Твоё королевское обличье или Возвращение Чёрного принца

От Лелуша не укрылось, как нахмурился император, когда по земле прошла ощутимая вибрация. Что-то явно происходило за дверями проклятого мира, и принц надеялся, что это не помешает выйти, когда всё закончится. Но сейчас было не до этого. Вместе с вибрацией, как во сне, разбилось жёлто-серое небо, осыпаясь осколками декораций и открывая истинный вид системы, спрятанной за ними. Меч Акаши уродливой цепью тянулся в звёздное небо к пылающему знаку Гиасса. — Теперь нам стоит соединить наши знаки, — пробасил император, вытянув руку, и медленной походкой направился к С.С., — …и родится новый мир. — Лелуш, что это значит? — тихий голос Карен заставил ви Британию сильнее напрячься, быстрее обдумывая слова императора; времени оставалось мало — ровно в десяток шагов императора до Серой ведьмы. — За этот ли мир ты сражался? Его ты хотел подарить нам? Тогда зачем было столько жертв? — Не задавай глупых вопросов, — принц чуть склонил голову, не оборачиваясь, поэтому ни С.С., ни Кодзуки не могли видеть его лица. Он строил мир для Наналли, и вряд ли сестрёнка хотела бы жить в его искусственной замене, созданной Системой. Верно, идеальный мир невозможен, это всё равно что утопия, где ничего не рождается и ничто не движется. Мёртвая точка, где живут тени и умирают воспоминания. Неправильный, уродливый мир, недостойный существовать, не подходящий для людей, которые ищут своё счастье. Всегда нужно чем-то жертвовать, чтобы получить желаемое. Лелуш сделал один шаг назад вбок, заслоняя собой удивлённую его поведением С.С. — Я не признаю тебя и твои взгляды! — громко произнёс принц, подводя черту этому фарсу. — Почему люди лгут? Не для того, чтобы с чем-то бороться, а для того, чтобы к чему-то стремиться! — Карен сделала шаг вперёд, но Лелуш остановил её лишь движением руки. — В мире безо лжи не бывает перемен. Это не назвать жизнью. Всё равно что мир воспоминаний. Предрешённый, замкнутый мир. Мне он не нужен. — Лелуш, ты отвергаешь и меня? — в голосе императрицы слышались боль и разочарование. — Твоё желание такое же, как и у императора? — что-то кольнуло в груди, но ви Британия остался невозмутимым, уверив себя, что Марианна сейчас тоже не больше, чем тень, болезненное воспоминание, стоящее перед ним. — Всем, кого разлучили, было бы неплохо воссоединиться? — сложив руки, певуче проговорила императрица. — Мы станем едины с мёртвыми. Холодок страха пробежал по коже Карен от её слов. Конечно, её посещали мысли о том, что было бы, если бы брат вернулся, но они были настолько абсурдными и неправильными. Теперь же, слушая внезапно воскресшую мать Лелуша, девушка представила – стало по-настоящему страшно: что это будет за мир и каково жить среди тех, с кем давным-давно простился и отпустил. Ей хотелось закричать: «Это неправильно и бесчеловечно!», но вместо этого Кодзуки посмотрела на принца, пытаясь понять, о чём он думает. — И милая Юфемия тоже… — закончила императрица с пугающе милой улыбкой. — Ах, вот как… — выдохнул ви Британия, закрыв глаза. — Вы считаете хорошим такой мир, — Лелуш открыл глаза и стал медленно опускать взгляд, смотря на меч Акаши, пока не встретился снова лицом к лицу с отцом. — Но он будет всем навязан. Такие намерения равносильны злу. — Настанет время, когда все поймут, — равнодушно произнёс император. — Не настанет! — от резкого выкрика Карен чуть вздрогнула, даже С.С. едва отступила. Внутри ви Британии всё содрогнулось, словно через тело пропустили электрический разряд. Внезапно атмосфера стала удушающей, вязкой, как мир иллюзий из снов. Слабость накатила холодной волной, опустошая сознание и выпивая силы, — расплата за перенапряжение после тяжёлой болезни. Лелуш пошатнулся и опустил голову, словно подломленный внезапным всплеском эмоций и ощущений, чувствуя, как по виску стекает холодная капля пота, отчуждённо радуясь, что ведьма и Карен не стали ничего предпринимать. — Сейчас я уверен только в одном, — хрипло начал он. — Вы можете думать, что поступили так со мной и Наналли из лучших побуждений. – Да, эту партию он должен доиграть сам, до конца. И слабость не должна ему помешать. — Но вы бросили нас! — поднявшаяся волна гнева жаром прокатилась по расслабленному телу, давая силы снова гордо поднять голову и высказать в лицо Чарльзу истину. — Но чтобы защитить… — быстро пролепетала Марианна. — Почему вы не остановили войну между Британией и Японией?! — по пространству прокатился глухой звук столкнувшихся шестерёнок, словно проворачивался невидимый ключ, чтобы открыть дверь в другой мир, но Лелуш