Я бы вечно играл Джульетту

      Фрейя болела уже четыре дня. Локи ходил с рыдающей от боли и слабости дочерью на руках из комнаты в комнату, стараясь укачать как младенца, и сам все больше напоминал зомби. Он не отходил от дочери, позволяя себе подремать пару часов, когда жар спадал и Фрейя забывалась больным сном.       Напуганный ребёнок постоянно плакал от боли в горлышке, от слез ещё больше начинала болеть головка, а невозможность нормально поесть только усугубляла слабость. Постоянно скачущая температура приводила Локи в ужас. Дни превратились в сплошной кошмар, где страх затоплял родителя, а выписанное врачом лекарство не очень-то помогало.       Локи едва не вошёл в дверной косяк, в последний момент сгруппировавшись и больно задев дерево собственным плечом, пока Фрейя выгибалась и рыдала на его руках. Непоседливый ребёнок просто не мог понять, что происходит и только больше пугалась, видя эмоции родителя. Столкновение с косяком слегка отрезвило Локи, вывело из состояния полусна, и он понял, что больше так не может. К черту гордость, если она повредит его ребёнку.       Нужный номер всегда первый в контактах. Это не просто лень перезаписать, это привычка и банальное «так и должно быть».       – Тор, – дрогнувшим голосом произнёс Локи, когда на другом конце послышался твёрдый голос, – ты мне нужен.       – Три часа, – вселяя уверенность, ответил Тор. – Продержись три часа.       Нильс только послал подчиненного в эротическое путешествие, когда Макс – ещё один механик, пришёл оповестить начальника, что Тор свалил по неотложным делам в Мидгард. ***       – Мудак! – сплюнул на асфальт Кристиан, полицейский Мидгарда, когда Тор спрыгнул с байка у высотки, произнеся лишь: «у Локи что-то случилось».       Кристиан знал эту парочку, так же, как и Сынов Асгарда, Стражей Мидгарда и ещё половину молодежи города. На каждого у него имелась папочка, глядя на которую он только тяжело вздыхал и закидывал в нижний ящик стола.       О Громовержце и Принце ходили легенды. Никак не относящаяся к криминалу парочка готова была убить друг за друга, а президент Сынов Асгарда с самого начала славился готовностью порвать за своих людей. Кристиан был простым патрульным, только закончившим академию, когда ему пришлось столкнуться с бандами Мидгарда.       Сыны Асгарда поговорили с новым полицейским, угостили выпивкой и заверили в полном контроле собственных сил и возможностей, а также в добровольном сотрудничестве и помощи, кои такие понадобятся парню. И не обманули. Конечно, никто не стучал из-за мелких правонарушений, не сдавал своих и «под копами не ходил», но редкие чрезвычайные случаи никогда не оставались в стороне.       Стражи Мидгарда пошли дальше и даже взяли молодого парня «под своё крыло». И пока в городе самым страшным происшествием была пьяная драка или мотогонка, Кристиан только показывал фак зарвавшимся мудакам и писал рапорты начальству, что в его дежурство ничего не произошло.       Вот и сейчас услышав от Громовержца слова про пару, полицейскому ничего не оставалось кроме как пнуть байк летевшего на 200 км/ч засранца и вернуться на свой пост.       Дверь Тору привычно открыла Мария и, сумев от волнения только кивнуть женщине, он рванул в комнату.       – Спать, – первое, что приказал Тор, только заметив сидящего у кровати Локи. – Быстро.       – Доктор поставил ангину. Вот лекарство, – не спешил подниматься Локи, вытаскивая градусник из-под ручки дочери. – Тридцать восемь и четыре, – произнёс он, посмотрев на дисплей.       – Я разберусь. – Спокойно подошёл Тор, за плечи поднимая Локи на ноги и забирая градусник. – Живо в постель.       Локи смог только слабо кивнуть, чувствуя, как предательски слипаются глаза, и расслабляется в сильных руках тело. Измотанный организм требовал отдыха, а психика – хоть небольшого забытья.       – Привет, принцесса. – Сел на край кровати дочери Тор, гладя малышку по голове, задержавшись ладонью на горячем лбу.       – Папа, – едва слышно произнесла Фрейя, улыбаясь. – Давай выздоравливать, солнышко. – Продолжил гладить ребёнка по голове Тор – Горлышко болит?       Фрейя утвердительно кивнула.       – Кушать больно?       Ещё кивок.       – Играть хочешь?       Отрицательное качание головой.       – Понятно, – вдохнул Тор. – Со мной же кое-кто приехал, – вспомнил он, вытаскивая из-за спины любимого Фрейей медвежонка. – Не надо разговаривать, – тут же попросил отец, глядя как малышка открывает рот.       