Death is Gold — 2

Это был первый случай, когда Коллекционер Душ так крепко повязан со смертным человеком.

      И нет, речь сейчас пойдет не о Мэйбл и Билле. Речь будет о довольно давнем, случившемся до второй такой связи между мирами. Стар Глифул просто вспомнил то, с чего всё начиналось; откуда в нём двойственные чувства. Если же один Жнец мог что-то чувствовать, то Стар это чувствовал в разы больше. И это было неспроста.       Гидеон никогда и подумать не мог, что сможет стать не просто чревовещателем для публики; он и подумать не мог и о том, что по-настоящему станет им. Когда-то он работал нечестно, врывался в личное пространство своих зрителей и узнавал их секреты, чтобы без зазрения совести позже продемонстрировать их. Разумеется, спустя несколько лет такого шарлатанства, его раскусили и грозились прикрыть шоу с помощью правоохранительных органов. Запрещенная съёмка по всему городу была нарушением законных прав человека.       Глифулу всегда хотелось славы, внимания к своей персоне и одну голубоглазую девчонку. Хотелось доказать всем, что он не робкого десятка и достоин стоять на сцене, продолжая идти к своей карьерной цели, не отступать из-за пары недовольных экс-поклонников. После нескольких месяцев поражения, с двенадцати лет он стал тренироваться, начиная с малых и легких фокусов. Что-то получалось, что не годилось для выступления, а что-то было слишком сложным, чтобы вообще показать кому-то.       И потом…       Гидеон решил прибегнуть к чему-то поистине магическому. В своё время, когда тот заинтересовался дневником друга детства — Диппера Пайнса, чей дедушка перед смертью успел подарить ему свой дневник со всеми изученными аномалиями города, Гидеон успел как-то выкрасть его и сфотографировать несколько записей. Как раз ему и попалось одно интересное заклинание на древнем зашифрованном языке.       Будучи маленьким, переводить приходилось долго. Глифул совсем не разбирался в этих шифрах и знаках, потому искал ответы везде где только можно. В интернете, личной библиотеке. И библиотека, перешедшая в его руки от дальних предков, наконец пригодилась в его заветных целях. Он расшифровал заклинание и позже нашел все ингредиенты для того, чтобы вызвать духов, способных наделить его даром чревовещательства.       Когда ничего не произошло, разозленный и разочарованный Гидеон отправился спать. Зря, выходит, он ждал полуночи для своего ритуала, зря тратил много дней на расшифровку, и зря ещё несколько часов пытался понять, что делает со всем этим не так.       Он заснул, и через некоторое время ему приснился довольно странный и отчетливый сон, столь реалистичный и осознанный его разумом; то есть, свои действия он мог контролировать, не отдавая себе отчёта в них. Но таково и не требовалось до того момента, пока перед ним не появился силуэт, один-в-один похожий на его собственный, только большой и вдвое высокий.       Двенадцатилетний мальчик замер, чувствуя от человека напротив себя теплый сгусток энергии, чувствуя, как тело сотрясается от желания умереть. Ему этого не хотелось на самом деле, но что-то в глубине его души сильно требовало этого. Гидеону пришлось прикладывать множество моральных сил, чтобы успокоиться. Казалось, что что-то не так.  — Кто ты? — Вырвалось у него требовательным криком, и он пугался самого себя, думая, что точно перебарщивает с тоном в первом диалоге с незнакомцем.  — Я — это ты, — усмехнулся некий напротив и склонился, чтобы едва дышащий от напряжения мальчишка смог рассмотреть его. Волосы цвета платины и волосы цвета всех цветов этого мира на одном уровне. И идиллия у них была своя, в, казалось бы, вечно тянувшемся молчании. Стар усмехнулся ещё раз, чтобы прекратить это, и склонил голову набок, теперь уже напрямую заглядывая в глаза маленькому себе.  — Не может быть, ты же другой, — нервно рассмеялся Гидеон и сложил руки на груди, выпрямившись и гордо смотря на парня.  — Глаза никогда не соврут, — ответил Стар и ухмыльнулся, дав около минуты собеседнику на то, чтобы тот рассмотрел его. И если судить по выражению лица, то он был поражен. Глаза действительно были одинаковыми, только разве что больше. Та же голубая радужка, те же узоры, словно кратеры вулкана, внутри. Было лишь одно отличие: глаза Жнеца сияли ярче. Так, как не сияют у обычных людей.  — Я понял. Ты — это я в будущем, да?  — Всё так, — ответил Стар и выпрямился, поправив черную накидку. — Ты призвал меня для того, чтобы я мог помочь тебе? — Задал он вопрос через несколько секунд. — Я догадывался, что рано или поздно это произойдет.       Гидеон, вероятно, потерял дар речи, неожиданно вытянув руку, указывая на второго Глифула, и приоткрыл рот от удивления.  — Это сработало? Боже, это сработало! Так… Коллекционеры Душ существуют? Я думал, это миф! — Он чуть ли не задыхался, выплескивая весь поток своих мыслей. — Как много вас? Это правда то, что написано о вашем мире?! И почему ты называешь себя мной?       Стар хохотнул в кулак и, заведя руки за спину и сцепив их, обошел вокруг мальчишки круг в раздумье.  — Нас много, — наконец ответил он, — это всё, что тебе нужно знать. А вот то, почему ты — это я, думаю, ты должен узнать. — Он резко наклонился и ткнул указательным пальцем в лоб Гидеона, отчего тот на секунду зажмурился. — Ты — мой человек, Гидеон. — Пояснил Стар. — Твоя душа с рождения принадлежит мне и заберу тебя на тот свет только я.  — Т-ты убьёшь меня? — Пришел в ужас тот.       Коллекционер Душ покачал головой.  — Нет, — вздохнул и с прищуром взглянул на него Стар. Губы сами расплылись в хитрой ухмылке, когда он смотрел на мальчика сверху вниз. — Ты сам убьёшь себя.  — То есть… как?  — Я забираю души тех, кто совершает суицид, — пожал плечами Стар и произнес это так, будто ему было всё равно. Но Гидеон был иным человеком, не простым, и позже он обязательно займет место того, кто сам будет забирать подобные души. Но пока что ему вряд ли стоит знать об этой ужасной правде столь в малые годы. Он ещё не готов.       Гидеон провел параллель с тем чувством, что он испытал, как только встретился со Старом, и это напугало его.  — Я ни за что не захочу умереть, — возразил он, — я дорожу своей жизнью!  — Забавно, — насмешливо произнес Жнец, — ты не знаешь ничего о будущем. По крайней мере, своём.  — Поэтому я и вызвал тебя. Мне нужна помощь в развитии чревовещательского шоу. Мне нужны силы. Я понимаю то, чего хочу добиться в этой жизни!  — Я знаю. — Спокойно ответил Стар. — И ты станешь им. И не потому, что я помогу тебе с этим, а потому, что этого столь сильно желаешь ты. Я прекрасно знаю о твоем стремлении стать известным в этой сфере.       Гидеон молчал, испытывая дикий восторг в душе, но не смея его проявить.  — В будущем тебя ждёт иное перерождение, — предупредил Стар и наклонился вновь, чтобы видеть глаза мальчишки; чтобы взглянуть в собственное отражение в этих необычайно красивых цветовых радужках, которые в будущем будут обращены к миллионам мертвых тел. — А пока что ты не должен думать об этом, — большая, но холодная рука коснулась его пока что платиновых, чуть взъерошенных волос, и потрепала их слегка. — У тебя будет неприятель, всегда встающий у тебя на пути, серьёзный и старый Жнец, которого стоит опасаться. Тебе придется быть осторожным, чтобы побороться за более важное, чем выступление перед кучкой народа.  — Я…  — Ты не понимаешь, о чём речь. Я знаю. — Кивнул Стар и на пару секунд прикрыл глаза. — Всему своё время.  — Ты уходишь?  — Я должен. — Дал ответ тот и отступил на шаг. — До скорой встречи и… знай, что я всегда буду чувствовать то же, что и ты. Я всегда рядом.  — Подожди!       И на этом всё.  — Всё… — выдохнул Гидеон, едва ступив на порог и чуть не упав. Вечер был ужасным сегодня, да и он сам сегодня был более похож на мертвеца. Впервые он так долго не думал о любимой работе, сколько о погибшей в аварии Мэйбл Пайнс. Любовь всей жизни угасла, как Звезда, а его любовь к ней по-прежнему осталась. Он не знал, как подавить её, как перестать вспоминать; все моменты и ситуации, через которые они прошли вместе, её лучезарную улыбку, длинные каштановые волосы и мягкий голос.       Он не мог спать, не мог нормально есть и жить после этой трагедии. Друг детства умер, возлюбленная тоже, а вслед за ними и их дядя — последний, за кого можно было уцепиться по воспоминаниям, узнать о девчонке Пайнс больше, чем он сам знает о ней. В один миг ему показалось, что смерть окружает его повсюду, куда бы он не направился; вокруг кто-то обязательно умирает и не оставляет его равнодушным.       В этот вечер Гидеон пришел домой в убитом и одновременно пьяном состоянии. Он пил не потому, чтобы забыться, а потому, чтобы потопить Мэйбл в алкоголе, чтобы любым способом она могла ему показаться живой. Ведь галлюцинация это куда лучше, чем воспоминание, которое больше никогда не повторится.       Воспоминания о встрече со Старом промелькнули в голове, словно подкидывали какую-то подсказку, связанную с Мэйбл. Слова той же двенадцатилетней давности, сказанные в половину его нынешней жизни; слова о предстоящих трудностях, что нужно решить. И он искал между этими словами и произошедшим с ним какую-то связь. Он почему-то даже в таком состоянии мог думать об этом.       Глифул прошел по коридору, чуть пошатываясь от головокружения, и остановился, откинувшись спиной к стене, после чего медленно, хрипло посмеиваясь, опустился вдоль неё ниже. Когда он осел на пол, то согнул одну ногу в коленях и, сложив руки, прижался лбом к ним. Едва удавалось сдерживать слёзы.       