Я бы вечно играл Джульетту

      Недели сменяли друг друга, а эйфория не проходила. Тор с Локи попрежнему тайно встречались, совсем перестав думать о чем-то другом.       Долгожданные выходные выдались пасмурными и дождливыми, но это не остановило всё семейство отправиться гулять. Локи сейчас были полезны прогулки на свежем воздухе, а Фрейя радовалась, что родители проводят время вместе с ней.       Начавшийся ливень, что застал их в кондитерской, ничуть не испортил настроение, лишь наоборот, позволил отправиться домой к Одинсонам.       – Родители вроде как собирались уехать в гости. – Открыв дверь, внёс дочку Тор.       – Я соскучилась по бабушке и дедушке.       – Они вернутся вечером, не переживай, ещё увидитесь, – ставя дочку на ноги, успокоил Тор. Фрейя быстро направилась исследовать кухню.       – Все хорошо? – обернулся он к тяжело опустившемуся на диван Локи.       – Да, – выдохнул тот, – просто третий триместр. Скоро начну кататься, а не ходить.       – Я прекрасно помню, как быстро ты ходил с Фрейей, – сел рядом с ним Тор, прижимаясь боком. – А сжечь лишние килограммы я тебе потом помогу.       – Предстоит много работы, – хитро посмотрел ему в глаза Локи, не в силах сдержать улыбку. Как же им сейчас хотелось поцеловаться...       – Папа, а принеси мне байк! – Вбежала Фрейя, залезая на колени отца.       – Какой байк? – тут же вскинулся Локи, прожигая Одинсонов взглядом.       – Мой байк. Папа на день рождения подарил, – объяснила Фрейя, стушевавшись под взглядами отцов.       – Он игрушечный, – поспешил заверить Тор, уже зная этот взгляд. – Просто большой и ездит.       – Одинсон, если бы у меня не болели ноги...       – Я сделаю тебе массаж чуть позже, – прошептал ему на ухо Тор, чтобы дочь не слышала.       – Ты невыносим. – Плотнее прижался Локи, погладив всё ещё сидящую на коленях Тора Фрейю по голове.       Мерно постукивающий по окнам дождь, объятия сидящих рядом родителей и любимый мультик быстро усыпили Фрейю. Родители решили провести данное время с пользой и тихо поднялись на второй этаж, не забыв укутать чадо одеялом.       – Кто-то обещал массаж, – подставляя шею под быстрые поцелуи, мурлыкнул Локи.       – Мне будет очень мешать твоя одежда, – заявил Тор, уже расстёгивая молнию его штанов.       – Твоя нам тоже не понадобится. – Помогая любимому избавиться от кофты, целовал его плечо Локи.       До масссажа они дошли много позже, когда губы уже распухли от поцелуев, а возбуждение нашло свой выход в переплетении их тел.       Слегка утолив голод друг по другу, родители вспомнили о наверняка проснувшемся ребёнке. Спешно приведя себя в порядок и придумав достаточно правдоподобное объяснение своему отсутствию, они за руки возвращались на первый этаж.       – Они приходили с моря, воины, не знавшие ни жалости, ни страха смерти. Пестрые паруса их драккаров заметны были издалека. И когда такой парус поднимался над горизонтом, жители прибрежных селений в страхе бежали, спасая свою жизнь. Об их отваге, мужестве, жестокости и ярости ходили легенды. Они жили войной и ради войны. Их хранили суровые асы. Им помогали светлые альвы и темные йотуны. Их души уносили с поля боя златокосые валькирии. Их называли героями и варварами, пиратами и волками Севера. Но сами они звали себя – Викинги.       Услышали Тор и Локи спускаясь по лестнице. Они старались не показать растерянности и смущения, когда взгляды Одина и Фрейи устремились на них.       – Пап... – растерялся Тор, не зная, что сказать. – Я думал, вы с мамой уехали.       – Я вернулся за машиной, пока дождь закончился. И радуйтесь, что я, а не Фригг, вернулся раньше, застав проснувшегося, голодного ребёнка за просмотром мультиков.       – Пап, мы...       – Два великовозрастных ребёнка с ответственностью, к которой были не готовы. Так было шесть лет назад, и так остается сейчас. Ваше поведение ни для кого не сюрприз и далеко не неожиданность. Я рассчитывал, что живя в Хельхейме, вы осознали настоящее значение слова дом. Но нет. Дом – это не точка в пространстве. Не место. Дом – это люди. Ведь Асгарда не существует на карте. Асгард – это мы. Вы, Фрейя, остальные Сыны, мать... Вот почему мы так стремимся домой, сын. – Посмотрел на Тора Один. – И вот почему этот дом нам так важен, сынок. – Перевёл он взгляд на Локи.       Парни не знали что сказать, лишь крепче сжимали переплетенные пальцы. Они не знают, как выбираться из этой ситуации, но только вместе смогут.       – Так, ну, внучку я накормил, родителям передал, – сменил тон на непринужденный Один, словно не открывал сейчас истины. – Поеду обратно за Фригг. Будем поздно. – Подмигнул мужчина, целуя внучку, а затем спешно покинул дом.       – Чем будем заниматься дальше? – стараясь не показать закравшихся в голову мыслей, сел к дочери Тор.       – Пойдём гулять! – встала на диване Фрейя, раскинув ручки и слегка подпрыгивая. Родители только улыбнулись, не показывая своих размышлений. ***       Локи вернулся в квартиру вечером. Они с Малекитом привычно поужинали, хотя Локи и отметил черезвычайно пристальный взгляд мужчины и подробные вопросы о собственном самочувствии. Заверив, что чувствует себя просто прекрасно, не считая привычных для этого срока болей в спине, Локи продолжал приглядываться к буравящему его взглядом бизнесмену.       Закончив с ужином, они прошли в гостиную, где Малекит, наконец, перешёл к делу.       – Локи, поговорим?       Малекит выглядел слишком серьёзно, чтобы Локи захотел отшутиться, покапризничать или ещё как-нибудь избежать разговора, который явно испортит ему настроение. А этого бы ужасно не хотелось после проведённого дня с Тором и Фрейей. Но весь вид бизнесмена говорил о невозможности неповиновения.       – О чем? – Аккуратно опустился на диван Локи, придерживая живот.       – О том, что ты больше не будешь видеться с Тором.       Глаза Локи расширились от удивления, он посмотрел на совершенно спокойного, даже расслабленного Малекита, что возвышался над ним. Он уже хотел едко возразить, но Малекит все также спокойно продолжил:       – Ты же не хочешь, чтобы с Тором что-то случилось? Я не угрожаю, – поспешил заверить вскинувшегося парня Малекит, – лишь напоминаю тебе, что ты принадлежишь мне. Фрейя все так же сможет видеться с отцом посредством няни, водителя и всех остальных. Тебе же пора подумать о нашем ребёнке.       – Ты не можешь... – вцепился в подлокотник дивана Локи, злобно шипя.       – Могу, дорогой, – склонился к нему Малекит, проводя по щеке. – Я все могу.       Бизнесмену уже давно надоели эти побеги мальчишки, которые к тому же стали выходить из-под контроля. Алгрим уже видел эту парочку целующейся на тротуаре и больше Малекит терпеть не мог. Он знал, что пугать Локи, а тем более волновать, сейчас не самая лучшая идея, но мальчишкам может взбрести в голову новый побег, чего бизнесмен уж точно не может допустить. Да и Локи не глуп, явно понимает, что ребёнок в любом случае будет с Малекитом, а будет ли с ребёнком Локи – уже другой вопрос.       Локи прожигал бизнесмена полным злобы взглядом, за которым скрывался натуральный страх и полное осознание, что такая короткая, но ёмкая угроза имеет под собой безграничный запас возможностей. Малекит не применет исполнить свое «обещание» и расправиться с Тором так, что никто даже и подумать не сможет о причастности других лиц. Захватывающие интриги и подстроенные несчастные случаи бывают не только в кино, об этом Локи знал настолько же хорошо, как и то, что он не позволит подобному случиться. Он понимал, что когда-нибудь Малекит догадается, так же, как все остальные, а рано или поздно – ответ он только что получил.       