treat you like a gentleman

tribe society — kings

~~~

      Рука скользит по его ладони, едва касаясь пальцев, и парень вдыхает глубже, зажмуривая глаза. Он боится дышать, слышит, как стучит собственное сердце, но не может не подчиняться. Холодные пальцы следуют всё выше, оставляя на коже мурашки и вызывая внутреннюю дрожь, и сердце вот-вот вырвется из груди. Он чувствует, что если откроет глаза, если сможет хоть мельком увидеть это прекрасное лицо напротив, его постигнет наказание, и он лишится этого всего. Поэтому он позволяет.       Гарри ничего не произносит. Он молчит, инстинктивно в страхе отодвигаясь назад, а мужчина напротив наоборот приближается. Его лицо всё ближе, а рука скользит всё выше, достигая плеч и обводя подушечками пальцев ключицу.       — Сэр...       Его умоляющий шёпот тонет в тишине, а Гарри и сам не знает, о чём молится, потому что его душа рвётся на куски от желания и страха, и всё, что он может — зажмурить глаза крепче и закусить губу до острой боли. Чужое дыхание касается его щеки, и он чувствует чужие губы так близко к его собственным, что хочется кричать. Запах дорогого алкоголя дурманит голову не меньше, чем пьянящие касания, и это заставляет терять рассудок. Мальчик дёргается в чужих руках.       — Луи, пожалуйста, — едва слыша самого себя, вновь зовёт он, зная, что ответа ждать не стоит.       Пальцы поднимаются всё выше, пока ладонь не ложится на тонкую юношескую шею, а большой палец не касается искусанной губы.       — Тш-ш, — мужчина наклоняется непозволительно близко, оставляя мягкое прикосновение на нежной щеке, и Гарри вжимается в стену. Мужчина окончательно прижимается к нему всем телом, и Гарри заглушает собственный непроизвольный писк. Мужчина усмехается, и его губы оказываются горячей, чем прикосновения, и Гарри падает куда-то далеко вниз, откуда уже нет возврата.       Последние остатки разума заставляют Гарри вытянуть руки перед собой, он упирается ими в грудь мужчины и сжимает во влажных пальцах ткань его белой рубашки.       — Хватит! — он отодвигается, пытаясь увернуться от настойчивого поцелуя, но губы оказываются на шее, и Гарри чувствует жжение от лёгкого укуса. Собрав всё своё мужество, он отталкивает мужчину от себя, мгновенно встречая его недоумевающий пьяный взгляд. Гарри смотрит на него несколько секунд, прежде чем шагнуть в сторону и, бросив на Луи последний взгляд, выбежать из комнаты.

~~~

« сонно моргая, он чувствует тянущую боль во всём теле, но игнорирует её, ещё затянутый приятной негой »       — Дерьмо собачье! — Луи закатывает глаза, скидывая ноги со стола. Он делает последнюю затяжку, прежде чем бросить сигарету на пол. — Катрина! — мужчина хватает пиджак со стула и спешит к двери, оставляя ноутбук открытым. — Катрина, чёрт подери! — он выходит в коридор, каблуки его дорогих туфлей мягко стучат по паркету.       — Да, сэр? — чернокожая женщина появляется перед ним из ниоткуда со сложенными перед собой руками.       — Убери у меня в комнате. И я хочу, чтобы чай был на столе, когда я вернусь.       Он игнорирует её присутствие, разговаривая, словно со стеной, и просто продолжая идти вперёд, в сторону лестницы.       — Когда Вас ждать, сэр? — услужливо спрашивает она, еле поспевая за ним из-за своей полноты. Привыкшая к подобному общению со стороны своего хозяина, горничная продолжает относиться к нему с некой добротой.       — Не имею понятия, — он накидывает пиджак и вдруг, достав телефон из кармана, резко останавливается. С хмурым видом он открывает заметки и пишет одну только строчку: « в его теле ещё властвует приятная боль, напоминая о сладости прошлой ночи »       Закрыв заметки, Луи поднимает взгляд, замечает перед собой Катрину и смотрит на неё так, словно видит в первый раз.       — Ты что-то хотела? — он выгибает одну бровь, и женщина без малейшего удивления на лице просто вежливо повторяет вопрос.       — К какому времени подать ужин, сэр?       — Ужин? — мужчина на самом деле задумывается, а затем прячет телефон и пожимает плечами. — Плевать на ужин, я вернусь поздно.       Он разворачивается, чтобы уйти, и его рука уже касается двери, чтобы открыть её, когда новый вопрос Катрины настигает его у порога.       — Мистер Хоран просил уточнить, какие Вы дадите распоряжения по поводу дня рождения?       — Дня рождения? — Луи оборачивается, выглядя крайне удивлённым, но, когда Катрина с леденящим душу спокойствием отвечает, мужчина чувствует прошедшую волной по телу дрожь.       — Да, сэр. День рождения Гарри, мистер Томлинсон, он через четыре дня. Вы обещали дать распоряжения по поводу празднования.       Луи высовывает кончик языка, что свидетельствует о том, что вопрос заставил его искренне задуматься. Его лицо не отражает эмоций, что бушуют в его душе, и он с полным безразличием бросает уже на выходе:       — Пусть Найл займётся этим сам.

° ° °

jessie ware — say you love me

      — Нужна помощь?       Гарри поднимает голову, отрываясь от записей в своём дневнике, когда Найл застигает его врасплох прямо на подоконнике в гостиной наверху.       — Привет, — Гарри слабо улыбается. За окном льёт дождь, капли стучат по стеклу, когда мальчик закрывает дневник, спеша спрятать его от чужих глаз. — Немного засиделся тут, — он бросает взгляд за окно, с неловкой улыбкой наблюдая, как чёрная машина выезжает за ворота особняка.       — Только что говорил с Катриной, — сообщает Найл, обходя большой дубовый стол, привычно сложив руки за спиной. — Луи позволил мне самому распорядиться насчёт твоего дня рождения, так что я готов выслушать все твои пожелания. Здорово, да?       Гарри молчит какое-то время. Он сжимает дневник в ладонях так сильно, что костяшки его пальцев белеют. Выходит, Луи даже не хочет тратить время на мысли о нём.       — Я не хочу отмечать, — Гарри прижимает колени ближе к себе, устраиваясь удобней на широком подоконнике. — Они все одинаково тоскливы. Я просто посижу с друзьями. Никакого приёма.       — Но это же восемнадцатилетие! — мистер Хоран выглядит поистине удивлённым таким ответом, но Гарри лишь пожимает плечами.       — Всего лишь день рождения, — он поднимает взгляд на дворецкого. — Такой же, как и другие.       Когда Гарри отворачивается, давая понять, что разговор окончен, дворецкий просто уходит, не проронив ни слова.       Гарри Стайлс не отличался весельем, когда речь заходила о праздниках в особняке. Он ненавидел все эти пафосные вечеринки, устраиваемые хозяином дома, и всё, что связано с его лживыми гостями. Он живёт в особняке чуть больше четырёх лет, с тех пор как его мать тяжело заболела, но единственное, что он научился видеть здесь — это фальшь. Гарри видел фальшивые улыбки, слышал фальшивые обещания и узнавал, что такое неоправданные надежды.       Луи Томлинсон — замкнутый в себе писатель, предпочитающий несколько чашек чая вечером в понедельник и стакан виски по средам. Он именовал себя гением, Гарри же считал его социопатом, не умеющим выражать эмоции никоим образом, кроме как в своих книгах. Луи стал его законным опекуном четыре года назад, когда мать Гарри умерла, пожелав перед смертью, чтобы именно Луи распоряжался имуществом Гарри и его банковским счётом, пока тот не достигнет совершеннолетия. Таково было решение его матери и постановление суда, и Гарри ненавидел это. Как и ненавидел Луи Томлинсона — непозволительно прекрасного снаружи мужчину, заставляющего желать коснуться его, и мёртвого изнутри, распространяющего лишь холод и безразличие, — с которым ему предстоит прожить ещё как минимум четыре дня. Именно поэтому Гарри так сильно ждёт своего дня рождения, чтобы наконец избавиться от власти Луи над ним и высказать ему всё, что он думает о нём, прежде чем сбежать как можно дальше.       Вот только Гарри не уверен, что мистер Томлинсон ему это позволит.       — Ненавижу, — шепчет Гарри с болью в голосе, прижимая к себе дневник и смотря на капли на запотевшем от его дрожащего дыхания окне.

° ° °

« хотя бы сегодня просто скажи, что любишь меня. и не дай мне времени опередить тебя, потому что я не услышу то же самое. я хочу ощущать жар, когда ты произносишь моё имя. я хочу чувствовать любовь всем своим телом, словно она кровью разносится по венам »       Гарри вертит блокнот в руках, разглядывая жёлтые листы. Он грызет кончик чёрной ручки, смотря на оставленные на бумаге строки. Не то чтобы Гарри пытается писать. Как бы он ни ненавидел Луи, Гарри признаёт, что влюблён в книги писателя. Он перечитал некоторые из них по нескольку раз, и Гарри просто обожает то, как мужчина передаёт своё видение мира, такое же безумное, как и сам писатель. Но Гарри уверен, что это единственный способ заглянуть в его душу.       Раздаётся стук в дверь, и Гарри резко поднимает голову. По привычке он захлопывает дневник и убирает ручку ото рта. Катрина появляется в дверях со свойственной ей улыбкой.       — Ужин будет в восемь, — оповещает она, и Гарри кивает.       — Спасибо.       — Не за что, дорогой, — она ласково улыбается ему, уже собираясь уйти. Но когда женщина видит, как улыбка медленно исчезает с лица мальчика, когда тот поворачивается к окну, она останавливается и с едва заметной печалью в голосе добавляет: — И, к сожалению, мистер Томлинсон не сможет прийти к ужину…       — Снова, — с тихой горечью заканчивает за неё Гарри, даже не подняв взгляда.       Горничная уходит, так и не ответив, оставляя парня одного. Гарри терпеть не может свою жизнь.

