Bleu Noir

      Когда Натаниэль однажды спросил о кольце, висящем на цепочке у нее на шее, Маринетт не почувствовала ничего. Она посмотрела на мужа долгим, усталым взглядом, а потом со вздохом убрала символ своей любви под одежду. — Это… напоминание, — медленно произнесла она. — Один человек подарил мне его, когда в моей жизни все пошло под откос. Теперь это мой талисман…       Это был не просто талисман. Это было ее сердце, ее душа. Смысл жизни, от которого ей пришлось отказаться.       Однако, пожалуй, никому об этом знать не стоило.       Их так называемый брак с Котом продлился еще год. И больше никто из них не смог найти в себе сил жить вот так.       Когда после очередной ночи с ним Маринетт поднялась с постели, даже не потрудившись ничем прикрыться, и закрылась в ванной, где, включив напор воды посильнее, разрыдалась от жалости к себе. Им обоим было очевидно, что все кончено.       Когда она вышла, Нуар сидел за столом. Перед ним стоял пустой стакан и по кухне витал легкий запах виски. Он поднял голову, когда она остановилась в дверях, боясь взглянуть на мужа. Маринетт понимала, что должна что-то сказать, но почему-то молчала. Потом решительно прошла к столу, по дороге захватив с полки второй стакан, и, от души плеснув себе алкоголя, залпом выпила.       Горло обожгло, и слезы снова подступили к глазам, обжигая как-то слишком сильно. Маринетт крепко зажмурилась, усаживаясь на стул напротив Нуара. — Так нельзя, — тихо сказала она после долгого молчания. — Я больше не могу так жить.       Кот молчал, и это молчание ранило Маринетт сильнее, чем любые его заверения в вечной любви и попытки убедить ее остаться. Но Нуар повзрослел. Он больше не был тем глупым Котенком, думающим о себе и своих потребностях. Нуар был взрослым мужчиной, который тоже понимал, что так больше продолжаться не может. Он подвинул к себе бутылку, плеснул в стакан еще порцию виски и, сжав стакан в руке, бросил в сторону: — Хорошо. Но здесь — наш дом, и я буду ждать тебя столько, сколько будет необходимо.       Он так же залпом осушил стакан, грохнул им об стол и молча вышел из кухни. Краем глаза Маринетт заметила вспышку зеленого света. Еще около часа она сидела, уронив голову на стол и цепляясь пальцами за собственные волосы.       Они не развелись. Во-первых, приносили клятвы они в церкви, значит ни о каком разводе и речи идти не могло. Во-вторых, никто и не знал, что в действительности связывало их, так что какая кому была разница — в браке они или в разводе?       Маринетт иногда приходила в их квартиру, поливала цветы, убиралась и пекла что-нибудь, оставляя на столе.       Она знала, что Кот часто приходил сюда. Иногда она находила перевернутые горшки с цветами, опрокинутые им в порыве ярости, разбитую посуду и пустые бутылки из-под алкоголя. Тогда она только поджимала губы и молча приводила квартиру в порядок.       Виделись они только во время нападения акум и старались не говорить друг с другом без надобности. Такая жизнь оказалась еще невыносимее. — Что такое, подруга? — спросила однажды Алья, когда Маринетт пришла на день рождения Джозу. — На тебе лица нет. — Я… — Маринетт сглотнула. Что она могла ответить? Ей так хотелось рассказать хоть кому-нибудь о своих переживаниях, облегчить душу, больше не жить в этом мраке одной, тыкаясь во все углы, как слепой котенок, без возможности выбраться из этой западни. Но если она даже любимому мужу не раскрылась, то как она могла раскрыться подруге?       Алья терпеливо ждала, не сводя с Маринетт пристального взгляда. Та только на секунду подняла глаза на подругу, но тут же снова отвела взгляд и глубоко вздохнула. — Знаешь, мы с Натом ни разу еще не спали, даже просто в одной кровати…       По молчанию Альи Маринетт поняла, что та действительно озадачена услышанным, и набралась храбрости еще раз взглянуть на подругу. На лице Альи было удивление. — Почему? — отозвалась она спустя пару мгновений, совладав с эмоциями. — В смысле… вы же женаты уже достаточно давно. А у людей есть потребности, знаешь ли. — Знаю, — легко согласилась Маринетт. Она знала, что у Ната были интрижки, и не осуждала его. Она понимала, прекрасно понимала, что сама вынуждала супруга так поступать. Но это была еще одна ложь — правда, реальная, с которой она могла что-то сделать. Но не хотела. Такое положение вещей ее устраивало, и пока менять это она не собиралась.       …уже полтора года они с Нуаром делали вид, что между ними ничего не было. Но Маринетт понимала, что больше не сможет притворяться, будто ее не волнует то, что происходит с ними. Она любила его. Она была одержима мыслью найти его, узнать, как ему живется, счастлив ли он? Смог ли найти свое место в этой жизни без нее?.. — Но я не могу заставить себя увидеть в нем больше, чем друга, — продолжила Маринетт свое объяснение подруге. — Я люблю его, он дорог мне, и я благодарна ему за все, что он сделал и делает для меня. Но… — Но? — подсказала Алья, когда Маринетт внезапно замолчала. — Я люблю другого, — решительно заявила она и увидела, что Алья обескуражена ее признанием. Подруга вдохнула, очевидно, собираясь что-то сказать, когда в гостиную вошёл Нино, держа на руках Джозу. Вместе с ним появился Адриан.       Обе женщины обернулись к вошедшим. Джозу заворочался в руках отца, завидев мать, потянулся к ней, и Нино передал сына на руки жене. Алья устроила сынишку на своих коленях, но взглядом пообещала Маринетт, что разговор не окончен и она добьется от нее всех признаний.       Позже приезжают Иван и Милен с их трехлетним сынишкой. Они сидели все, праздновали день рождения Джозу, и Маринетт всеми силами пыталась казаться радостной. — Тебя подвезти? — учтиво поинтересовался Адриан, когда они одновременно засобирались домой. — Если не трудно, — пожала она в ответ плечами и села на пассажирское сидение. — У тебя все хорошо? — осторожно спросила Маринетт, когда, стоя в пробке у Триумфальной арки, заметила напряжение на лице бывшего одноклассника. — Я женат на Хлое, — тихо усмехнулся он. — Так что, насколько это возможно, да.       Маринетт хочет ему посочувствовать, но понимает, что это не ее дело. Их семейные неурядицы — это их дело, а Маринетт бы со своей семьей разобраться не помешало.  — А ты? — Адриан перевел тему. — Слышал, ты вышла замуж за Натаниэля Куртцберга. — Ах, да…       Маринетт не чувствовала в себе сил развивать эту тему, поэтому она отвернулась к окну и смотрела на свое отражение в темном стекле. — Я часто думаю о прошлом, — зачем-то сказала она. Маринетт не смотрела на Адриана; взгляд ее был прикован к нечеткому отражению собственных глаз. — Что могло бы быть, хвати мне в свое время смелости на решительные шаги. Знаешь, какое-то время я была влюблена в тебя.       Маринетт бросило вперед, когда Адриан ударил по тормозам, едва не въехав во впереди стоящий автомобиль, но ремень безопасности спас ее от участи расшибить нос. — Что? — перепросил Адриан, подумав, что просто не так понял ее. Маринетт тихо хихикнула. Да, как же сильно она изменилась, что теперь может так спокойно говорить об этом. И с кем? — Неужели ты удивлен? Кажется, о моих чувствах к тебе знали все.       Адриан действительно выглядел так, будто она заявила, что Земля круглая, в то время как он думал, что та стоит на трех китах и одной старой черепахе. — Но потом я встретила действительно хорошего парня. Он любил меня, я любила его, но жизнь решила раскидать нас по разным сторонам. И вот я теперь мадам Куртцберг, и совершенно не знаю, куда катится моя жизнь.       Она замолчала и окинула Адриана чуть прищуренным взглядом. — А у тебя? У тебя есть какая-нибудь душещипательная история?       Адриан сначала покачал головой, а потом отвернулся, вцепившись в руль. — Да, — сказал он со вздохом. Хотел добавить что-то еще, но одернул сам себя. Маринетт снова бросило вперед, когда Адриан вывернул руль, выезжая на тротуар, и по нему перестроился на другую полосу. — Мой дом там, — удивленно сказала Маринетт, когда поняла, что Адриан едет куда-то в другую сторону. — Давай выпьем? — попросил он. Маринетт не против, тем более, что Натаниэль уехал на пару дней по делам. Но кроме того, что-то в тоне Адриана ей кажется знакомым.       Когда-то так же и Нуар просил ее остаться с ним, и от этой аналогии Маринетт почувствовала, как пальцы холодеют, а сердце щемит в тоске по человеку, которого она любила. Поэтому отказаться она даже не подумала.

