Она вернулась

      Утренний будильник был подобен набату: громкий и бескомпромиссный. Спать хотелось больше, чем жить, поэтому я протянул руку на другую сторону кровати в попытке нащупать Соколову, обнять и уткнувшись ей в шею поспать еще хотя бы минут 15. Но тут же резко открыл глаза – Юлина половина была пуста и отчаянно отдавала холодом.       Попытки докричаться до девушки, ее поиски, поход по всей квартире с заглядыванием во все возможные и невозможные места не увенчался успехом.       Соколова ушла.       Снова.       ***       В офисе царило необычное для утра вторника веселое настроение, что раздражало настолько, что я пару раз сорвался на ни в чем не повинных экспертов – а нечего радоваться жизни, когда от меня сбежала Соколова. В очередной раз.       - Кость, летучка, - Шустов заглянул в буфет, и я с каким-то извращенным удовольствием вылил в раковину отвратительный растворимый кофе. Квартиру я покинул злой и не позавтракав, но есть по-прежнему не хотелось. Все мысли занимала сбежавшая от меня невеста. Невеста… Она же приняла предложение… Что могло случиться за те четыре часа, что нам удалось поспать?       Я в пол уха слушал доклады экспертов о результатах их ночных бдений, пересказ свидетельских показаний из уст оперативников и даже почти участвовал в выдвижение версий и общем мозговом штурме. Почти. Потому что в голове до сих пор был ее образ: Соколова в одной моей рубашке, вытянувшаяся вдоль меня и вжавшаяся так, будто я все, что держит ее в этом мире, шепчет мне на ухо слова любви.       Стерва.       ***       В квартиру возвращаться совершенно не хотелось. Весь день прошел в ломке. Меня действительно ломало. Ломало так, как никогда прежде – вчера мне показали как может быть хорошо, а уже сегодня забрали все составляющие моего личного счастья.       Напиться показалось мне единственным верным решением, способом сбежать от проблем и пережить ломку. Этот способ в прошлый раз не показал своей продуктивности, но все же попробовать стоило. Поэтому, когда встал вопрос «коньяк или водка?», ответ был однозначен – с водки меня накрывало сильнее. При этом я отлично понимал, что никогда не отличался любовью к спиртным напиткам, но снова пил. И снова из-за Соколовой.       Стерва.       ***       Бутылка водки для голодного, пусть и мужского, организма оказалась непосильным испытанием, и до дома я дополз почти в невменяемом состоянии. Ноги не слушались, заплетались, и я почти падал. И злился. Потому что даже в таком состоянии единственная мысль в моей затуманенной алкоголем голове: «Она ушла».       Сука.       - Дядь, есть закурить?       Пришлось обернуться и с трудом, но мне удалось сфокусироваться на трех стоящих передо мной пацанах лет 19: растрепанные волосы, грязная одежда, глупые ухмылки на лицах и поблескивающее в свете фонаря лезвие «бабочки».       Блять.       - Не курю, - бросил я и отвернулся от них, намереваясь уйти, но меня схватили за рукав и потянули на себя. Я попытался вырваться, применив захват, но алкоголь давал о себе знать, и я никак не мог взять под контроль сразу все тело, чтобы применить то, что так часто использовал на задержаниях и тренировках.       - Бросьте, парни, зачем вам это? – пытался я их образумить и выиграть время, никогда не любил драки и избегал их. И стоило ведь нарваться на гопников именно пьяным. Эй, кто там сверху, ты решил меня добить? Тогда делай это быстрее, не хочу мучиться.       Ответа на вопрос не последовало, зато последовал удар под дых, от которого меня согнуло пополам, за ним последовали удары в печень и почки, а потом по лицу.       - Ахххахахх, смотрите, пацаны, он даже не сопротивляется.       - Даааа, такого дохляка еще поискать надо. Слушай, я тебя в этом районе часто вижу, живешь здесь? Есть у тебя девчонка? Можем наведаться к ней, все вместе. Аххаахахаха. Не переживай, ей понравится. А то с таким дохляком как ты ей явно ничего не обламывается.       ***       Я не помнил, как бил их, это было похоже на состояние аффекта. Пришел в себя только у подъезда, когда уличный фонарь осветил мои сбитые в мясо костяшки пальцев. Обернулся за спину на место драки, гопники все еще лежали там же, где я их оставил, но уже пытались подняться на ноги и свалить подальше – правильное решение. Не стоило им напоминать мне о Юле, воспоминания сработали катализатором моей злости. Только не мог понять на что именно была направлена моя злость: на ее очередной уход или их слова. Хотя нет, понимаю – их слова. Никому и никогда не позволю обидеть ее.       - Я найду тебя, - решил я, пока поднимался на свой этаж, - чего бы мне это не стоило, я найду тебя, милая.       Руки ужасно саднило и казалось, что их бьет током – настолько сильно они тряслись, поэтому в замочную скважину я не мог попасть ключом минуты три.       На четвертой минуте моих бессмысленных попыток открыть дверь, она открылась и на пороге показалась заспанная Соколова.       - Господи, Костя, что с тобой??? – ее сон мигом как рукой сняло, она затащила меня в квартиру, стянула куртку и попыталась разглядеть размеры нанесенного мне ущерба. Юля почти плакала, когда осматривала мою рассеченную бровь, из которой продолжала течь кровь, разбитые кровоточащие костяшки, и поднимала мою некогда белую футболку, а сейчас имеющую темно-бордовый цвет в перемешку с грязью, а я улыбался.       Блять, я сидел на полу своей собственной прихожей весь избитый, смотрел на любимую девушку в моей рубашке, ее переживания и заботу обо мне и улыбался, как чертов псих.       Она вернулась.       Она здесь.       Моя любимая стерва.