Секрет полишинеля.

      Спустя десять минут я уже выжидал за столом; всё пространство вокруг меня неумолимо сжималось, как только я вспоминал, что Альфред сообщил мне, и это было проявление совершенно ненужных мне чувств.       Я мог порассуждать об этом на досуге, но теперь в моём распоряжении оставалось около пары часов, и времени катастрофически не хватило бы даже на то, чтобы принять горизонтальное положение на полу, беспомощно тыкая пальцем в потолок; в какой-то момент на меня накатила очередная волна апатии, и я, старательно дыша как можно тише и непринуждённее, закрылся запястьями, приклонив голову к столу.       В помещении становилось жарко. - Вам нехорошо? – Обеспокоился Альфред, вероятно, спросив это на автомате – мне показалось, что он даже не взглянул в мою сторону.       Он кротко кивнул, ставя крохотную чашку перед моим носом. - Мне чу́дно, Альфред, - Прошипел я невольно, следя за движениями дворецкого взглядом, полным застоявшихся слёз, - Только в последнее время я всё склоняюсь к тому, что мне именно чуднó. - И никак иначе… - Я понимаю, - Заслышав моё, едва слышное лепетание, согласился Альфред, - Поверьте, ему сейчас не лучше. - Поверю только тогда, когда он расплачется на моих глазах и выдерет все волосы без остатка, - Я стиснул зубы, чувствуя, как закипаю, одновременно с этим ловя некоторые моменты сегодняшнего бодрствования, когда меня, разбитого и трезвого клоуна, окутывали мысли подобного характера, - Брюс повёл себя, как девчонка, которая не смогла понести ответственность за свои поступки. - Что именно произошло? – Я решил, что Альфред лукавит; по моим губам было ясно видно, что целовался я, отнюдь, не с зеркалом; отчего-то я подумал, что это таковая уловка, но в глазах собеседника я заметил искреннее любопытство и, не утаивая ни секунды того времени, что мы провели с Бэтменом вместе, я выпалил всё, что только знал и ощущал.       В дополнение к истории, я вытянул запястья вперёд, демонстрируя их и ладони, на которых оставался некоторый след знакомых пальцев. - Как думаешь, мне стоит написать заявление о попытке изнасилования? - Не стоит. Оставим это на худший вариант развития событий, - Альфред нежно пододвинул ко мне чашку, намекая, чтобы я не раздражал его гостеприимство.       Я попытался схватиться за неё, попутно обжигая пальцы. Стиснув зубы и неловко улыбнувшись, я принял всё это за не совсем удавшуюся мою шутку и слегка отодвинулся; потерев ладони между собой, я едва пригубил чай, совершенно ничего на столе не касаясь, будто во мне проснулся какой-то странный кошачий инстинкт. Вопреки всему, мне показалось всё это неимоверно вкусным, и я, полный мужества, тронул край непокорной чашки вновь. - Для этого есть ручка, - Сообщил мне дворецкий, и я почувствовал себя невыразимо глупым. - Ручки для слабаков.       Повисшую тишину огласило негромкое хлопанье дверью. Оно заставило меня рассчитать всю ту особенность, с которой Бэтмен привык разбивать фурнитуру или моё лицо: таковой удар не соответствовал тому, что я смог разобрать на фоне всех этих лет, и я уж было подумал, что обознался, но со стороны коридора вовремя донёсся знакомый голос. - Альфред, сделай мне кофе, пожалуйста.       Я тихо запищал, сам того не замечая.       Вполне вероятно, что в тот момент Альфред осмотрел меня весьма ошеломлённо – это было видно по его беглому, встревоженному взгляду, который я ненароком уловил на себе, пытаясь закрыть горящие щёки руками. Мне вдруг стало так непривычно молчание, что я не нашёлся, что бы вставить, и только чуть погодя, слегка повысив тон, переспросил: - Сколько ложек сахара? Или ты и так достаточно сладк-к… - Поймав неодобрительный взгляд дворецкого, я вытянул ладони вперёд и прошептал, - А что такого?       