Влюбленный в чувство

      Я не видела Кларк. Не видела несколько дней. И с каждым днем мое эмоциональное состояние лишь ухудшается. Так хочется позвонить, написать, узнать все ли в порядке. Но я не имею на это права. А что если она заболела? Я видела, как она задыхалась от кашля, как он раздирал ей горло, но, несмотря на это, она продолжала читать лекцию. Студент и преподаватель. Банально, но прозаично. Миллионы людей страдают по всему миру от неразделенной любви, но почему — то именно я должна страдать от такого ее проявления. Пошло и примитивно?! Нет, это все также прозаично, но ужасно нелепо. Раньше мне всегда казалось, что влюбиться в кого-то старше себя уму непостижимая вещь. Сейчас же мне кажется это довольно романтичным. Но это все еще нелепо. Если она болеет, я хочу быть тем, кто будет ставить ей градусник, проверяя температуру, смотреть на ее серьезное, скуксившееся лицо. Слушать ее мелодичный, с хрипотцой голос и на фразу «Я ведь давно не ребенок!» отвечать со счастливой улыбкой «Но ведешь себя именно так». Я хочу целовать ее целомудренно, едва касаясь губами в лобик и смотреть как после этого морщинки на ее лице, образовавшиеся из-за скорченной гримасы серьезности, исчезают. Хочу видеть, как она старается изо всех сил не поцеловать меня в ответ, в качестве приятного бонуса за беспокойство и заботу, потому что боится заразить. Я хочу не спать до утра, хочу охранять ее сон, изучать каждую малейшую деталь ее лица, освещенного лишь светом луны, и наблюдать, как едва заметно сжимаются глаза от первых лучей солнца, коснувшихся ее, пробравшись сквозь щель в, казалось бы, так плотно задернутых мною шторах. Мне бы хотелось наблюдать за тем, как ей становится лучше и она со щенячьими глазками просто умоляет меня прогуляться с ней, а я не могу, да и не хочу ей сопротивляться. Ну и пусть она старше, я хочу быть тем, с кем она может вести себя, словно дитя ни капли при этом не смущаясь. Хочу при этой самой прогулке держать ее за руку и просто наслаждаться близостью. Хочу, придя домой укутать ее в теплый плед, потому что знаю, что она очень быстро мерзнет, а сама направиться заваривать чай. Я пришла бы и обняла ее нежно, а она, удобно устроившись на моем плече, так бы и уснула. Как же я этого хочу. Но… Вместо этого я, прогуливаясь по таким родным коридорам университета, якобы случайно захожу на кафедру. Просто проверить, просто убедиться в своих суждениях. Однако вот она, сидит, и, завидев меня, говорит едва слышно: — Добрый день, мисс Вудс, — как всегда все та же улыбка. — Искали кого-то? А после, чихнув, и посидев пару минут пытаясь явно вернуть ясность ума, вновь переводит на меня взгляд своих бездонных голубых глаз. Господи. Я стою и просто пялюсь на нее явно дольше положенного, но, кажется, она приняла мою заминку не в качестве произведенного ею на меня эффекта, а лишь в качестве простого замешательства. — Нет, извините, я просто… поправляйтесь! — все, что могу выдавить я из себя и смущенная, убежав впопыхах, я лишь могу расслышать «спасибо» из кабинета. Кажется, мое настроение, валявшееся доселе где — то на уровне дна морского неожиданно взлетело до небес. Я чувствую на себе какого это — видеть мир в ярких красках и, Боже, как же мне нравится это чувство.