Локи не мог даже придумать, что ответить или возразить, мысли путались и сдавали хозяина с головой, и не оставалось ничего, кроме как принять новые правила. Локи опять посмел забыть, кто его окружает, опять посмел забыться в руках Тора и поверить, что сможет спокойно жить, а теперь ему снова напомнили о реальности.       – Я разрешу тебе завтра попрощаться с ним. Но после – никаких встреч, телефонных звонков и смс. Обо всем касающемся Фрейи и участии Тора в ее жизни будете договариваться через няню.       Малекит смотрел, как захлебывается воздухом и негодованием Локи, как он выпрямляется, а взгляд зажигается ненавистью, но он ничего не может произнести в ответ. Они оба понимают на чьей стороне сила. Так же, как оба помнят, что Локи сам выбрал свою судьбу, согласившись уйти к Малекиту. Локи знал, что из этой золотой клетки не выбраться, но добровольно вошёл в неё тогда, считая, что на свободе Тору не нужен. Ловкий ход одного и отчаяние второго захлопнули ловушку.       – Не злись, дорогой, – нежно улыбнулся Малекит, снова погладив Локи по щеке, на что тот отвернулся. – И ещё, – улыбка бизнесмена стала шире, – мы переедем к твоим родителям, пока будет идти ремонт детской. Не стоит тебе дышать пылью и краской.       Локи усиленно отворачивался от мужчины, пока тот гладил его по лицу, спускался пальцами по шее к плечам и накручивал на палец прядь волос. Отвращение подступало тошнотой к горлу, но Локи терпел, не позволяя себе выказать слабость.       – Жду тебя в спальне... – недвузначно произнес Малекит, выпрямляясь, чтобы уйти.       – Но я не хочу... – Сильнее подступила тошнота к горлу вместе с лёгкой паникой, которую Локи подавил ещё в самом начале.       – Я сделаю так, что захочешь. – Поцеловал его в плечо Малекит, успевший обойти диван. Локи вздрогнул, а Малекит прошёл дальше в комнату.       Утром Локи казалось, что по нему проехался трактор. Малыш слишком сильно брыкался в его утробе, голова гудела от жутких мыслей, а слезы постоянно норовили застелить глаза при одной мысли, что он больше никогда не увидит Тора. Превозмогая боль в тазу и пояснице, Локи аккуратно перекатился на бок и медленно сел, прося сына хоть немного успокоиться и дать ему одеться. Тор должен был приехать через час.       Ровно в оговорённое время Одинсоны стояли в коридоре квартиры. Тор помогал Локи застегнуть легкую куртку, так как день выдался ветреным, несмотря на конец весны, и проницательно заглядывал в глаза, сразу заметив потускневший взгляд. Локи только гладил любимого по голове и коротко кивал, давая понять, что все расскажет позже.       – Куда побежала, уточка? – усмехнулся Тор, прижимаясь к Локи сзади у лифта, куда тот рванул со всей возможной в данный момент скоростью. В другое время Локи бы дал в лоб за такую насмешку над его нынешней походкой, но сейчас просто отдался объятиям, желая как можно скорее покинуть злополучную высотку.       – Я останусь с вами до утра. – Заходя с семьей в лифт, погладил дочь по голове Локи.       Тор нахмурился, но промолчал, уже предчувствуя нехорошее.       – Папа, а когда появится братик? – заглянула в глаза Локи Фрейя. Родители с обеих сторон вливали ребёнку тонны заверений, что Фрейя обязательно полюбит будущего братика, а он непременно будет любить ее.       – Скоро, родная, – продолжал гладить дочь по голове Локи, не позволяя себе расклеиться. – Уже очень скоро.       Изумруд встречается с летним небом. Локи протягивает ладонь, и Тор крепко сжимает ее в своей руке. Фрейя весело рассказывает отцам обо всем на свете, а они окунаются в радость дочери и присутствие друг с другом. На разговор у них будет целая ночь.       Тор первым не выдерживает неизвестности.       