all the kids are depressed

« so what the fuck are you on? »

— Кажется, Коннор меня уже ненавидит за то, что я всё время прошу его помочь мне с домашкой, — Норт пинает влажный асфальт от прошедшего ночью дождя носком тяжёлого ботинка. — Вчера он был чертовски раздражённым, разговаривая со мной. Раздражённый Коннор! Это просто немыслимо, его же почти невозможно вывести из себя. Видимо, я реально его достала.  Мартовское утро среды пахнет сахарной ватой (чуть промокшей, но всё ещё приторно сладкой); небо безразличное, бледно-серое, лишь у горизонта чуть розовое, напоминающее о весне и поцелуях под дождём. Лео всегда подвозит Маркуса в школу чуть раньше, чтобы успеть в университет (или ещё куда-то, никому особо неинтересно), и мальчику приходится коротать время на стоянке вместе с Норт или ещё кем-то, кого сводный брат согласитcя подхватить по дороге. На парковке почти нет машин, за исключением блестящего минивэна директора Фаулера, который всегда приезжает пораньше, чтобы насладиться тишиной пустых коридоров старшей школы. Маркус готов поклясться, что мужчина иногда поглядывает на стоянку из своего кабинета на третьем этаже, что совсем не отбивает у Норт желания курить. — Ну, — парень сильнее кутается в пальто и жалеет о том, что не надел свитер. — Ты можешь попросить Элайджу помочь тебе... — Нет, нет, нет, — девушка активно мотает головой. С её сигареты, от горького запаха которой Саймона бы вывернуло наизнанку, пепел спадает на асфальт серым кружевом и растворяется во влаге разводов бензина под подошвами армейских ботинок. — Я хочу, чтобы мне помогли с объяснением того, что я не понимаю, а не назвали идиоткой и опустили самооценку ниже плинтуса. А с Камски такое точно случится. Так что, нет, спасибо. Я в таких случаях за себя не отвечаю, а этот придурок с глупой причёской как-то уж очень сильно мне Рида напоминает... — Тогда ты можешь попросить Кару, — Маркус губу прикусывает и бросает быстрый взгляд на школьный сквер. В кронах японских клёнов слабо и немного болезненно поёт жаворонок. — Она точно тебе не откажет. — Да, может быть, — Норт выпускает облачко графитового дыма в прохладный воздух. — Кстати, вы сделали плакат? — Ага, — парень улыбается. В разноцветных глазах плещутся персиковые рассветные блики. — Мы классно провели время вчера. Кара — просто чудо. А вы как с Саймоном прогулялись? Девушка смущённо глаза отводит и мнётся: — Всё в порядке. Мы... Всё было, как обычно. Она тлеющий окурок на асфальт бросает и тушит ботинком. Маркус на свет по-весеннему нежный у горизонта смотрит и думает о поцелуях под дождём, розовом вине и приближающемся выпускном. Норт его несильно в плечо толкает и бормочет: — Пойдём внутрь уже. Здесь так чертовски холодно.