***

На следующий день как по щелчку заболеваю я. Укутавшись в плед, которым я так хотела укрывать ее, весь день я провела в четырёх стенах. Завтра пары мисс Гриффин. И конечно я пойду на них, температура не такая уж и высокая. 38,2… Ну… бывало ведь и хуже. С мыслями о завтрашней лекции я и уснула, проснувшись посреди ночи от ужасного чувства жажды, саднящего мое горло. Пытаясь встать, я поняла, с каким трудом мне даётся каждое движение. Мне резко становилось то холодно, то жарко и, чувствуя, что вот — вот упаду, я попыталась присесть, что у меня не совсем получилось. Из последних сил, взяв телефон в руки, я набрала номер моей соседки, находящейся в соседней комнате. Все, что я помню это врач, больница, указанный постельный режим и куча лекарств, прописанных им же. И, конечно же, никакого университета. Это было обиднее всего. Врачи настоятельно рекомендовали остаться в больнице хотя бы на день для наблюдения за моим состоянием, но в итоге, мы пришли к тому, что я наотрез отказалась проводить здесь еще хотя бы час и, дав согласие на посещение врача через день, мы с моей соседкой отправились домой. Ответственности у меня никакой, да и к самостоятельности я не особо приученный человек, но, тем не менее, дома лежать — занятие приятнее. Выслушав по дороге лекцию о том, что стоило прибегнуть к помощи профессионалов и пару дней провести под их присмотром, я устало потерла виски и попыталась абстрагироваться. Ну и конечно единственным моим способом отвлечься была лишь Она. А точнее фантазии касательно наших до невозможности возможно невозможных отношений. В мире правит любовь, говорят романтики, но что-то никто из них не говорит о том, что любовь односторонняя править им не в силах. У меня дыхание сперло и, увы, не от кашля, когда из окна машины я увидела Ее проходящую по пешеходному переходу под руку с каким-то чмырем. Простите мне мою бестактность. Кавалером. Она не смотрела на него, но вот его взгляд, увы, говорил о многом. Я, как человек веры, сослала все на жар и галлюцинации, но вот присвистывание соседки, сидящей справа от меня, и явно не ко времени и не к месту комментарий: «Ох, а я — то думала она одиночка, а паренька то ничего так отхватила», поняла, что слез в подушку поздним вечером мне не избежать. А ведь если подумать, то, какое право я имею на слезы? Кто мы друг другу? Даже не близкие знакомые. Мы лишь преподаватель и студент, время наших встреч ограничено минутной стрелкой, отсчитывающей время до конца пары. Наш разговор обычно, скорее монолог. Либо она читает лекцию, либо я отвечаю на семинарском занятии. В диалог это действие перетекает лишь тогда, когда ей захочется задать пару вопросов касательно моего ответа. И все же, если друг другу мы никто, то почему мое сердце сжимается именно тогда, когда Он по — хозяйски кладет свою руку ей на талию?! Почему слезы подступают к глазам?! Почему хочется встать на краю обрыва и закричать во все горло? Ответы на эти вопросы так и не всплывают в моей голове и, опустив ее на плечо моей соседки, я продолжила ехать молча, вслушиваясь в мелодию, доносившуюся из колонок автомобиля.

***

Ночь. Луна. И я, больная и потерянная брожу по улицам такого знакомого города, но именно сейчас он кажется мне до жути чужим. Сидя на качелях детской площадки и крутя в руках сигарету, я думаю о том, что все — таки собой представляют мои чувства. Они подобны взрыву тысяч красок и положительных эмоций в моей груди стоит мне лишь подумать о Ней. Но отныне, каждый раз рядом с ней всплывает Его образ. Образ руки на талии. И внутри все замирает. Вместо ярких красок внутренний мир приобретает черно — белый вид. Серые оттенки моей души ноют, а черное как смоль сердце кровоточит от боли. Все, что мне хочется сейчас — закурить под грустную мелодию какой-нибудь депрессивной рок группы и, с мыслями о тяжелом в эмоциональном плане завтрашнем дне, заплакать. Я не пойду в университет завтра. Да и всю неделю. Справка имеется, и к тому же видеть ее лицо значит лишь медленно убивать себя. Я понимаю, что влюблена, любовь — слишком сильное слово для описания моих чувств. Но если раньше я была влюблена в чувство, то сейчас это чувство калечит меня и мою душу. Вернувшись, я свернулась клубочком на кровати и уснула, оставив на тумбочке так и не выкуренную сигарету…

***

— Ты никогда не будешь смотреть на меня так, как я смотрю на тебя. Ты никогда не будешь думать обо мне так, как я думаю о тебе. Каждую чертову ночь. Мысли, на которые я не имею права.