Он вложил игрушку в потянувшиеся ручки, и Фрейя тут же прижала ее к себе.       – Сейчас мы все исправим, – заверил Тор, вытаскивая из кармана телефон.       – Список я скинула тебе смской. Два последних для вас с Локи, не забывайте пить. Указания к применению сам почитаешь. А теперь включи громкую связь, я хочу поболтать с племянницей.       Тор послушно отнял телефон от уха и нажал нужную иконку.       – Привет, солнышко, – раздался ласковый голос Хелы из динамиков. – Папа сказал, что ты сейчас болеешь, но не бойся, скоро болеть перестанет. Ты мне веришь?       – Она кивает, – сказал Тор, следя за расцветшей улыбкой дочери.       – Правильно, не разговаривай, – все также ворковала Хела по громкой связи. – Сейчас папа сходит тебе за лекарствами, пообещаешь мне все выпить?       – Да, – хрипло произнесла Фрейя в динамик, забрав у отца телефон.       – Вот и умничка. Ты быстро поправишься. А если родители будут плохо себя вести, звони мне, пропишу им уколы.       – Хел… – вздохнул Тор, протягивая руку за телефоном.       – Я все сказала, – твёрдо произнесла доктор Одинсон, обращаясь к брату: – Чтобы все хорошо там...       – Ладно, пока, – решил прервать разговор Тор, пока не начались привычные наставления. Телефон замолк, а он снова посмотрел на дочь.       – Попробуешь немножко поспать? – предложил он Фрейе, поправляя одеяло. – Я буду тебя охранять.       – Папа Локи тоже заболел? – смогла произнести малышка, глядя на родителя большими уставшими глазами.       – Нет, милая, с папой все хорошо. Он немного поспит и придёт к тебе. Поспи тоже, я буду рядом.       – Ты ведь не уйдёшь сегодня?       – Нет, я никуда не уйду. Пока ты не поправишься, я буду с тобой.       – И ночью? – упрямо спрашивал ребёнок, не закрывая глаза.       – И ночью. Вот увидишь, утром я тоже буду здесь.       – Ты обещал, – напомнил ребёнок и все-таки закрыл глаза.       Фрейя заснула через десять минут, пока Тор рассказывал ей историю про Сынов Асгарда, что сам слышал от отца. Ещё десять минут он прождал, чтобы Фрейя вдруг не проснулась. За несколько часов, что Локи с Фрейей проспали, Тор успел сходить в аптеку и купить все написанные сестрой лекарства. Хела была отличным доктором, что не раз спасало все семейство. Именно работа в больнице помогла Хеле легко поставить Локи на учет по собственным документам.       Гениальный кардиолог, она освоила и акушерское дело, пока Локи был в положении, и легко бы могла принять роды, но, на общее счастье, это не понадобилось. Хотя она и присутствовала при рождении племянницы, крепко держа Локи за руку на протяжении всех долгих часов, пока Тора отпаивали успокоительным в коридоре.       На счастье Тора, сегодня она как раз была на смене и сходила к своей подруге педиатру, чтобы посоветоваться.       Тор окопался огромными листами с инструкциями, вычитывая правильную дозировку и способ применения, когда Фрейя открыла глаза.       – Привет, принцесса, – как можно более бодро улыбнулся Тор, стараясь не показать насколько переживает. Это была не первая болезнь, но первая ангина, но больше всего пугало, что это его ребёнок, что Тор бессилен против боли и жара, и приходится уповать лишь на лекарства. Он понимал, что организм выработает иммунитет, что это не так и страшно, но один взгляд на дочь вызывал в нем кучу эмоций, порождающих самую настоящую панику. Тор ненавидел чувствовать себя слабым, а быть слабым перед своим ребёнком ещё страшнее.       – Па... – хриплым от сна и болезни голосом произнесла Фрейя, выпутываясь из одеяла.       – Куда собралась? – все ещё пытался быть насмешливым Тор, наблюдая за действиями дочери.       – В туалет.       – Пошли. – Подхватил ребёнка на руки Тор, быстро выходя из комнаты.       Фрейя указала путь к нужной комнате и выставила отца за дверь, одарив начавшего возмущаться родителя очень красноречивым взглядом. Тор и не думал, что его малышка так выросла, и ещё больше испугался, представив, что сможет пропустить все ее взросление, живя «вот так».       У заветной двери и нашёл их проснувшийся Локи. Улыбка расплылась по тонким губам, когда он увидел подпирающего дверь Тора, уточняющего все ли хорошо у Фрейи.       – Ей четыре года, – усмехнулся Локи, стараясь пальцами расчесать растрепавшиеся волосы. – Она знает, как ходить в туалет.       – Выглядишь лучше. – От неожиданности резко обернулся Тор.       – Спасибо, – отвёл взгляд Локи, благодаря вовсе не за подобие комплимента.       – Я обещал Фрейе, что буду здесь пока она не поправится, – стушевался Тор, поняв, что обещание было дано слишком поспешно. – Обещаю вести себя прилично.       – Я не уверен, когда вернётся Малекит, – замялся и Локи, – но ты можешь быть здесь сколько пожелаешь.       Малекита не было уже два дня. Он уехал на подписание нового договора, и Локи не мог обвинять его в этом, ведь Фрейя порой плакала на всю квартиру, а заставлять мужчину сидеть с чужим ребёнком Локи даже не думал. Так же, как он почти не думал о последствиях, когда звонил Тору, который сорвался посреди рабочего дня. Локи слышал, как он разговаривал в коридоре с ругающимся Нильсом, объясняя, что задержится на неопределенный срок.       Тор уже хотел сказать ещё что-то, как дверь позади него открылась, и показалась бледная Фрейя.       – Папа, ты проснулся, – обрадовалась девочка, вновь подхватываемая Тором на руки.       – Как ты себя чувствуешь? – спросил Локи, дотрагиваясь до лба малышки, когда Тор поравнялся с ним.       – Горлышко болит, – честно сказала малышка, обхватывая Тора за шею.       – Сейчас мы скушаем таблеточку и пойдём кушать, – начал раздавать указания Тор. – А чтобы тебе не было обидно, мы с папой Локи тоже скушаем таблетку.       – Что? – удивился Локи, придерживая для Тора дверь детской. В их аптечке он смог найти только аспирин, пластырь и старый тюбик смазки, решив даже не задумываться об этом. Выписанное доктором лекарство было куплено Малекитом чисто по рецепту, поэтому заявление Тора немало удивило.       – Давай. – Протянул Тор Локи пластинку с таблетками. – Две. Они не очень горькие.       Локи не смог сдержать улыбки на этот насмешливый тон.       – Насчёт три? – улыбнулся глава семейства, выдав всем по таблетке и воде, держа в собственной ладони два кругляшка.       – Три, – скомандовала Фрейя, давно привыкнув к такой игре. Все трое одновременно закинули таблетки в рот и запили водой.       – А теперь обедать, – снова скомандовал Тор, ставя все стаканы на тумбочку. Семейство не посмело ослушаться.       После ровно пятнадцати оговорённых ложек куриного бульона, сваренного Марией, Тор с Фрейей снова отправились в детскую. Локи же Тор отправил дальше отсыпаться, потому что круги под глазами хоть и стали меньше, но все ещё виднелись на тонкой бледной коже. Малышка уговорила папу посмотреть мультик и буквально через час оба уже сладко посапывали, прижавшись друг к другу.       Локи не ожидал, что Малекит вернётся именно сегодня. Приняв привычные извинения в виде цветов и малины, Локи рассказал ему о приехавшем Торе. Мужчины приняли негласное решение избегать друг друга, хоть и понимали, что в сложившейся ситуации такое продолжится не долго.       Фрейя заставила отца ужинать вместе со всеми, и двум враждующим мужчинам пришлось встретиться за одним столом.       Локи думал, что гнетущая тишина была бы для него сейчас большей радостью, чем рассказывающий о своих успехах Малекит. Конечно, бизнесмен рассказывал это как бы ему и Локи действительно слушал и запоминал, ведь это его мужчина и интересоваться его делами правильно. Но сердце каждый раз замирало, когда Тор задавал уточняющий вопрос, вставлял едкий комментарий или спрашивал, сколько чиновников пришлось подкупить.       Локи хотел выцарапать глаза обоим, когда Малекит начал расспрашивать Тора о работе, а тот с улыбкой отвечал, что все просто прекрасно, если его не уволят по возвращению, а если и уволят, то клал он (многоговорящая пауза), ведь он нужен своей семье. Мария ещё в самом начале незаметно забрала у Локи нож, чтобы ничего не случилось, когда каждый из плюющихся ядом мужчин произносил полное собственно превосходства: «Да, Локи?».       Оставшийся же вечер прошёл относительно тихо, когда Тор и Малекит забрались по разным комнатам и занялись делами. Локи лишь попеременно курсировал туда-сюда, пока не плюнул на обоих и не отправился поспать ещё немного перед «ночной сменой», если Фрейе опять станет хуже.       – Спи, – поцеловал дочку в лоб Тор, поправляя одеяльце. – Уже поздно.       – Ты ведь не уйдёшь? – ещё раз уточнила Фрейя, начав выглядеть намного лучше, ведь на тумбочке лежал целый замок из лекарств.       – Обещаю, когда ты проснёшься, я буду здесь.       – Спокойной ночи, папочка, – удобнее устраивая рядом игрушку, пожелала малышка.       – Люблю тебя, – ещё раз чмокнул ее в лоб Тор, поднимаясь с кровати. Он погасил свет и вышел в коридор.       – Ты можешь разочаровать ее, если она проснётся раньше.       