° ° °

      — Перестань ковырять вилкой и ешь, — причитает Катрина, проносясь мимо большого дубового стола в роскошной гостиной.       Гарри игнорирует её, продолжая водить вилкой по тарелке с овощами. Он абсолютно не голоден. Сколько бы он ни просил Катрину отужинать с ним, та отказывается, а мистер Хоран уехал по делам. Гарри больше, чем уверен, что Найл давно перестал быть дворецким, потому что то количество вопросов, которое он решает за Луи, просто непостижимо для ума.       — Я не голоден, — ворчит мальчик себе под нос, и Катрина вздыхает где-то возле старинного серванта.       Гарри думает о том, почему он так несчастлив. Вероятно, множество людей отдали бы всё, чтобы иметь его жизнь: роскошные приёмы в особняке знаменитого писателя, куча денег в распоряжении, богатенькие друзья и элитная частная школа. Но Гарри одинок. Он передаёт свои чувства только через строчки на бумаге в своём потрёпанном дневнике. И одному лишь богу известно, что этими строками он выражает эмоции, о которых не может сказать вслух.       — Тебе стоит поесть, дорогой, ты похудел ещё больше за этот месяц!       Гарри закатывает глаза, но всё же отправляет в рот несколько кусочков тушёных овощей. Катрина бывает невыносимой, но Гарри любит её. Её и мистера Хорана.       Где-то в доме громыхает дверь, и Гарри вздрагивает. Сердце по привычке пускается стучать в бешеном ритме, а ладони становятся влажными. Гарри сжимает и разжимает кулак, видя, как вилка в другой руке начинает мелко дрожать. Он часто дышит, слыша отдалённые звуки знакомых голосов, один из которых принадлежит Луи. Проходит несколько минут, прежде чем двери в гостиную открываются, впуская обладателей голосов внутрь.       — Мистер Томлинсон, — Катрина кивает, когда мужчины входят, и Гарри боязливо поднимает взгляд. — Вы вернулись гораздо раньше.       Луи стоит прямо здесь, в гостиной. В его волосах поблескивают капли мелкого дождя, что идёт на улице, идеально белая рубашка немного смята на груди, а на лице знакомая самодовольная улыбка, когда он обращается к горничной.       — Мы так чертовски голодны, дорогуша! — говорит он, скидывая пиджак. Луи усаживается на один из стульев на другом конце стола, профессионально игнорируя Гарри.       Они виделись последний раз пару дней назад, и Гарри благодарен за это большому дому. А не говорили они и вовсе около недели. Так что Гарри лишь сильнее сжимает кулаки от злости и продолжает жевать, ответно игнорируя присутствие мужчины.       — По-моему, всё прошло великолепно, — восклицает Найл, усаживаясь недалеко от хозяина дома, и Гарри немного подслушивает.       — Ага, — писатель кивает. — Но чёртовы издатели требуют сократить сроки, а я уже вторую неделю топчусь на нескольких страницах.       — Снова кризис? — Найл сдвигает брови, а Гарри хмурится, продолжая смотреть в тарелку.       — Вроде того, — Луи отмахивается, и они прекращают разговор, когда в гостиную входит горничная с подносом еды.       — Приятного аппетита, джентльмены, — она раскладывает тарелки и получает довольные возгласы, прежде чем уйти.       — Я хотел уточнить список гостей, — вдруг говорит Найл, и Гарри давится, мгновенно поднося кулак к губам.       — Гостей? — Луи удивлённо изгибает бровь.       — Да, кхм, — дворецкий прочищает горло. — Приём по случаю дня рождения Гарри, сэр. Я хотел уточнить, кому отправлять приглашения.       — Гарри? —мальчик не выдерживает и поворачивает голову, чтобы увидеть, как мужчина делает задумчивый вид, словно вспоминая, кто это вообще такой, а затем кивает. — Ах, да, — говорит он, откидываясь на стуле. — Мне без разницы, не уверен, что вообще смогу присутствовать.       Переполненный злостью, Гарри больше всего на свете сейчас хочет схватить свой стакан со стола и выплеснуть содержимое в это самодовольное лицо. Не выдерживая такого отношения к себе, привыкший быть невидимкой Гарри вдруг вскакивает с места, со звоном швыряя вилку в тарелку. Он откидывает салфетку, сопровождаемый удивлённым взглядом Найла, и покидает гостиную, зная, что мистер Томлинсон даже не отвлёкся от своей еды.

° ° °

nf — paralyzed

      Следующие два дня проходят отвратительно, но радость в том, что Гарри не видит Луи. Мужчина, как обычно, запирается у себя в комнате и никого не хочет видеть, а грохот от разбрасываемых им вещей зловещим эхом разносится в пустом особняке. Пустой — именно таким выглядит старинный дом, расположенный за пределами Лондона, и именно этим словом Гарри может охарактеризовать его владельца. Луи Томлинсон пуст для всех, кто пытается разглядеть в его глазах ключ к душе. А загадка в том, что никакой души у него нет, а если и была, то она давным-давно похоронена.       Гарри ещё помнил его другим. Не то чтобы мистер Томлинсон когда-либо отличался дружелюбием и душевной теплотой, но в памяти Гарри есть отдельная шкатулка, в которой он хранит улыбку Луи. Когда его мать была ещё жива, Гарри часто посещал особняк, и он помнит, как в хорошие дни Луи проводил много времени с семьёй. Это казалось чем-то далёким, потому что, как оказалось, писатели и впрямь сходят с ума. Луи же просто закрылся где-то глубоко в собственном мире, находясь под тяжестью собственных книг и гнётом издателей.       Гарри никогда не пытался оправдать его... Хотя нет, он пытался и не один раз, но всё заканчивалось злобой, и мальчик бросал эти попытки. Он не знает, что послужило причиной тому, что мистер Томлинсон питает к нему особую ненависть. Гарри никогда не просил для себя много времени или чего-то ещё, но в последний год Луи совсем закрылся от него. Они говорили в течение десяти минут дважды — в последнее Рождество и на день рождения Найла. В остальных же случаях Луи обходился простым приветствием либо же кивком, и, в конце концов, Гарри сдался. Он больше и не хочет чего-то иного.       — Уже придумал, кого из школьных друзей хочешь пригласить? — спрашивает Найл, сидя в широком кожаном кресле, когда они все расположились в уютной гостиной возле камина. Гарри отводит взгляд от огня, на его коленях покоится дневник. Мистер Хоран заинтересованно смотрит прямо на него, держа наготове ежедневник и ручку. Гарри пожимает плечами и смотрит на Катрину, лениво вяжущую в кресле. Недалеко от неё на столике лежит пачка кроссвордов.       — Не так много, —наконец произносит он. — Я бы хотел, чтобы пришёл Лиам и, может, София. Может быть, ещё Сара и Клэр?       — А что насчёт того парня? — Найл задумчиво сдвигает брови, но почти сразу вспоминает: — Кажется, Хэнк?       Гарри пожимает плечами: он ни в чём не уверен, да и ему плевать на гостей.       — Я положусь на твой выбор, Найл, — Гарри вежливо улыбается, и мистер Хоран кивает.       — Кто-нибудь видел Брюса? — Гарри складывает руки на груди, и Катрин отвечает, не отрываясь от спиц.       — Этот ленивый балбес спит наверху. Кажется, никто так и не погулял с ним.       — Тогда я схожу, — Гарри поднимается с места, откладывая плед. Небольшая вылазка не помешает ему сейчас.       — Надень пальто, дорогой, на улице холодно! — предупреждает горничная, но Гарри покидает гостиную, оставляя её без ответа.

° ° °

      Брюс, большой и жутко ленивый ротвейлер Луи, — один из немногих любимчиков Гарри в этом доме. Он познакомился с Брюсом, когда тот был ещё неуклюжим щенком, который боялся лестницы; и Гарри помнит, как он кормил малыша молоком. Брюс единственный, кому дозволено входить в комнату писателя, когда ему вздумается, и, возможно, каждый в доме немного ему завидует.       — Вот ты где, — Гарри цокает языком, когда находит пса в одном из коридоров второго этажа. Брюс лежит прямо посредине, развалившись на ковре недалеко от двери в спальню мистера Томлинсона.       Гарри замирает на мгновение, раздумывая несколько секунд, после чего всё же встряхивает головой, отгоняя дурные мысли, и идёт вперёд, хлопая себя по колену.       — Ну же, мальчик, идём гулять, а?       Брюс поднимается на лапы с довольным видом и трясёт головой. Он кажется таким большим, что, вероятно, увидев такую собаку на улице, Гарри бы испугался. Но он знает этого пса: Брюс настолько ленив, что даже не захочет кого-то кусать.       — Пойдём, — Гарри подзывает пса, не решаясь идти дальше. Что-то в его голове бьёт тревогу, когда он просто заходит в эту часть дома, и он ничего не может с этим поделать. Его сердце начинает биться чаще, словно это призыв где-то в подсознании.       Брюс медленно переваливается из стороны в сторону, ковыляя к Гарри, и тот приседает на корточки, чтобы потрепать пса по голове.       — Как насчёт прогулки? Что скажешь, приятель? — Гарри улыбается, глядя на довольную морду пса, когда тот блаженно прикрывает глаза от ласки.       Увлёкшись собакой, Гарри даже не слышит, как дверь приоткрывается, и он понимает, что что-то не так, только когда, подняв голову, видит Луи посреди коридора прямо перед собой. Рука парня так и застывает в шерсти пса, а улыбка стремительно исчезает, лишая лицо вообще всяких эмоций. Кажется, даже сердце совсем не бьётся, ну или Гарри потерял все свои чувства.       — Оставь в покое моего пса, — не грубо, но с безразличием и лёгким недовольством произносит мужчина, и Гарри поднимается в полный рост. Брюс, завидев хозяина, и вовсе забывает о Гарри и, мгновенно разворачиваясь, радостно бежит к Луи. — Идём.       Луи пристёгивает к ошейнику поводок, который всё это время держал в руке, и Гарри недовольно смотрит на то, как мужчина проходит мимо в своём сером пальто. Он замедляет шаг, когда равняется с мальчиком, и тот задерживает дыхание, боясь показать свои эмоции. Луи смотрит ему прямо в глаза, когда треплет пса за ухом и медленно, не сводя глаз с Гарри, повторяет:       — Идём, малыш.       Брюс довольно виляет хвостом, и Луи смотрит ещё мгновение, прежде чем просто пройти мимо, оставляя Гарри в пустом коридоре с полной головой мыслей. « когда я стал таким холодным? когда мне стало так стыдно? где тот я, которого я знал? должно быть, эти стороны меня исчезли, должно быть, они ушли, забрав мою веру »

° ° °

      Полуденное солнце едва пробивается сквозь плотно закрытые шторы, но Гарри даже не обращает на это внимания. Он сидит за столом в тёмной комнате и грызёт карандаш — ни одной строчки нет в его голове. Мальчик сидит так несколько часов, пока шум, доносящийся снизу, не отвлекает его. Гарри пытается игнорировать его длительное время, но в конце концов не выдерживает. Прорычав себе под нос, он встаёт с места, захлопывая дневник. Гарри быстро прячет блокнот в ящик стола и закрывает на ключ, который кладёт в карман. Тяжело ступая, он выходит в коридор. Звуки стихают на какое-то время, и Гарри хмурится. Он прислушивается к каждому шороху и вдруг вздрагивает, когда внизу вновь раздаются крики и звон разбитой посуды.       Украдкой мальчик идёт по коридору к лестнице, и с каждым шагом звуки становятся всё громче, пока не превращаются в голоса. Гарри узнаёт в них недовольный, звонкий голос мистера Томлинсона, который, как обычно, чем-то разозлён, и Гарри становится любопытно. Он тихо спускается и идёт в сторону большого зала, из-за дверей которого и раздаются голоса. Он движется вперёд, пока те не становятся отчётливей, и осторожно заглядывает в приоткрытую дверь.       Найл стоит возле дивана, а Катрина, недовольно бормоча, собирает разбитые фарфоровые тарелки, раскиданные, вероятно, Луи. Сам же писатель ходит из стороны в сторону, меряя шагами зал и изредка кидая гневные взгляды на скрестившего руки дворецкого.       — Может, просто сядешь и успокоишься? — вздыхает Найл в конце концов. Гарри задерживает дыхание, боясь выдать своё присутствие, но раздосадовано кусает губы, потому что ему видно только малую часть помещения. — Ещё есть время, чтобы всё успеть.       — В том-то и дело, Найл! Нет у меня чёртового времени! — Луи вскидывает руками, практически крича на своего помощника, но тот продолжает невозмутимо смотреть на него в ответ, и Гарри поражается выдержке этого мужчины. — Я не могу выдавить ни одной грёбаной строчки, понимаешь ты или нет?! А я должен дописать последние главы за оставшуюся неделю.       Луи падает в кресло, закрывая лицо ладонями, и Гарри чувствует что-то странное в груди. Он думает, что это радость, оттого что мистер Томлинсон страдает из-за собственной дерьмовой натуры, но какая-то часть Гарри кричит, что на самом деле он не рад этому, и мальчик закрывает глаза.       — Просто расслабься, — мистер Хоран вздыхает, смотря на часы. — Я поговорю с ними, а ты просто отдохни сегодня. Не прикасайся к ноутбуку, ладно?       Писатель продолжает молчать какое-то время, всё ещё пряча лицо, и Гарри странно видеть его таким убитым. Он думает, что Луи сейчас покажет своё измученное лицо и едва заметно кивнёт. Скорее всего, он просто закроется в комнате и пролежит остаток дня на диване, глядя в потолок. Но вдруг мужчина подрывается с дивана, всё ещё злобно рыча.       — Пошли они! — кричит он прямо Найлу в лицо так, что Гарри весь сжимается. Все его представления развеиваются на ветру. — Я не собираюсь танцевать под их дудку, — он хватает папку со столика, и Гарри понимает, что самое время спрятаться. Он отскакивает от двери и прячется за колонну как раз в тот момент, когда мужчина толкает двери и выходит.       — Луи! — дворецкий выходит прямо за ним, пытаясь ухватить за локоть, но не успевает. Писатель оказывается у дверей раньше, хватает с вешалки пальто и распахивает входную дверь, впуская сырой осенний воздух внутрь особняка.       — Оставайся здесь и занимайся своими делами, — бросает ему мистер Томлинсон, прежде чем захлопнуть за собой дверь.       Гарри тихо выходит из своего укрытия, грустно смотря на Найла, и тот бросает ему ответный печальный взгляд, а затем просто уходит, исчезая в бесконечных коридорах.