***

Если перед первым уроком в старшей школе Детройта подняться на третий этаж и пройти по коридору чуть вперёд, до высоких чистых окон, открывающих вид на мокрый от мороси сквер, в траве меж деревьев которого всё ещё лежит грязно-серый снег, можно увидеть соответствующий учебной атмосфере предмет антуража рядом с кофе-автоматом — и это Гэвин Рид. Всё в этом бледном теле тщательно подобрано под угнетение обстановки вокруг: грустные глаза с залегающими под ними тенями хронической бессонницы, шрамик на носу и просторное серое худи. Парень стоит в полупустом коридоре с задумчивым лицом, делая вид, будто бы размышляет над тем, что выбрать: дешёвый американо или эспрессо. Он знает, что никогда не предаст чёрный кофе без молока и сахара, ему просто нужно потянуть время до момента, когда придётся спускаться на первый этаж и вести себя так, будто бы всё в порядке. И бездушная машина напротив неплохо помогает парню в притворстве. — Доброе утро, — Гэвин от неожиданности вздрагивает, когда рядом с собой Коннора замечает. Рид сказать точно не может, когда мальчик с непослушной кудряшкой на лбу возле автомата появился, и как долго он уже здесь стоит, но присутствие Андерсона-младшего заставляет по спине мурашки бежать. — Извини, если отвлекаю. Мистер Фаулер попросил передать, чтобы ты к нему в кабинет зашёл. Гэвин чуть глаза щурит; напускная вежливость его до дрожи в коленях злит (а может он и не из-за этого тремор ловит), и он Коннора, рядом стоящего и так по-дружески улыбающегося, изучает. Мальчик немного непонимающе бровь приподнимает и поясняет неуверенно: — Директор сказал, что это важно. Ты к нему вот прям сейчас должен зайти... — Ага, понятно, — Гэвин его обрывает и наконец нажимает на нужную кнопку на автомате, наблюдая за тем, как в пластмассовый стаканчик чёрный кофе льётся. — А мистер Фаулер тебя не попросил перестать на меня пялиться и съебаться отсюда? Я понял, что мне нужно к нему в кабинет зайти, и теперь ты можешь свалить. Свободен. Коннор растерянно взгляд отводит и как-то совсем неловко от парня отходит. Гэвина в мальчике всё раздражает: глупые шоколадные кудри, идиотский галстук и эта кроткая улыбочка, которую с его губ стереть хочется. Но на него руку поднять страшно, и не только из-за того, что его приёмный отец всегда рядом в школе находится. Коннор просто слишком хороший. Гэвин первый глоток кофе за день делает и чувствует, как по слабому телу энергия разливается. А в конце коридора мальчик с непослушной кудряшкой на лбу на него оборачивается, ловит чужой взгляд грустно-рассерженный и тихо, но всё равно невинно, выругивается. Рид устало бредёт к кабинету директора, почти безразлично гадая, в чём же он в этот раз провинился. Место, в котором мистер Фаулер работает и принимает учеников, похоже на аквариум посреди искусственно-мраморного школьного коридора; сквозь чистое стекло видны стеллажи с каким-то скучными книгами, широкий письменный стол и вечно разочарованное лицо директора. Старшую школу Детройта построили сравнительно недавно; инженеры хотели сделать здание «стильным и комфортным для обучения», но сильно ошиблись с белыми бесчувственными стенами и кабинетами, похожими на криокамеры. Гэвин знает, что медлить у двери нет смысла, ведь Фаулер всё равно видит его, как через увеличительное стекло. Парень заходит внутрь и делает ещё один глоток кофе. Коннор раздражает Рида своей напускной вежливостью, хотя мальчик сам страдает от искусственно синтезированного безразличия. Директор отрывается от одного из бесчисленных отчётов, которыми славится работа в государственных учреждениях, оглядывает парня, выглядещего, как больной холерой, и взглядом указывает на неудобный пластмассовый стул напротив себя. Гэвин послушно садится и рассматривает стаканчик кофе так, будто бы впервые видит и находит его самым интересным, что есть в этом помещении. Мистер Фаулер складывает руки на груди и откидывается на спинку кресла: — Как дела, Гэвин? Парень растерянно смотрит на мужчину, и его брови непроизвольно ползут вверх: — Вы меня за этим позвали? Чтобы спросить, как у меня дела? Этот придурок Коннор сказал, что это важно. — Давай-ка без оскорблений, — Фаулер хмурит брови, и Гэвину кажется, будто бы все, кто находятся в коридоре за стеклянными невидимыми стенами, видят его насквозь. — Я спрашиваю, как у тебя дела, потому что моя обязанность — помочь, если тебе нужна помощь. А глядя на твоё состояние, хочется сказать, что она тебе нужна. — О чём Вы? — парень неловко кутается в ткань худи, стараясь утонуть в сером трикотаже. — Ну, твои оценки ухудшились к концу года... Да и твоё поведение оставляет желать лучшего, — мужчина ставит локти на край письменного стола из какого-то дешёвого дерева и пытается Гэвину в глаза заглянуть. — Но это всё мелочи. Меня больше волнует твой внешний вид и здоровье. Между нами говоря, Рид, ты выглядишь так, будто бы по тебе асфальтоукладчик проехал... — Я всегда так выгляжу. — Нет... — директор прерывается и внимательно смотрит на стаканчик в руках мальчика. — Ты себе алкоголь в кофе не подмешиваешь? — Вы издеваетесь?! — Гэвин кривит губы и хмурится болезненно; от чужого низкого голоса болит голова, а настроение уже давно испорчено сладкой улыбочкой Коннора. — Можно я пойду? — Нет, — Фаулер начинает злиться из-за тона подростка. — Сиди на месте. И вообще, тебе не пора ли с кофе завязывать, Рид? Ты спишь по ночам? К доктору ходишь? Парень нехотя кивает и ставит почти полный стаканчик на край учительского стола. — Слушай, я на твоей стороне, — директор ближе к мальчику наклоняется — играет в доброго взрослого. — Просто ты неважно выглядишь, и я хотел бы узнать, почему. Ты подаёшь большие надежды в учёбе, ты целеустремлённый... Ты не употребляешь наркотики, Рид? Я не против ваших подростковых вечеринок — без этого никак — но нельзя же перегибать палку. Тебя стоит направить в диспансер? — Нет, нет, — Гэвин чувствует себя, как на допросе, сжимает лямку рюкзака покрепче и прикусывает внутреннюю сторону щеки до металлического привкуса на языке. — Всё со мной нормально, мистер Фаулер. Правда. — Дома всё в порядке? Парень несколько мгновений молча сидит, обдумывает ответ, а потом выдавливает из себя слабое подобие улыбки: — Конечно, мистер Фаулер. Я... Просто последние недели сложные такие, знаете. Выпускные экзамены, проекты, последние игры баскетбольной команды... Все дела. Я просто немного устал. Но Вы не волнуйтесь, у меня всё хорошо. Кажется, мужчина Гэвину совсем не верит, смотрит на парня так, будто бы в тусклых глазах правду прочесть пытается, но потом сдаётся и кивает удовлетворённо в знак того, что мальчик может кабинет покинуть. Рид с неудобного пластмассового стула встаёт и забирает со стола почти полный стаканчик кофе. И у него всё совсем не хорошо.