***

      Маринетт проснулась с головной болью и жутким похмельем. Ей больно думать, не хочется шевелиться, но очень хочется пить. Она с трудом разлепила глаза и отметила, что уснула в незнакомой комнате. На ней все та же одежда, только нет пиджака, ремень вытащен из джинс и скинуты кеды. А рядом лежал Адриан. Выглядел он таким же потрепанным, как и она.       Когда Маринетт заметила, что Агрест не спит и с удивлением смотрит на нее, она сглотнула, пытаясь вспомнить, что было прошлой ночью.       Вот он привез ее в какой-то бар; они пьют, он рассказывает ей о своей несчастной любви, что на Хлое его заставили жениться. Он много говорил и много пил; много пила и она, пытаясь в забытье найти успокоение.       Как они оказались в этом гостиничном номере, никто из них не мог вспомнить, и, пожалуй, это было самое хреновое. — Мы с тобой… — осторожно начал Адриан. Голос у него хриплый и низкий; наверное, Маринетт сама хрипит почти так же. Неудивительно, столько выпить — это надо умудриться. — Вряд ли, — закончила она и с трудом села. Как смешно: когда-то она отдала бы все на свете, чтобы просто побыть рядом с Адрианом Агрестом хотя бы часик, а о том, чтобы проснуться с ним в одной постели, Маринетт вообще никогда не мечтала. А тут не только в одной постели — в обнимку! Но почему-то Маринетт бросает в дрожь только от мысли, что между ними действительно могло что-то быть.       Она никого не хотела, кроме Нуара. И как бы она не пробовала обратить внимание на Ната, заставить себя взглянуть на него, как на мужчину, — своего мужчину — Маринетт не могла переступить через себя. Ей нужен был Нуар и только он один, и это единственное, что она знает ясно.       Так что проснуться утром в одной постели со своей первой любовью опыт, конечно, волнительный, но совершенно бесполезный. Маринетт уже пережила это и возвращаться к прошлому не хотела.

***

      Адриан сдался. Он принял все, что происходило в его жизни. Принял жену, научившись не кривить нос в отвращении, когда просыпался по утрам и видел ее на соседней подушке. Научился не отворачиваться, когда она тянулась за поцелуем, научился выслушивать ее пустой треп. Он так многому научился…       А началось все с того, что он банально напился. На вечеринку, устраиваемую Хлоей в их доме, была приглашена ее давняя знакомая американка-модель. Когда Адриан увидел ее, у него перехватило дыхание. Если это была не Ледибаг, то он даже и не знал, кто еще мог подходить на эту роль больше. В тот момент Адриана мало волновал тот факт, что она приезжает во Францию от силы раз в год, когда появляется работа в их местах, что она априори не могла телепортироваться из-за океана на каждое появление акумы.       Наверное, он просто сходил с ума от невозможности быть рядом с любимой, держать ее в своих объятиях, целовать мягкие, податливые губы… — Вы… — осторожно спросил Адриан и чувствовал, что еще немного — и у него сорвется голос. Он и так уже привлек много внимания, ломанувшись к ней через весь зал. — Да? — вежливо отозвалась девушка, обернувшись к нему. Нет. Не Ледибаг. У модели были темно-карие глаза, а не небесно-голубые, как у его возлюбленной. — Нет, ничего, — поспешил как-то оправдать свой повышенный интерес Адриан. Попытался вспомнить, кто эта женщина такая, и вспоминает. Модель известного дома моды в Америке. Он что-то сказал о том, что видел ее на каком-то показе, был восхищен ее походкой и работой на подиуме в целом, и выражал надежду, что когда-нибудь они вместе поработают.       Моделька расплылась в самой лестной улыбке, заверив Адриана, что тоже надеется на это, но сказала таким заговорческим шепотом, что не было сомнений, как именно она предполагала с ним поработать.       