° ° °

bebe rexha — grace

      Бродя по дому, Гарри пытается не думать о том, что происходит с Луи. Раз за разом он напоминает себе, что послезавтра его здесь уже не будет. Он отпразднует свой день рождения, а на следующее же утро свалит отсюда как можно дальше. И плевать, куда.       Он сам не замечает, как оказывается в той самой части дома, где так не любит бывать, и останавливается прямо посреди коридора. Гарри медленно оглядывает стены с дорогими картинами, и не видит в них той красоты, что когда-то была заложена в его понятия. Сжимая пальцы в кулаки, он просто идёт вперёд, позволяя своим ногам вести его. Он бредёт по коридорам, пока не останавливается возле двери в спальню хозяина дома. Долгое время Гарри стоит напротив двери и сверлит её глазами, прежде чем его рука сама медленно тянется вперёд. Он касается холодной ручки, но резко убирает ладонь. Его сердце не стучит так сильно, как обычно. Наоборот, мальчик чувствует странное спокойствие, когда вновь поднимает руку и на этот раз поворачивает ручку. И вот тогда-то его сердце и падает в пятки, потому что дверь оказывается не запертой.       С большими оленьими глазами, полными страха, нерешительности и любопытства, Гарри смотрит в щель приоткрывшейся двери. Однако последнее чувство всё же побеждает, и Гарри осторожно оглядывается, прежде чем шагнуть внутрь. Он аккуратно закрывает за собой дверь, и его ноги как будто приклеиваются к полу, отяжелев от страха. Комната Луи оказывается совсем не такой, как представлял Гарри. Никогда ему не было позволено входить сюда, и вот теперь, спустя так много лет, он наконец здесь.       Одна часть комнаты представляет собой обширный кабинет. Напротив входа красуется широкое окно, перед которым стоит большой стол из светлого дерева. На нём кипа бумаг, среди которых притулились две или три кружки с остывшим чаем. Прямо посредине стоит ноутбук, и Гарри тихо выдыхает. Сбоку у стены большой сервант, за стеклом которого стоят несколько бутылок дорогого виски. Шкафы с книгами заполняют почти всё оставшееся пространство, и только в самом углу сиротливо стоит умирающий цветок, своим размером, кажется, превышающий рост самого Гарри. Мальчик осторожно касается сухих листьев и прикусывает щёку изнутри с грустным взглядом. Он делает несколько шагов по кабинету, мягко ступая от одного шкафа к другому, пока не достигает самого тёмного угла комнаты.       Нахмурив брови, Гарри осторожно включает небольшой светильник, освещающий только этот угол комнаты, и восхищённо вздыхает. Прямо перед ним открывается участок стены, увешанный различными наградами и вырезками из статей. Сердце мальчика стучит так сильно, когда он проводит по запылённому стеклу в рамке, за которым находится когда-то давно вырезанная статья из газеты.       «Луи Уильям Томлинсон наиболее продающийся автор в Великобритании, с объёмом продаж более 248 миллионов фунтов стерлингов. Sunday Times Rich List оценил состояние Томлинсона в 360 млн фунтов, поставив его на 32-е место в списке самых богатых мужчин Великобритании».       Гарри бегает глазами от одной статьи к другой, видя заголовки Forbes и Time, и он не может поверить своим глазам.       «Лауреат Букеровской премии — Луи Уильям Томлинсон».       И мальчик действительно поражён, потому что это самая престижная премия в мире англоязычной литературы. Он смотрит на все эти записи, где известные издания одно за другим называют Луи «человеком года» или «одним из самых влиятельных писателей современности», и он просто не верит в это. Никогда он не думал, что при всём своём состоянии Луи является настолько известным человеком. Все эти годы Гарри так сильно терпеть не мог своего опекуна, что никогда и не думал интересоваться его карьерой. И в конце концов, среди всех этих статей в самом центре Гарри замечает орден, висящий за стеклом, и мальчик осторожно приподнимается на цыпочки, чтобы прочесть выгравированную надпись.       «Луи Уильям Томлинсон. Компаньон Ордена Кавалеров Почёта. 17 сентября 2015 за заслуги в литературе и филантропии».       Гарри гасит светильник и делает несколько шагов назад. Приоткрыв в изумлении рот, он снова и снова оглядывается в комнате. Он обнаруживает ещё одну раскрытую дверь, ведущую в спальню, и Гарри думает, что его смелости точно не хватит, чтобы зайти и туда тоже. Вместо этого он, почти не дыша, подходит к столу и проводит ладонью по древесине. Он вовсе не понимает, что им движет — возможно, мысль о том, что это его последний шанс побывать здесь, и о том, что ему не страшны крики, если Луи узнает, что он проник сюда, ведь скоро он навсегда покинет особняк.       С этими мыслями Гарри нагло опускается в кресло писателя и жмёт кнопку включения на ноутбуке. Мальчик смотрит на открывшееся перед ним окошко с просьбой ввести пароль. Это заставляет Гарри разочарованно выдохнуть и практически сдаться, однако его мальчишеская игривость заставляет его ввести несколько цифр наугад. 12241991       Пароль ожидаемо оказывается неверным. Гарри откидывается в кресле, закусывая губу. Он перебирает в голове несколько вариантов, пытаясь понять, какой пароль мог бы поставить человек вроде Луи. Тогда Гарри пробует снова. джоаннапоулстон       Но это предположение также ошибочное, и Гарри недовольно вздыхает. Он знает, что у него осталась всего одна попытка, прежде чем учётная запись будет заблокирована, и он решает, что всё равно не сможет догадаться. Будучи всё ещё радостным, оттого что это его последние дни здесь, Гарри думает, что было бы неплохо оставить какую-нибудь пакость для Луи. Он решает, что позлить его напоследок — отличная идея, так что, зная, что мужчина увидит последний неверно введённый пароль, Гарри с самодовольной ухмылкой подтягивает ноутбук к себе и набирает: гарри       Строчка для пароля исчезает, открывая бледный экран с изображением ещё маленького Брюса. Мальчик так и сидит, застыв в огромном кожаном кресле, не веря своим глазам. Он не может понять, что произошло, и почему его глупая затея помогла ему разблокировать ноутбук. Гарри сидит так несколько секунд, просто разглядывая фото, пока понимание не накатывает на него лавиной.       Его имя — и есть пароль.       Гарри часто моргает, пытаясь понять, почему мужчина, который терпеть его не может так же, как и сам мальчик, защищает самую важную вещь в своей жизни паролем в виде его имени. Но так и не найдя ответа, Гарри кликает на свёрнутый на панели файл документа. Файл Word'a появляется прямо перед ним, и Гарри читает несколько последних строчек. Тихий дождь начинается за окном, и Гарри ёжится от лёгкого холодного ветра из приоткрытого окна.       Удобней усевшись в кресле, Гарри перечитывает всю последнюю написанную Луи главу, и приходит к выводу, что это настоящий кошмар. Он вспоминает содержание книг Луи, найденных в библиотеке: те произведения особенные и неповторимые, их хочется перечитывать снова и снова. Сейчас же перед Гарри просто записи отчаявшегося автора, растерявшего всё своё вдохновение и стиль. И мальчик просто стирает несколько последних абзацев, а затем, набрав в грудь больше воздуха, нажимает на первую клавишу. Затем на ещё одну и на ещё, пока под его пальцами не появляются строчки. « мне было больно видеть выражение твоего лица, хотел бы я остаться. но наши сердца не живут в одном пространстве. так скажи, каково это было — разбить моё с присущим тебе изяществом? »

° ° °

      Гарри не может уснуть. Его буквально трясёт, и он кусает собственный палец, чтобы не стучать зубами. Луи вернулся несколько часов назад, но он всё ещё не пришёл к Гарри, и это пугает мальчика ещё больше.       Когда Гарри покинул кабинет Луи, предварительно сохранив всё им написанное и выключив ноутбук, он был уверен, что, когда мужчина вернётся и увидит, что сделал Гарри, тому конец. И он хотел этого, хотел, чтобы Луи устроил скандал или накричал на него, потому что это, кажется, было последней надеждой Гарри поговорить с ним.       Вот только Луи не было. Гарри пролежал в комнате весь вечер и даже не спустился к ужину. Он нервно грыз карандаш, морально готовя себя к тому, что он скажет мистеру Томлинсону и как будет вообще говорить с ним. Но Луи в очередной раз просто разрушил его планы, и парень даже не знает, радоваться тому, что происходит или пугаться сильней.       В конце концов, Гарри поднимается с кровати и пару минут ходит по комнате. Он не имеет ни малейшего предположения, что делает или думает Луи сейчас. Есть шанс, что он просто лёг спать и даже не видел того, что сделал Гарри, но, зная Луи, это почти невозможно. Учитывая его положение, лечь спать — последнее, что стал бы делать писатель, когда его задница буквально горит из-за приближающихся сроков сдачи текста.       — Чёрт, — раздосадовано шепчет Гарри и просто ложится, беря с тумбы телефон. Следующие несколько часов он тратит на то, что читает абсолютно каждую статью о Луи в Google, пока его глаза не начинают слипаться. Он сохраняет фотографию, кажется, 2012 года и переносит её в папку «Луи», о которой никому не нужно знать.       Проклятый дождь снова начинает стучать по стёклам, и Гарри вздрагивает из-за грома. Он замечает, что дверь на его балкон осталась открытой, так что лениво откидывает телефон и встаёт, чтобы закрыть её. Ветер раздувает лёгкую штору, немного пугая Гарри, но в конце концов ему удаётся ухватиться за ручку двери.       Его привлекает странный свет с улицы, не похожий на свет фонаря. Морщась от летящих в лицо капель, Гарри медленно отпускает ручку и выходит на балкон. В темноте сада почти ничего не видно, но он всё же находит источник заинтересовавшего его свечения, и что-то сжимается в его груди. Это оказывается горящий экран телефона, принадлежащего Луи.       Мужчина сидит в саду прямо под дождём, смотря в свой смартфон. Гарри видит, как волосы и одежда писателя мокнут с каждой минутой всё сильней, и вдруг Брюс, всё это время сидящий рядом, встаёт на лапы и громко лает. Это, кажется, пугает и Луи тоже, потому что мужчина мгновенно блокирует экран и что-то говорит псу, но из-за шума дождя Гарри ничего не слышит. Он стоит там, оставаясь незаметным, пока Луи треплет пса за ухом. Сцена кажется Гарри неприятной, она вызывает тоску в его душе, и он сжимает мокрые перила.       Он разглядывает силуэт Луи, не понимая, почему писатель просто сидит там посреди ночи, без тёплой одежды и мокнет под дождём. Он наблюдает за ним, пока Луи не убирает руку с головы Брюса. Тот лает ещё дважды, а затем разворачивается и бежит в дом. Луи встаёт, вероятно, собираясь последовать за псом, но на мгновение останавливается и медленно поднимает голову. Гарри тут же делает пару шагов назад, чтобы скрыться в темноте, и он всё ещё видит, как Луи смотрит прямо туда, где он стоял секунду назад. Мужчина просто стоит и наблюдает несколько секунд, а затем, опустив голову, уходит в дом.       Захлопнув дверь балкона, Гарри скидывает одежду и прячется под одеяло. Он закрывает глаза, желая, чтобы день скорее кончился, потому что завтра начнётся совсем иная жизнь.