Локи поджидал Тора у двери и сам не понимал, почему так волнуется. Происходящее стремилось сделать его невротиком, а он упорно предлагал Тору остаться в гостевой комнате.       – Мы ведь уже все с тобой обговорили. – Взял его за руку Тор и повёл к входной двери. – Звони в любой момент.       – Опять поедешь на гонки вместо сна? – сварливо попенял Локи, как делал это всегда.       – Ты помнишь, что сегодня Grand Speed? – довольно улыбнулся Тор, вставая напротив, когда дошли до двери, так и не выпустив чужую руку.       – Я знаю, какое сегодня число, а дата самых страшных гонок никогда не меняется.       – Не волнуйся, я не буду участвовать, – улыбнулся на волнение Локи Тор, – лишь исполню обязанность президента.       – Уже уходишь? – вышел из кухни Малекит. Лицо Тора тут же посуровело – Локи отдернул руку, едва не отскочив от него.       – Я вернусь, – снова вернул на лицо улыбку Тор.       – Всегда рад тебе в моем доме, – интонацией выделил нужные слова Малекит, протягивая руку для рукопожатия, а другой оплетая талию Локи.       – Пригляди за моей семьёй, – легко пожал протянутую руку Тор, ехидно добавив: – дядя с ушами.       – До завтра, Принц, – и тут же чмокнул Локи в щеку, в следующий момент скрываясь за дверью.       Локи едва не задохнулся, пытаясь разобраться с чувствами, не засмеяться и не разозлиться на весь этот фарс. Двое мужчин делили его как хищники добычу, а он мог просто стоять и смотреть, не понимая, кому именно желает отдать предпочтение. На данный момент бесили оба, бесили до сжатых в кулаки рук и желания нанести обоим несколько ножевых.

***

      Малекит встал ровно в семь утра. Выработанная за всю жизнь привычка не требовала трели будильника и недовольства собственным состоянием, ему и без этого было, чем испортить себе настроение. Но пока все было замечательно: день не должен был преподнести нервотрепки в корпорации, а ночью Фрейя спокойно спала, позволив отдохнуть и взрослым. Конечно, мистер Экерст предпочел бы более активный отдых, но вымотавшийся за столько бессонных дней Локи вырубался, едва достигнув подушки. Не так Малекит представлял себе семейную жизнь с молодым парнем, совсем не так, но с собственной глупостью (он все ещё порой думал, что был кретином, позволив Локи остаться без его присмотра), как и с мотивами, приходится мириться, и извлекать из них максимальную выгоду.       Выйдя на кухню, Малекит несдержанно выругался сквозь зубы.       – И тебе доброе утро, Чебурашка, – широко улыбаясь, пил кофе за столом довольный Тор.       – Как ты здесь оказался? – взял себя в руки Малекит, проходя к кофеварке.       – Мария открыла дверь. Я обещал дочери, что буду здесь, когда она проснётся.       – Ты все ещё надеешься вернуть их? – налив себе кофе и сев напротив, уточнил Малекит.       – Настраивай локаторы и поговорим откровенно, – посерьезнел Тор, ставя чашку на стол и сцепляя пальцы в замок.       – Как серьёзно, – фыркнул Малекит, ненавидя парня за столь второсортные подколы.       – Ты, конечно, сука уводить чужих мужей, но сейчас я хочу облегчить нам обоим жизнь.       Малекит даже опешил от такого спокойного, но твёрдого заявления, начав присматриваться к широкоплечему блондину.       – Локи сам меня выбрал, – тоже поставил чашку на стол Малекит, уставившись на собеседника.       – Отрицать не собираюсь.       Брови Малекита взлетели вверх от удивления.       – Ты же видишь, что Фрейя – моя, я также вижу, что тебе не нужен чужой ребёнок. Локи не сможет удержать ее рядом, мы оба это знаем. Через пять лет, через десять, но она напишет на вашем белом кожаном диване слово «хер», сядет на байк и уедет ко мне в Хельхейм.       – Отрицать не собираюсь, – повторил произнесенную ранее собеседником фразу Малекит.       – Условие: ты ничего не будешь делать. Фрейя – моя и я заберу ее. Твоё дело – потерпеть эти несколько лет, без любых преград для меня.       – А Локи? – поднёс к губам фарфоровую чашку Малекит.       – Устроит истерику – успокоишь, – уже не так уверенно произнёс Тор, представив масштабы скандала. Но ему уже все равно, гнев Принца обрушится на его голову, но это ничего не изменит. Кто знает, может, к тому времени Локи и сам легко отпустит Фрейю, чтобы забыть о самом Торе навсегда. Предположение неприятно кольнуло сердце, и он отпил горький кофе.       – И ты не попытаешься вернуть его? – все больше удивлял разговор бизнесмена. При других обстоятельствах он позвал бы этого бугая в личную охрану, ввел бы в куда более прибыльный и интересный бизнес, но все сложилось так, и Малекиту нужен именно Локи.       – Говори, чем собирался уверить меня в бесполезности этой затеи.       – Сам понимаешь, похвально. – Все больше жалел о потере ценного кадра бизнесмен. – Под нашей с ним кроватью есть целая коробка с вырезками из журналов, где мы на страницах. Повторюсь: с вырезками, а не целыми журналами. Тщеславие Лафейсонов даёт фору даже мне, признаюсь, – усмехнулся Малекит, глядя прямо в глаза Тору.       – А если я использую эту информацию против тебя?       – Локи думает, что об этом никто не знает, и все твои слова я выставлю, как незаконное копание в наших вещах.       – Главным плюсом всего происходящего, Чебурашка, я считаю возможность моего подобного разговора с тобой, в полной уверенности, что твои крокодилы меня не подкараулят. Ведь тогда ты потеряешь Локи. Навсегда.       – Не боишься, что это скоро изменится? – прищурился Малекит, находя удовольствие в столь открытой беседе. Оказывается, унижать механика не столь интересно, когда можно в открытую поиздеваться друг над другом.       – Нет, – честно усмехнулся Тор. – Ведь у нас же останется договор.       – Папа! – вошла на кухню сонная Фрейя, улыбаясь при виде отца.       – Доброе утро, малышка. – Усадил подошедшую дочку на колени Тор, тут же прикладывая ладонь ко лбу девочки. – Мы тут с дядей Малекитом кофе пьём. Головка и горлышко не болят?       – Горлышко немного, – призналась девочка, прижимаясь к отцу.       – Что тебе привезти вечером, Фрейя? – поднялся из-за стола Малекит, чтобы поставить чашку в раковину.       – Ты обещал поставить мне мультик про Барби и дракона, – вспомнила девочка. – Посмотрим, Мэл?       – Можешь посмотреть его с Тором, диск в ящике под телевизором. – Посмотрел в потемневшие глаза Тора Малекит.       – А ты? – не знал взрослых игр ребёнок, уверенный, что Малекит тоже желает посмотреть этот мультик.       – Ничего страшного, Фрейя. У меня сегодня важный договор, – улыбнулся бизнесмен, кивнув следящему за ним Тору.       – Давай завтракать, Фрейя. – Вместе с ребёнком поднялся Тор, направляясь к плите, где стояла сваренная Марией каша.       Ещё через день болезнь снова обострилась. Подскочившая до 39 температура и жуткая слабость опять оставили Фрейю в постели. Тор с Локи каждые пять минут сменяли друг друга с расспросами о самочувствии и попытках заставить ребёнка попить сваренный под диктовку Фригг морс.       Испугавшиеся родители могли выдохнуть лишь когда Фрейя засыпала. Тогда Локи устало приваливался к Тору, утыкаясь лицом в грудь, прячась от всего мира, а Тор притягивал его к себе, прижимался щекой к темной макушке и закрывал глаза.       И тогда, на все эти недолгие десять минут слабости, он понимал, насколько же глупым было его обещание Малекиту. Он обманывал сам себя, считая, что сможет отпустить Локи, просто быть другом, отцом Фрейи и ждать, пока все пройдёт.       Но сейчас поднимать этот вопрос казалось неподходящим, потому что все они на эмоциях, и кто даст гарантию, что, одумавшись, Локи снова не хлопнет дверью. Их отношения с Малекитом выглядели счастливыми, хоть Локи и смущался, когда бизнесмен начинал выказывать свои эмоции при Торе. Но это было лишь лёгкое смущение, но никогда протест или попытка отстраниться. Локи считал Малекита своим мужчиной, а Тора бывшим, так считал сам Тор, продолжая пытаться убедить себя в правильности решения отказаться от борьбы за Локи.       Двое бессонных суток рядом со снова разболевшимся ребёнком сделали из родителей невротиков. Малекит приносил обоим поесть и интересовался состоянием малышки, стараясь лишний раз не попадаться злым от бессилия и усталости Тору и Локи. Он наблюдал за парочкой, видел все, что они скрывали сами от себя, и удивлялся подобной человеческой глупости.       Прожжённый бизнесмен знал, что Тор не сдержит своё обещание, хоть и будет стараться до последнего, и решил его даже не винить. Малекит лишь наблюдал за мальчишками – он всегда сможет вмешаться, когда что-то пойдёт не так в его планах. Иногда, глядя на валящихся с ног, но упорно укачивающих дочь парней, что-то ёкало в его сердце, но очередная смс от Алгрима – его помощника, напоминала, что его планы куда грандиозней, чтобы отказываться от всего из-за двух дураков, не сумевших удержать друг друга.       