Fucking love

«…Я так сильно люблю тебя, так сильно люблю тебя. Ради тебя я придумаю красивую ложь…» – Я наигрался. Это конец. – Конец? Но… подожди! Почему? Слова оседают ядовитым пеплом за закрытой дверью. Там, где Хосок оставил Юнги. Его потерянный взгляд, отчаянно-непонимающая интонация и эта последняя попытка взять за руку – всё это врезалось, прожгло подкорку головного мозга и не сотрется ничем. Никогда. Хоуп выходит из дома на улицу. Остаться в комнате он точно не сможет. Не сегодня, не после того, как растоптал всё то, что больше всего хотел сохранить. Всего четыре слова и холодный взгляд. Хосок надеется, что этого будет достаточно для того, чтобы Юнги стал свободным. И, возможно, счастливым? Ночные улицы с радостью принимают парня в свои прохладные объятия. Неоновые вывески клубов обещают забвение, пусть и всего на одну ночь. Хосок заходит в клуб, название которого вылетает из головы раньше, чем он переступает порог, и сразу идёт к барной стойке. Много пить нельзя – завтра съёмка – но позволить себе один бокал виски-колы он вполне может. Обжигающий напиток приятно согревает голосовые связки и слегка затуманивает голову. Глоток, ещё один. После того, как бокал опустел, Хосок поймал себя на мысли, что высматривает в толпе силуэт, хотя бы отдалённо напоминающий Юнги. В идеале это должен быть невысокий парень, одетый во всё чёрное, и с чокером на шее. На крайний случай подойдет даже платок - Юнги был совсем не против, когда Хосок его слегка придушивал. Обвязывал платок вокруг белоснежной шеи своего парня и осторожно тянул за концы, туже затягивая ткань, перекрывая доступ кислорода. Хосок навсегда запомнил, как расширились в испуге глаза Юнги во время первой подобной «игры». Он помнит, как сбивчиво шептал в пересохшие губы, что всё хорошо, и он, Юнги, должен просто довериться и не бояться, ему не навредят. Помнит и то, как тот всё же выдавил улыбку, пряча за ней, как всегда, свою боль и неуверенность. Позже, спустя несколько дней он сам подошёл к нему и вложил в его руку шёлковый платок, разрешая ему делать со своим телом абсолютно всё. Единственное, о чем после той ночи жалеет Хосок, – он не поклялся, что никогда не навредит Юнги. Он должен был поклясться и, чёрт возьми, сдержать эту клятву, чего бы ему это не стоило. Да, сейчас ему кажется, что он всё сделал правильно, разорвав эти отношения и оставив Юнги одного, возможно, с разбитым сердцем. Вот только голова и сердце никак не придут к общему знаменателю, перестав выворачивать душу наизнанку. – Эй, парень! Хватит бокал гипнотизировать! – на барный стул рядом с Хосоком опускается девушка и заказывает себе пина коладу. Парень даже не пытается разглядеть её – ему всё равно. – Если тебе нужна компания, то я не лучший выбор. Прости, – он натянуто улыбается. – Да, я вижу, что ты не стремишься веселиться. С девушкой расстался? – не отстаёт незнакомка, Хосок молчит. – Оу, не с девушкой… с парнем? – Что ты привязалась, а? Психоанализ мне нахуй не нужен, – огрызается Хосок и заказывать ещё бокал виски. Без колы и льда. – А кто говорит про психоанализ? Я совсем не сильна в психологии! Впрочем, по мне это видно, да? Хосок наконец обратил внимание на внешний вид девушки: чёрный кружевной кроп-топ, укороченные скинни и туфли на высокой шпильке. Высокий хвост, в который были собраны тёмные волосы, странным образом подчёркивал кошачий взгляд светло-лазурных глаз. В освещении клуба они, казалось, светились демоническим холодным огнём. – Хах, соглашусь, – наконец более натурально улыбается Хосок. – Тогда что тебе нужно? – Поболтать? Пожаловаться на судьбу? Я с парнем рассталась, вот ищу кого-то такого же одинокого и грустного. – И лучшей кандидатуры, чем я, в этом клубе нет? – спрашивает он и делает несколько глотков виски. Девушка неопределённо пожимает плечами и молча пьёт свой коктейль, не задавая больше вопросов и явно давая Хосоку выбрать самому – рассказывать или нет. В молчании проходит несколько минут, бокалы пустеют больше, чем на треть. – Я сам его бросил. Ещё до того, как мы начали… эмм… отношения, я видел, как он смотрит на меня, ловил каждое его, будто случайное, касание. Он такой… светлый и добрый, как чистая мелодия. Только теперь он навсегда испорчен моим фальшивым звучанием, – Хосок делает ещё глоток. – Я видел, знал, что он влюблён в меня, но, блять, я не хотел тащить его за собой в эту темноту! Девушка всё так же молчит и смотрит на него, не перебивая и позволяя выговориться, потягивая свой коктейль. – Ещё подростком я понял, что мне нравится роль доминанта в отношениях и сексе. Пробовал разное: от банальных наручников до скарфинга и горячего воска. Хах, один партнёр был даже не против шрамирования. После всего этого я физически ощущаю себя слишком грязным, и это не отмыть ничем. Разве такой, как я, может быть рядом с таким ангелом, как он? Я пять лет смотрел на него и не осмеливался даже притронуться лишний раз, боясь испачкать его. Смотрел в его лисьи глаза, придающие лицу вечно сонное выражение, наблюдал за его пальцами, когда он играл на фортепиано. А знала бы ты, какие у него коленки… стрёмно звучит, да, но я был бы рад порезаться об них. Острые, с едва заметным шрамом… запредельно красивые. Грёбаные пять лет я избегал даже малейшей мысли о том, что мы сможем быть вместе, а он тянулся ко мне всё сильнее. Даже видя какой я, он хотел быть со мной. Я надеялся, что, если предложу ему одну из своих «игр», он испугается и сбежит, но он остался. Соглашаясь с каждым разом на всё большее, он не оставил мне другого выбора. Я придумал красивую ложь, что наигрался, что мне всё это надоело и я ухожу. А что в итоге? Сижу в каком-то шумном клубе, пью дерьмовый виски и рассказываю всё это девчонке, которая даже не представилась. Много ли мне было нужно? Я надеялся на идеальную любовь, надеялся скрыть свои слабости. Но этому не суждено было случиться… – Все на неё надеются. Идеальная любовь – глупая сказка, и я в неё больше не верю, – девушка забирает у Хосока бокал с недопитым виски и одним глотком осушает его. – Мой парень. Сегодня я увидела, как на нём прыгает моя лучшая подруга. В нашей, мать её, квартире. Такой вот подарок на день рождения он мне сделал, – незнакомка играет трубочкой с остатками льда в своём бокале и через минуту добавляет. – Как ты там говорил? И мне нужна была любовь идеальная, и пусть скрывать все свои чувства неправильно. Позволь продолжить. Цветку мечты не суждено раскрыться, а желанию осуществиться. Хосок удивлённо смотрит на девушку, поражаясь тому, откуда она знает слова ещё не вышедшей песни, но размышлять об этом дольше минуты у него не выходит. Незнакомка улыбается и, вновь пожав плечами, встаёт со стула и уходит, теряясь в толпе.