***

— Где Саймон? Он нас избегает? Первые несколько уроков прошли для выпускников привычными эмоциональными американскими горками: незапланированные тесты по предметам, которые в жизни потом никогда не пригодятся, и тонны новой информации, не желающей укладываться в дурные юношеские головы. Подростки сидят за любимым столиком в кафетерии, и Маркус оглядывает помещение в поисках знакомых аккуратно уложенных светлых волос и пары васильковых глаз. Норт давится апельсиновым соком: — Думаю, он просто задерживается на информатике. — Вы разве не вместе на неё ходите? — приподнимает бровь Джош, и девушка игнорирует его слова, сосредотачивая всё своё внимание на одной картонной коробочке и трубочке, испачканной губной помадой. Элайджа и Хлоя за столиком у окна говорят о чём-то, вероятнее всего, романтичном. Коннор себя на мысли о том, что уже пол перемены на них смотрит, ловит, но взгляд не отводит и дальше чужие бледные черты изучает; ему неинтересно, просто тянет к красивому, а на каждом ланче физику читать — не самое увлекательное занятие. — Кстати, Кара, — Маркус наконец прекращает проглядывать ряды макушек за столиками в кафетерии и переключает внимание на друзей. Девушка с короткой мальчишеской стрижкой безуспешно пытается открыть упаковку энергетического батончика. — Норт сказала, что ей нужна помощь с некоторыми предметами. Может, ты сможешь помочь? Норт отрывается от апельсинового сока и неловко Каре улыбается. Девочка от неожиданности справляется с обёрткой, наконец распечатывая свой завтрак. — Да, конечно... — она мнётся. — Я сама не очень сильна в учёбе, но... — Ну, не прибедняйся, — Норт почему-то чувствует себя подставленной Маркусом, но Кара мило краснеет, и девушка чуть успокаивается. — Ты невероятно умная. Я бы тебя не тревожила, просто мне нужна чья-то помощь, а Коннор уже заебался мне помогать, да ведь, Коннор?.. Коннор?! Она парня в плечо толкает, чтобы он от столика у окна взгляд оторвал. Мальчик, чуть из реальности выпавший, смотрит на подругу непонимающе: — Что случилось? — Ничего не случилось, придурок, — Норт брови сводит. — Ты опять на Камски пялишься.  — Я... Я не пялюсь. — Ага, конечно, — Джош подбородок рукой подпирает. — А я не чёрный. — Ой, да отстаньте вы от Коннора, — смеётся Маркус. — Элайджа достоин того, чтобы прожигать дыру взглядом в его спине. — Спасибо, — Коннор облегчённо выдыхает и устало кладёт голову на чистую столешницу, пахнущую средством для мытья мебели с ароматом лимона. — Я не пялюсь. Я изучаю. — Вы, мальчики, такие девочки, — бормочет Норт. — Сексизм! — Маркус наигранно стучит кулаком по столу, от чего Коннор снова принимает сидячее положение, а Кара, ещё не отошедшая от взаимодействий с девушкой с вишнёвой губной помадой и пакетиком апельсинового сока в руках, вздрагивает. — Позволь людям делать то, что они хотят, Норт. — Окей, окей, — она пожимает плечами и поправляет русые волосы, небрежно заплетённые в свободную косу. — Извини, Коннор, можешь дальше «изучать» парня, у которого есть девушка... Кстати, слышали про пятничную вечеринку дома у Хлои? Маркус точно приглашён — он же душка. А где Маркус, там и мы, верно? — Я не был бы так уверен в том, что я приглашён, — парень поджимает губы и бросает быстрый разноцветный взгляд на столик Камски. — Сегодня Элайджа весь день с Хлоей проводит, даже курить не выходил. А мы нигде, кроме сквера не пересекаемся, так что... И вообще, он это тупо из вежливости делает, потому что его родители Карла уважают. Присутствие Манфредов делает ему честь или что-то в этом духе. Он в прошлом году и Лео на все «светские рауты» приглашал. — Ага, — Джош хмыкает. — И этот придурок каждый раз умудрялся облевать чьи-то кроссовки. Хорошо, что он закончил школу и теперь портит студенческие вечеринки. Все согласно закивали, а Маркус продолжил просматривать уже чуть пустеющие к концу перемены столы кафетерия. — Саймон так и не пришёл, — разочарованно бормочет он и подозрительно смотрит на Кару. Девушка растерянно пожимает плечами. — Он точно был сегодня в школе? Он никогда не пропускает ланч. — Да всё с ним нормально, — сквозь зубы цедит Норт. — Может, он потерялся. У него всегда были проблемы с ориентацией... В пространстве. Маркус её слова мимо ушей пропускает и быстро проверяет время на экране телефона. Попробовать наладить с Саймоном контакт по гениальному плану лесбиянки в шкафу, дожёвывающей свой энергетический батончик, труднее, чем казалось прошлым вечером. Парень расстроенно встаёт из-за стола, и, бросая друзьям скомканное прощание, как-то понуро из кафетерия уходит. — Что это с ним? — Джош другу вслед смотрит. — Думаю, просто не выспался, — пожимает плечами Норт. — С подростками такое бывает.

