Я отдам тебя, Тейлор.

Роджер беззвучно повторил губами: - Четыреста тридцать девять дней, - дернулся, совершенно не отдавая отчета, руками, будто хотел расслабить тугие веревки на запястьях, потом вдруг резко повернул голову к Фредди и плюнул ему в лицо. Фредди отшатнулся, утерся рукавом, постоял, и вдруг размахнулся и ударил Тейлора по лицу. Раздался звон пощечины, щека Роджера заалела, он вжал от неожиданности голову в плечи, словно ждал еще одного удара. Фредди почувствовал, как в нем бьется приступ агрессии и одновременно жалости к себе. К Роджеру чувства куда-то испарились, словно вылетели. Он отступил на пару шагов назад и стал смотреть на Тейлора, оглядывая его положение тела. Ему вдруг показалось, что Роджер даже не похож на привязанную куклу. В его глазах читалась какая-то странная внутренняя свобода. И подтверждением этой внутренней свободы был плевок в сторону Фредди. - Трусливая, слабая сука, - вдруг прохрипел Роджер, и отвернулся. Фредди вздрогнул, резким порывом схватил Роджера за волосы и повернул к себе. - А влюбить меня в себя слабо, да? Слабо? – вдруг выпалил ему в лицо Роджер, задыхаясь от собственного бессилия. Фредди отшатнулся, отпустил волосы Роджера. Слова Тейлора резанули где-то внутри, возникло ощущение, что по сердцу прошлись лезвием, и оставили тонкую рану, из которой хлынула кровь. - Замолчи, - хладнокровно произнес Фредди, моментально взяв себя в руки. От Роджера не ускользнула его секундная растерянность. - Кляп всунь, замолчу, - произнес хрипло Роджер. Фредди не мигая, смотрел на Тейлора. Хотелось одновременно ударить и притянуть к себе, обнять и в то же время раздавить. Роджер опустил голову, она повисла как-то покорно между его привязанных рук. Фредди увидел, как на стол капают его слезы. Роджер плакал, совершенно беззвучно. - Я уйду, Роджер, как трусливая, слабая сука, - вдруг отчеканил Фредди. – Уйду до завтра, а ты останешься тут. - Не надо, - словно сдаваясь, вдруг прошептал Роджер. – Не надо, не уходи. - Мне не интересно на это смотреть, - сказал Фредди. - Не смотри, прекрати это! – неожиданно вскрикнул Роджер и забился в какой-то бессильной истерике на столе. Фредди резко сделал шаг к Тейлору и схватил его рукой за талию. Роджер продолжал биться совершенно бесконтрольно, железная труба, к которой были привязаны его руки, гремела о стену отвратительным звуком. - Прекрати! – сказал глухо Фредди. – Прекрати свои попытки! Они провальные! Он отпустил тело Роджера, постоял рядом, словно раздумывая над дальнейшими своими словами и действиями, и сказал: - Нет! Я передумал, я пока останусь. Тут. Останусь. Тейлор замер и не шевелился, будто застыл в воздухе, его ноги не доставали до пола, и от этого казалось, что он подвешен в каком-то причудливом изгибе тела, изящном и в то же время манящем и роковом. Фредди его черты лица показались восковыми, мертвыми, и какими-то давяще-сильными. От него исходило ощущение странной внутренней воли, и эта воля словно была живой, и больно била по чему-то внутри того чувства, которое спрятал Фредди глубоко в себе. Он подошел к двери, пнул ее ногой, махнул рукой стоящим за дверью парням, и кампания тут же завалилась внутрь помещения. - Фенита ля комедия? – спросил один из амбалов у Фредди немного разочарованным голосом. - Я не менял своего решения. Продолжим, - сказал Фредди, подошел к старому полуразвалившемуся буфету и вытащил оттуда грязный, с выщербленными краями, стакан. Он и сам не понимал, для чего ему нужен этот стакан, но сжал его в руке, как какой-то спасительный предмет, подошел к своему стулу, сел на него, поставил стакан рядом с собой на пыльный пол, а потом закинул голову к потолку, дав взмах рукой к очередному началу. Роджер вздрогнул от слов Фредди и беззвучно прошептал сам себе: - Тебе слабо. Он закрыл глаза, губы сжал в какую-то упрямую, тонкую линию, немного потянул себя на руках и в каком-то странном силовом толчке забрался коленями на стол, перевернулся и сел. Руки его выгнулись назад, он поднял голову, губами подул на упрямо свисавшую на глаза, пыльную и грязную, длинную прядь волос, и впился глазами в лицо Фредди. - Слабо, - услышал он от него в ответ. – Да, мне слабо тебя в себя влюбить.