продолжал стоять с неестественно прямой спиной, закрывая собой путь к достижению цели. — Когда вы поставили ваш план во главу угла, уже не имело значения, живы мы или нет. И вы бросили нас под предлогом, выдуманным для самих себя! — Это не так! — в сердцах воскликнула Марианна, подаваясь вперёд. — Ты сама сейчас сказала! — оборвал её принц, вытянув руку. — Вы можете стать единым целым с мёртвыми! На будущее вам плевать! — последнее слово он выплюнул, словно горькую пилюлю. — Будущее лежит за сопряжением Рагнарёка, — начал Чарльз. — Мир добра, о котором говорила Наналли. — Нет! Вы говорите про мир, добрый только к вам! Мир, которого хотела Наналли, — тот, в котором все добры друг к другу. Карен видела, как тряслась перед ней фигура ви Британии, слышала как в громком и властном голосе проскальзывали ноты нежности, когда Лелуш говорил о сестре, и надежда вновь расправляла крылья в её душе с приятной дрожью. Зеро, её Бог воскресал перед ней во всём своём величии. — И что с того? — в голосе императора по-прежнему была уверенность. — Сопряжению Рагнарёка уже положено начало. — Как сказать, — Лелуш потянулся к глазу, снимая повязку. — Я — Зеро, способный вершить чудеса! — Гиасс не действует ни на меня, ни на остальных, — довольно улыбнулся император, ощущая своё превосходство. — Нет, есть ещё кое-кто, — увидев удивлённую реакцию отца, принц едва поборол желание улыбнуться и развёл руки, подтверждая мысли отца. — Именно. Мир Си — воля всего человечества. А люди не равны. Это были твои слова. Потому ты и знаешь о моей силе. Лелуш чувствовал, что стоит на краю Бездны, глядя в её бесконечную чёрную пропасть, и она улыбалась ему беззубым ртом, звала к себе, не давая сделать шаг назад. Лишь страх неизвестности и будущего пока не давал сделать шаг и использовать Гиасс. — Ты глупец, Лелуш! — прогремел голос императора, — Силе Короля не победить силу Бога! — Это не состязание, это желание! — страх исчез, сменившись непоколебимой уверенностью в своей правоте, отразившейся в крике. — Бог! Коллективное бессознательное! Не останавливай ход времени! — Лелуш, что ты за ребёнок… — Марианна бросилась к сыну, но Кодзуки, быстро отреагировав, преградила ей путь, не давая и шагу ступить. — Он не может сработать на Бога, на само человечество! — не веря, бросил император. — Всё равно мне нужен завтрашний день! — правый глаз обожгло неприятной болью, сквозь которую ви Британия успел заметить, как распадется уродливая цепь человеческих душ. — Невозможно! — воскликнула Марианна, оборачиваясь к рассыпающейся дороге к её мечте. Всё пространство стонало заточёнными в нём душами, гремело и звенело ломающимися шестерёнками. От какофонии звуков Лелуш едва удержался на ногах, чтобы не упасть, наблюдая за бессильным неверием матери и отца и разрушающимся Мысленным Элеватором с усмешкой. У него получилось. На периферии сознания он услышал усталый голос С.С., до этого молчавшей, словно она была лишь призраком, но не было сил повернуть голову. — Чарльз, прекрати наконец, — ведьма опустилась на пол и села, прижав колени к груди. — Эта нелепая затея была обречена на провал. — С.С., до тех пор, пока наши метки существуют… — дёрнулся в её сторону Чарльз, вытянув руку, но только потом понял, что не может сделать и шагу — мир Си отозвался на приказ и теперь поглощал того, кто осмелился идти против его воли. — Это — не ложный, — ви Британия устало опустил руки, — а истинный тебе ответ. — Невозможно! — не желая признавать очевидное, рычал Чарльз, игнорируя обращение жены, решившей принять его судьбу. — Я бессмертен, но меня поглощает мир Си. — А как же С.С.? Она ведь тоже принимала участие! — истерично воскликнула Марианна, с раздражением глядя на бывшую подругу. — Простите меня, я поняла, что вы делали только то, что хотели сами, — невозмутимо произнесла ведьма. — Нет. Ради Лелуша и Наналли, — попыталась оправдаться императрица. — Знаете ли вы, почему Наналли улыбалась? — раздражение вновь накатило новой волной из-за этих лживых оправданий, а к своему удивлению Лелуш почувствовал, как снова вернулся озноб и по щекам побежали слёзы. — И почему же вам не знать. Наналли не могла ни видеть, ни ходить. Поэтому она знала, что есть вещи, которые не под силу ей одной. Наналли… Её улыбка… Её улыбка была единственным способом выразить благодарность. Едва только император начал возражать, принц оборвал его: — Не смей называть это ложью! Я тебе не позволю! Вы блаженно смотрели на нас свысока, отвергая реальность. Да ну вас к чёрту! Есть только одна истина. Вы, родители, бросили Наналли и меня! Кричать из последних