Fucking love

«Десять секунд, боже, да они издеваются!», — крутится в голове Чонгука во время каждого выхода. Десять секунд — время, которое ему позволяют провести рядом с Тэхёном на сцене. Ни секундой больше. В прошлый раз планка была в полминуты. Не уложились. Не заметили, как время вышло, пока делали селфи и дурачились. Как бы фан-сервис. «Как бы». Все ведь уже давным давно догадались. Сколько различных аналитик видел лично он, Чонгук, — не сосчитать. Видели ли их продюсеры? Наверняка видели. Потому и ограничивают его взаимодействие с Тэхёном. Слишком легко считываются все попытки Бигхита показать то, чего нет. Десять секунд — своеобразное наказание за то, что не уложились в прошлый раз. А разве можно уложиться? Как вообще можно за полминуты выразить всё? Да, потом они встретились после концерта. Но это другое. Эйфорией, вызванной выступлением, похожей на наркотическое опьянение, хочется делиться здесь и сейчас. Просто чтобы понимать, что ты не один чувствуешь всё это. Что не у одного дрожит всё тело и рвётся изнутри радостным криком. Ни с кем делиться не хочется, только с Тэхёном. Потому что похожи. Потому что когда-то поклялись делить на двоих всё. Потому что любят. А теперь — строгий выговор от продюсера и жалкие десять секунд. Чонгук улыбается зрителям. Не может не улыбаться. Он счастлив. Но улыбка натянутая. В голове набатом: «всего десять секунд!» Он старается не подходить к Тэхёну ближе, чем на три, а лучше на пять метров. Смотреть можно, подходить — нет. Он подглядывает за тем, с какой лёгкостью к Тэхёну подходит Чимин, как они вместе смотрят в камеру и улыбаются. Завидно? Очень! Всей группе можно подходить к его Тэхёну, а ему нельзя. К кому угодно другому — сколько хочешь, а к любимому человеку только вне предела камер. Чимин подходит к нему меньше, чем через минуту, и отдаёт камеру. Чонгук берёт её и безошибочно ловит в объектив Тэхёна. А как иначе? Стилисты будто специально одного его покрасили в этот яркий красный цвет. Будто издеваются над Чонгуком, заставляя его взгляд раз за разом останавливаться на Тэхёне, хочет он того или нет. Чонгук поправляет волосы, каждый раз поворачиваясь так, чтобы не выпускать Тэхёна из объектива. Максимально естественно крутится на месте, перебирая чёлку, старается снова уложить её идеально. Получается ровно наоборот. Чонгук совсем не смотрит на себя на экране, всё его внимание занимает Тэхён. «Нет, слишком опасно», — одёргивает сам себя Чонгук, продолжая улыбаться. Он забивает на чёлку и идёт по сцене, снимая себя на фоне фанатов, улыбаясь им. Чонгук понимает, что ему нельзя приближаться к Тэхёну. Лучше вообще не подходить, чем подойти на жалкие десять секунд. Но ноги сами несут его в том направлении, куда ушёл Тэхён. Разве можно слушаться каких-то там продюсеров, если тебя не слушается собственное тело? Чонгук останавливается. Снимает панораму. Тэхён подходит к нему. Неугомонный счастливый вихрь. Врывается в личное пространство. Слишком быстро. Слишком близко. Так близко, что Чонгук чувствует жар чужого тела, быстрое дыхание, аромат парфюма и совсем чуть-чуть свежего пота. Не противно ни капли. Наоборот, напоминает о бессонных ночах в одном номере на двоих. Таких страстных, жарких, потрясающих, что даже от воспоминаний всё внутри поджимается. Тэхён подходит к нему. Обратный отсчёт начинается. Десять… девять… восемь… Тэхён меньше двух секунд смотрит в камеру, а потом подбрасывает в воздух целый ворох блестящего конфетти из руки. Семь… шесть… Конфетти на миг закрывает собой объектив и осыпается вниз. Тэхён улыбается. Так открыто, так радостно, что невольно подхватываешь его настроение. Чонгук тоже улыбается, но не так беззаботно. Он ни на миг не может забыть о проклятых секундах. — Вау! — говорит он, смотря на то, как конфетти опадает вниз. Пять… четыре… Тэхён запускает очередной блестящий фейерверк, бросает прямо в камеру. Он тоже ненавидит эти десять секунд. Для него нет ничего смущающего в том, что он любит Чонгука, что стоит так близко к нему. Так почему они должны ограничивать время рядом друг с другом? Чонгуку нравится эта выходка. Мальчишеская, хулиганская. Будто говорящая, что Тэхёну плевать на чужое мнение. Чонгук улыбается, наконец не вынужденно. Три… два… Он поворачивается к Тэхёну, успевает заметить, что грим немного смазался. На видео будет незаметно, а вот так близко видно. Тэхён слегка касается его талии. Мимолетно. Но ладонь обжигает даже через ткань. Чонгуку хочется сказать ему нечто важное сейчас. Хочется сказать всего пару слов. И он готов сказать их при всех. — Люблю тебя, — быстро, сбивчиво, громким шепотом выпаливает Чонгук, упиваясь тем, как озаряется радостью лицо Тэхёна. Они нечасто говорят друг другу эти слова. Предпочитают доказывать на деле: «дружеской» заботой, поддержкой, прочим. Тем ценнее каждый раз, когда эти слова произносятся. Пусть и вот так быстро. Отведённое им время вышло пять секунд назад. Чонгук уже знает, что продюсер в очередной раз будет распаляться и отчитывать. Кричать не будет. Но очень интеллигентно повысит голос так, что лучше бы кричал. Чонгук идёт в сторону кулис. Тэхён за ним, практически шаг в шаг. Какая уже разница? Они опять не смогли, не уложились. Чонгук видит на экране камеры, что к Тэхёну подходит Чимин и уводит его в сторону. Ну да, вместе их никогда не отчитывают. Всегда по отдельности. Будто они потом не перескажут друг другу всё слово в слово. Чонгук счастливо улыбается. Плевать, что скажет продюсер. Может, когда-нибудь они все поймут, что его чувства к Тэхёну невозможно уместить даже в сотни лет, не то что в ничтожные десять секунд.