Он везёт свою семью домой, где Фригг приготовила обед, а Один с удовольствием расскажет внучке ещё пару сказок.       – Что случилось? – Оглаживает хрупкие плечи пары Тор, стоя за закрытыми дверьми комнаты. Фрейя осталась под присмотром бабушки с дедушкой. Фригг лишь ласково улыбнулась, когда они решили выйти.       – Тор, мы больше не сможем видеться. Малекит все знает и он пригрозил что-то с тобой сделать, если мы не прекратим. – Пальцы Локи дрожат, но он изо всех сил вцепляется в плечи Тора, зная, каков будет ответ.       – Я убью его! – рычит Тор, напрягаясь всем телом. Голубые глаза наливаются темнотой и Локи ждёт, когда же в них полыхнёт молния. – Он не посмеет мне запретить! Ты мой и я заберу тебя!       – Я не могу так тобой рисковать. – Ладонь Локи ложится на щеку Тора. – Я принадлежу тому миру.       – Выкрал один раз, выкраду снова. – Сжимает его ладонь в своей Тор, полностью уверенный в своих словах. Его широкие плечи кажутся просто огромными, когда он сильнее выпрямляется, действительно готовый к схватке, словно древний воин перед выходом на арену. – Уедем ещё дальше. Уже не страшно.       – Тор, он убьёт тебя. А я без тебя жить не смогу. Что будет тогда с Фрейей? – давил на самое больное Локи, понимая, что иначе лишится самого дорогого.       Локи ещё помнил тот раз, когда они ввязались в драку в близлежащем городке Энджелс, не поделив с местной бандой понятия о приличиях и гостеприимстве. Одно только оскорбление в адрес Сынов Асгарда сопровождалось смачным хуком президента, но когда вся банда начала скалиться на заезжих, понесло всех. Сиф оттащила его подальше от Тора и Вольштагга, чтобы Локи не зашибли огромные мужики, хотя им двоим тоже хорошо досталось, Локи ещё долго потом скрывал синяки и царапины под закрытыми кофтами. Тору с Вольштаггом повезло меньше, но, по сравнению с окровавленными лицами противников, их переломы казались безобидными.       Локи всегда знал, что Тор его вторая половинка, а когда в тот день ему пришлось сесть впереди и заменить сломанную левую ногу, чтобы вести байк, они словно слились в единый организм. Вольштагг лихо справлялся с железным конем и одной рукой, но Сыны плотно взяли его в кольцо, сопровождая до самого дома.       А ведь тогда никто не пытался отнять их друг у друга, а теперь...       Локи больше всего боялся за Тора, зная его вспыльчивость и привычку брать своё любой ценой. Самого Локи останавливали лишь дети, что не могли остаться сиротами, ведь Локи не проживет больше пары часов, если лишится Тора, он это знает также чётко, как код от сейфа, где Лафей хранит револьвер.       – А что будет с нами? – лишь слегка пришёл в себя Тор при упоминании дочери, но в глазах все ещё сгущались грозовые тучи.       – Я любил. Люблю. И буду любить тебя вечно. – Локи перешёл на шёпот, надеясь, что это тоже поможет успокоить Тора. Он видел, как тяжело поднимается и опускается могучая грудь, как нахмурен лоб и руки сжимаются в кулаки.       – Я что-нибудь придумаю. – Берет его ладонь в свою Тор и начинает целовать. Он пытается справиться с гневом, не поддаться желанию сию же минуту броситься на Малекита и порвать в клочья. Только упоминание о дочери и стоящий напротив Локи с ребёнком под сердцем удерживают его от поспешных решений. Нельзя сказать, что Тор не думал об этом. Конечно думал, что подобное рано или поздно случится, да и мысли насчёт будущего не раз посещали, но он старался гнать их прочь. Привыкшего быть всегда первым, гордого президента не устраивало положение тайного любовника, а в моменты редкого единения так не хотелось об этом думать. Потом не хотелось волновать Локи, потом у Локи начал расти живот, и поднимать тему тоже не стоило. И вот что они имеют теперь: лопнувшее терпение всех вокруг к их безрассудным решениям, готовящегося вскоре появиться малыша, и глухую стену, которой мироздание отгораживает их друг от друга.       