Заслышались торопливые шаги, и из-за стены выглянула голова Брюса: он придерживался стены, оценивая сложившуюся ситуацию как бы будучи спрятанным и лишь позже, медленно и осторожно позволяя нам видеть его в полный рост, предстал в полной неуверенности: прежняя невозмутимость путалась с удивлением, и глаза нервно метались от меня к Альфреду и обратно. Он сглотнул, но ничего не ответил. - Не спрашивай, почему я всё ещё здесь. Это некрасиво. - Оказывается, у мистера Джокера талант рассказчика, - Дворецкий несколько отвернулся и подмигнул мне, скрещивая руки за спиной, - Брюс, не хотите услышать эту историю? Может быть, узнаете о паре невинных подробностей.       Я закашлялся и вытаращился на Альфреда, прося его оставить этот разговор на неопределённое потом. - Я пошёл за кофе, - Сообщил он, незаметно похлопывая меня по плечу; таковой жест я оценил, как тот, что совершают, когда хотят пожелать удачи.       Мне это не понравилось; теперь сглотнул уже я. - Извини, что я не в фартуке на голое тело, мы ещё не настолько знакомы.       Про себя я начинал думать, что делаю что-то не так.       Брюс выдержал тактическую паузу после моих слов и вздохнул. - Привет. - Ты поздоровался со мной??       Я демонстративно прикрыл рот кистью, как бы удивлённо умиляясь произошедшему. - Я привык к тому, что меня сначала бьют, а потом уже разговаривают, - Рукава ненароком сползли, и мои бледные худые запястья, все в ссадинах и кровоподтёках, оголились перед ним, - Если тебе когда-нибудь будет интересно, я помню каждый синяк, что ты мне… Как дела?       Тем временем Брюс устроился подле меня на стуле. Вероятно, он решил, что сейчас правильным решением будет вовсе со мной не разговаривать – и, если это было действительно злобный план по тому, как незаметно выжить меня из особняка – я был крайне разочарован.       И совсем не потому, что мне понравилось с ним целоваться.       Я демонстративно скучающе облокотился щекой о руку, незаметно подсматривая за неразговорчивым собеседником.       Молчание длилось, и оно не радовало – особенно меня! – когда столько всего могло уже случиться; но недопитый чай стыл, и мне непременно хотелось разбить чашку. И его лицо. - У меня тоже всё хорошо, - Чуть выждав, прошептал я, поспешно откашливаясь и разваливаясь на столе, как некогда прежде. - Джокер, это было просто случайностью.       Я крепко стиснул зубы и отвернулся, не в силах ответить Брюсу: отвращение захватило меня, и я понял, насколько сильно унижался до сих пор, пытаясь вызвать его на разговор, нужный лишь мне.       От всего этого у меня закружилась голова. Я схватился за ручку кружки; таким нежным и ловким движением, будто собираясь допить уже почти холодный чай, но вовремя извернулся и выплеснул содержимое в лицо Брюсу; такое действие заставило меня сжать зубы до предела, и в висках нестерпимо зашумело.       Я поставил чашку обратно тем же незаметным жестом, что и взял, бережно (насколько это было возможно!) поглаживая стол.       В тот же момент в столовую вошёл дворецкий. В его взгляде читалось лёгкое недоумение: он остановился подле нас и застыл, словно внезапная заминка заставила его смутиться.       Я бегло пробежался глазами по комнате и мило улыбнулся. Всё это несомненно злило меня, и ко всему я испытывал неумолимое отвращение. - Не волнуйся, Альфред. Я просто хотел его остудить нашего горячего мальчика, -       Непозволительно выделив букву «р», как бы заигрывая с Брюсом, я поправил волосы и вышел за дверь.