***

До звонка на последний урок, звуком своим раздражающего, остаётся минута или две. Коннор устало старается из рук учебник по истории не выронить (любимый предмет Маркуса, между прочим), и садится за парту, которая кажется невероятно неудобной и низкой для такого высокого мальчика. В кабинете почти пусто: выпускники предпочитают последние учебные часы прогуливать. Парень от скуки с монеткой, которую в кармане нашёл, играет и смотрит на пустую доску в нескольких футах перед собой. Кажется, будто бы минута длится целую вечность. В класс заходит Элайджа, помещение безразлично оглядывая и задерживая взгляд на Конноре. Мальчик краем глаза видит, что парень мнётся, кажется, сказать что-то хочет, но в конце концов молчит и садится за парту рядом. В кабинете тихо и холодно. Преподаватель оставил форточку открытой на перемену, и внутри пахнет сыростью и мартом. Камски чуть к Коннору наклоняется, опираясь локтём о пластмассу столешницы: — Ты занят вечером пятницы? Мальчик роняет монетку на учебник по истории и хмурится, ему кажется, что парень не к нему обращается: — Ты... Ты это мне?.. — Да, да, тебе, — Элайджа морщится; видно, что это простодушие Коннора его раздражает или просто с толку сбивает. — Моя девушка устраивает вечеринку у себя, и, я так чувствую, там будет довольно-таки тухло. Так что ты, наверное, мог бы присоединиться ко мне и моему грустному досугу среди красивых девушек из школьной группы поддержки. Мальчик сидит, как полный придурок, совсем ничего не понимающий (кудряшка на лбу всё только усугубляет), потом неловко спрашивает: — Мне передать Маркусу, что ты его пригласил? В холодных глазах Элайджи красный билборд гласит о том, что Коннор — идиот (хоть личико у него и смазливое); парень ему объяснять ничего не собирается, поэтому кивает, будто бы сдавшись, и бормочет: — Ага. Можешь хоть всю шайку своих друзей приводить. Я не против. — Спасибо, — Коннор обворожительно улыбается, и Камски чуть не передёргивает: Андерсон-младший либо слишком дружелюбный, либо совсем не социализированный. — Это мило. От этого сладенького «мило» Элайджа клубничным мороженым тает, по кабинету истории растекаясь. И раздаётся школьный звонок.