Тор глубоко вдыхает и выдыхает. Его жизнь за последнее время превратилась в затяжной прыжок в пропасть, где то радуешься полету, то боишься, что ждёт тебя внизу. Он подумает обо всем, конечно же решит все вопросы и, если надо, у него тоже есть крайние меры.       А сегодня у него Локи. Пусть в последний раз, пусть напуганный и уставший, с чужим ребёнком в животе, но все ещё его. Хотя бы на сегодня.       – Я люблю тебя, – говорит Локи, переплетая их пальцы. Буря миновала, но Тор все ещё напряжен.       – Я тоже тебя люблю. – Тор поднимает глаза от круглого, обтянутого его рубашкой живота Локи и встречается с изумрудным взглядом. – Все будет хорошо.       Поцелуй долгий и отчаянный, кто кого пытается убедить – не понятно, скорее, просто попытка отобрать у злой судьбы свою любовь. Оба тяжело дышат, прижавшись лбами, Тор мягко перебирает пальцы Локи своими, а Локи разглядывает приоткрытые губы Тора. Тор улыбается как можно легче, пытается расслабить плечи, чтобы Локи тоже успокоился, чтобы поверил.       – Папа! Папа! – с грохотом влетела в комнату Фрейя, за которой не поспевала Фригг. – Там Сиф приехала!       – Простите, – мягко улыбнулась Фригг, зайдя за внучкой. – Она слишком быстро бегает.       – Все хорошо, мама. Мы просто говорили. – Подхватывая успевшую залезть на кровать Фрейю на руки, кивнул Тор, начиная тискать ребёнка. – Так Сиф здесь?       – Да, она парковалась. – Проницательная Фригг прошла вглубь комнаты, перестав загораживать проход. – Идите встречайте.       – Идите. – Кивнул Локи. – Я догоню.       – Хорошо себя чувствуешь, Локи? – Фригг заглянула в глаза парня, сразу как Одинсоны покинули комнату.       – Насколько могу в своём положении, – не смог соврать Локи, просто недоговаривая.       Фригг сразу полюбила избранника сына, как своего собственного. Тор иногда смеялся, что Локи напоминает матери Хелу, только со всеми привилегиями младшего. С Фригг всегда можно было поделиться страхами, она помогала всем, чем могла, и именно бабушка Фригг научила малолетних родителей премудростям варки каш, супов и ещё куче секретов по уходу за детьми. Локи любил ее как мать, понимая, что за эти годы женщина стала ему ближе и роднее собственной.       – Вы всё преодолеете, – уверенно улыбнулась она, погладив Локи по голове.       Они уже спускались по лестнице, отчетливо слыша голоса и смех внизу, пока Локи шажок за шажком переваливался по лестнице.       Локи бы хотелось в это верить, вот только... Малекит чётко дал понять, что детские игры ему надоели, и едва появится наследник, как Локи займёт своё место в иерархии их мира. Снова начнутся выходы в свет и приёмы, где ему отведена четкая роль, а за соблюдением сценария Малекит будет следить. Оставалось лишь подчиниться. Можно устать проклинать себя за глупость, слепоту и неправильный выбор, но у Локи всегда находились силы. Перестать думать о расплате за собственные поступки он мог только в объятиях Тора, а теперь у него и это отняли.       – Ваше Высочество! – не перестала улыбаться Сиф, когда Локи уточкой дошёл до кухни. – Как дела?       – Тебе в рифму? – мило поинтересовался Локи, ожидая посвящения в разговор, но больше его заботило остаться с Валькирией наедине. – Ты как раз вовремя.       – Правда? – удивилась Сиф, не ожидая приема. Домой к Одинсонам она приехала из-за дел между «Хель-Моторс» и Джексоном, оповестить президента, что ассортимент поставок может увеличиться. Телефон Тора взяла Фрейя, которая и поведала, что папы сейчас наверху.       – Конечно.       – Сейчас будем обедать. Тор, Фрейя, помогите накрыть на стол. – Вплыла в комнату Фригг, призывая помощников.       