° ° °

      Это его восемнадцатилетие.       Гарри не может поверить, что этот день настал. С самого утра в доме происходит что-то невероятное, и Гарри теряется в этом хаосе. Десятки людей снуют вокруг, выполняя указания мистера Хорана, и Гарри поверить не может, что сегодня он наконец станет совершеннолетним. Сегодня он сможет в полной мере заявить о своих правах, избавиться от опекунства Луи, потребовать свои деньги и переехать в свою квартиру в Лондоне. Это кажется таким нереальным.       — Эй, парень, позволь-ка пройти.       Гарри вздрагивает, тут же отскакивая в сторону, путаясь в собственных ногах. Мужчины, несущие установки для гелиевых шаров, проходят мимо него. Весь особняк с каждым часом становится похож на замок из сказки, и Гарри обожает Найла так сильно прямо сейчас, потому что это лучшее, что можно было сделать с этим угрюмым домом.       Приём гостей назначен на девять, а до этого времени Гарри нужно успеть съездить в ателье в городе, чтобы примерить несколько пошитых для него костюмов, и сделать причёску в салоне Лу.       — Не стой же, милый! — Катрина возникает прямо перед ним, выглядя великолепно. На ней официальное чёрное платье, дорогое колье и шляпка с белым цветком. Она похожа на настоящую леди. — Нам нужно поспешить, чтобы всё успеть! Скорее собирайся.       Мальчик торопливо пробирается в свою комнату, теряясь в толпе организаторов, как вдруг кто-то хватает его за локоть, выдёргивая из толпы. Гарри изумлённо оборачивается, но успокаивается, видя перед собой Найла.       — Привет, именинник! — мистер Хоран выглядит не хуже Катрины в своём роскошном сером костюме. — Как твоё настроение?       — Не могу почувствовать себя взрослым, — отшучивается Гарри, и Найл тянется, чтобы искренне обнять его.       — Не поверишь, но я тоже не могу! — он смеётся, и тепло разливается в груди Гарри. — Я хотел сказать, что пригласил почти всех твоих знакомых, и, может, несколько важных персон, так что скучно не будет. Все дорогие тебе люди будут рядом, — дворецкий шутливо отдаёт честь, словно выполнил отданный ему важный приказ. Но улыбка Гарри медленно тает, когда он смотрит в глаза Найла, и мужчина читает в них некую надежду. Однако он понимает немой вопрос, и его улыбка тоже исчезает с лица. Он вертит в руках шариковую ручку, прежде чем тихо добавить: — Эм, Луи просил передать тебе поздравления. К сожалению, он был вынужден уехать в Манчестер по срочным делам. Это насчёт его книги.       Гарри кивает, чувствуя, как обида медленно съедает его изнутри. Возможно, так будет лучше.       — Нет, — говорит он с натянутой улыбкой. — Ты прав, Найл, все важные для меня люди будут здесь.       Он не ждёт ответа, а просто уходит собираться.

° ° °

bat for lashes — moon and moon

      Официанты снуют повсюду с бокалами шампанского, когда время близится к одиннадцати. Гарри уже успел пообщаться с каждым из гостей, стараясь, как настоящий джентльмен, уделить внимание каждому. Именно это, и только это он старается перенять у Луи, потому что это мужчина умеет лучше всего: быть джентльменом на роскошных приёмах в присутствии своих гостей.       Гарри оглядывается вокруг, остановившись у колонны, и переводит дух. Осталось меньше часа до момента, когда запустят фейерверки и вынесут торт, и тогда Гарри наконец станет свободным. Мальчик прячется ото всех, наблюдая, как танцуют его друзья и люди, которых он видел всего пару раз в жизни. Всё это не имеет значения.       — Шампанское, сэр? — молодой официант оказывается рядом, протягивая парню поднос, и Гарри берёт фужер с благодарной улыбкой. Стрельнув глазами на имя на бейдже, он отвечает:       — Спасибо, Митч, кажется, это поможет мне пережить ещё час.       Парень улыбается в ответ и оставляет его одного. Гарри глубоко вдыхает и выдыхает, поднося фужер к губам. Он делает несколько небольших глотков, и умиротворение распространяется внутри. Не сразу, но Гарри замечает что-то странное, что заставляет его нахмуриться. К ножке фужера прикреплена тонкая бумажка, и Гарри осторожно разворачивает её, отставляя фужер. « рядом с тобой я чувствую себя диким зверем. так накорми мою душу молоком и мёдом »       Сердце тревожно стучит, и Гарри совсем не понимает, что это значит. Он прячет бумажку в карман и возвращается к гостям, вовсе позабыв про шампанское.       — Гарри Стайлс! — Джеймс оказывается поблизости, и мальчик радостно улыбается, видя перед собой знакомого мужчину. — Мальчик мой, ты так вырос!       — Мистер Корден! — Гарри буквально падает в объятия мужчины, и тот фыркает.       — Заставляешь меня чувствовать себя стариком! — ворчит он, и Гарри смеётся. — Прости, что я опоздал, дружок, так много работы.       — Я и не думал, что Вы сможете прийти, — Гарри чувствует, как захлёбывается в эмоциях, видя одного из своих практически друзей. Пусть он и друг Луи тоже.       — Разве я мог пропустить? Мой подарок лежит вместе с остальными, но поверь, он особенный!       — Как и всегда, — Гарри кивает. — Берите угощения, всё очень вкусно.       — Точно, — Джеймс подмигивает ему, щёлкнув пальцами. — Увидимся позже.       Он уходит, оставляя Гарри и дальше бродить по залам. Весь первый этаж открыт для гостей, так что Гарри изредка поглядывает на охрану, что расставлена у каждого из входов на второй этаж. Он заглядывает в кухню, чтобы проверить торт, но почти сразу повара просят его уйти. Гарри направляется к пирожным, когда девушка-официант оказывается перед ним.       — Желаете медовых пирожных, мистер Стайлс?       Гарри уже хочет вежливо отказаться, когда возле блюдца с пирожным замечает маленькую свёрнутую бумажку. Он смотрит в лицо официантки, но не находит в нём ничего, кроме улыбки, и что-то странное вновь бьёт тревогу в голове Гарри.       — Спасибо, — он берёт блюдце и тут же откладывает его в сторону, оставляя в руках только свёрток. Дрожащими пальцами он разворачивает бумагу и читает очередные строчки. « я потерял контроль над собой. и это не о сигаретах и о алкоголе. о том, что никогда не смогу тебе рассказать »       Гарри читает вновь и вновь, а затем прячет бумажку в тот же карман и тревожно оглядывается по сторонам. Он не понимает, какого чёрта происходит прямо сейчас, и мысли, одна страшней другой, лихорадочно путаются в его голове. Он смотрит на часы — без двадцати двенадцать. Может ли что-то заставить время поспешить?       В конце концов, поговорив с ещё парой гостей, Гарри останавливается недалеко от дверей в главный зал: с этого места отлично видно мистера Хорана, так что это позволяет Гарри чувствовать себя чуть более уверенно. Он расслабляется и пьёт шампанское, слушая музыку. Гарри просто ждёт полуночи, чтобы разрезать торт, а затем напиться и танцевать, танцевать... и танцевать.       — Хей, взрослый мальчик, — Эшли приближается к Гарри в своём дорогом красном платье, открывающем вид почти на каждую из татуировок, украшающих её тело. — Как проходит праздник?       — Привет, — Гарри вежливо улыбается, пряча руки за спиной. — Мне всё нравится, — он кивает, и Эшли кивает тоже.       Эшли тот самый человек, что организовывает каждый приём в доме Луи, в том числе дни рождения самого писателя и его приближённых.       — Ты превзошла саму себя, — справедливо делает комплимент Гарри, и девушка хмыкает. Гарри нравятся её роскошные синие волосы и веснушки, разбросанные по лицу.       — Это для тебя, — она передаёт ему конверт, и Гарри поднимает голову, и Эшли сразу отвечает на его немой вопрос: — Понятия не имею.       Она вскидывает руки и пожимает плечами. Гарри несколько раз кивает, отводя взгляд, и девушка уходит. Гарри не гадает, он просто вскрывает конверт, пытаясь заставить своё тело не дрожать так сильно. « знаешь ли ты, как растёт мой голод? как мои душа и тело жаждут тебя, и это неизлечимо. ненависть каждый раз пробуждает мой разум. чувствую бешеное сердцебиение, может быть ... »       Однако записка обрывается. Совсем небольшой кусочек оказывается оторван, и Гарри вертит бумагу в руках. Она оторвана намеренно, Гарри знает — это чтобы он не смог узнать последние слова. Смяв бумагу в руках, он вновь и вновь оглядывается вокруг, пытаясь отыскать такое знакомое лицо.       — Найл? — он находит силуэт мужчины в толпе. — Простите, — быстро извиняется именинник перед гостями, утаскивая мистера Хорана в сторону.       — Что такое?       — Ты сказал, Луи уехал? — недовольно спрашивает Гарри, и Найл непонимающе кивает. — Ты уверен? То есть, — Гарри жестикулирует руками, путаясь в словах, — ты точно знаешь, что его не может быть здесь?       — Гарри, — он вздыхает. — Я лично организовывал встречу для него и видел, как он садится в машину. А теперь давай, соберись. Пришло твоё время.       — Ладно, — Гарри опускает голову. Бумажки в его кармане словно начинают тлеть. Возможно, это просто дурацкая шутка. Может, Луи просто оставил это всё, чтобы отомстить Гарри за то, что тот влез в его ноутбук. — Ладно.       — Леди и джентльмены! — громкий голос Найла раздаётся повсюду, когда ему подают микрофон, и Гарри пятится назад. — Вот и пришло время, теперь наш мальчик окончательно становится взрослым. Остались считанные минуты, так что я попрошу всех вас выйти во двор, чтобы увидеть грандиозный салют в его честь!       Поток гостей медленно стекается к выходу, и Гарри следует вместе со всеми, чувствуя себя разбитым. Он хочет уснуть на несколько дней.

