Bleu Noir

— Слышал, тебя недавно выписали. — Адриан крутил в пальцах брошь Бражника, пытаясь придумать, что с ней делать, когда услышал незнакомый голос, обращающийся к нему. Он вскинул голову, встречаясь взглядом с главным соперником. Подумать только, Натаниэль Куртцберг — его соперник! Скажи ему кто такое в коллеже, он бы посмеялся. Он мало общался с Натом, знал его исключительно как скромного паренька, который вечно пребывал где-то в мире своих фантазий. Есть он, нет его — Адриана мало интересовало, но сейчас он был законным супругом его любимой женщины, и, кажется, Маринетт пока не собиралась с ним расставаться.       Адриан понимал. Маринетт была обязана думать не только о себе. У нее была Татин, которая нуждалась в семье, нуждалась в стабильности и благоприятной обстановке. Адриан же не знал, что с ним будет завтра, не знал, хватит ли у него сил и терпения бороться с Хлоей до конца, а не уступить ее требованиям, лишь бы она поскорее исчезла из его жизни. Но уступить он не мог — это бы значило, что ему придется отдать ей бизнес отца, свои деньги, даже свой дом. Да, он освободится от этих цепей, но Маринетт все равно не будет с ним. Она выберет благополучие Татин, и Адриан не винил ее за это. — Что случилось? — закончил свою мысль тем временем Натаниэль. Так получилось, что они участвовали в одном проекте: Адриан снимался в рекламе, а Куртцберг занимался декорациями. — Ограбили, — пожал плечами Адриан. Врачи не понимали, как с таким ранением, какое было у него, Адриан не только смог дожить до больницы, но и поправился буквально за считанные недели. И хотя в правом боку еще болело, когда он перенапрягался или долго стоял, но это были пустяки. Он жив, и это главное. — О, это ужасно! — выразил Нат свое сочувствие. Он внимательно смотрел на него, сверлил своими глазами в лазурных линзах так внимательно, так пристально, что Адриану стало немного не по себе. — Надеюсь, полиция найдет их. — Да, я тоже, — ответил Адриан из простой вежливости, и посчитал разговор на этом завершенным, как Натаниэль вдруг снова заговорил: — Я спросить у тебя хотел кое-что, — Натаниэль сделал паузу. — Ты ведь неплохо общался с моей женой в коллеже. Ты знал, что она была влюблена в тебя?       Адриан бросил на него недоумевающий взгляд, явно не понимая, к чему вдруг Куртцберг заговорил об этом, и, честно сказать, не знал, как лучше ответить. — Какая уже разница? — нахмурился он. — Сколько лет прошло… — Но ты ведь знал, что она была влюблена в тебя? — не сдавался Нат, и Адриан уже начинал раздражаться. — В меня многие были влюблены. — К счастью, Адриан быстро сумел взять себя в руки, и никак не выразил свое истинное отношение к этому разговору, который не нравился ему все больше и больше. — Но если тебя это успокоит: нет, не знал. Маринетт рассказала на дне рождения нашего крестника пару лет назад, мы посмеялись над этим и, честно говоря, я об этом уже забыл.       Адриан умел врать. Умение красиво лгать — залог успеха в его профессии. Ложью была окутана его супергеройская личность, и на лжи строилась настоящая. Поэтому у него не было никаких сомнений, что голос его прозвучал убедительно и на лице выражение поменялось ровно настолько, насколько этого требовала ситуация, но почему-то Нат не выглядел убежденным. — Я не говорил этого никому, — вдруг сказал он, складывая на груди руки и облокачиваясь бедром о гримерный столик, за которым сидел Адриан, — но тебе скажу… — Не думаю, что я тот человек, которому стоит доверять свои секреты, — попытался улыбнуться Адриан, а еще придумать, как побыстрее сбежать. Но, как назло, режиссер был занят тем, что раздавал указания по настройке света. — Почему? Ведь ты спишь с моей женой. Думаю, ты должен знать, что ребенок, которого я воспитываю — твой.       