Обед прошёл в веселом оживлении. Сиф рассказала, что Джексон не смог дозвониться до самого Тора, поэтому набрал ее, а так как Валькирия знала, что президент сегодня в Мидгарде, то поспешила увидеть друга. Ненужных тем никто не поднимал, все наоборот смеялись и шутили. Сиф уехала быстро, немного расстроив Фрейю, но ребёнка тут же отвлекли родители. Один с Фригг даже не удивились, когда Тор оповестил их о ночевке Локи, лишь Фригг поинтересовалась, чего бы тот хотел на ужин.       И пусть оба пытались скрыть напряжение, родители сразу заметили изменения, лишь поднимать тему не стали. Сегодня Фрейе разрешили не спать днём. Тор с Локи надеялись, что уставший ребёнок быстрее заснёт вечером, и у них будет время ещё раз поговорить и не ошиблись.       – Не думай ни о чем. – Прижался к спине застывшего у окна Тора Локи.       – Ты тоже не волнуйся, хорошо? – перебирает пальцы его Тор, стараясь отмахнуться от мыслей. – Мы все исправим.       – Эта ночь ещё наша, – целуя в лопатку, прошептал Локи.       – Она не последняя. – Обернулся Тор, увереный в своей правоте.       Сколько уже было таких отчаянных поцелуев? Каждый раз они цепляются друг за друга, но сейчас как никогда осознают, что это последний. Поцелуй длинной в ночь, прожитую жизнь и целую вечность, что оказалась такой короткой.       Локи до побелевших пальцев вцепляется в плечи Тора, сжимает футболку, потому что кажется, что сам воздух отталкивает их друг от друга. Из-за живота не прижаться сильнее, не обхватить любимое тело руками и ногами, постаравшись и вовсе раствориться в нем, соединиться каждой клеточкой. Локи не позволяет себе плакать.       Тор хочет что-то ещё сказать, но Локи не даёт ему этого, снова впиваясь в губы, едва успев глотнуть воздуха. Словами тут не поможешь, а время опять ускорило свой бег, чтобы утром разлучить их навсегда.       Дышать им ещё все-таки надо, но это не мешает крепко обнять друг друга, ухватившись со всей силы и пряча лицо на плече. Локи гладит Тора по голове, играется со светлыми прядями и плавится от коротких поцелуев, которыми Тор начал покрывать плечо и шею. Им бы следовало поторопиться, будь они все ещё подростками, что считают кульминацией близости переплетение обнаженных тел. Но они выросли, и все эти медленные прикосновения, тёплые объятия и горячее дыхание на коже куда интимнее и сокровеннее. Пальцы переплетаются с такой силой, словно начнётся конец света, если они сейчас отпустят друг друга. Их любовь всегда была сквозь все различия. Любовь, разрушающая города и порождающая новую жизнь. Любовь противоречий, преград, и вечных поисков. Любовь чистая и светлая, как теплый дом, где Локи каждый вечер ждал Тора с работы, где росла их маленькая дочь, радуя родителей своим смехом и шалостями.       Пальцы дрожат, расправляясь с верхней одеждой, а дыхание сбивается, как в первый раз, когда они также стояли напротив друг друга, уверенные в своей любви. Страсть отступает на второй план, всё вокруг затапливает вставшая комом в горле нежность. Тор мягко гладит тыльной стороной ладони Локи по щеке, заглядывает в изумрудные глаза и улыбается. Хочется откровенно плакать, но оба держатся, лишь утягивая друг друга в поцелуй, чтобы скрыть затопившую грудь тоску.       Локи не выдерживает первым и гасит предательскую лампу, чтобы лишь тусклый свет ночника очертил контуры их полуобнаженных тел. Они застыли друг напротив друга, обнаженные по пояс, и каждый перенесся в тот день, когда не было ничего, кроме них двоих, отдавшихся своей любви всецело. И в эту минуту оба осознали, сколько ошибок, сколько глупостей они натворили.       Тор никогда не отказывался от Локи, а Локи никогда не переставал любить Тора. Простое осознание, воссоздавшее и погубившее все разом. Зрачки Локи дрожат, а Тор снова утягивает его в поцелуй, не в силах видеть выражение страха на лице любимого. Тор знает, что будет трудно. Но он уже это проходил.       