° ° °

      Салют оказывается поистине грандиозным. Гарри разрезает торт под аплодисменты и поздравления от гостей. Ему даже приходится успокаивать расчувствовавшуюся Катрину. Большая часть гостей покидает особняк к часу ночи, оставив самых близких и самых юных гостей наслаждаться потрясающим треками приглашённого диджея, и Гарри в очередной раз мысленно благодарит Эшли за этот день. Всё-таки Гарри определённо хочет запомнить его.       Он танцует вместе с Лиамом и Клэр, а София заливается смехом, оттого что пролила шампанское на своё платье от Картье. Гарри не перестаёт наблюдать за Сарой, которая флиртует с тем самым симпатичным официантом, Митчем, возле столиков с закусками. Он думает, что остаток вечера всё же пройдёт хорошо, потому что постарался выкинуть все ненужные мысли из головы за последний час.       — Мистер Стайлс? — кто-то из официантов зовёт его, и Гарри оборачивается.       — Да?       — Мистер Хоран искал Вас.       — Ох, эм, — Гарри кусает губу. — Где я могу найти его?       — Последний раз он был у стола с шампанским в первом зале.       — Хорошо, спасибо, — Гарри благодарит его и сообщает друзьям, что совсем скоро вернётся к ним. Он думает, что Найл хочет обсудить с ним время ухода гостей, потому что Гарри обещал сказать ему позже, и мальчик чувствует небольшую вину. Конечно же, когда он достигает стола с шампанским, Найла там не оказывается. Там вообще не так много людей, и никто из них не видел мистера Хорана. Невольно выдохнув, Гарри опирается на столик, закрыв глаза.       Мышцы его спины напряжены, и он радуется, что всё же снял пиджак некоторое время назад. Гарри вдыхает и выдыхает, пытаясь прийти в себя, а затем устало берёт один из фужеров со стола и делает несколько больших глотков.       — Как вечер?       Гарри распахивает глаза, в его горле пересыхает, а время вокруг, кажется, останавливается. Он разжимает пальцы от неожиданности, и фужер медленно летит вниз. Гарри не дышит всё то время, пока хрусталь со звоном не приземляется на пол, разбиваясь вдребезги, а брызги дорогого шампанского золотым дождём опадают на брюки Гарри. Он резко оборачивается. Его дыхание сбивается, когда он едва выдавливает из себя слова:       — Что ты тут делаешь?       — Прошу прощения? — Луи, стоящий прямо перед ним, игриво ухмыляется. — Это мой дом.       Он выглядит невероятно. Дурманяще невероятно, и Гарри нечем дышать. На Луи чёрная рубашка, застёгнутая на все пуговицы, и блестящий серебристый пиджак. Чёрные брюки заужены книзу, а на руке поблескивают серебряные часы.       — В смысле… в смысле, — Гарри часто моргает. Он уже и забыл, каково это, говорить с Луи. — В смысле, ты же должен быть в Манчестере?       — Я был там, — Луи просто пожимает плечами. Он делает глоток коктейля в своих руках. — Но я уладил всё, так что решил не проводить там ночь, — мужчина продолжает игриво улыбаться, и Гарри совершенно не понимает, что происходит.       Он чувствует себя одним из гостей на приёме Луи. Писатель отводит взгляд и закидывает в рот оливку из бокала.       — Ты не ответил на мой вопрос, — напоминает он, и Гарри моргает. — Как тебе вечер?       — Всё отлично, — Гарри пытается вернуть сухость в свой тон. Он вообще не понимает, что должен делать.       — Как тебе?.. — Луи становится прямо рядом с ним, облокачиваясь на стол, и Гарри чувствует нарастающую дрожь.       — О чём это Вы? — он боится.       — О моих маленьких подарках, — он делает ещё глоток, а Гарри даже не в силах взять новый фужер. — Ты же получил их все?       Луи смотрит прямо на него, и Гарри чувствует себя ребёнком. Потерянным, глупым и напуганным ребёнком, который не знает, что ему делать. Поэтому он просто кивает.       — Отлично, — Луи тоже кивает, а затем поворачивается и становится напротив Гарри снова. На этот раз близко, совсем близко. — Потому что я тоже получил похожий, не так ли?       Гарри всем телом вжимается в стол, его ладони потеют, а голос как будто исчез. Луи говорит о ноутбуке.       — Вероятно, ты ждёшь скандала, — Луи говорит так медленно и спокойно, что Гарри хочет раствориться в его голосе. — Но я должен сказать тебе спасибо. Конечно, я чертовски зол, что ты посмел тронуть мои вещи, но… — Луи смотрит в его глаза, и Гарри уже всё равно. Ему всё равно, что он услышит, он просто хочет слушать. Слушать голос Луи как можно дольше, он хочет утонуть в нём. — Мне понравилось это, — тем временем продолжает Луи, но Гарри, кажется, даже не слышит его. Он следит за тем, как двигаются губы мужчины. — И знаешь, что мне понравилось больше всего?       Мужчина делает шаг вперёд, и Гарри задыхается. Он стоит так близко, что Гарри даже не нужно тянуть руку, чтобы коснуться его, но он чувствует, что его тело ему больше не принадлежит.       — Что? — едва слыша самого себя, выдыхает именинник, пока Луи вынимает из кармана свой телефон. Гарри жадно ловит каждое его действие.       — То признание, что ты написал от лица моего главного героя, — почти шёпотом произносит Луи, и сердце Гарри сжимается до размеров атома. Он не хочет думать об этом, не может этого услышать. Не голосом Луи. — Это то, что помогло мне закончить эту чёртову книгу, знаешь, — он смотрит в глаза Гарри, и тот приоткрывает рот, хватая воздух. — Буквально спасло меня.       Он опускает взгляд в экран, тихо и медленно читая строки, написанные Гарри. Читая те, слова, что Гарри вытащил из своей души, отдавая их для книги Луи. Слова, которые Луи должен был увидеть. — « я знаю, с того момента, как я уйду, ты будешь в порядке. так что я не буду тратить твоё время попусту. но каждый раз, когда я вижу тебя, моё сердце говорит: «ещё мгновение, лишь в последний раз». ты был таким прекрасным, у тебя были деньги и машины, ты выглядел, как звезда. я хотел бы, чтобы ты дарил мне розы и кольца. как я хотел бы, чтобы со мной не было таких проблем. клянусь, я хочу остаться, но с самого начала, как я встретил тебя, я знал, что это было неправильно. мне было больно видеть выражение твоего лица, хотел бы я остаться. но наши сердца не живут в одном пространстве. так скажи, каково это было — разбить моё с присущим тебе изяществом? »       Мужчина убирает телефон, и они стоят там, смотря друг на друга, пока Гарри не опускает глаза в пол. Он чувствует парфюм Луи, его присутствие кружит ему голову.       Гарри тянется к карману и вынимает смятые бумажки. Он держит их на ладони, тихо шепча:       — Последняя записка, — его голос почти сломан. — Там нет конца. Ты скажешь мне, какие последние слова?       Он поднимает молящий взгляд, и Луи смотрит в его глаза ещё несколько долгих секунд, прежде чем наклониться совсем близко, заставляя Гарри привстать на носочки, прижавшись к столу. Он шепчет в самое ухо, заставляя тело мальчика гореть:       — Я могу показать, — говорит он и осторожно отстраняется, — если ты пойдёшь со мной.       Не произнеся больше ни слова, он разворачивается и медленно уходит, спрятав руки в карманы. Гарри продолжает стоять там, всё ещё не владея своими ногами и разумом. Он держит на ладони записки и смотрит, как Луи уходит всё дальше, ни разу не обернувшись. И Гарри знает, что он не обернётся. Никогда.       Сейчас именно тот момент, когда Гарри должен либо пойти за ним, либо навсегда избавиться от своих проклятых чувств.       Он следует за Луи.