Адриану удалось изобразить простое изумление с огромным трудом, а не врезать по физиономии Натаниэля, чтобы он даже думать не смел оскорблять его Леди. Хотя, он был прав, конечно. Со стороны так оно и было: женщина, будучи в законном браке, рожает ребенка от любовника, а уж на подробности было всем плевать.       А что ответить? Адриан не имел понятия, как разобраться в этой ситуации, но отрицать он ничего не хотел, потому что потом вдруг заявить всем, что вот — это его ребенок, будет сложнее.       Натаниэль усмехнулся. Кажется, ему не требовался его ответ. — Но, если уж говорить начистоту, я больше склоняюсь к тому, что Татин — дочь Кота Нуара. Это многое бы объяснило, но это почти невозможно.       Вот теперь Адриан точно потерял связь с реальностью. Такая проницательность явно была не присуща Натаниэлю. Выходит, он долгое время думал, анализировал, и выводы взял не на пустом месте.       Адриан кашлянул, пытаясь собраться с мыслями. — Я думал, Кот Нуар женат на Ледибаг, — осторожно сказал он, внимательно наблюдая за реакцией Куртцберга. Ее не последовало. Он так и остался внешне равнодушным и совершенно спокойным. — А что ему мешало соблазниться моей женой? — он особенно выделил это «моей», и Адриан только беспомощно сжал кулаки. — Насколько я знаю, он не раз спасал ее от акум, и Маринетт пару раз помогала Ледибаг и Коту Нуару. Кошки ведь полигамны, и Кот Нуар, видимо, соответствует этому целиком и полностью.       Он провоцировал его! Конечно же! Тогда в парке он хотел высказать Коту Нуару свои претензии, но не смог: понял, что уровень не тот. Поэтому пришел к Адриану посмотреть уже на его реакцию. Он прямо высказал, что подозревает его в том, что он спит с его женой, но решил добиться признания с другой, более изощренной стороны. Потому что предположить, что Натаниэль узнал личность Кота Нуара, было бы безумием.       Но все эти рассуждения просто промелькнули у Адриана в голове, и там же благополучно потерялись. Его обуял гнев, и стало уже совершенно наплевать на все. Он просто хотел начистить рожу этого рыжего придурка. К счастью или сожалению, подошедшая ассистентка сообщила, что режиссер ждет Адриана на площадке через пять минут.       Это вмешательство немного остудило его пыл, поэтому, когда Адриан поднялся со стула, то смотрел на Ната совершенно спокойно. — Ты прав, знаешь ли… Действительно теория безумная. — Он приблизился к Натаниэлю и заговорил почти шепотом, чтобы никому постороннему слышно не было. — И да, я люблю Маринетт. Всегда ее любил, а она всегда любила меня. И нет, ты не прав, что я не знаю о Татин. Знаю.       Адриан нашел на столе ненужный клочок бумаги с текстом, и, выудив из оставленной гримером косметички карандаш для губ, написал свой номер и пододвинул листок к ошарашенному Нату. — Позвони мне на неделе, обсудим все. Я готов выкупить у тебя пекарню Маринетт за тройную цену и выплатить все, что она тебе должна.       На этом он посчитал разговор оконченным. Теперь-то уж точно. Скоро все останется позади. Любимая женщина, дочь скоро будут рядом. Совсем немного. Просто еще немного подождать. Их совместное будущее стоит того, чтобы подождать еще немного.       Натаниэль проводил его злым, полный ярости взглядом. Его кулаки беспомощно сжались, но он понимал, что не сможет ничего сделать: не здесь так уж точно. Он проиграл…       Нет. Почти проиграл. Он еще не сдался. И Маринетт этот чертов Агрест никогда не получит. Ни он, ни Кот Нуар. Никогда.       В порыве злости Натаниэль ударил кулаком по столику. Что-то блестящее со звоном упало на пол. Странная небольшая брошь в виде крыльев с крупным красным камнем посередине привлекла внимание, и прежде чем Натаниэль подумал, что делает, он уже подобрал необычное украшение и сунул его в карман.