Фрейя опять плакала от усталости, а Локи с Тором поочерёдно носили ее на руках. И когда раздался звонок от Тюра, звавшего лучшего друга прогуляться, Тор почти выставил Локи за дверь, несмотря на откровенные угрозы со стороны Лафейсона.       – Ого, – присвистнул Тюр, когда открылась дверь и Тор конвоем выставил Локи перед другом. – Шведская семья?       – Молчи лучше, – прошипел Локи, не желая покидать недавно наконец заснувшую дочь и Тора.       – Пошли вон оба. – Выставил за дверь парней Тор, не желая больше ничего слушать. От недосыпа началась агрессия, и он потёр глаза, возвращаясь в комнату дочери.       – Да, Лафейсон, всегда знал, что ты скучать не будешь, – охал Тюр, запрыгивая с другом в машину.       – Это полный кошмар, – признался Локи, вытащив из-под куртки банку энергетика, честно стыренную у Тора. Вместе со щелчком открывалки раздался звук пришедшей смски. – Уже просек, – не удивился Локи. Казалось даже рингтон передавал недовольство отправителя. – Тор запрещает мне гробить себя этим. «Лучше эспрессо», – передразнил Локи, на вопросительный взгляд Тюра, делая большой глоток. – А он отвратительно горький.       – Расскажи мне о Торе, где ты умудрился такого подцепить? Кто он? Экономист? Врач? Чиновник?       – Клуб Вальгалла и президент Сынов Асгарда тебе о чем-нибудь говорит?       – Блять... – не сдержался Тюр, понимая, насколько же не скучная жизнь бывает в Мидгарде.       Клуб Вальгалла был любимым местом молодежи Мидгарда, всегда заполненный музыкой, дымом, алкоголем и посетителями. Вот и Тюр с Локи решили узнать, что же всех так привлекает в этом месте, да и приключений на малолетнюю жопу хотелось. Родители Тюра как раз укатили в Ниццу, оставив сына старшеклассника корпеть над заданиями, а Лафейсоны отпустили Локи к лучшему другу. Вальгалла встретила их музыкой, дымом, неоном и веселящимися людьми. Парням была совершенно непривычна обстановка, но любопытство брало верх.       – Я тогда ведь реально, можно сказать, влюбился! – вспоминал Тюр, проходя с Локи в ресторан, у которого остановилось их авто. – Только ее увидел! А ты пропал куда-то... И называли ее так прекрасно – Валькирия.       – Ты очень легко отделался тогда, мой друг... – усмехнулся Локи.       Он выбрался с танцпола, находя взглядом друга, сидящего за барной стойкой рядом с длинноволосой статной брюнеткой в кожаной куртке с вышивкой на спине. Рядом с девушкой сидело ещё двое парней, одетых в такие же кожанки. Они подтрунивали над рассыпающимся в комплиментах Тюром и явно смеялись с происходящего.       – Ставлю десятку, что она сломает ему нос. – Послышалось у Локи над ухом.       – Отвечаю, но это будет удар в глаз.       Мимо Локи прошли два парня: один был блондином, другой рыжим. Оба присоединились к той самой компании, начиная активно вливаться в разговор. Локи не мог оторвать взгляд от блондина. Он ещё никогда не чувствовал такого порыва подойти, усесться на колени и впиться в пухлые губы. Все просмотренные фильмы сыграли с ним злую шутку. Он понимал, что неплохо было бы спасти друга от членовредительства, но ещё быстрее осознал, что это шанс познакомиться с блондином.       Оказавшаяся байкерами компания не называла своих имён: к девушке обращались Валькирия, парни называли себя Сынами Асгарда, и только привлекшего Локи блондина все называли Президент. Байкеры не желали откровенничать с чужаками, а то, что парни здесь чужаки было видно с первого взгляда.       – Вы же тогда поехали кататься, – вспомнил Тюр, указывая официанту строчку в меню.       – До первого светофора, – кивнул Локи, сделав свой заказ, попытавшись скрыть довольную улыбку за меню.       Президент как-то сразу оттеснил его от остальных, шепнув что-то подруге, на что Валькирия недовольно скривилась (это позже Локи узнает, что Тор попросил подругу потерпеть навязчивого поклонника, пока он сам займётся его другом), вовлекая в разговор, в котором Локи тонул так же, как в его голубых насмешливых глазах.       —А кого бы ты хотел играть, Локи? —заставил вздрогнуть голос Фандралла.       Потребовалась минута, чтобы увлечённый разговором Локи понял, что речь о театральной студии, о которой проболтался Тюр.       —Джульетту? —усмехнулся Президент, глядя прямо в глаза.       —Джульетту, определенно. —кивнул Локи —Будешь моим Ромео?       —Конечно. —не растерялся Президент. Сыны Асгарда и Тюр только смотрели на такое открытое проявление интереса.       Интерес оказался взаимным и спустя некоторое время и пару коктейлей Локи осмелел настолько, чтобы согласиться прокатиться на байке самого президента Сынов Асгарда. Тор тогда так облизнулся, что у Локи подкосились коленки.       