Игры для взрослых

Грабли бывают двух видов: 1) которые чему-то учат; 2) мои любимые…

-9-

Мы молчали целую вечность. Курили и молчали, исподтишка кидая друг на друга осторожные взгляды. Королёв крутил в руках резинового утёнка, а я… а мне надо было подумать. Осмыслить, обмозговать и попытаться как-то впихнуть в привычную картину мироздания озвученные слова. Получалось из рук вон плохо. Мелодичные Люменовские басы — Ромкина мобилка. Глянув на дисплей, приятель обреченно вздохнул и нажал кнопку ответа. — Да. …Нет меня. …Совсем нет. …Нет, не охренел. У меня вообще-то больничный. Похоже — Витька, потерявший одного из своих маркетологов. Длительная пауза, в течение которой Ромка с равнодушной миной в подробностях выслушивал, как и каким извращенным способом он может употребить больничный лист. — Послушай меня, Сомов, — мягкий бархатный голос. — Будь лапочкой — оторви жопу от своих драгоценных корейцев и прогуляйся за ёбаными сводками сам. А когда вернёшься, поблагодари всех за внимание и пиздуй на хуй. Счастливого пути, милый. И дал «отбой». — Достал, — с досадой. — Плакала твоя премия… — Угу. И снова тишина… …влюбился? …но… просто друг… и что сказать?.. Лишь иногда неясными тенями мелькали проходящие неподалеку коллеги, которым повезло свалить-таки с нудного банкета. Беззвучно кивали, прощально взмахнув рукой. И мы так же, молча, кивали и махали в ответ. …Наверное, лучше уехать, пока нас не запалил Витька. Только куда? В клуб? Что-то у меня уже пропало всё желание развлекаться. Я завёл мотор и снова замер в раздумьях. …не ранить …не причинить боли …как?.. — Куда тебе? Домой? Королёв помолчал несколько секунд, обдумывая ответ. — Угу. Подбросишь? Подброшу, конечно. И плевать, что пробки и что на метро ему гораздо быстрее. Может, движение хотя бы в чём-то, развеет, наконец, туман невысказанных вопросов, повисший между нами плотным облаком. …Меня прорвало на первом же светофоре. Вот ни с чего, ни малейшей внятной мысли не было в пустой голове. Просто стало невозможно больше молчать. Мучительно нужно было сказать хоть что-нибудь или окончательно утонуть в вязкой тишине. — Влюбился, значит… — Угу, — абсолютно спокойно. — Серьёзно? — Серьёзно. — В меня? — с какой-то тайной надеждой уточнил я. Королёв уставился так, словно внезапно усомнился в моей нормальности. — Нет. В Сомова, блин. — Правда?! — иррациональная надежда стремительно крепла. Ромка попялился пару секунд и обреченно закатил глаза. — Неправда. В тебя. Надежда, так и не оформившись, рассыпалась в прах. — Ты больной… — сообщил я ему с искренним сочувствием. — А то… влюбиться в такого феерического тормоза, чего уж тут нормального. Уже зелёный, кстати. Я, чертыхнувшись, рывком тронулся с места, чтобы через пару поворотов встрять в хвост длиннющей пробки. Скорость мгновенно упала до черепашьей. Помолчал еще немного, вяло перекатывая в голове обрывки мыслей, словно камешки. — И что теперь?.. Грызущий изнутри вопрос наконец-то оформился и прозвучал. Глупый, беспредметный вопрос. Такой короткий, и такой расплывчато-бесконечный… вместивший в себя все мои сомнения и беспредельную растерянность. Отражая пугающую неопределенность, ожидающую впереди, и мучительный страх неизбежно разрушить дружбу отказом. — Ничего, — Ромка равнодушно пожал плечами. — Будем жить и трахаться. Я рефлекторно вдарил по тормозам и в изумлении уставился на спокойного, как танк, приятеля. Позади громко и протяжно засигналили. — И всё?! Тот глянул на меня, как на ненормального. — И всё. Может, поедем уже, пока нас не линчевали? Я медленно тронулся, постепенно снова догоняя впереди идущий автомобиль. Похоже, я чего-то не понимаю, или у Королёва окончательно поехала крыша. — Так просто?.. — Угу. Жить и трахаться. Трахаться и жить. Ничего сложного. Точно больной… Долбанное, больное на всю голову чудовище. Я вцепился в руль, собираясь с мыслями. — Ром… — произнес как можно мягче, взглянув на друга, — ты не находишь, что у тебя несколько странное представление… хм… о любви? М? Королёв посмотрел на меня так, словно я вновь сморозил очередную глупость, и отрицательно качнул головой. — Не нахожу. Это ты, похоже, немного не догоняешь, — он с досадой поморщился и пояснил: — Пойми, Андронов, я не юная мадемуазель, к которым ты так привык, так что оставь эти розовые сопли вкупе с прочими романтическими бреднями мечтательным девочкам. Ты же взрослый нормальный мужик и должен понимать, что секса вполне достаточно… И кстати, мы сейчас въедем в зад опелю. Вновь противно завизжали тормоза, отражаясь целой серией пронзительных гудков позади. Реношка встала, как вкопанная, в двух миллиметрах от гордой кормы Астры. …чего ему достаточно?.. что за хрень вообще?!. Нет. Так совершенно невозможно вести машину. Уже даже неизвестно, что хуже: когда Королёв молчит как рыба или когда разражается речью, наподобие этой. В то время, когда я мучительно думаю, что же мне такого сказать, чтобы не задеть трепетную влюбленную душу. …Идиот! И я решительно развернулся через две сплошные — до дома всего два квартала, а рядом станция метро. Пусть топает себе домой самостоятельно. Королёв нисколько не удивился