***

Утро встречает его похмельем, больной головой и синяками под глазами. Добавил работы визажисту, отлично. Прохладный душ избавляет, как минимум от двух проблем: похмелье уменьшается, запахи ночного клуба исчезают бесследно. Он не знает, как посмотреть в глаза Юнги сегодня, как заговорить с ним после того, что так резко всё оборвал. Опоздание Юнги даёт небольшую отсрочку перед, возможно, главным испытанием в жизни. Когда Юнги всё же приезжает, над лицом Хосока колдует визажист, старательно пряча следы ночной прогулки и не самого лучшего виски. – О! Мой милый Сахарок уже тут! – отвлекается девушка на вошедшего. – Пять секунд, и я займусь твоими бездонными мешками под глазами! Вы сегодня все как на подбор! Визажист возвращается к макияжу Хосока, а он не может отвести взгляда от бывшего парня. Он смотрит прямо в глаза, пытаясь увидеть в них ответ на свой вопрос: как мне себя вести? Непроизвольно взгляд опускается ниже, замечая тот самый чокер, который он, Хосок, сам надевал на Юнги. Это намёк, что он хочет всё вернуть? Что он готов дать им шанс? Взгляд отводят одновременно, так и не закончив этот безмолвный разговор. – Привет, Хоуп, – приветствует Юнги, садясь в соседнее кресло. Выглядит сейчас довольно расслабленным, учитывая вчерашний разговор. – Привет, – отзывается Хосок. Оставшиеся приготовления проходят в тишине, иногда разбавляемой причитаниями девушки-визажиста о том, что кто-то вообще не бережёт себя. Они выходят на площадку, и Хосок решает для самого себя, что, раз Юнги настолько расслаблен, не стоит губить дружбу или то, что от неё осталось. Привычная улыбка, и вот перед всеми снова солнышко-Хосок, которого привыкли видеть с экранов фанаты. Съёмки, как и всегда, проходят под записанную заранее песню, но только сейчас Чон Хосок понимает весь смысл своей партии, пропевая её еле слышным шёпотом: – В этом мире я вновь совсем один. Потерял себя. Как теперь найти? Нужно понять, кем же я был, пока не свернул я с пути. Смотреть на себя и повторять: «Кто же ты чёрт побери?»