Ладони Тора нежно оглаживают плечи Локи, скользят по рукам, бокам, гладят живот и перемешаются на спину, вызывая толпы мурашек от головы до пят. Локи лишь сильнее изгибается, подставляясь под прикосновения, отточенными жестами разминая напряженные плечи. Ему страшно, как в первый раз, и весь он дрожит от нетерпения, отчаянья и любви. Старается глубоко вдохнуть, чтобы устоять на ставших ватными ногах. Все, о чем он сейчас мог думать – это Тор, принадлежащий ему, всецело и безраздельно, и ничто – ни древние, ни новые боги, ни люди – не смогут этого изменить.       Локи лишь сильнее прижимает к себе своего Громовержца и шепчет: – Что ж я пожну, когда так страшно сею? Что могут обещать мне времена, Когда тобой я так увлечена?       Да, они выучили эти строки. Не специально, нет, просто они им так подошли... Слова сами отложились в голове, чтобы стать молитвой, заклинанием, обещанием и прощанием... – Куда уйду я, если сердце здесь? – улыбается Тор, переплетая их пальцы, гладя другой рукой Локи по лицу, а тот льнет к нему как котёнок, закрывая глаза.       Тор не может им налюбоваться: спадающими по белым плечам кудряшками, острыми скулами, чуть порозовевшими щеками и покусанными в поцелуях губами, трепещущими в предвкушении ресницами...       Сердце все ещё щемит, но глядя друг другу в глаза им даже не нужно произносить «люблю».       Тор быстро раздевает их обоих, заставляя Локи лечь на кровать. Тот хмурится, потому что сразу становится неудобно двигаться, но Тор лишь улыбается, и Локи больше не может притворяться. Могучий Тор удобно устраивается на локте, слегка нависая над своим Принцем, чтобы тот мог легко его целовать и ласкать. Сам он рукой спускается вниз по податливому телу Локи, лаская низ живота, бедра и все ниже и дальше.       Локи коротко выдыхает, поддаваясь ласке, инстинктивно качнув бёдрами. Тор больше не ждёт и проникает в желанное тело пальцами. Растягивает долго, с лёгкой издевкой, но прекрасно зная, что Локи это нравится. Локи шире разводит ноги, когда терпеть нет уже никаких сил, он хочет Тора. Всего, в себя, чтобы слиться в единое, чувствовать каждой клеточкой взмокшего от возбуждения тела. Тор поддаётся этой беззвучной просьбе. Срывая жаркие стоны, он входит одним движением до самого конца. Оба стонут, ощущая друг друга. Движения размеренные, аккуратные, как будто это действительно их первый раз, и каждый боится причинить боль другому. Но физическая боль ничто, стоит только вспомнить, что их ждёт с рассветом.       Погружаясь в оглушительный оргазм, Локи все-таки плачет, закрывает лицо ладонями и захлебывается фейерверком эмоций, что поднимаются из самых тёмных глубин подсознания. Сейчас он готов убить любого, кто посмеет коснуться Тора, попытаться забрать его у него. Слезы проходят быстро, а вот страсть, первобытное чувство собственности, дикая, неудержимая любовь вытесняют из головы все рациональные мысли. Локи почти с рыком притягивает к себе аккуратно прилёгшего рядом Тора, что тоже получил свой оргазм и уже успел выйти из распластанного тела, целуя жадно, собираясь оставить свои метки по всему Громовержцу.       – Ты принадлежишь мне. Сколько бы городов, галактик и жизней нас не разделяло, – произносит Тор, склоняясь за очередным поцелуем. Локи улыбается и поддаётся. Он это знает.       – Обещаю тебе, солнце ещё воссияет над нами, – убирая упавшие на лицо Тора пряди, произносит Локи, глядя прямо в голубые омуты глаз.       Они снова целуются. Так, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь. Чтобы продержаться хотя бы первые несколько дней и не нарушить все запреты, наплевав на само мироздание. Хотя Тору уже плевать. Он терзает бледную кожу любимого губами, заставляя окраситься багровыми пятнами, его метками, чтобы все знали, что можно запретить, забрать, но не отнять до конца. Локи же знает, что будет носить эти метки как медали, гордо и напоказ, и плевать на все пересуды. Уже ничего не страшно.       