внезапному манёвру, снова впав в безмолвно-похеристическое состояние, и, спустя пять минут, я припарковался недалеко от подъезда. Дотянулся и демонстративно распахнул пассажирскую дверцу. — Чеши дальше сам. В метро. Ножками. И требовательно уставился в прифигевшее лицо. С неумолимо поползшими вверх бровями. Ну, надо же… мне удалось пробиться сквозь эту непробиваемую стену невозмутимости… — Э… ты обиделся что ли, Кот? — виновато улыбнувшись, осведомился Ромка и бросил быстрый взгляд на раскрытую дверь. — Ну… извини, а? Я не знал, что ты такой чувствительный. Попробую исправиться… ну… там — прогулки при полной луне, трепетно взявшись за руки… серенады под окном. Только предупреждаю — пою я кошмарно, зато могу пообещать, что постараюсь составить неплохую конкуренцию дворовым кошакам. — Ты — дебил!? — ослепительная вспышка ярости, а Королёв внезапно начал ржать. Я с размаху влепил придурку подзатыльник и упёрся в плечо, прозрачно намекая, что пора бы уже ему свалить отсюда. И, потеряв равновесие, рухнул на подхватившие меня Ромкины руки, когда тот отстранился, уворачиваясь. — Объясни мне, что тебя не устраивает-то? — произнес на самое ухо неожиданно серьёзный голос. Я резко выпрямился, уставившись в вопрошающие серые глаза без единого проблеска смеха. Расслабленно вытянутые длинные ноги, стянутые резинкой в низкий хвост волосы — Ромка неспешно прикрыл дверцу машины и замер, выжидая. Спокойный и сосредоточенный. Нет, никогда мне не угнаться за его резкими перепадами настроения… — Всё меня не устраивает! — отчаянно выпалил я. — Меня устраивали наши прежние отношения. А не этот бред, что творится в последнее время. И на хрен мне не сдалась никакая любовь. И трахаться с тобой я абсолютно не хочу! Уф… высказался… Может, теперь до него хоть что-то дойдет? — Что-то я не заметил в прошлую пятницу недостатка желания, — Королёв скептически усмехнулся. — Насколько помню, его было даже чересчур много. Не дошло… вот и как мне ему объяснить? Я тяжко вздохнул и, отвернувшись, задумчиво побарабанил по рулю пальцами. — Да ни хера там не было, в прошлую пятницу… — Неужели?.. — язвительно. И я вздохнул еще тяжелее. — Всего лишь игра… Как до него донести, что ни разу, даже тогда, когда я его фактически чуть не изнасиловал, у меня не было ни грамма влечения конкретно к нему. Ни у меня в кабинете — всего лишь отражение Ромкиных эмоций. Ни у меня дома, когда я начал получать какое-то удовольствие, только закрыв глаза и отстранившись от подробностей происходящего. И в прочем — всё просто шок, бред и инстинкты перевозбужденного организма. Как объяснить, что я ни разу не воспринимал друга, как сексуальный объект? — Игра и адреналин от игры… Ничего больше. Королёв иронически хмыкнул. — И долго ты думал, прежде чем пришёл к такому выводу? — ехидно поинтересовался он. — Достаточно, — кратко и веско. Вскинув взор к небесам, словно взмолившись своим неведомым чудовищным богам, он веско произнес: — В том-то и есть твоя проблема, Кот. Ты слишком много думаешь. И забываешь, что не всё поддаётся бездушному анализу, иногда нужно просто чувствовать, а не копаться в причинах и следствиях. — Я чувствую. Единственное, что я сейчас чувствовал, это то, что медленно, но неотвратимо закипаю. — Да ни хрена ты не чувствуешь! — он внезапно взорвался. — Ты ебёшь свой мозг различными извращенными способами, пока под грёбаной кучей сделанных выводов не задохнутся все чувства! — Да ну?! Конечно, гораздо умнее — что-то выдумать из ничего и упрямо выдавать за истину! Говорю же, Королёв, я чувствую, твою мать, что ни хера не хочу никакого, чёрт тебя раздери, секса! С тобой. Меня уже трясло от ярости, и мы скрестили испепеляющие взгляды, словно дуэльные шпаги, а проклятое чудовище властно ткнуло пальцем меня в грудь. — Спорим, что я тебя трахну?! И ты даже сам об этом попросишь! — Легко! Пусть обломится, наглая самоуверенная сволочь! Ни единого шанса у него нет. — А в качестве расплаты ты честно скажешь, что хочешь меня. — Только в твоих голубых мечтах! — Отказываешься?! — Нет. Рисую будущую перспективу. В которой ты, Ромео, более никогда, ни словом, ни действием не совершишь ни единого поползновения в сторону моей задницы. И это будет твоей платой за проигрыш! — Вынужден тебя расстроить, но наши картинки несколько отличаются. И моя гораздо реальнее. — Вот и проверим. — Тогда пошли. И он решительно распахнул дверцу машины. — Куда?! — искренне изумился я. — Ну, судя по тому, что мы стоим у твоего дома, — к тебе. — Зачем? — подозрительно. Тяжелый измученный вздох. — Какой же ты жуткий тормоз… блин! Извини, но мне, в отличие от тебя, Андронов, нет нужды преодолевать надуманные моральные препоны. Поэтому, давай опустим бесполезные многодневные променады, тонкие намёки и прочую процедуру неспешного соблазнения… и перейдем прямо к делу. Окей? Томительная долгая пауза. Ромка буравил меня выжидающим требовательным взором, а я лихорадочно размышлял, пытаясь вникнуть в события, столь внезапно сорвавшиеся в бешеный галоп. А впрочем… он прав. Зачем тянуть резину, когда можно решить всё здесь и сейчас? — Окей. Пошли. Пора покончить с этим глупым фарсом.