° ° °

      Гарри считает. Он считает про себя, считает каждый шаг, сделанный им за последние минуты. За те минуты, когда они незамеченными проходят мимо гостей, когда поднимаются на второй этаж мимо охраны, когда сворачивают в столь нелюбимый Гарри коридор. Когда Гарри замечает Брюса, виляющего хвостом при виде них. Когда Луи останавливается у двери в свою комнату и достаёт ключ. Гарри считает до того самого момента, пока ключ в скважине не поворачивается, и та медленно открывается, впуская их в свои тёмные объятия.       Он сбивается со счёта.       Луи не включает свет, он ждёт, пока Гарри войдёт внутрь, и мальчик осторожно ступает, погружаясь в темноту комнаты, освещаемую лишь слабым светом с улицы. Брюс по-хозяйски входит вслед за Гарри, деловито вышагивая мимо стола и разваливается прямо под ним. Мужчина закрывает дверь и запирает её изнутри. Когда он поворачивается, Гарри не дышит. Он смотрит в пустоту, пытаясь разглядеть блеск знакомых голубых глаз.       — Иди за мной, — безэмоционально говорит Луи, и мальчик повинуется. Они следуют в спальню, и Гарри чувствует некое облегчение, когда мужчина включает свет. Не весь, лишь пару лампочек, но и это заставляет Гарри почувствовать себя лучше. — Присядь, — Луи указывает на свою кровать, и Гарри, сглатывая вставший в горле ком, аккуратно опускается на кровать мужчины, оглядывая всё вокруг.       Его спальня не сильно отличается от обычных гостевых спален особняка. Однако здесь, вероятно, более светло днём из-за светлого тона обоев и светлой мебели, но это явно не то, о чём Гарри хочет думать сейчас, поэтому он мгновенно возвращает свои мысли в реальность. Луи просто стоит перед ним, совершенно ничего не делая. Он молча смотрит на него, и Гарри это пугает. Он сжимается, обнимая себя руками, отчего кажется ещё меньше.       — Так… зачем мы здесь? — Гарри старается звучать смело, однако его вопрос рождает полуулыбку на губах мужчины.       — Ты хотел знать, что было в конце той записки, разве нет? — он приподнимает брови и отходит, направляясь к небольшому столику, на котором Гарри замечает открытую ранее бутылку виски и пару стаканов. Он стискивает в пальцах ткань своей рубашки.       — Хотел.       Луи снова молчит, и эта напряжённая тишина нависает над Гарри грозовой тучей. Он просто хочет почувствовать себя в безопасности. Но находясь в комнате Луи вместе с Луи это невозможно.       — Я думаю, — мужчина поворачивается, налив себе треть стакана, на его лице нет улыбки. Он выглядит серьёзным, и Гарри не понимает, что происходит. Он больше не пытается ничего понять. — Что у меня есть ещё одна записка для тебя, которую мне стоит отдать тебе лично на этот раз, — Гарри видит ещё один маленький свёрток в руке Луи. — И тогда ты сам ответишь на свой вопрос.       Луи медленно подходит к нему, протягивая записку. Гарри смотрит ему в глаза несколько долгих мгновений, пытаясь прочитать в них хоть что-то, но Луи, не прерывая их зрительного контакта, лишь подносит стакан к губам и выпивает всё до капли. Мужчина даже не морщится, хотя Гарри знает, как жидкость горит у него внутри. Всё же решившись, Гарри протягивает руку и забирает бумажку из рук мужчины, едва коснувшись его кожи. Холод его пальцев обжигает.       Его руки дрожат ещё сильнее, чем в последний раз, когда мальчик медленно разворачивает бумагу. Он бросает боязливые взгляды на Луи, но мужчина, вернувшись к бутылке виски, снова наполняет свой стакан. Гарри замечает, как Луи оттягивает воротник своей рубашки, как будто та начала его душить, и, вероятно, это алкоголь душит его прямо сейчас. Гарри хочет, чтобы Луи остановился. Вместо каких-либо слов он опускает взгляд на строчки. « возможно ли превратить мальчика в мужчину всего за одну ночь? теперь я хочу быть с тобой, словно раньше видел мир в чёрно-белом. да, я схожу с ума, видя, как тебе больно. я хочу прыгнуть в фонтан со святой водой, чтобы уничтожить свой гнев. я не хочу любви ни от кого, кроме как от тебя. посмотри, как это ощущается? но когда я закрываю глаза, я вижу, как ты поднимаешь на меня глаза, стоя на коленях. ведь я твой фетиш, и я слышу, как ты умоляешь меня. ты целыми сутками в моей голове. так спаси же меня »       Гарри дрожит всем телом. Он не может ничего поделать, но с каждым прочитанным словом, он чувствует, как бешеный страх накрывает его всё сильнее, как колотится его сердце, как ладони становятся влажными. Гарри задыхается, чувства накрывают его с головой, и он понимает, что никогда, никогда до этой секунды он не боялся по-настоящему.       — Я не… — он забывает всё, что знал, он не помнит, как дышать, как говорить, как думать. Он смотрит, как Луи направляется к нему, расстёгивая пару пуговиц на своей рубашке. — Что это всё значит? — скомканно шепчет Гарри, когда Луи приближается. Так близко, что хочется умереть. — Я не понимаю, — он лжёт. Вероятно, он нагло лжёт прямо сейчас, но всё это только оттого, что он не верит. Не верит ни в одно написанное слово, ни в собственные мысли, которыми завладели его желания.       Луи оказывается совсем рядом, он опускается на корточки, заставляя Гарри ёрзать на кровати. Мальчик пытается отодвинуться, но Луи вдруг кладёт ладони на его колени. Его рука движется вверх, медленно и аккуратно, пока не достигает ладони Гарри и осторожно не забирает из неё бумажку. Луи сминает её в руке, прежде чем отшвырнуть в сторону.       — Прости, Гарри, — шепчет Луи, и Гарри не сразу может ответить.       — За что? — он смотрит на него своими большими глазами, практически не слыша ничего, кроме стука собственного сердца в голове.       — За то, чего я ещё не сделал, — выдыхает Луи. Он приподнимается, не так быстро, чтобы Гарри не успел среагировать, просто мальчик в принципе не может трезво мыслить из-за страха и выпитого ранее шампанского, пусть его было не так уж и много, но Луи вдруг оказывается прямо перед его лицом.       Гарри успевает вдохнуть немного воздуха и увидеть глаза Луи прямо перед своими, как вдруг воздух куда-то исчезает, и Гарри чувствует, как проваливается. Он и впрямь падает, но только спиной на кровать, когда Луи наваливается на него сверху, обхватывая его лицо ладонями и накрывая его холодные губы своими. Гарри дрожит, не понимая, что ему делать, он чувствует себя чертовски пьяным, и он не может ни ответить на поцелуй, ни оттолкнуть Луи от себя. Он просто лежит, позволяя мужчине целовать себя, пока его глаза не закрываются. Он чувствует тяжесть тела Луи на себе, и это одурманивает его, заставляет шевелить губами, в попытке ответить на убивающий его гордость поцелуй, и смириться с тем, что ему, на самом деле, хотелось этого.       Он поднимает дрожащую руку, желая коснуться волос Луи и проверить настолько ли они мягкие, какими кажутся, но она так и зависает в воздухе, потому что Гарри страшно. Он чувствует, как Луи проводит языком по его губе, нагло играя с ним, и мальчик приоткрывает рот, пытаясь коснуться Луи тоже, но мужчина кусает его. Рука Гарри всё-таки дотрагивается до волос Луи, но успевает лишь мельком коснуться их, как вдруг Луи перехватывает его за запястье и пригвождает своей к кровати. Это заставляет Гарри испуганно распахнуть глаза и перестать шевелиться. Он застывает с приоткрытым ртом, пока Луи не открывает глаз и не поднимает на него взгляда.       — Ну же, Гарри, ты так хотел свободы, разве нет? — Луи отпускает его, приподнимаясь, но всё ещё сидя на его бёдрах. Гарри часто дышит, таращась на него испуганным взглядом.       Голос Луи надменный и властный, такой, каким Гарри привык слышать его иногда.       — Ты так ждал, когда сможешь уйти, разве ты не хочешь уйти? — Луи ставит руки по обеим сторонам от его головы и нависает прямо над мальчиком, лицом к лицу.       Гарри смотрит на него, сгорая под пожирающим взглядом.       — Твои записки — полнейшая ложь, — срывающимся голосом говорит Гарри, пытаясь держать свои эмоции под контролем. Выходит плохо, но он пытается, сжав руки в кулаки. — Это всё чушь, ты плевать на меня хотел.       — Разве? — Луи опускается ниже, касаясь своим носом холодного, как лёд, носа Гарри. — Тогда почему ты ещё здесь?       Гарри ничего не отвечает, он продолжает дрожать, чувствуя, как пальцы ног сводит судорогой. Луи нависает над ним, превращая в свою напуганную игрушку, но Гарри просто хочет знать правду.       — Ты прекрасно помнишь, что произошло, но ты предпочёл сделать вид, что ничего не было! — Гарри чувствует накатывающую истерику, и он не хочет, чтобы Луи видел это, но ничего нельзя поделать. Гарри держал это в себе так долго, и он мечтал увидеть лицо Луи, когда они заговорят об этом.       — Так было лучше, — Луи рычит, воспоминания о произошедшем злят его, и отчего-то это только радует Гарри. Он думает, что высказать всё прямо сейчас — лучший вариант.       — Ты предпочёл просто выкинуть меня из своей жизни, нежели поговорить со мной!       Гарри видит, как Луи сжимает челюсть от злости, его кулаки белеют, и он вскакивает с кровати, освобождая Гарри из своего плена. Всё это заставляет Гарри почувствовать себя лучше, он ощущает некое превосходство.       — Потому что ты убежал, — Луи хватает бутылку со стола и делает несколько больших глотков. Алкоголь обжигает его горло, и мужчина сгибается пополам, жмуря глаза.       — Ты напугал меня! — Гарри садится на кровати, смотря прямо на Луи. В дверь начинают скрести, и Гарри слышит скулёж Брюса, беспокоящегося из-за криков. Они оба игнорируют волнение пса. — Ты был пьяный и наглый, ты не слышал меня!       Луи наконец выпрямляется. Он возвращает бутылку на стол и смотрит на Гарри отрешённым взглядом. И это первый раз в жизни, когда Гарри видит так много эмоций на лице Луи, но он не понимает, что каждая из них значит.       — Мне плевать, ясно? — в конце концов, заявляет он, запуская пальцы в свои волосы. — Я просто... я… — он впервые не находит, что сказать, но Гарри молчит. — Я бы никогда не сделал этого, будь я трезв! Произошло то дерьмо с книгой, и я был так зол, а ты просто был там, и я… — он смотрит на Гарри, пытаясь подобрать слова, но мальчик обрывает его.       — И ты решил просто использовать меня! — он поднимается с кровати, взмахивая рукой. Его всё ещё колотит озноб, но он игнорирует это. — Ты знал, ты прекрасно знал, что я обожаю тебя, и ты решил, что можешь просто прийти и получить, что угодно.       — Неправда, — огрызается Луи, пытаясь защититься, но выходит плохо, потому что Гарри продолжает кричать.       — Ты знал, что я чувствую, но ты всегда игнорировал это из-за того, кем ты был для меня, и из-за того, что мне было ещё семнадцать! А потом ты просто решил, что к чёрту всё, но когда мне стало страшно, ты плевать хотел на это!       Гарри не сразу понимает, что горячие слёзы льются по его щекам, и та обида, которую он прятал глубоко в своей душе, вырвалась наружу. Что все те месяцы, которые Луи просто прятался от него, не говорил с ним, теперь возмещены одной лишь ночью, когда Гарри видит в глазах Луи вину.       — Ты прятался за своим пренебрежением, делая вид, что меня больше не существует, думая, что я всё забуду, что я возненавижу тебя, и о, я поздравляю! — он взмахивает руками и вытирает одну щёку, смахивая с неё слёзы. — У тебя получилось!       Они стоят друг напротив друга, и Гарри хочет закутаться в одеяло или залезть в горячую ванну, чтобы хоть немного согреться. Он собирается закрыть глаза и уйти, когда Луи вдруг делает рывок вперед и хватает мальчика, поднимая его. Гарри даже не успевает, что-либо сказать, когда оказывается над полом, а уже в следующую секунду, Луи опускает его на кровать.       — Пусти меня! — Гарри толкает его, но Луи хватает обе его руки и убирает за спину, не позволяя Гарри двигаться. — Пусти, не трогай меня! — он до боли зажмуривает глаза, дрыгая ногами, но понимает, что Луи ничего не делает, кроме как держит его на кровати. В конце концов, он открывает глаза, чтобы посмотреть на Луи.       Мужчина сидит на коленях, по-прежнему держа руки мальчика под его спиной одной своей рукой, а вторую запускает в волосы Гарри, чуть оттягивая их, чтобы голова мальчика оказалась на подушке. Гарри прекращает дёргаться, сдаваясь, и он смотрит в глаза Луи с ненавистью и обидой. Он вздрагивает всем телом, когда Луи наклоняется к его уху.       — Чтобы ты знал: я никогда не жалел о том, что сделал, — шепчет он, и Гарри чувствует боль в груди. Но мужчина добавляет, едва касаясь губами мочки его уха и дразня своим дыханием: — Я никогда не забуду, какими были твои губы на вкус. Как сладко ты просил меня остановиться, и я бы всё отдал, чтобы услышать это вновь, потому что это сводит меня с ума уже больше года. Из-за мыслей о тебе я теряю рассудок, Гарри. Если бы ты знал, сколько вещей я хочу сделать с тобой, но я буду обращаться с тобой, как джентльмен, — он выдыхает в последний раз, перед тем как отстраниться и посмотреть Гарри в глаза, — если ты позволишь.