Даже спустя пять лет он это помнит. Помнит так же, как жадный поцелуй, когда они затормозили на светофоре. Локи не понимал, как Тор сумел так обернуться, чтобы поймать его губы, а потом и вовсе перетянуть его вперёд, усадив спиной к рулю. С места они не сдвинулись ни когда зелёный загорелся в первый раз, ни в двадцатый.       Оторваться друг от друга их заставил звон будильника на телефоне, который Локи дальновидно заранее установил, чтобы вернуться в особняк раньше, чем их действительно хватятся.       В особняк Тюра они вернулись без происшествий, ещё долго обсуждая проведённую в клубе ночь, вот только Локи тогда так и не признался другу в своём приключении.       – Сволочь ты, Лафейсон. Я же думал, что ты тоже больше туда не совался. А ты, оказывается, за моей спиной развлекался, – праведно негодовал лучший друг, услышав, что пока он ночевал дома, его друг тусовался с байкерами и стал парнем главаря.       – Я о тебе думал. Отец бы к тебе первому пошёл, когда все случилось.       – Да, Лафей бы меня в асфальт закатал, – согласился Тюр, – но это не слишком тебя оправдывает. Что ещё было? Стал королевой байкеров? – не скрывая раздражения, спросил считавший себя лучшим другом.       – Почти. Про Громовержца и Принца слышал?       – Я так понимаю – Ваше Высочество?       Локи спокойно кивнул.       – Мы выиграли Grand Speed. В двух заездах.       – Когда?       Тюр, как и все в Мидгарде, знал, что гонка проводится раз в год и включает в себя самые опасные маршруты по всему городу. Во время Grand Speed, ночь тихого городка взрывалась ревом мотоциклов и стонами тех, кто не смог добраться до финиша. Люди закрывались в домах, а полиция ничего не могла сделать. Главной особенностью гонки являлось полное незнание препятствий, установленных по пути. Никто не знал, когда на него вылетит бочка, на обочине взорвется петарда или в обычно сквозном проезде образуется тупик. А делать проезды невероятно узкими, что на такой скорости можно просто не протиснуться в щель – стандартное препятствие, на которое уже даже не обращалось внимания. За ночь проводилось несколько заездов и только самые безбашенные и уверенные в себе гонщики принимали вызов. Слава о победителях расходилась и за пределы Мидгарда, их уважали за бесстрашие и силу. Grand Speed была практически гонкой на выживание.       – Через три недели после нашего похода в Вальгаллу.       Локи помнил, как бушевал адреналин в крови, когда он пристегивал себя ремнём к Тору, сидя спина к спине.       – Ты тогда совсем свихнулся что ли?! – воскликнул Тюр, едва не уронив поставленную перед ним тарелку.       – Ты все равно уехал, что мне было ещё делать? – огрызнулся Локи, вспомнив, каким счастливым он тогда был, насколько правильными казались его действия, и какой безудержной была любовь к Тору.       – Мог бы мне рассказать.       – Я и рассказываю. Только смысла в этом нет, все давно в прошлом.       – То-то Президент сейчас сидит с вашей дочкой в квартире твоего Малекита. – Отправил кусок в рот Тюр, все ещё злясь на друга. Конечно, он тогда уехал меньше, чем через месяц после злополучной вылазки, да и уже тогда собирал чемоданы, но скрытность друга бесила. Они были зарвавшимися подростками, кичившимися своими крутыми родителями и дорогими шмотками, может быть, Тюр бы и не поддержал друга в этой бесстрашной игре в отвязного байкера, но уж точно не заслужил недоверия.       – Не злись. Все давно в прошлом, сказал же уже. И вообще, ты тогда избежал сломанного носа, – постарался «вернуть друга» Локи.       – С чего ты взял? – фыркнул Тюр, действительно поняв глупость своих обид.       – Ты не знаешь проверок Сынов Асгарда. – Не говорить же ему, что Тор с Вольштаггом потом интересовались у Сиф, чтобы разрешить спор.       – Ладно, забили на прошлое, – оттаял Тюр, вспомнив свои приключения в Нью-Йорке. – Обратно-то чего поперло? Жопа на байк перестала вмещаться?       – Не любит он меня больше, – фыркнул Локи, забирая у Тюра бокал красного вина.       – Ничего умнее, чтобы воскресить отношения не придумал? Малекит ведь тебя не отпустит, – некультурно покрутил пальцем у виска Тюр, глядя на друга, во вменяемости которого он уже начинал очень сильно сомневаться. До него доходили слухи, что Малекит Экерст занимается продажей не только товаров «Свартальфхейма», но кроме пустых слухов выяснить ничего не удалось.