Если бы только мог дотянуться, Локи бы расцарапал спину Громовержца в клочья, в попытках притянуть ещё ближе в моменты страсти, когда тела сливаются в одно, ухватиться сильнее, чтобы чувствовать жар любимого тела как можно дольше, но в сжатых от непередаваемого удовольствия пальцах рвётся лишь простыня, становясь жертвоприношением их любви. ***       Просыпается Локи в своей любимой позе. Они с Тором обнимают друг друга, а Локи прячет лицо на его плече. Дыхание Тора щекочет шею и Локи только удобней устраивается в сильных руках, собираясь продолжить такой сладкий сон.       Поспать ещё ему удаётся не долго. Фрейя беззаботно врывается в их комнату, забираясь на кровать и устраиваясь у спины Тора. От грохота двери Громовержец, конечно же, просыпается, но едва поняв, что держит в объятиях любимого, тут же закрывает глаза, лишь зарываясь носом в чёрные волосы. Фрейя обнимает отца за широкую спину, кладя подбородок на могучее плечо, и гипнотизирует родителей взглядом. Локи тоже совершенно не хочет вставать, но первым начинает смеяться.       – Папа, включи мультики, – просит Фрейя, косясь на стоящий у стены телевизор. Тор вздыхает и нехотя подчиняется, отпуская Локи из объятий, совсем ненадолго, лишь чтобы включить злополучный ящик.       Вылезать из тёплой постели они не собираются, удобно устраиваясь в объятиях друг друга и подтаскивая к себе дочь. Как же давно они не делали этого. Ритуал выходного дня, когда Тор, наконец, встречал утро с семьей и к ним приходила Фрейя, смотреть утренние мультики в объятиях родителей, что целовались при каждом удобном моменте, пока не видит ребёнок. Эти дни были для них бесценны, и сейчас, это лучшее утро, которое могло бы у них быть.       Фригг зовёт завтракать и это тоже так знакомо, так привычно.       Непривычно только уезжать с присланным за ними водителем. Непривычно собираться как можно медленнее, потому что не хочется, потому что неправильно... Непривычно целоваться на прощание, в последний раз, стараясь запомнить каждую мелочь друг в друге.       И пусть губы будут болеть от поцелуев, а глаза от непролитых слез.       – Люблю тебя, – произносит Локи, заправляя вновь выбившуюся из хвостика прядь.       – И я тебя.       Фрейя быстро обнимает отца, чмокает в щеку и напоминает, что ждёт того в следующие выходные. Тор с усмешкой обещает своей принцессе все исполнить и крепко прижимает своё чудо к себе.       Дочка быстро забирается в открытую для неё дверь машины, а Локи медлит лишь полминуты и тоже аккуратно садится внутрь. И только губы и глаза его бездумно шепчут «люблю».       Тор провожает тронувшуюся машину взглядом и чувствует, как колятся его пальцы, будто в них гуляют невидимые разряды молний в попытке уничтожить хоть что-нибудь, дать волю энергии, скопившейся в теле парня. Он возвращается в дом, чтобы попрощаться с родителями, впереди у него долгий путь в Хельхейм.       Локи с Фрейей возвращаются в объятую тишиной квартиру.       Марии не находится даже на кухне, но свежий обед ещё даже не остыл на плите. Есть Локи совершенно не хочется, наоборот, похоже, его слегка мутит. Фрейя убежала играть в свою комнату, а он прошёл в спальню, поддаваясь желанию лечь отдохнуть. Как бы ему хотелось лечь на живот, но сейчас самое лучшее положение оказывается на боку.       Локи прожигает взглядом белоснежную стену ненавистной ему квартиры, пальцы сжимают подушку в бессильной попытке заглушить вновь разбушевавшуюся в груди тоску и боль. И пусть он не позволит себе плакать, глубоко вдыхая в попытке проглотить сжавший горло ком – перестать любить Тора его никто не заставит.