Fucking love

Юнги матерился и уже полчаса пытался выбрать ненавязчивый, свежий аромат из множества представленных в отделе декора для дома. Различные брызгалки, ароматические саше, наборы для ваз с сухими цветами и фруктами, арома-жидкости с втыкаемыми в них палочками. Выбор был огромным, но каждый аромат жутко бесил Юнги: слишком давящий, слишком химозный, слишком сладкий. Кто вообще придумал такое разнообразие? Юнги взял с полки очередной тестовый флакон с жидкостью, надпись гласила, что он сможет ощутить неповторимый аромат пачули, понюхал, прислушался к ощущениям. Ни черта он не знал, как пахнет это мифическое «пачули», так что вернул флакон на своё место на полке. Со стоном выдохнул, грозно сверкнул глазами на консультанта, пытавшегося уже в третий или четвёртый раз подойти и предложить помощь. «Выбираете аромат для дома? Освежить? Или перебить аромат домашних животных?», — участливо спросил консультант, подойдя в первый раз, и был максимально вежливо послан подальше. А как иначе? Разве Юнги мог вслух сказать, что замаскировать ему нужно аромат не какого-нибудь хомяка, а собственного альфы? Нет, он, конечно, читал о таком, что не всегда аромат истинного прекрасен, как розовый куст, и сводит с ума, но чтоб реально столкнуться с таким. Хотя пункт про сведение с ума был одинаково верным в любом случае. Юнги, например, сходил с ума, жутко бесился и стоял на пороге аллергии на аромат, исходящий от его истинного — Хосока. Он пах… странно. Когда Юнги первый раз уловил этот аромат, ему в голову пришла только одна фраза: «что за собака сутулая?!». Потом оказалось, что это его истинный и надо как-то мириться с ароматом, как Юнги потом узнал, дуриана. Повезло так повезло, ничего не скажешь. И ладно бы это было единственным «но», но! Хосок, по мнению Юнги и окружающих, никак не походил на роль сильного альфы. Скорее, наоборот: он был нежным, весёлым, всегда излучал позитив и, казалось, не обидит и бабочки ни за что и никогда. Юнги же был дерзким, громко и открыто заявляющим о себе и своих желаниях. Он заставлял Хосока краснеть каждый раз, когда подробно рассказывал в какой позе и с какими игрушками он хочет заняться сексом в тот или иной день. Они не вписывались ни в одну догму этого грёбаного мира, где альфа — это настоящий самец, сильный и способный защитить своего омегу и пару сотен чужих омег, если потребуется, а омега — тепличный цветок, взращённый для того, чтобы стать домохозяйкой и ухаживать за потомством, которое принесёт неуёмный голод его супруга. И даже тут судьба сыграла с Юнги и Хосоком какую-то дебильную шутку. Ну не зверел юный альфа, не тащил своего благоверного в постель каждую свободную минуту и не вытрахивал из него душу. А во время течки так вообще старался не показываться дома, потому что Юнги, помимо того, что становился ещё более жадным до секса, чем прежде, становился и ужасно ворчливым. Мог пятнадцать минут крыть кого-либо матом, и вряд ли бы повторился хоть раз. — Может, вам всё же подсказать? — консультант, собрав всю свою решимость и яйца в кулак, всё же подошёл к Юнги, перенюхавшему уже почти весь стенд ароматизаторов. Юнги посмотрел на несчастного, храбрящегося парня. От него пахло сладковато, кажется, персиками. И этот аромат был каким-то неправильным для Юнги. «Омежка», — догадался он и громко хмыкнул. Ну уж нет, пусть их пара претендует на звание аномалии, пусть от аромата дуриана Юнги уже воротит, он не станет ничем маскировать запах своего истинного, ведь только рядом с ним, чувствуя его, он ощущает себя уютнее всего.