Death is Gold — 2

      Перед следующей встречей она немного волновалась. Правда теперь она не могла ощутить, как потеют ладони, как покалывает в висках. Она могла лишь плакать, дрожать, дышать по желанию, но уже не чувствовать это по-настоящему, как когда она была живой. Она вздохнула ещё раз, крепко сжав ладонь Стара своей рукой. Она шла рядом с ним на встречу к родителям, которых ей не доводилось видеть уже больше десяти лет с момента их смерти и похорон.       Она была мала, когда это случилось, но смутных воспоминаний этой автокатастрофы и похоронного ритуала не было. Мэйбл Пайнс отчетливо, как сейчас, помнила каждую минуту, проведенную в больнице, каждую болезненную фразу, каждый сочувствующий взгляд и цвета гробов, уже давно зарытых под землей.       Она помнила, как они собирались на пикник: как Диппер забавно морщился от пыли в салоне автомобиля, как весело отец подшучивал над мамой, и как сама мама была счастлива, что в тот день супруг позволил ей сесть за руль. Она помнила, как за день до этого готовила с мамой пирог, и как они планировали разделить его, обязательно получив немного похвалы.       Стар наблюдал за выражением её лица, пока они шагали между мирами держась за руки, и отметил про себя, что оно было не читаемым, а взгляд пустым, будто ей очередной раз пришлось пережить потерю.       Хотя, с другой стороны, так оно и было.       Она увидела брата, но с ограничением, поэтому для неё это было что-то вроде повторной смерти. Мэйбл знала, что больше никогда не увидит своего близнеца. Это был её выбор, она взяла на себя тяжесть этого осознания, ведь если бы не эта встреча… то пережила бы она это немного легче.       Они остановились. Она сразу же посмотрела на Глифула с недоумением, правда в самом взгляде последний такого не заметил. Голубые глаза были стеклянными, судя по всему Пайнс просто-напросто сдерживалась. Воспоминания нахлынули неожиданно и в таком количестве.  — Это здесь.       Мэйбл отпустила его руку, борясь с желанием обхватить себя. Она чувствовала, что внутри неё что-то беспокойно трепыхалось, что-то знакомое, и это разрывало её изнутри. Возможно, она списала это всё на нервы, но на самом деле это был Билл, и он чувствовал то же, что и она. Она была слишком эмоциональна. Ему было немного трудно работать в таких условиях. Однако выбора как такого и не было: он должен был знать, что она в безопасности.  — Откуда ты знаешь? — тихо спросила она. Достаточно тихо, чтобы парень смог её услышать. Он слегка покачал головой и выдохнул.  — Я чувствую это. — Уголками губ улыбнулся он. — А так как ты держала меня за руку, я смог точно определить, как скоро мы будем на месте. — Он выждал короткую паузу и добавил: — Следующие несколько метров ты должна будешь пройти сама. — Стар вытянул руку, указывая на пару силуэтов впереди, отдаленно напоминающих её родителей. Детская память возвращалась к нынешней, позволяя вновь вспомнить их внешность. Она отдаленно помнила эти фигуры.       Мэйбл сделала глубокий вдох и выдох, не сказав ничего Стару в ответ, и направилась к родителям, чувствуя, как ноги подрагивают. Её пробило на грустную улыбку, так она скучала по этому ощущению. Что-то подсказывало ей, что, даже умерев, она никогда не растеряет свою чувствительность.       Знакомые фигуры обернулись, когда услышали шаги позади себя, и тогда Мэйбл невольно приставила руку ко рту, закрывая его во избежание громкого всхлипа.       Они смотрели на неё, выглядя живыми и здоровыми, не пострадавшими, будто тот день аварии и не был никогда. Она смотрела несколько секунд на сероглазую женщину с короткими, темно-каштановыми волосами. Её улыбка, из-за которых появилась парочка морщин, заставила её затрепетать. Так знакомо, будто она видела её вчера.       Затем следующие несколько секунд были обращены на отца. На мужчину с темными волосами, что был выше супруги примерно на десять сантиметров. Его добрые голубые глаза смотрели на дочь с небывалой любовью и теплом. Взгляд, которого ей действительно не хватало. Она смотрела на отца и видела в его глазах свои собственные. Такие же насыщенно голубые и большие.       Родители молчали, давая ей первое слово, но ком так не кстати подкатил к горлу, что это не позволяло сказать ей что-либо. Было много всего, что она хотела бы рассказать им, но Мэйбл просто знала, что не успеет этого сделать. Она не знала, сколько времени у неё оставалось на всё про всё, но никак не могла заставить себя поторопиться. Вряд ли в такие моменты вообще можно куда-то спешить.       