Fucking love

— Дашь прикурить? — парень указал взглядом на стильную чёрную зажигалку в чужих руках. — Держи, — Юнги помедлил, но всё же бросил её ему и длинными пальцами стряхнул столбик пепла со своей сигареты. Они молча курили. А что им было сказать друг другу? Короткое знакомство в баре, средненький секс в недорогом номере ближайшего отеля. Больше их ничего не связывало. — А ты ровно такой же, как о тебе говорят, — нарушил молчание парень, делая глубокую затяжку и выпуская из лёгких густой дым. Юнги приподнял бровь и затушил свою сигарету в пепельнице, принялся одеваться. Ему не было нужды спрашивать у этого парня, что он имел в виду. Юнги всё прекрасно знал, но парень по-своему расценил его жест. — Я о том, что слышал о тебе пару раз. Говорят, ты никогда не бываешь нежным с партнером, не заводишь отношений и всё такое. Я всё думал: правда или нет. Выходит — правда, — парень улыбнулся и встал с кровати. — Ладно, я пойду. Вряд ли ты предложишь остаться на ночь, да? Не дожидаясь ответа Юнги, который всё это время молча смотрел на собеседника, парень оделся, оставил на прикроватной тумбочке половину суммы за номер и ушёл. Юнги достал из полупустой пачки ещё одну сигарету, взял с кровати свою зажигалку и закурил. Ровно такой же. Не заводишь отношений. Не бываешь нежным с партнером. Каждый раз формулировки менялись, смысл оставался один: Юнги не создан для отношений. Только для ни к чему не обязывающего перепиха. Он сделал затяжку и тонкой струйкой медленно выпустил дым. Не создан для отношений? Юнги был почти согласен с этим. Почти — ведь где-то за океаном, в другом часовом поясе засыпал и просыпался тот единственный, с кем Юнги был нежным в постели, тот, кого он приглашал остаться до утра, тот, кого он пустил в самую глубь своего сердца. Его страсть. Его любовь. Его единственная надежда. Недокуренную сигарету Юнги оставил в пепельнице и забрался на кровать, достав из кармана джинс свой телефон. Набрал заученный номер. — Привет, — раздалось на том конце реальности. — Ты чего не спишь? Опять по барам шляешься? И не надоело, а, Юнги? — Ты же знаешь ответ, — слабо улыбнувшись, ответил Юнги. — Знаю, — знакомый и такой родной голос, — и каждый раз беспокоюсь. Нарвёшься на придурка, где мне потом твоё холодное тело искать? — А ты будешь искать? — Юнги очень надеялся, что в его интонации не была слышна нелепая надежда. — Буду, — коротко и немного грустно. — Всегда буду искать и беспокоиться. — Ты же сам меня бросил! Юнги выпалил это на одном дыхании, даже не задумываясь о том, что подумает его оппонент. Просто так получилось. Просто держать в себе уже не было никаких сил. В трубке несколько минут была только тишина. Ни одного звука, ни шороха бумаг или одежды. Даже дыхания слышно не было. Юнги проверил не оборвалась ли связь. На чёрном экране всё ещё отсчитывались секунды-минуты разговора. — Я хочу вернуться, — наконец раздалось в трубке. — Хочу вернуться к тебе. Если примешь, если перестанешь спать со всеми подряд, если.. — Перестану! — Юнги сжал телефон в руке, как спасительную соломинку. — Никогда и ни с кем больше! Обещаю! — Хорошо, — в голосе говорившего послышалась улыбка. — Тогда до связи. — Ага, давай. Они сбросили вызов одновременно. Юнги не мог поверить, что это не сон. Он пару раз ущипнул себя за руку. Было больно. После стольких месяцев он всё ещё безумно скучал по нежным рукам, приглаживающим его волосы по утрам, по тёплому и светлому взгляду, по той ласке, в которой его купали с головы до пят каждый миг. И уже несколько месяцев он пытался поверить в новую реальность, доказать себе, что не умер после того, как его единственная любовь объявила о рабочем переводе в Штаты и необходимости расстаться. Юнги спал с кем попало, чтобы залечить кровавую рану внутри, заглушить боль. Курил назло всем, чтобы никто особо не лез целоваться. Он создал себе образ законченного аромантичного гея, лишь бы никто больше не претендовал на место в его сердце и не пытался сблизиться. Теперь можно было выдохнуть и наконец вдохнуть полной грудью. На прикроватной тумбочке осталась полупустая пачка сигарет и деньги безымянного любовника. В этот раз Юнги оплатит номер сам. Поставит окончательную точку и больше никогда не прикурит от стильной чёрной зажигалки с почти незаметной гравировкой: «I’m your Hope».