***

      В какой-то момент Маринетт поняла, что ей стало совершенно все равно, если Натаниэль узнает правду. Даже если весь мир узнает правду. Она почти потеряла любимого человека. Нет, на какое-то мгновение так и было. Он умер. На ее руках. А она была готова весь мир перевернуть, и плевать, сколько для этого судеб придется сломать.       Такое потрясение не могло не оставить следа. Насущные проблемы, о которых она переживала еще вчера, сегодня уже не казались такими важными. Если рядом будет Адриан и их маленькая дочка, она готова пройти все муки ада, лишь бы только никогда больше не переживать того, что ей довелось пережить.       Кажется, она теперь могла понять Бражника. Если он любил мать Адриана так же, как она любила его сына, то Маринетт многое становилось понятно. И эта холодность Габриэля Агреста по отношению к сыну: он был слишком похож на мать. Он смотрел на него ее глазами, и для Габриэля было слишком мучительно держать собственную боль в узде.       Наверное, Адриан понял это намного раньше, потому что не держал на отца никаких обид. Маринетт помнила, что он всегда отзывался об отце исключительно в уважительной форме. Хотел, чтобы тот им гордился. Даже то, что он вынудил его связать жизнь с женщиной, которую он не любил, Адриан принял.       Маринетт не раз задавалась вопросом, что было бы, ответь она Коту взаимностью раньше, раньше, чем он согласился принять брак с Хлоей? Сейчас они бы гуляли, держа Татин за руки, без масок, без секретов. Были бы действительно настоящей семьей. По праздникам они бы приглашали друзей к себе в гости, их дети играли бы в саду, а они обсуждали старые школьные деньки и смеялись над неловкими историями.       Это могло бы стать их жизнью, если бы…       А что если? Жизнь решила испытать их и в конце, как в идиотской драме про любовь, убила главного героя. В ту секунду, когда сердце Адриана перестало биться, Маринетт умерла вместе с ним.       Но прошло уже пару месяцев, как все было хорошо. Адриан снова был здоров и весел, на его шее снова висела цепочка с обручальным кольцом, а на пальце — талисман Черного Кота.       Татин сидела на его плечах, дергала его за кошачьи уши и задавала миллион вопросов о них. — Мяуч, — фыркнул Адриан, когда Татин опять дернула его за ухо. — Принцесса, оторвешь ведь! Как потом папа будет выглядеть с одним ухом? — Как кот-пират! — быстро нашлась дочка и опустила голову отцу на макушку, радостно захихикав.       Маринетт иногда брала Татин с собой на патруль. Они до сих пор это так называли, хотя это была просто семейная прогулка, только по крышам. Такая уж у них была семья. Адриан всегда держал Татин на руках, и Маринетт была спокойна. Ни разу в ее голове не возникало мысли, что дочка может упасть, а Адриан не успеет подхватить ее.       Наверное, так доверять человеку было как минимум неразумно. Ее материнский инстинкт должен был вопить в ней, когда Кот Нуар стоял на краю крыши, а дочурка вертелась, как блоха, все время норовя кувырнуться вниз. — Татин, не мучай отца, — пожурила ее Маринетт. Дочка тут же прижалась к Адриану сильнее, будто пряталась, но с озорной улыбкой поглядывала на мать поверх светлой макушки отца. Адриан тоже выглядел довольным жизнью и тихо посмеивался. — Ну что ты, моя Леди. Этому котенку можно все, — заступился он за дочь. Маринетт только закатила глаза. Видимо, так девочки и становятся папиными дочками, а потом, повзрослев, ищут себе мужчину, который будет его точной копией — так же любить и баловать.       Хотя сейчас — пусть. Пусть балует ее, пусть любит ее больше всего на свете. — Я люблю тебя, — неожиданно даже для себя призналась Маринетт. Адриан удивленно взглянул на жену. Она не часто делала такие признания, но всегда они звучали настолько искренне, что не могли не трогать за душу. — Я тоже люблю тебя, моя Леди, — склонив голову, сказал Адриан. — А меня? — обиженно надула губки Татин. Адриан и Маринетт только счастливо рассмеялись.       Когда они вернулись домой и Маринетт уложила Татин спать, она точно была уверена, что готова. Готова кардинально изменить свою жизнь, и к последствиям она тоже была готова. В конце концов, она больше не та глупая девчонка, которая бросается в омут с головой, отдаваясь чувствам без остатка. Она повзрослела, стала взрослой женщиной, поэтому она готова понести ответственность за свои решения. — Я не хочу больше жить без тебя, — сказала она Адриану, обнимая за пояс и прижимаясь щекой к его спине. Он был в кухне, готовил что-то на плите и не услышал за шкварчанием масла ее шаги. — Завтра я поговорю с Натом.       И будь что будет.