***

      Безумно хотелось курить; одной рукой я инстинктивно попытался нащупать пачку сигарет, одновременно с этим понимая, что в завязке уже не один год.       От всех этих мыслей хотелось кричать; я невольно простонал что-то невнятное и поднял голову наверх, ощущая, как первая капля от дождя вдарила о мой лоб, тщетно пытаясь отрезвить моё нездоровое желание застрелиться прямо здесь и сейчас.       Ничего не помогало. - Глупость какая-то, - Озвучил я, замечая, как кисти предаются неприятному тремору; я сжал руки в кулаки, и они задрожали ещё сильнее - назло мне, - И с чего я решил, что существует хоть какой-то подход, чтобы признаться этому мышиноголовому идиоту в чувствах?       Внезапно, мой взгляд оказался прикован к лестнице: она шаловливо уходила вниз, увлекая меня за собой, и совершенно каждая ступенька, казалось, отчаянно звала меня; да, мне определённо закралась мысль покинуть это место.       Впереди мне воображалась крайняя степень свободы, той свободы, к которой я ужасно привык и с которой не спешил расставаться; но что меня ждало дальше?       Такие вопросы заставляли меня остановиться. Я предпринял тщетную попытку сделать шаг и бесцельно уставился на небо вновь, понимая, каким жалким себе сейчас кажусь; безвольным, неспособным противостоять своим чувствам.       Стоя неподалёку, я заметил, что особняк Уэйнов действительно казался неприступной средневековой башней, и это несомненно было его плюсом. Мне всё-таки удалось перебороть себя хоть на миг и спуститься вниз, оглядывая такое громадное изваяние с небольшого расстояния с десяток шагов, и это было по истине прекрасно – находиться извне, ощущая, как дышать становится легче и как прекрасно переливается в тусклом свете солнца исполинские стёкла, сверкая, словно сделанные из чего-то весьма драгоценного.       Мне до жути хотелось обратно, и одновременно с этим – бежать со всех ног.       Мои противоречивые чувства прервало чьё-то дыхание: такое слышимое, оно подкараулило меня за спиной ровно в тот момент, как я сделал ещё один шаг по направлению к воротам. - Стой, - Я не успел и обернуться, как Бэтмен резко оборвал всякие мои цели. Он ухватился за мою руку так сильно, будто бы собираясь стереть ту в порошок.       Я стиснул зубы, но не потому что мне было больно. Я вновь закипал, и настойчивые чувства довлели над мной пуще прежнего. - Как видишь, - Фыркнул я, тщетно пытаясь высвободиться; он лишь крепче сжал хватку, отчего я невольно попросил его прекратить.       А он не прекратил. - Что за хрень ты устроил?       Я округлил глаза, и на секунду мне удалось разглядеть в лице Брюса мимолётом скользнувшее смятение. Воспользовавшись удачной паузой, я вырвал затёкшую кисть из цепких объятий и демонстративно потряс ей, выказывая искреннее отвращение, преобладающее во мне в тот момент. Сунув руки в карманы, я слегка сгорбился. - Я?       Он ткнул меня пальцем в грудь, как будто бы назойливо намекая, склоняя меня на сторону сомнений. Они же, в свою очередь, стремились встрять меж нами, будто бы я всё ещё не мог принять окончательное решение, что мне делать дальше, и правильно ли я поступил, что не допил свой чай. - Извинись перед Альфредом за меня, - Потупил на секунду глаза я, обращаясь к Бэтмену с новой силой упорства, так и желая прожечь взглядом в нём дыру, - Скажи, что чай был действительно вкусный.       Тут уже я примкнул указательный палец к его груди, как бы слегка касаясь (пытаясь по осторожности не задеть сильнее!). На весу удерживая кисть, я не нашёл ничего лучше, чем не дотрагиваться дальше вовсе и отвернулся.       Необычный тремор охватил мои руки. Я наскоро скрестил их между собой. - Чего ты добиваешься? – Брюс резко развернул меня к себе, начиная повышать голос, - Это было просто недоразумение, ясно? - Ты оставил меня одного! – Закричал я, поспешно собирая пальцы в кулаки и неестественно выгибаясь от злости, - Какого чёрта ты так не любишь меня? Я думал, что фраза «я тебя ненавижу» - всего лишь шифр!       Брюс не нашёлся, что ответить, и я увидел, как его затрясло, подобно мне. Он отошёл и бросил беглый взгляд в сторону особняка. - Вперёд. - Только с тобой, - Лишь пробубнил он, и я почувствовал, как холодные руки обхватывают моё изведённое тело, пытаясь затащить обратно в дом.