imagine dragons — radioactive

« это пробуждение, я ощущаю его каждой частичкой тела. этого чувства достаточно, чтобы снесло крышу. добро пожаловать в новую эру! »       Глаза Гарри закрываются, он проваливается куда-то очень глубоко, забывая, кто он. Его тело дрожит, разум замутнён, и он не знает, хочет ли, чтобы Луи остановился или скорее продолжил. Противоречивые чувства уничтожают изнутри, и мысли Гарри мечутся между глупой влюблённостью и обидой, смешанной с ненавистью. Он просто хочет расслабиться и чувствовать себя в порядке.       — Я не… — он пытается заговорить, но слова застревают где-то в горле. Он ничего не может сделать. Кое-как Гарри приоткрывает глаза, видит Луи сквозь мутную дымку, и глаза мужчины кажутся ему самой прекрасной и страшной вещью, что он видел в своей жизни. Гарри хочет заплакать, но это выше его гордости. — Нет, — говорит он, мотая головой в безуспешной борьбе с самим собой, когда Луи наклоняется ещё ближе, осторожно касаясь носом его щеки. Он ведёт сверху вниз, опускаясь к шее и едва касается её кончиком языка. Гарри вздрагивает на постели, но Луи нависает над ним всем телом, держа в плену.       — Скажи, что не хочешь, и я отпущу тебя, — шепчет Луи, и Гарри чувствует вкус горького шоколада на губах. Он любит горький шоколад.       Гарри чувствует, как мужчина всё сильнее вжимает его в постель, и мальчик ёрзает, пытаясь вернуть себе хоть какое-то пространство. Луи продолжает оставлять едва ощутимые поцелуи на его коже, заставляющие её гореть, и Гарри не уверен, обжигает ли его огонь желания или холод мести. Он пытается поднять руку, чтобы коснуться груди Луи, но мужчина перехватывает её, подчиняя Гарри себе, и теперь мальчик снова обездвижен. С каждым поцелуем Гарри всё отчаяннее мечется по кровати, чувствуя, как неизбежное возбуждение настигает его. И стоит мужчине наконец добраться до его губ, как тихий скулёж едва слышно долетает до его слуха. Гарри пытается не закрывать глаза, и довольная ухмылка мелькает совсем рядом, прежде чем Луи кусает его за нижнюю губу так сильно, прежде чем оттянуть её, заставляя Гарри выгнуться в спине.       Луи касается его носа своим, когда, по-прежнему удерживая одной рукой запястье Гарри, опускает вторую ниже, чтобы забраться под праздничную рубашку парня. Он смотрит на него тем самым взглядом, о котором Гарри мечтал несколько ночей назад, когда трогал себя, думая о теле Луи. Лицо Гарри стремительно покрывается розовой краской стыда от собственных мыслей, и это заставляет Луи усмехнутся прямо ему в ухо.       — О, бедный мой мальчик, неужели тебе нравится? Разве ты не хочешь уйти? Ведь тебе уже восемнадцать, ты можешь делать, что пожелаешь. Разве ты не хочешь свободы, Гарри? — он кусает его губу вновь, на этот раз зализывая укус языком, и Гарри тянется вперёд, чтобы коснуться его тоже, но Луи мгновенно отодвигается. Гарри открывает глаза, его веки чертовски тяжёлые, словно он не спал несколько суток, его всё ещё трясёт. Он смотрит на Луи, и когда мужчина облизывается, видя страх в его глазах, Гарри теряет самообладание. — Неужели ты предпочтешь сладкий плен свободе, детка?       Свободной рукой Гарри впивается в плечо Луи, когда ловкие пальцы мужчины ползут всё ниже, почти касаясь ремня внезапно ставших тесными брюк. Мальчик дёргается из-за движений Луи, когда тот осторожно расстёгивает ремень, не отводя взгляда, и Гарри задыхается всё сильнее, не в силах ничего сделать с собой.       — Ты не имеешь власти надо мной, — с трудом произносит он на выдохе, тут же ловя ртом воздух. Он сжимает и разжимает взмокшие ладони, пытаясь не растерять последние крохи рассудка. — Больше нет, — он мотает головой, пытаясь, кажется, внушить это больше себе, чем самому Луи. Но мужчину лишь забавляют жалкие попытки Гарри выйти из подчинения.       — Может, ты не принадлежишь мне телом и волей, но твоя душа молит обо мне, и я это знаю, — шепчет он, разделываясь с ремнём, и Гарри чувствует, что конец его гордости уже близок, но он ничего не предпринимает. — Скажи мне, — Луи обводит языком его губы, прежде чем взглянуть прямо в раскрытые глаза, — что я не прав.       Но Гарри не отвечает.       С громким стоном он сжимает ладони в кулаки и выгибается на кровати, кусая губы, когда Луи оборачивает ладонь вокруг его члена. Он стискивает свои зубы так сильно, чувствуя вкус металла на языке, когда осознаёт, как стыдно ему прямо сейчас. Он пытался быть гордым, пытался злиться, ненавидеть, позволяя обиде захватить его голову, хотя всё это время только и делал, что жалел о том, что убежал в ту ночь, поддавшись страху. Но не теперь.       Гарри разжимает ладони, но не перестаёт кусать губы, пытаясь держать все звуки в себе, он лишь тихо всхлипывает, то и дело вздрагивая, когда Луи пальцем обводит головку. Гарри чувствует себя совершенно раскрытым и побеждённым, распластавшись на постели Луи и позволяя тому делать, что хочется. Он ненавидит себя где-то внутри, но всё, о чём он может думать, — в этот раз он не позволит страху взять верх. Он хочет Луи так сильно, хочет, чтобы тот сделал с ним все эти вещи, о которых Гарри когда-то читал, и пусть он так сильно боится боли, но он не позволит себе убежать.       Холод сковывает тело, когда Гарри вдруг понимает, что рука Луи исчезла из его брюк. Он раскрывает глаза, часто моргая и пытаясь дышать. Мужчина сидит на коленях прямо перед ним, медленно расстёгивая пуговицы своей рубашки, и Гарри смотрит на него, мечтая коснуться.       — Нравится, что видишь, да? — Луи усмехается, и этот звук, некогда вызывавший злость, кажется Гарри таким горячим прямо сейчас, и он чувствует, как жар неизбежно завладевает им. Пальцы его ног всё ещё немеют от холода, в то время как по позвоночнику стекает капля пота, и Гарри думает, что его тело сходит с ума. — Снимай свою одежду, — вдруг говорит Луи, и у Гарри сердце переворачивается в груди. — Неужели ты думаешь, что этим должен заниматься я?       Гарри стыдливо отводит взгляд. Он и впрямь думал, что Луи позаботится о нём, глупый, наивный мальчишка... Он лежит в постели Луи Томлинсона, который заботится лишь о себе и изредка о своей собаке, но глубоко внутри Гарри всё ещё живёт мечта о том, чтобы Луи проявил к нему хоть каплю сострадания. Вместо каких-либо слов, мальчик просто тянет дрожащие руки к своей рубашке, и к тому времени, как Луи избавляется от своих брюк, Гарри снимает с себя рубашку. Он чувствует себя ещё более незащищённым, оказываясь обнажённым перед мужчиной, который собирается трахнуть его этой ночью.       Мысли о сексе заставляют спину Гарри покрыться мурашками, и он стыдливо поднимает взгляд на Луи, полностью раздетого и стоящего прямо перед ним. Он видит, как мужчина, не отводя глаз, касается своего члена прямо сейчас, но стыд настолько овладевает мальчиком, что опустить глаза и взглянуть на то, как Луи гладит себя, кажется одним из смертных грехов. Кое-как он стягивает с себя брюки, оставаясь в одном лишь нижнем белье, и вновь поднимает глаза на Луи, словно ожидая приказа. Но тот, видя смущение Гарри, подаётся вперёд и тянет его за ноги, отчего мальчик падает спиной на кровать с громким вздохом удивления.       Луи нависает сверху, и ему хватает одного движения, чтобы оставить Гарри совершенно нагим в постели, прежде чем он подползает ближе, вновь оказываясь с мальчиком лицом к лицу. Гарри сглатывает, смотря ему в глаза, и молится, чтобы Луи ничего не говорил, потому что любые слова сейчас просто убьют остатки его смелости. И мужчина молчит, медленными движениями разводя ноги Гарри в стороны, чтобы оказаться между ними. Он склоняет голову, потираясь лбом о щёку Гарри. Его волосы, влажные от пота, прилипают к лицу Гарри, и мальчик, чуть повернувшись, вдыхает их запах. Всё это заводит его так сильно, что, мелко дрожа, он подаётся чуть вперёд, чтобы потереться возбуждённым членом о бедро мужчины, и Луи рвано выдыхает. Гарри кусает губу, потому что это придаёт ему смелости, и он поднимает одну руку, чтобы положить её на плечо Луи, прежде чем тот немного сдвигается, касаясь Гарри тоже.       Но все эти обманчиво нежные действия испаряются, когда Луи обхватывает запястье Гарри своей ладонью и заводит его руку за голову. Мальчик поднимает взгляд, чтобы взглянуть в глаза Луи, и тот наконец наклоняется, жадно впиваясь в его губы. Он целует его так, словно тот — его собственность: жадно и немного дико, именно так, как представлял Гарри в своих грязных снах. Он тихо скулит в поцелуй, извиваясь на кровати, но ничего не может сделать. Луи кусает его губы, оттягивая зубами и влажно облизывая, и Гарри вжимается в постель каждый раз, когда Луи касается его языка своим. Когда Луи отстраняется, часто дыша, Гарри так и остаётся лежать с зажмуренными глазами, боясь пошевелиться. Даже когда ощущение тяжести чужого тела теряется, мальчик не двигается. Он нервно мнёт в кулаках простынь, мечтая, чтобы Луи поскорее вернулся, накрыл его своим телом и подарил чувство безопасности и защищённости.       Когда он всё же осмеливается открыть глаза, Луи, бормоча что-то себе под нос, уже возвращается обратно. Он держит в руках тюбик, и Гарри мгновенно откидывается обратно на постель, а по его телу прокатывается новая волна страха, когда он понимает, что сейчас произойдёт. Луи легко касается его бедра, и Гарри инстинктивно сжимается, хотя знает, что не получит за это похвалу. Он позволяет расставить свои ноги так, чтобы мужчина мог придвинуться ближе.       — Совсем немного, — быстро говорит он прямо в губы Гарри, и его лицо выглядит размытым. Он оставляет смазанный поцелуй, прежде чем снова исчезнуть. Гарри зажмуривается до боли в глазах и изо всех сил прикусывает губу, чтобы сдержать свой страх, когда чувствует холодный палец Луи меж своих ягодиц.       — Эй, — голос Луи разрезает тишину, наполненную лишь их тяжёлым дыханием, и Гарри вздрагивает. Он испуганно смотрит на мужчину, и тот говорит, нахмурив брови так, что у Гарри пересыхает во рту: — Будь послушным, слышишь? Не сжимайся.       Гарри кивает, потому что сил на то, чтобы произносить слова вслух, у него не осталось. Он вообще перестаёт соображать всё больше с каждой секундой. Его глаза бегают под закрытыми веками, когда Гарри выдыхает. Его живот опускается, а тело расслабляется, и он чувствует, как капелька пота стекает по виску. Раскрыв глаза, мальчик смотрит в потолок, игнорируя неприятное ощущение, когда палец Луи оказывается внутри него, скользкий и мокрый. Гарри прерывисто вздыхает, морщится, но не смеет закрыть глаз. Он смотрит в потолок, пытаясь отвлечься от своих мыслей. Он думает о том, что Луи вовсе не церемонится с ним и не устраивает прелюдий, о которых так красиво пишет в своих романах. Но когда движения Луи заставляют Гарри начать тихо постанывать и кусать собственный язык, чтобы скрыть звуки, он думает, что ему всё нравится и так.       Луи двигает пальцами всё быстрее с каждой секундой, пока Гарри не начинает подаваться навстречу ритму. Гарри кажется, что это продолжается целую вечность, и он начинает хаотично двигаться, хватаясь за простынь, но тут же выпуская её, чтобы схватиться за собственные волосы или спрятать лицо. Он хочет скрыться, убежать или просто, чтобы Луи наклонился и закрыл его собой.       Когда Луи вынимает палец, придвигаясь наконец ближе, Гарри с трудом разлепляет веки. Он всё ещё дрожит, и ему кажется, что его тело холодное, как лёд, хотя на самом деле он весь горит. Луи бросает на него мимолётный взгляд, когда приподнимает и сгибает его ногу, закидывая её на своё плечо; и Гарри чувствует, как капля смазки капает с члена Луи прямо на его ягодицу, когда мужчина медленно входит в него. Гарри тут же невольно дёргается, выламывая собственные пальцы, но Луи крепко прижимает его к кровати, напоминая о том, что он должен быть послушным. Его руки мечутся по постели до тех пор, пока не сжимаются на плече мужчины.       — Тш-ш, — шепчет Луи, запрокидывая голову, его глаза покрываются пеленой наслаждения, когда он входит всё глубже. Гарри стонет, пытаясь игнорировать боль, хотя эти звуки больше похожи на нервное хныканье.       — Пожалуйста, — рвано выдыхает он, пытаясь собрать мысли в слова. — Пожалуйста, мистер Томлинсон, — едва выговаривает он. Член Луи тут же дёргается внутри, и мужчина, издав негромкий стон, входит до упора. Это заставляет Гарри сжаться и пролепетать что-то неясное вперемешку с всхлипами, но Луи медлит лишь несколько секунд, прежде чем начать двигаться.       Он делает это медленно первые несколько минут, но заметив, что лицо Гарри уже не искажается той же болью, мужчина начинает двигаться быстрее, входя до самого упора. Нога Гарри дёргается с каждым движением, и он стискивает плечо мужчины влажной ладонью, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.       — Чёрт подери, — голос Луи становится чуть выше, когда он пытается говорить, быстро двигаясь в юном теле, и Гарри смотрит на него из-под ряда тёмных ресниц. Прядь волос падает Луи на лицо, и Гарри хочет убрать её, но это выглядит так сексуально. Он думает о том, что Луи вообще выглядит невероятно сексуально, трахая его сейчас, и он стонет от собственных мыслей, пытаясь прикрыть лицо ладонью. — Даже не думай, — мужчина откидывает его руку и наклоняется ближе. — Хочу видеть тебя, — остановившись, он закидывает вторую ногу Гарри себе на плечо, практически сгибая мальчика пополам, и Гарри стонет особенно громко, когда Луи входит под новым углом.       Это чувствуется так хорошо, и Гарри не может ничего сделать с собой. Он мотает головой, его взмокшие волосы прилипают к лицу, ладонь крепче сжимает руку мужчины, ощущая каждую напряжённую мышцу под кожей. Гарри пытается двигаться навстречу Луи, но у него ничего не выходит, и он разочарованно хнычет, снова пытаясь спрятать лицо — на этот раз в подушке.       — Дерьмо, Иисус! — Луи выгибается в спине, так что ступни мальчика оказываются прямо возле его головы, и Гарри, смотря на удовлетворённое лицо мужчины, осторожно касается пальцами ног его лица. Луи приоткрывает рот и слегка прикусывает один из пальцев Гарри. Это вызывает слабую улыбку на лице мальчика, прежде чем она сменяется громким стоном. — О, Гарри, дьявол, — Луи наклоняет голову, позволяя волосам упасть и скрыть его лицо, а затем резко выходит из него, заставляя Гарри захныкать.       Луи кончает на постель, немного пачкая бёдра мальчика, а ноги Гарри обессиленно падают на кровать. Он чувствует, как одна из его ног онемела настолько, что он почти не может шевелить ею. Он тянется к собственному болезненно набухшему члену, лежащему на животе, глядя на Луи, всё ещё сидящего у его ног. Однако когда Гарри уже почти касается себя, Луи раскрывает глаза. Он откидывает руку Гарри и сам дотрагивается до него, скользнув ладонью по его члену осторожно, но очень быстро. Его рука исчезает до того, как Гарри успевает кончить, и мальчик недовольно стонет, переворачиваясь набок. Он пытается потереться о постель, но Луи поворачивает его обратно на спину.

