Fucking love

— Он так и лежит в своей комнате? — спрашивает Джин у Гука. — Да, за полчаса, что ты молчал, ничего не поменялось. Комната. Закрытая дверь. Громкие маты. Черт, надо запретить Хоупу ругаться при нём! — Чонгук сидит в общей комнате и играет в новую игру на телефоне. — Почему ты не волнуешься? Вдруг ему там плохо? Или он голодный?! — ещё сильнее нагнетает обстановку Джин. — Ему же там одиноко! — Ага, ему очень плохо. Он, скорее всего, адски голодный, и, да, ему там капец как одиноко. Хочешь помочь ему с этим? Тэ уже рискнул, теперь в своей комнате строит обиженную невинность, — наконец отвлёкся от своей игры Чонгук и указал в сторону спальни Тэ. — Ты и его не утешишь?! — В смысле? Он сам виноват! Я предупреждал, что к Шуге в таком состоянии лучше на пушечный выстрел не подходить, а он сунулся с чаем к нему. Жалко кружку, мне нравился кот на ней. Джин непонимающе смотрит на младшего и всё же решает заглянуть к Юнги. Стараясь производить как можно меньше шума, он открывает дверь и заглядывает, сразу чувствуя, что атмосфера в комнате гораздо тяжелее, чем во всех апартаментах вместе взятых. Юнги лежит на своей кровати коленями к стене, закутавшись по самую голову в одеяло и сжавшись так сильно, что при желании его действительно можно упаковать в подходящего размера чемодан. На полу поблёскивают остатками чая осколки кружки, поднос с едой, оставленный на столе вчера днём, так и стоит нетронутым. — Эй, ты как? — осторожно окликает его Джин. Юнги начинает ёрзать на кровати, а через жалкие несколько секунд в Джина летит смартфон страдальца. Парень успевает прикрыть дверь, и телефон заканчивает своё существование, встретившись с бездушным куском прессованных деревянных опилок. — Отъебись от меня и пиздуй! — Юнги демонстративно привстаёт и с силой падает на кровать, сверля глазами стенку и показывая, что диалог окончен. Джин грустно смотрит на друга и покидает его комнату. Как и говорил Чонгук, сейчас лучше не трогать Юнги.

***

Ближе к одиннадцати часам вечера входная дверь в апартаменты группы открылась, и на пороге появился сияющий Хосок. — Привет, ребят! — он бросает сумку у входа и проходит в общую комнату. Тэ приподнимает голову с коленей всё же жалеющего его Чонгука, Джин отвлекается от поисков информации «у друга непонятная депрессия. Что делать?», Чимин и Намджун откладывают коробочки с китайской лапшой и приветливо улыбаются Хосоку. Он успевает заметить, что на лице каждого плохо скрываемая радость и облегчение. Задуматься о причинах ему не даёт громкий стук ударившейся об стену двери. Хосок переводит взгляд к источнику шума и видит Юнги. — Вернулся, — едва слышно шепчет Юнги и срывается с места. Он практически сшибает с ног Хосока, запрыгивая на него и обнимая ногами, как коала обнимает своё любимое дерево. Ошарашенному Чону не остаётся ничего, кроме как удобнее подхватить парня под бёдра. — И тебе привет, — улыбается он. — Что с тобой? — Скучал, — шепчет Юнги, уткнувшись носом в чужую шею. — Не уезжай больше так надолго! Мне тебя не хватало… — Я же уехал только вчера утром? — совсем тихо говорит Хосок, так тихо, чтобы слышал только один человек в этой комнате. — Я тоже очень скучал по тебе, любимый… Юнги молча поднимает голову и целую секунду смотрит в глаза напротив, прежде чем смущённо улыбнуться и поцеловать Хосока в щеку. — Вот видишь, Джин! Никто из нас не смог бы ему помочь! — улыбается Гук и перебирает волосы Тэ, вновь удобно лежащего у него на коленях.