***

Второй день моего пребывания в 4 стенах, а я уже сталкерю ее во всех социальных сетях. О наличии странички на Facebook знают все и, как оказалось, это единственная социальная сеть, которой она пользуется. Последнее обновление. Год назад. Была в сети. Сегодня в 4 утра. Что же тебе не давало уснуть? Смазливый бойфренд? Тогда правильным будет кто, но… Что, как только он вышел покурить на балкон, после ночи ласк и трепетных объятий она резко зашла на Facebook проверить, не написал ли кто по работе в 4 утра?! Бред! Моя больная ревнивая фантазия… Черт. Ревнивая. Господи, насколько я жалкий человек. Может напиться?! Тебе нет 21. Наглотаться таблеток? А что это даст?! Она же ведь даже не поймет, что это из-за нее. Да и зачем ей вообще это знать? Когда — нибудь ты встретишь своего человека, вы построите с ним семью, будете любить друг друга до потери пульса. Но почему-то я больше чем уверенна, что именно ее я буду вспоминать всякий раз, когда дети и внуки будут спрашивать о моей молодости и первой влюбленности, когда я буду давать им напутствующие слова и гордится их поступлением в университет, когда… когда Дерьмо. Единственное слово, которое крутится у меня в голове. Я влюблена в ту, что даже никогда не посмотрит на меня, как на достойного быть ее парой, а даже если это и случится, осуждение со стороны окружающих рано или поздно погубит ее, но не меня. К этому времени меня бы погубило ее отрицание нашего возможного будущего. И все же, в очередной раз убеждаюсь какая у меня больная фантазия. Я не заметила, как быстро пролетело время. Мой палец завис над ее контактом. Ну и что ты собираешься делать?! Да и зачем оно тебе?! Она, наверное, даже не знает твоего номера. Признаться честно, был случай, когда я ей звонила. Хотела отпроситься, чтобы сдать кое-какие анализы. И этот диалог навеки останется самым милым, что когда-либо происходил. Тогда она сказала: — Думаю у вас все хорошо и ничего серьезного. Надеюсь увидеть вас на следующем занятии. И я словно маленький ребенок танцевала всю дорогу по пути в больницу и улыбалась во все 32. Тогда это казалось мне значимым. Сейчас — обыкновенной вежливостью. Не выдерживаю. Нажимаю. Печатаю. Отправляю. «Здравствуйте, как у вас дела?! Простите мне мое отсутствие, хотелось бы узнать насчет дополнительного задания…» Время замедлилось. В комнате гробовая тишина. И только сердце усиливает стук при виде надписи «Печатает…». «Здравствуйте! Ничего страшного, все мы люди и нам свойственно болеть, выздоравливайте. А что до заданий, то вам они не обязательны, я и так отлично знаю, что вы прилежный ученик! Всего доброго! Жду вас на следующей неделе в аудитории и надеюсь на ваше полное выздоровление». Дерьмо. Снова. Дерьмо. Я растекаюсь в лужицу и понимаю, как возможно глупо выгляжу сейчас, но мне плевать. Это определённо сделало мой день намного лучше. Я, кажется, даже выздоравливаю. Чудесное исцеление?! Господи, прекрати уже нести чепуху. «Большое спасибо! И вам доброго дня!» Отбросив телефон на кровать, я отправляюсь на кухню приготовить чего-нибудь дельного или просто перекусить парой бутербродов. Решение приходит ко мне только, когда я стою у холодильника, намереваясь открыть дверцу. Пара яиц, сыр, ветчина, молоко. Омлет так омлет. Поев и убрав за собой посуду, я направилась обратно в комнату в приподнятом настроении и явно в хорошем расположении духа. Взяв телефон в руки, я вдруг забыла, как дышать. Сообщение от нее. Один смайлик. Поцелуйчик. И я кажется в коме. Скрин отправляется в галерею, а моя душа, по всей видимости, в рай.