывным вздохом, который так и рвался из груди, когда она вспоминала, что завтра ей предстоит встретиться с Натом и начать планирование свадьбы.       Маринетт приказала не думать себе обо всем этом — по крайней мере, сейчас. Надо вообще взять за правило: когда она с Нуаром, забывать о другой жизни, в которой она Маринетт Дюпен-Чен и собирается выйти замуж за другого мужчину.       И когда рука Нуара сжалась на ее плече чуть сильнее, когда он лег на бок, притягивая ее ближе и находя в темноте ее губы, Маринетт была готова поверить, что сможет разделить две своих жизни. Просто нужно немного времени. И, может быть, немного терпения.

***

— Мы не можем все время встречаться в отелях, — со вздохом произнесла Ледибаг. Короткая вспышка показала, что она вновь приняла облик героини. Адриан мог видеть ее темный силуэт; тень медленно двигалась вдоль кровати к журнальному столику, где стоял графин с водой и стаканами.       Без своего кошачьего зрения он чувствовал себя неуютно, почти беспомощно, но выбираться из постели не хотелось. Однако ему нужно видеть ее — они и так проводили слишком мало времени вместе, чтобы всегда находиться в темноте.       Адриан позвал Плагга и трансформировался, даже не садясь. Потянулся рукой к ночнику, зажигая свет.       Ледибаг обернулась, не опасаясь увидеть его настоящее лицо. — Что ты предлагаешь? — спросил Адриан, окидывая взглядом ее стройную фигуру. Леди пожала плечами и в пару больших глотков осушила стакан.       Она легла рядом с ним, и Адриан поднял руку, позволяя устроится ей на своем плече. Он гладил ее, медленно проводя пальцами вдоль руки, стараясь не задеть когтями. Ледибаг тоже выводила пальчиком узоры на его груди, и Адриану хочется, чтобы утро не наступало никогда.       Действительно, сколько они будут прятаться по углам? Сколько еще будут вести себя, как любовники, изменяющие своим законным супругам? Да, у Адриана была законная жена, носящая его фамилию. Уже целых полтора месяца она живет с ним в одном доме, и Адриану казалось, что скоро он сойдет с ума. Когда он успел так нагрешить? В прошлой жизни он был диктатором, умертвляющим младенцев? Почему он должен расплачиваться так жестоко?       Он мечтал о доме, о семье, о любимой жене и детях. Он бы торопился к ним по вечерам, а по утрам целовал бы жену, пока та готовит завтрак, и отвозил бы детей в школу, желая им удачного дня. Адриан мечтал о простом человеческом счастье — но кажется, его запросы были слишком высоки, раз судьба распорядилась совсем иначе.       А был ли у его Леди кто-то? Адриан не раз думал об этом. Его коробило только от мысли, что кто-то мог прикасаться к ней так же, как он сейчас касался ее, целовать ее по утрам перед уходом на работу, как мечтал это делать Адриан. Он заочно ненавидел того, кто мог осуществить с его Леди то, о чем он сам мог только мечтать.       И пожалуй, лучше ему не знать, был ли кто-то у Ледибаг в реальной жизни или нет. Это причинило бы ему неимоверную боль — наверное, точно такую же, как и ей, узнай она про Хлою. — Я куплю квартиру, дом — что захочешь. Он будет только наш с тобой.       Да, он не мог привести ее в свой дом, не мог дать ей свою фамилию, познакомить с отцом и друзьями, представить ее всем, как любимую. Но, раз уж этот иллюзорный мир устраивал их обоих, то почему бы не сделать сказку более реальной? Они могли бы построить свой замок, жить там как принц и принцесса, сбежавшие от злой королевы. Они были бы счастливы в своем маленьком, тихом мирке, где было место только для них и их любви.       Предложение обзавестись жильем пришло спонтанно, но, когда слова слетели с языка, Адриан почувствовал предвкушающее возбуждение, когда образы и мысли одни за одним начали появляться в его голове. Но… что, если он поспешил? Что, если это слишком?..       Ледибаг подняла голову с его плеча и внимательно посмотрела на него. Адриан поймал ее задумчивый взгляд и с замиранием сердца ждал ее ответа. — Это… хорошая идея, — наконец согласилась она, и Адриан не смог сдержать улыбки. Он сел, взял Ледибаг за плечи, аккуратно переместил ладони по ее шее к лицу и начал гладить большими пальцами скулы. — Мы можем… можем попытаться жить, как обычная семья, — на ходу начал придумывать он сценарий своей идеальной семейной супергеройской жизни. — Обустроим наш дом так, как захотим. Украсим его картинами и цветами. Ты любишь цветы?       Ледибаг с улыбкой кивнула и прикрыла глаза. — И купим мини-печь для выпечки. Я… я неплохо готовлю, — немного застенчиво призналась она.       Адриану показалось, что солнце вдруг озарило своим теплым светом этот маленький гостиничный номер. Он счастлив просто обсуждать это. Улыбка стала шире, ему казалось, что счастливее, чем сейчас, он уже никогда не будет. — И пианино, — осторожно предложил Адриан и с волнением добавил: — Я немного умею играть… Я буду играть для тебя, если ты захочешь.       Маринетт подняла взгляд, Кот выглядел взволнованным, но его глаза лучились теплотой и огромным счастьем. Она чувствовала то же самое — только еще боль внутри, потому что эта ложь слишком идеальна. В ней хочется поселиться навсегда. Плюнуть на все, сорвать с лица маску и попросить Нуара никогда ее не отпускать. Но она не могла. Как бы она хотела отменить свадьбу, расторгнуть помолвку, сбежать из дома и наконец обрести мужество, которое даровал ей для сражения с акумами волшебный костюм, чтобы и в обычной жизни найти в себе силы жить так, как она хочет. Но Маринетт не могла так поступить. Не могла так просто отказаться от больной матери.       Она отняла руки Нуара от своего лица, внимательно рассмотрела пальцы — почему раньше она не замечала, какие они длинные и гибкие? — а потом начала медленно целовать его руки, каждую по очереди. — Я буду счастлива проводить так каждый вечер, — ответила она и на секунду крепко зажмурилась от подступивших к глазам слез. Она на секунду представила такой тихий семейный вечер: Кот играет для нее вальс Чайковского, а Леди сидит рядом, положив голову на плечо своего мужа и наблюдает, как его пальцы, обтянутые в черные перчатки, летают над клавиатурой, а коготки стучат по клавишам.       Но Маринетт быстро справилась с охватившим ее волнением и с благодарной улыбкой снова взглянула на Нуара.       Его глаза вспыхнули как-то по-особенному. Маринетт редко видела столь глубокие эмоции у людей. Так Нино смотрел на Алью, когда она сообщила, что беременна; так смотрела мать, когда врачи делали прогнозы на выздоровление папы, давая надежду на окончание кризиса. Так же сейчас смотрел на нее и Кот, будто она подарила ему весь мир, будто своими словами растопила лед в его душе. Он перехватил ее руки, притянул к себе и стал целовать так нежно и чувственно, что у Маринетт закружилась голова.