***

      – Как дела? – вошёл в детскую вернувшийся Локи, застав Тора и Фрейю читающих книжку.       – Хорошо. – Кивнула Фрейя, не обращая внимания на ладонь отца на лбу.       – Температура, наконец, спала. Я звонил Хеле, новые лекарства должны помочь. Если не пройдёт через два дня, придётся ехать в больницу. – Положил книгу себе на колени Тор, осматривая Локи с головы до ног. – Как погуляли?       – Нормально, – выдохнул Локи.       Они с Тюром и дальше вспоминали их юность и как были совсем детьми. Локи радовался, что старый друг вернулся, и, казалось, что он снова не один. Это придало сил. Правда мысли, подкреплённые воспоминаниями о первой встречи с Сынами Асгарда, все больше терзали его ум…       Они с Тором не поднимали вопроса о происходящем, просто жили по ситуации, переживая за дочь, и Локи совсем забыл, что Тор уйдёт сразу же, как только Фрейе станет лучше. Это ужасало, и в тоже время он понимал, что Тор то его не любит, и более того – Локи сам отпустил его, предал, уйдя к другому мужчине. Локи ли не знать, что Тор ненавидит предателей. Он здесь только ради Фрейи и, скорее всего, даже презирает его самого.

***

      Ещё через два дня Фрейя стремительно пошла на поправку. Вновь вызванный доктор заверил родителей в скорейшем выздоровлении их чада, и что пик болезни уже прошёл. Фрейя действительно с каждым днём чувствовала себя все лучше и лучше, вернув себе желание играть и все чаще соглашаясь нормально есть.       Малышка насупилась, когда Тор объявил ей о необходимости своего отъезда в Хельхейм, но восприняла новость без слез, лишь взяв с отца обещание о скором возвращении.       – Нильс тебя убьёт? – заправляя выбившуюся из хвостика блондинистую прядь, поинтересовался Локи, провожая к двери.       – Не, не думаю, – подмигнул Тор, разворачиваясь у самой двери. Эти дни снова сблизили их. И Тор решил, что к черту их с Малекитом договор.       – Я хотел поговорить про день рождения Фрейи.       – О, я тоже как раз об этом думал! – обрадовался Локи. В его голове давно созрел план грандиозного праздника. Пятилетие его дочери, которое он сможет провести поистине с размахом, как всегда хотел. – Как думаешь, здесь хватит места? Давай закажем в аниматоры Эльзу, а ещё торт в виде снежинки! Это будет шикарный праздник, идеальная возможность представить нашу дочь свету. Будут все: родители, Тюр, дядя Ньерд, да и остальные...       – Локи, что ты несёшь? – прервал воодушевленную тираду Тор, пытаясь увидеть хотя бы тень шутки.       Локи тут же стал серьезным, явно не понимая недовольства. Конечно, дни рождения Фрейи всегда были наполнены смехом малышки и кучей приезжающего народа. Сам Один садился на байк и приезжал к внучке как истинный Всеотец Асгарда.       – Ты считаешь, что кто-то из наших сюда поедет? Ты считаешь, родители сюда поедут?       – Ради Фрейи...       – Господи, Локи, я ведь подумал... – горечь осознания разлилась по всему могучему телу чугунной тяжестью. – Какой же я дурак, что решил, будто смогу снова тебя отсюда увезти. Прости меня, Локи, простите, Ваше Высочество. Боги, я ведь и правда поверил, что ещё все можно вернуть. – Усмешка, но такая вымученная, что становится физически больно. – Я ведь люблю тебя. Я так хочу забрать тебя домой. – Ему казалось, что если он сейчас признается во всем, выскажет все свои чувства, что вновь разрывали сердце, то боль уйдёт, что станет легче, ведь он снова ошибся. – Хотел доказать, что люблю тебя только сильнее. Но теперь вижу, что ты действительно принадлежишь этому миру. – Открытый взгляд глаза в глаза, а по телам пробегают мурашки от ужаса произнесённых фраз, сам тон ставит во всем этом точку. – Пусть все остается как есть. Обычные люди должны любить принцев на расстоянии.       Локи даже не успел что-либо вставить, открыть рот для ответа, как Тор в одно мгновение дернул ручку двери и вылетел прочь, только шаги отдавались эхом на лестнице.       Мир Локи перевернулся с ног на голову. Отчаянье, граничащее с истерикой и желанием дико заорать прямо тут, не сходя с этого места и не запирая дверь, захлестнуло его с головой. Тор любит его, все ещё, до сих пор, сейчас, и он все равно от него отказался. Не дождавшись ответа, не выслушав его самого и не послушав ни сердце, ни разум. Он от него отказался… Это хуже, чем нелюбовь. Это осознанный выбор Тора, который Локи примет с гордо выпрямленной спиной и поднятым подбородком. Тор желал принца – он его получит.