После этого Адриан напился. Хлоя чуть ли ни силком увела его от гостей. Что происходило в спальне, Адриан помнил смутно, знал только одно — они переспали. Потом через какое-то время это повторилось, потом еще, и еще.       Он давно понял, что в нем что-то сломалось, что больше он никогда не будет прежним Адрианом. Он устал бороться за свое счастье в одиночку, устал ждать неизвестности. Нет, он не любил Хлою. Он не сможет полюбить ее. Но если она так желает его тело, то пусть подавится, пусть забирает все, лишь бы прекратила его пилить. И это работало. После их совместных ночей Хлоя становилась более любезна, улыбчива и уступчива. Так что, может, в такой жизни были и свои плюсы.       К другу на праздник Хлоя отпустила его без проблем, даже разрешила, если что, остаться там на ночь. Адриан, собственно, и не спрашивал супругу, во сколько ему стоит вернуться домой. До такого их брак еще не докатился.       Вот только просыпаться в постели со своей бывшей одноклассницей было странно и явно не входило в его планы. Голова раскалывалась, мутило, хотелось просто сдохнуть, чтобы не мучиться. — Вроде? — уточнил он, но почувствовал, что ему совершенно плевать, было ли между ними что-то или нет. Он закрыл лицо ладонью, его кожа горячая, она просто пылает. Неудивительно — столько выпить. Хорошо хоть, что не в больнице очухался под капельницей — вот скандал-то был бы!       Он краем глаза наблюдал, как Маринетт привстает на локте, а затем находит в себе сил подняться с постели, прошествовать к графину с водой и жадно припасть к стакану. Это что-то напомнило Адриану, вот только сейчас он физически не мог вспомнить, где уже видел это.       А Маринетт уже пришла обратно с другим стаканом — для него. Адриан благодарно промычал и в один глоток осушил его. Легче стало, но ненамного.       Адриан задумчиво посмотрел на Маринетт, так же растерянно взглянула на него и она, чуть улыбаясь. Да, она выпила меньше, но это не исключало, что и ей сейчас хотелось лечь под гильотину. — Даже если и да… — задумчиво сказала Маринетт, хотя уже вполне уверенная, что между ними не было совершенно ничего. Сейчас она вспомнила, как целовала его в щеку, когда он уткнулся носом ей в плечо и говорил, как его достала такая жизнь, — …просто сделаем вид, что ничего не было?       Адриан задумчиво кивнул и тут же схватился за голову.       Маринетт не знала, что делать с Адрианом в таком состоянии. На выбор она предложила позвонить Нино или заказать такси. И, честно, Адриан не знал, что будет лучше.       Но потом в отравленный алкоголем организм пришла гениальная идея, как ему показалось. Он сказал, что сам разберется, и Маринетт стоит поторопиться домой. Та лишь пожала плечами, и, попрощавшись, вышла из номера.       Адриан с трудом поднялся на ноги, успел добежать до унитаза, прежде чем выблевать весь вчерашний вечер. Наспех умылся и позвал Плагга, который дрых все это время на шкафу.       Став Котом, он почувствовал себя намного легче. Волшебный костюм помог справиться и с головокружением, и с дурнотой, и даже с головной болью. Он запрыгнул на крышу, потом перепрыгнул на другую и вдруг увидел ее.       Его богиня стояла на противоположной крыше, наверное, с таким же непередаваемо-удивленным выражением рассматривая его. — Моя Леди… — прошептал он и будто во сне протянул к ней руку, будто хотел поймать ускользающее ведение.       Костюм помог справиться с симптомами похмелья, но ощущение того, что он все еще пьян, сильно давило на разум. Так что Адриан совершенно не был уверен, привиделась ли ему супруга, либо действительно оказалась в этом районе в то же самое время.       