Были кусочки действительно важного ряда вещей, но он не мог сложить все пазлы воедино. Что-то мешало ему думать. То ли нетрезвое состояние, то ли раздумья о том, как давно с ним говорил его Жнец. А конкретнее, он сам.       Гидеону было очень плохо, чтобы зацикливаться на чем-то определенном. И Стар точно чувствовал себя также ужасно, пусто и скорбяще. Он чувствовал, как дыхание замирало, а сердцебиение учащалось, болезненно отдавая своими ударами в груди.       А ещё…       Неожиданно в голову ударила идея. Опасная, без возможности всё изменить, но действительно стоящая. Стар говорил, что забирает души тех, кто сводит счёты с жизнью; и говорил, что заберёт его душу рано или поздно. Что, если настал тот самый момент? Что, если он умрёт и сможет увидеть Мэйбл? Будет ли это стоить того…       Только было Гидеон нашел в себе силы, чтобы встать и пойти за ножом в кухню, как его тут же безвольно что-то заставило осесть назад и потерять сознание.       И очнулся он далеко не в реальности. Место сильно напоминало то, где он оказывался крайний раз в двадцать лет. В год, когда он последний раз видел Коллекционера Душ.       Сейчас ему двадцать четыре и он был готов к этой встрече. На удивление, здесь совсем нет ощущения того, что он пьян. Трезв, как стёклышко.       Он не успел оглянуться вокруг, как сразу получил удар по лицу. Боль была явственная и сильная, сравнимая с едва терпимой зубной болью, но крови не было. Стар, ударивший его, также скривился и потер правую щеку. Боль, оказывается, была на двоих не только моральная, но и физическая.       Гидеон стоял в пораженном положении несколько секунд после удара кулаком в лицо. Его волосы растрепались и спадали на глаза, чей взгляд голубых глаз был устремлен в никуда. Его начало трясти от ярости, слезы собрались в уголках глаз, и он резко выпрямился, крича на Стара.  — Какого чёрта?!  — Я знаю, о чём ты думал, кусок меркантильного дерьма! Ты всегда всё делал с мелочной расчетливостью, излишним и безосновательным стремлением получить выгоду любой ценой, излишней скупостью, практицизмом и своекорыстием. Но ни в коем случае не тебе решать, когда должно произойти перерождение! Ты не должен это делать раньше положенного времени. Твоё время ещё не пришло!  — Оно пришло! — Зло цедил Гидеон, стиснув зубы. — Я чувствую, что хочу умереть! И ты не сможешь мне помешать.       Стар сощурил глаза, несколько секунд смотря на парня. Тот, при попытке сдвинуться с места, замер в оцепенении и недоумении одновременно. Он не мог шевелиться.  — Советую прислушаться. — Добавил Глифул. — Твоя смерть произойдет ни сейчас, ни в ближайшее время. А если ты попробуешь что-то с собой сделать, то, поверь, наши встречи будут происходить чаще.       Гидеон свёл губы в тонкую линию, внутренне сгорая от безысходности и ненависти одновременно.  — Я скучаю по ней… — всё, что смог выдать после этого Гидеон.  — Я знаю, — смягчился Стар. — Я с ней сейчас.       Глифул резко поднял голову и взглянул на Жнеца, улыбающегося уголками губ.  — Правда? К-как она?  — В порядке, — немного приврал Стар. — Не волнуйся. Твоя встреча состоится с ней. Я обещаю.       Гидеон не успел ответить, вновь проваливаясь сознанием в реальность. Но одно он испытывал сейчас точно — внезапно вспыхнувшую радость.

***

      Стар глубоко дышал, рукой ударив в стену. Мэйбл подпрыгнула в кресле на ровном месте и быстро перевела на него взволнованный взгляд. Поведение Жнеца немного пугало и настораживало её, но она, так или иначе, встала с места и направилась к нему.  — Что с тобой? — Мягко прошептала она и коснулась его плеча.  — Не касайся меня! — Прорычал он, в сердцах не желая этого. Он просто знал, что у него из-за лишних прикосновений и взаимодействий с ней могут быть проблемы с ревнивым Биллом, который чувствует Мэйбл целиком и полностью, каждый её вздох и шаг.  — Прости… — произнесла она, опустив глаза.  — Это ты прости меня… — смягчился Глифул, погрустнев и наконец повернувшись к ней. — У меня возникли некоторые трудности с… кое-кем. Не обращай внимания, тебя это не касается. Хорошо?       Пайнс кивнула.  — У меня к тебе новая просьба, — сказала она, и он уже стал догадываться о том, о чем его хотят попросить. Разумеется, о том, чего он делать не захочет. Потому что очередной раз будет слышать и видеть то, как эта хрупкая девушка станет давать волю эмоциям.       Она собралась с духом и продолжила.  — Могу ли я попрощаться с родными?       Взгляд Стара был грустный и, казалось бы, тяжелый при виде этой девушки. Но он улыбнулся уголками губ и дал ей свой ответ.  — Конечно.