сил, выкладывать всю ненависть под самый конец, когда сил уже не оставалось — что-то было в этом глупое и отчаянное. Недостойное. Сильные пальцы императора сжимали тонкую шею Лелуша, перекрывая доступ кислорода, но принц намеренно не поднимал рук, чтобы оторвать от себя руку отца, борясь с инстинктом самосохранения, и смотрел прямо в глаза Чарльзу. Нет, он не сдастся, не покажет свою слабость. На периферии гаснущего сознания он слышал, как дёрнулась в его сторону Карен, но резким движением руки заставил её стоять на месте. Она должна сражаться ради Японии, но не с императором. Когда поглощение миром Си достигло плеч, Чарльз сжал пальцы сильнее, одновременно желая убить, задушить своего неблагодарного сына, не сумевшего понять всю суть благих намерений, и хватаясь за ви Британию, как за последний прутик, удерживающий императора в этом мире. Сквозь мелькающие перед глазами чёрные точки юноша видел, как исчезал рукав матери в пространстве, пожираемый миром Си. Принцу казалось, что он слышал хруст ломающихся позвонков — надрывный аккорд, сопровождаемый хриплым вздохом. Сил едва хватило замаскировать это проявление слабости за хищной улыбкой. — Твой мир разрушится, даже не возродившись, — потусторонним эхом последнего пророчества прогремел голос исчезающего в безвременье императора. — Если ты отвергнешь меня, впереди тебя ждёт мир Шнайзеля. — Сгинь, — прохрипел ви Британия, силясь открыть глаза, чтобы отец навсегда запомнил, как выглядит сила, что его же и погубила, запечатлев меркнущим взором исчезновение Чарльза и его предсмертный вопль.

***

— Когда он очнётся? — недовольно спросила Карен, желая влепить ви Британии хорошую пощёчину и разбудить его, чтобы не валялся просто так после своего триумфа. — Пусть отдохнёт. Он сделал своё дело, — вздохнула С.С., присев и положив голову принца к себе на колени, осторожно провела по его волосам, убирая пряди со лба. Кодзуки покраснела и резко отвернулась, скрывая смущение. Подобное, конечно, не было слишком интимным, но такие действия со стороны ведьмы задевали чувства аса. В конце концов, это она вытащила Лелуша из дворца и привезла сюда, а ведьма, просто ждавшая их всё время, теперь так нежно и заботливо обходится с ви Британией, словно и не расставались ни на день. Зеро хоть и может валяться без сознания, но никак не на коленях пиццеедки! — Что-то произошло снаружи, — эхом произнесла С.С., и Карен вновь повернулась, угадав тревожную новость в словах ведьмы. — Скорее всего, выход будет заблокирован. Некий толчок почувствовали они все в самом начале, и это было не столкновение шестерёнок. Но что это было — никто не знал. Быть может, это за ними пришла армия, уличив побег принца и узнав маршрут. Или сейчас за массивными каменными дверями разворачивалось сражение, о котором они не подозревали. С.С. гипнотизировала взглядом дверь с минуту, но не произносила ни слова, и это больше всего пугало Кодзуки. — Думаешь, что-то случилось? Как мы тогда сможем вернуться обратно, да и… — она не договорила, потому что это «дотащим Зеро» звучало для неё вульгарно и грубо, но ведьма и так прекрасно поняла аса. — Мир Си имеет не один выход. Это совершенно иной мир, к которому ведут десятки дверей по всей планете. Нужно лишь открыть правильную дверь. Карен запустила руку в волосы. Бессонная ночь не способствовала активизации работы мозга, да и Кодзуки была с собой откровенна — сама не прочь была бы прилечь вместе с Лелушем. Правда под внимательным взглядом ведьмы желание отпадало, да и мало ли чем они с принцем могут заняться, если он вдруг решит проснуться раньше. Ас уныло посмотрела на дверь. По её понятиям, это была обычная дверь, и где зашёл — там и вышел, и к чёрту все эти временные и пространственные плоскости. — Кажется, император говорил про некий Мысленный Элеватор. Что это? — вспомнила Карен. — Система, управляющая этим миром, — взгляд С.С. устремился в неизвестность. — Именно с помощью него Чарльз контролировал процессы и Систему. Она не стала говорить, что он разрушен, потому что это и так было понятно. Кодзуки едва удержалась от того, чтобы устало не опустить плечи, но к горлу подкатил неприятный ком осознания, что они теперь тоже пленники проклятого мира. И что делать, Карен не представляла: слишком сложно и запутанно. — Нужно дождаться, чтобы нас выпустили, — ведьма пожала плечами и вновь посмотрела на бессознательного Лелуша. По одной её реакции Кодзуки поняла, что ждать им придётся очень долго, и устало уселась на землю. Оставалось только надеяться, что когда ви Британия проснётся, он сможет что-нибудь придумать.