***

      Прошло несколько часов с того момента, как голова перестала раскалываться. Кажется, будто ничего уже не подчинялось мне, и даже разум подвёл меня, напевая мотив какой-то весьма знакомой песни.       Я пригубил очередную кружку чая, ощущая, как тепло приятно разливается по телу, и мне непременно захотелось поговорить с Альфредом.       Его обеспокоенное выражение лица не сулило ничему хорошему, однако я старательно молчал, изображая, что на улице выискивал обычное место для уединения, где смог бы прийти в себя и вернуться. - А у вас есть сад? – Спросил я как бы между делом, заглядываясь на картины на стене: причудливые силуэты вгоняли меня в состояние ужасной ностальгии, когда я, возможно, ещё не был сотворён, и всё-таки: мне серьёзно хотелось мечтать о том, что когда-то моя судьба была предрешена кем-то, определённо сжалившимся надо мной.       Мне хотелось верить, что всё, в конце концов, будет хорошо. - Всё, что ты можешь видеть – от ворот до ворот – один сплошной сад, - Усмехнулся дворецкий, задумчиво проведя вилкой по столу; кажется, я отвлекал его от чего-то неумолимо важного. - Эдемский? – Я застенчиво (и в то же время совершенно бесстыдно!) прикусил губу, представляя, как меня начинают здесь ненавидеть вдвойне; от этого на душе становилось не то жарче, не то невыносимо легчало; я неловко заёрзал на стуле, - Хочу проверить одну теорию. - Какую? – Спросил Альфред, не поворачивая головы, и я понял; это было, отнюдь, не вопросом, на который ему хотелось знать ответ. - Джокер, это не моё дело, но ты уверен, что ты сможешь быть с Брюсом? – Продолжил он чуть погодя, как бы выжидая, когда меня настигнет относительное спокойствие.       Внутри у меня всё сжалось. - Что? - Ты понимаешь, что тебе придётся закончить со своей преступностью? – Он осмысленно уставился на меня, взглядом требуя, чтобы я ответил честно, или никак вовсе. - Понимаю, - Я нехотя понурил голову, - Ты так против меня? - Ничуть, - Он выпрямился и охватил ножку моего стула, нетерпеливо пододвигаясь, - Я просто знаю, что дело не в общественном порицании. А в твоём прошлом.       От подобного разговора мне захотелось отвертеться; я поднял ладонь перед собой и закрыл глаза, давая шутливые клятвы Альфреду. Она дрожала, и мне было по истине неловко, но я решился продолжить, чтобы только действительная серьёзность не коснулась меня; мне только предстояло подумать обо всём, что я прежде делал и мог сотворить в будущем – порой, эти мысли так манили. - Клянусь, что больше никого не застрелю, не скину с моста, не разобью череп клюшкой от гольфа, не… - Достаточно. Тебе просто нужно поговорить с ним.       Я демонстративно поднялся и кинул беглый взгляд на лестницу. - Я видел, как он жаждет разговоров со мной, - Фыркнул я, скрещивая затёкшие руки на уровне груди, - Предлагаешь мне ещё раз заставить его ощутить на себе мой гнев?       Мои губы невольно дрогнули в улыбке, и я прыснул со смеху, вспоминая, как некогда окатил Уэйна водой. - Только в этот раз не буду ждать, пока остынет, - Я изобразил серьёзность, сдвигая брови и насупившись, но выражение лица быстро скатилось во что-то более привычное мне; я хихикнул и снова оглянулся, предполагая варианты развития событий после того, как поднимусь к Брюсу в спальную.