kadebostany — crazy in love

      — Не смей двигаться, пока я не разрешу, ясно? — совершенно серьёзно говорит он, и Гарри сглатывает, снова кивая. — Такой хороший, не так ли, детка? — Луи целует его, на этот раз страстно и с желанием, и Гарри поддаётся каждому его движению, будучи чертовски чувствительным прямо сейчас. — Дай мне секунду и не трогай себя.       Луи исчезает, оставляя Гарри бормотать глупое: «Не надо…». Когда он возвращается, Гарри чувствует, что его тело сейчас взорвётся от переизбытка эмоций и ощущений. Он хочет, чтобы Луи коснулся его. Когда Гарри открывает глаза, Луи медленно подходит к кровати, уже наполовину твёрдый, его тело загорелое и мокрое, и Гарри приоткрывает рот, едва дыша. « наверное, это смешно с моей стороны — пытаться объяснить, что я чувствую. во всём виновата моя гордость. мне непонятно как это происходит, но только ты способен сделать со мной такое »       Гарри поднимает взгляд на мужчину, когда тот неторопливо забирается на постель, а затем нависает над ним. Он осторожно берёт руки Гарри в свои и оставляет на одной из его кистей мягкий поцелуй, не сводя глаз с лица мальчика, и тот задерживает дыхание. Его глаза с каждой секундой наполняются страхом, когда Луи поднимает руки Гарри над его головой. Спустя секунду мальчик слышит щёлканье и оказывается пристёгнутым к спинке кровати. Он сжимает и разжимает пальцы ног, вертя головой, чтобы разглядеть красный мех, обрамляющий металлические браслеты наручников. Гарри испуганно смотрит на Луи, но тот склоняется прямо к его лицу, оставляет несколько поцелуев на шее парня, а затем шепчет в самое ухо:       — Всего на пару мгновений, — произносит он, и когда мужчина начинает осторожно придвигаться к нему, Гарри понимает, чего тот хочет. Его руки начинают дрожать, он сжимает влажными пальцами холодный металл наручников и делает глубокий вдох. Гарри не сводит глаз с лица Луи, когда мужчина осторожно берёт его голову ладонями, и Гарри приподнимается чуть выше и ближе, до тех пор, пока член мужчины не оказывается у его губ.       Гарри всё ещё дрожит, но пытается быть уверенным, когда закрывает глаза и облизывается, пытаясь оставить как можно больше слюны на губах. Член мужчины уже довольно твёрдый, поэтому Гарри размыкает губы, осторожно впуская в рот пока только головку. Никогда ещё он не испытывал страха, подобно тому, что сейчас охватил его целиком, без остатка, но он не хочет казаться полным ничтожеством перед Луи. Поэтому Гарри собирает всю свою смелость, и, зажмурив глаза, он берёт в рот чуть больше, пытаясь двигать языком. Руки инстинктивно дёргаются в наручниках, когда Гарри хочет помочь себе ими, но кажется, у него нет выхода. Луи вплетает пальцы в его волосы, но не принуждает его, позволяя Гарри делать так, как тот может.       Двигая головой, Гарри пытается заглотить член целиком, но выходит ужасно, и он заходится в кашле, тут же отстраняясь. Он хочет посмотреть на Луи, но боится, поэтому концентрируется на члене, слегка облизывая головку, а затем вновь берёт его в рот, предпринимая вторую попытку взять глубоко. На этот раз выходит лучше, и Гарри слышит, как Луи негромко постанывает совсем рядом. Весь холод уходит: Гарри нервничает так сильно, что его бросает в жар. Его прошибает пот, слюна и смазка размазываются по щекам, когда Луи всё же двигает рукой, насаживая Гарри чуть глубже. Но мальчик начинает давиться, и Луи мгновенно отпускает его. Перекинув ногу, Луи садится рядом и опускается, чтобы снова поцеловать Гарри, совсем не долго, но этого хватает, чтобы мальчик немного успокоился.       Луи снимает с него наручники, но руки Гарри так и остаются лежать за головой. Он не двигается, ожидая приказов мужчины, но тот ничего не говорит. Вместо этого мистер Томлинсон просовывает руку под спину Гарри, чтобы повернуть его на живот, после чего оставляет несколько нежных поцелуев на плечах мальчика.       — Из-за тебя я, как сумасшедший, — Луи опускается ниже, говоря тихим и низким голосом, что заставляет Гарри дрожать каждый раз. — Всё это время я сам не свой, — он опускается поцелуями до самой поясницы Гарри и приподнимает мальчика, расставляя его ноги, пока тот не оказывается стоящим на коленях, лицом вжимаясь в подушку. — Я чувствую себя глупым, а так не должно быть, — Луи вводит палец, снова немного растягивая, и Гарри стонет от касаний к разгорячённой коже. — Пытаюсь обмануть себя, а ты продолжаешь игнорировать меня, — Луи резко вынимает палец, и Гарри падает с громким стоном. С дрожью в коленях он возвращается в исходную позу и отвечает дрожащим голосом:       — Пожалуйста, мистер Томлинсон, — жалобно просит он, его голос почти охрип.       — Хочешь, чтобы я остановился? — Луи чуть наклоняет голову, выгнув бровь.       — Хочу, чтобы Вы позволили мне кончить, сэр.       Ответ явно оказывается удовлетворительным, и Луи грязно ухмыляется. Он находит смазку на кровати, и влажной ладонью несколько раз проводит по члену, прежде чем войти в мальчика: медленно, осторожно, но до упора, так, что шлепки тела о тело раздаются по всей комнате. Гарри стонет, сжимая в кулаках свои волосы и кусая угол подушки, когда Луи с каждым движением заставляет его вздрагивать. Эта поза нравится Гарри определённо больше. Луи не может видеть его лица, но под таким углом он заставляет Гарри стонать так громко и чувствовать такое, о чём Гарри никогда не мог мечтать. Парень забывает себя самого, с каждым стоном выкрикивая лишь имя Луи, пока мужчина не наклоняется.       Ноги Гарри разъезжаются в стороны, и он оказывается распластанным по кровати, Луи же двигается всё быстрее, заставляя Гарри буквально кричать от удовольствия. Гарри хнычет в подушку, оттягивая пряди волос, пока рука мужчины не ложится на его член. Луи успевает сделать лишь несколько движений, прежде чем резко выходит, кончая на его спину. Гарри кончает почти одновременно, ещё немного потираясь о простынь, пока силы окончательно не покидают его.       Луи падает на постель рядом с ним, кажется, такой же обессиленный, и когда Гарри, едва собрав последние силы, приоткрывает глаза, Луи лежит совсем рядом, так же лениво смотря на него в ответ. Гарри смотрит на него, пока его дыхание не выравнивается, а затем произносит севшим из-за громких стонов голосом: — « Чувствую бешеное сердцебиение, может быть ... это любовь ? »       В комнате повисает тишина, Гарри слушает собственное дыхание с застывшим сердцем, ожидая ответа. Мужчина молчит довольно долго, изучая лицо Гарри, и проходит, кажется, вечность, прежде чем он слабо кивает, закрыв глаза. Этого кивка хватает, чтобы Гарри расплылся в довольной улыбке и протянул руку вперёд, чтобы мизинцем осторожно взять мизинец Луи. Мужчина никак не реагирует на это, но Гарри просто сжимает его и закрывает глаза с довольной улыбкой.

~~~

bebe rexha & florida georgia line — meant to be

      Гарри чувствует себя одиноким. Невероятно одиноким эти дни, что он проводит в своей квартирке в Вэст-энде, сидя на окне, как в прежние времена. Он смотрит на солнце, и думает, что впервые за долгое время, проведённое им в Лондоне, нет дождя. Его телефон вибрирует на столике, и Гарри лениво тянется к нему, чтобы взглянуть на экран, но не находит там ничего интересного. Мистер Хоран писал ему несколько дней назад, там было что-то вроде: «Как ты? Так сильно скучаем! Катрина просит передать привет». Гарри ещё не ответил ему, но он тоже сильно скучает. С того времени, как он покинул особняк, прошла, кажется, вечность, хотя это было всего чуть больше месяца назад.       Луч солнца отражается в окне, и Гарри думает о Луи, прислонившись к стеклу. Закрыв глаза, он представляет пальцы мужчины, касающиеся его кожи, сухие губы, целующие его, и парень вздыхает, мотая головой. Он вновь смотрит на часы, но ещё только полдень. Гарри открывает заметки в телефоне, чтобы записать ещё пару предложений для своей истории. « наверное, ты считаешь, что тебе сейчас лучше, потому что меня нет рядом. я не хотел подводить тебя. я отдал бы тебе всё, и я говорю так, потому что сейчас мне лучше »       Он не успевает сохранить это, потому что его телефон звонит. Гарри чуть улыбается, отвечая на звонок, и начинает нервно теребить своё кольцо.       — Привет, — говорит он, кусая губу, но абонент на том конце даже не здоровается.       — Мамочки, ты продолжаешь это делать.       — О чём ты? — Гарри улыбается шире, переводя взгляд за окно. Он смотрит вниз, где возле машины, опершись на раскрытую дверь, стоит знакомый мужчина, одетый в знакомое серое пальто.       — О твоём драматическом сидении на подоконнике, — ворчит Луи, закатывая глаза. — Перестань делать это, как будто кто-то умер, и тащи свою тощую задницу сюда.       — У меня отличная задница, — Гарри ухмыляется, глядя в окно на Луи, и тот молчит секунду, прежде чем ответить: «Я знаю» и скинуть звонок.       Когда Гарри садится в автомобиль, Луи выглядит замечательно. В салоне пахнет его дорогими духами, и Гарри вдыхает запах, закатив глаза в удовольствии. Он наклоняется, чтобы чмокнуть Луи в щёку, когда тот заводит машину.       — Поверить не могу, что мы наконец возвращаемся, — взволнованно говорит он. — Я скучаю по малышу.       — Звучит так, словно ты хочешь вернуться в особняк ради Брюса, — Луи закатывает глаза, выворачивая на главную дорогу.       — К сожалению, это не особняк мистера Уэйна, — Гарри игриво пожимает плечами, и Луи бросает на него недовольный взгляд. — Прости, — Гарри смеётся, пристегивая ремень. — Просто я нашёл комиксы на одной из полок в твоём кабинете.       — О, — Луи закатывает глаза и фыркает, явно не желая продолжать этот разговор, на что Гарри хихикает. — Я запрещаю тебе рыться в моих вещах.       — Я могу прочитать тебе последние строчки? — смущённо спрашивает парень, кусая губу, и Луи задумывается.       — Вполне, — он кивает, и Гарри читает последнюю заметку, на что Луи мягко смеётся. — Господи, детка, это звучит так, словно ты цитируешь одну из песен Post Malone, — говорит он, и Гарри надувается, обиженно убирая телефон. — Эй, ладно тебе, — Луи кладёт руку на его бедро, когда они останавливаются на светофоре, и смотрит на него. — Ты становишься лучше, правда. Что ты думаешь о последней книге?       — Той, что ты посвятил мне? — не прекращая хитро улыбаться, спрашивает Гарри, словно не понимает, о чём речь, и Луи закатывает глаза.       — Да, точно, о моей последней книге, которую я дописал только благодаря тебе, и той самой, которую я тебе посвятил, точно, детка, — говорит он, кивая несколько раз, и сжимая ногу парня. Тот оттягивает губу, задумываясь.       — О, хм, дай подумать, — он смотрит в потолок машины, когда они трогаются с места. — Что ж, она прекрасна, особенно с теми поправками, что ты внёс. И я невероятно счастлив, что теперь нам не нужно оставаться в Лондоне, и можем вернуться домой.       Луи мягко улыбается на последнем слове, бросая на мальчика нежный взгляд. Он качает головой, улыбаясь самому себе, и Гарри знает, о чём тот думает.       — Есть ли сцена, которая понравилась тебе больше всего?       — Ты знаешь, что я думаю. В этой истории намного больше тебя настоящего, чем в каких-либо других твоих книгах. Но есть, пожалуй, фраза, которую я люблю больше всего. И я люблю это в тебе, — Гарри смотрит на Луи, не отводя глаз, когда цитирует одну из строчек последней книги по памяти: — « Но лишь превратив что-то в руины, ты сможешь выстроить новый мир ».       Луи улыбается и ничего не отвечает. Он наклоняется, чтобы поцеловать Гарри, и тот пищит, когда кто-то сигналит им сзади, и Луи приходится резко свернуть на обочину. Это заставляет Гарри засмеяться, и он увлекает Луи в объятия. Не сразу, но писатель обнимает его в ответ, и Гарри думает, что ему просто нужно время, чтобы снова стать тем, кем он когда-то был. И Гарри готов дать ему всё время мира. « детка, откинься назад, расслабься, закинь свои ножки на приборную панель, нам не нужно никуда спешить. кто знает, куда приведёт эта дорога? у нас есть только время, и пока ты рядом со мной, всё будет хорошо. если нам суждено быть вместе, то так и будет »

~~~