Мэйбл сводит губы в тонкую линию и смаргивает накатившие слёзы, всё время мотая головой, чтобы посмотреть то на одного родителя, то на другого. Она не может заставлять себя ждать и кидается к ним в объятия, крепко сжимая их точно в последний раз. Сердце болезненно сжимается, и она начинает рыдать в голос, пока в голове за несколько секунд пролетает неопределенное количество различных воспоминаний, где её семья едина и очень, очень счастлива.       На удивление, их теплые руки укладываются на её спину, чтобы обнять в ответ, а свободные поглаживают её по голове, опускаясь ниже по длинным волнистым волосам.  — Я рада, что ты всё ещё не остригла их, — хриплый голос матери, отозвавшийся эхом в её голове. Такой родной и нежный, что начинает будоражить всё тело от ностальгирующих позывов, когда этим же голосом она когда-то давно звала её завтракать по утрам. — Ты так выросла, моя хорошая.  — Диппер и ты стали так похожи друг на друга, — с лаской проговорил папа не без горькой улыбки на лице, — куда больше, чем когда вы были младше. Мои родные. Я так скучал.       Мэйбл заплакала с новой силой, утопая в душераздирающем плаче, который теперь уже не мог заложить уши; глаза теперь уже никогда не опухнут и не станут болеть. В некотором роде, это было даже хорошо. Родители не отходили от неё, позволяя ей выплакаться за столько лет в их присутствии.  — Я тоже по вам скучала! Мама, папа, — сквозь слёзы кричала она, — я вас люблю! Я вас очень-очень сильно люблю! Простите, если я когда-то сделала вам плохо, не слушалась или говорила по юности что-то неприятное и необдуманное. Я была глупым ребенком. Я так рада, что могу видеть вас!       Руки судорожно дрожат от того, что она не может обнять их ещё крепче. Она старается изо всех сил, но из-за сбившегося дыхания, постоянных всхлипываний и сильной моральной нагрузки она уже не могла тратить силы на что-то физическое.  — Мы тоже тебя любим, дорогая. — Ответил мужчина, улыбнувшись.  — Также сильно и безгранично. — Дополняет его мама, и по голосу можно было понять, что она уже тоже не может сдержаться, и дает волю слезам. — Ты всё также наша любимая дочурка. Мы помним каждый твой приход на кладбище. Мы слушали каждую из твоих историй. Мы знаем, как вам было тяжело. Мы всегда рядом…       Мэйбл хотелось теперь рыдать от счастья. Родители слышали её, слышали всегда без возможности ответить. Они знали обо всем, что происходило в их близнецовой жизни, и это сделало её немного счастливее.  — Вы с Диппером самое дорогое, что у нас есть, было и будет. Не расстраивайся, теперь уже всё позади.       Хотелось бы ей верить в это.  — Знай, что мы дорожим вами, несмотря ни на что, — добавил отец, ещё раз пройдясь рукой по её голове в попытках успокоить. — И мы очень извиняемся перед вами, дети.       Родители отстранились от Мэйбл. У обоих в глазах были слёзы, но они всё ещё улыбались. Криво, по правде. Рот сводило от горьких слов.  — Не такого будущего мы для вас хотели. Возможно, не сядь я тогда за руль автомобиля, ничего бы этого не произошло. — Мать погладила ладонью дочь по заплаканной щеке и грустно улыбнулась. Уголки её губ дрожали, она в любую секунду могла потерять моральную выдержку. — Прости…  — И прощай.       Они испарились прежде, чем Мэйбл успела им что-то ответить. Её рот открылся, глаза широко распахнулись, а слова застряли в горле.       И чуть позже вместо них вырвался очередной громкий всхлип. Взгляд в пустоту, на то место, где только что стояли родители, был переполнен болью. Руки так и остались вытянутыми к ним, но обнимать было уже некого.       Мэйбл Пайнс рухнула на колени, очередной раз не почувствовав физической боли от столь резкого действия, и закрыла лицо руками, сгорбившись и дрожа. Новая волна плача накрыла её.       Стар смотрел на это с искаженным сочувствием лицом, в бессилии под накидкой сжимая руки в кулаки до мелкой дрожи. Он не мог помочь ей растянуть это время подольше, он ничего не мог сделать.       Мэйбл просидела так несколько секунд, вспоминая их лица перед прощанием, их прикосновения, голоса.       И просто закричала.       Так, что этот отчаянный крик приглушенно стал резонировать в голове Сайфера.       Вероятно, время вернуться настало…