Он увидел, как Ледибаг поджимает губы, отворачивается на мгновение и уже хочет уйти, как вдруг оказалась рядом с ним и поцеловала его так жарко, так страстно, что у Адриана невольно сорвался стон.       Он выдохнул ей в губы, чувствуя, что и ее дыхание опаляет его кожу. Это странный поцелуй: губы касались друг друга едва-едва, но они делили одно дыхание. Адриан чувствовал руки своей Леди на спине, он и сам держал ее за талию, водил ладонями по ее бокам. — Кот… — прошептала она, снова прижимаясь к его губам в чувственном порыве, и Адриан охотно ответил ей. Но она отстранилась слишком внезапно. Между его рук остался только воздух, когда Леди сделала торопливый шаг назад, прижимая тыльную сторону ладони ко рту, взглянула на него лихорадочно блестящим взглядом. — Прости, — сказала она и сорвалась с места, уносясь куда-то на своем йо-йо. Адриану только и осталось, что проводить ее хмурым взглядом. И догонять ее он не спешит.

***

      Перед Рождеством их пригласили на вечернюю программу наподобие той, что вела Надья. Маринетт и сама не знала, зачем пошла на нее. Она сидела в студии одна, без Кота, хотя видела его промелькнувший силуэт под потолком, но он так и не спустился. Не хотел сталкиваться с ней? Маринетт не знала. Она все время поднимала глаза туда, где, как ей казалось, затаился Нуар, и ей чудилось, что она может различить отблеск его удивительных глаз в темноте.       Ее спросили о борьбе с Бражником, спросили о планах на год, о том, какой, по ее мнению, лучше всего подарок дарить на Рождество. Когда начали спрашивать о личном, Маринетт откинулась на спинку кресла, на мгновение запрокидывая назад голову, чтобы не расплакаться.       В этот момент она почувствовала движение рядом. Нуар сел на подлокотник, взял ее за руку, целуя воздух над ее костяшками. — Прости, моя Леди, — сказал он тихим, низким голосом, — я опоздал.       Маринетт знала, что он вкладывает совсем другой смысл в эти слова, она как никто умеет улавливать оттенки его настроения. И… он скучает по ней точно так же, как она скучает по нему.       Маринетт повернула к нему голову и посмотрела в глаза. Она сжала его пальцы раньше, чем он успел опустить ее руку, сжала обеими руками, боясь, что он снова уйдет, что она снова будет одна. — Я не могу без тебя, — прошептали губы, но Маринетт знала, что Нуар мог ее услышать. Он замер, будто не верил; его зрачки расширились и теперь неотрывно следят за ней. — Нет, все хорошо, — улыбнулась она и увидела, что Нуар чуть встрепенулся, услышав ответ, и, главное, понял ее правильно. — Ходят слухи, что вы пара, — вклинился в их идиллию ведущий.       Они еще смотрели друг на друга, будто вели мысленный диалог, а потом улыбнулись, придя, видимо, к одному решению. Маринетт снова повернулась к ведущему, почувствовала, как ее макушка касается Нуара, а он приобнимает ее за плечи. Маринетт ощутила, как он наклоняется к ней, ведет носом по ее виску, зарывается им в ее волосы, оставляя на них невесомый поцелуй. — Вообще-то, мы женаты, — сказала она и стала наблюдать, какая суматоха началсь в зале.       Она подняла голову, смотря на довольное лицо Кота, и была готова поклясться, что слышит тихое мурлыканье за всем этим поднявшимся гвалтом.       Теперь Маринетт точно знает, чего хочет в этой жизни, и больше не боится. Она поднялась с кресла, потянув за собой и Нуара. — Пойдем, — тихо сказала она, и взгляд ее мужа вспыхнул. Маринетт и опомниться не успела, как оказалась у него на руках, и как они покинули студию.