***

      Когда через несколько дней они встретились на колокольне Нотр-Дама, у Кота подмышкой был зажат планшет, и он начал показывать ей разные варианты квартир и домов. Они просидели всю ночь, рассматривая каждый и вместе с тем обсуждая, как можно обставить их новое жилище.       Маринетт думала, что эти разговоры были просто предлогом, чтобы лишний раз встретиться. Когда выбор остановился на небольшой, но уютной двухкомнатной квартирке в тихом районе, Маринетт почувствовала, что у нее дрожат губы от волнения. Что она только что сделала? И… как сказать… — У меня нет денег… на такую покупку, — тихо произнесла она, старательно подбирая слова, чтобы не выдать свое бедственное положение.       Кот удивленно взглянул на нее, и Маринетт в эти секунды приготовила себя к чему угодно… кроме легкой обиды, что отчетливо послышалась в голосе супруга: — Моя Леди, ты не должна думать о таких вещах! Я в состоянии купить нам любое жилье. И вообще, только скажи — я куплю все, что захочешь.       Маринетт подумала: кем должен быть ее муж в реальности, что такая сумма — вот так сразу — для него не является проблемой? Но спрашивать не стала. Это ведь часть их игры — не знать, а предположений она может строить сколько угодно. Сейчас ее больше заботила та параллель, что в обеих ее жизнях мужчины были состоятельными и готовыми решать ее финансовые проблемы. Что за шутка судьбы?       Маринетт подумала, почему не захотела снимать перед Котом маску, когда он просил? Ах, да — тогда она была маленькой, закомплексованной и неуверенной в себе девочкой-подростком, любящей звездного одноклассника. А сейчас жизнь ее пережевала и выплюнула, не оставив даже тени от прежних глупостей. От прежней Маринетт.       Она придвинулась к Коту ближе, оплела его руку своими и положила голову ему на плечо.       На горизонте медленно вставало солнце, освещая своим мягким светом крыши домов и их, сидящих на колокольне. Маринетт нравилось смотреть на восход: солнце казалось большим и не ослепляло. В такие мгновения ей верилось, что точно так же, как солнце разрезает мрак, в ее жизни скоро все будет хорошо.       По крайней мере, она хотела в это верить.