Beholder: свет науки

      Есть в Уставах полиции и солдат один пункт, который всегда нарушался, вне зависимости от тяжёлых условий, тощины кошелька или внеочередных сухих кампаний.       «Употребление, хранение и производство спиртных напитков при прохождении службы категорически запрещено!»       Но все военные этот пункт нарушали, даже Ставка верховного главнокомандующего уже оставила всякие попытки заставить солдат соблюдать трезвость на линии фронта. Особо ревностно с распитием алкоголя боролся Кровавый Герцог, он же генерал Эдмунд Браун. Но когда поняли, что это чудовище уничтожает личный состав куда быстрее, чем вражеские пули, то пришлось прекратить «чистки армии от спиртной заразы». Тем не менее данный пункт в Уставах оставили, так как Устав военных сильно переплетался с Уставом полиции, более того, оперативники Министерства порядка — это бывшие фронтовики, а потому менять, что-либо в уставах, это головная боль для Министерства юстиции.       Но я, хоть и являюсь смотрителем тюрьмы, под действие Устава попадаю, а потому мне в рабочие время не положено употреблять, так как в условиях гражданской жизни бороться с распитием алкоголя на рабочем месте гораздо проще. Однако я работаю в режиме 24/7 и если никто не видит, то почему бы и не дёрнуть, особенно если это необходимо для убалтывания заключённых?       Я взял всё необходимое и направился в камеру №2 к Фрицу Ромбельшнапсу, и вместо приветствия я протянул ему бутылку, рюмки (по размерам, больше похожие на стаканы) и закуску в газетной обёртке:       — Думаю теперь мы с вами поговорим по душам?       — Да, — сухо ответил он, после чего немедленно наполнил свою рюмку до четверти. Я же не стал отставать от него разложил закуску, после чего мы немедленно опустошили свои рюмки не чокаясь.       — Не медовуха это, а самогон из пчелиного воска, — сказал он разочарованный пойлом.       — Так хорошую медовуху из настоящего мёда южных пасек здесь не достать, — сказал я, после чего незамедлительно наполнил рюмку, уже до трети и залпом выпил не закусывая.       — В детстве я жил на юге, отец работал на пасеке, и зарплату ему платили деньгами, облигациями госзайма и продуктами медового производства. Медовуха была первым моим алкогольным напитком, — сказал Фриц в пустоту.       — Потом начались сокращения, отец ушёл на фронт и не вернулся. А я после десятка лет скитаний угодил сюда, на местную продуктовую станцию, женой обзавёлся, но потом, вскоре после свадьбы, выяснил, что она мне изменяет, я, понятное дело, решил отшить её…       — И эта зараза опередила вас и подставила!       — Да. А учитывая её взбалмошный характер не думаю, что к моему возвращению она будет жива. Отомстить не получиться, да и нечем. Мне теперь лучше отправиться на фронт штрафником, а там, глядишь, получиться уже обычным солдатом скопить небольшое состояние и начать всё с чистого листа.       — А почему вы не хотели сразу обо всём рассказать?       — А вы бы стали рассказывать, что какая-то вертихвостка вас поимела, а потом списала в утиль, и оформила ваше имущество на себя?       — Вы правы, без спиртного про такое говорить язык в узел сворачивается. А как эту дрянь звали?       — Некая, Клара Йохансен, и не думаю, что это её девичья фамилия. Возраст примерно 30 лет.       — Я вас понял, давайте добьём эту порцию, наливайте.       Через полчаса мы уже распили всю медовуху, после чего Ромбельшнапс улёгся на нары и уснул. А мне уснуть не получиться, инъекция препарата подавляющего сон делает своё дело. Самое приятное в отсутствии сна, так это то, что при опьянении (если не напиваться сразу в хлам) можно кайфовать несколько часов, а когда действие спирта прекращается похмелья не бывает, так как бодрствующий организм с продуктами распада спирта справляется лучше спящего.       Самогонный аппарат имеется в каждой роте (кроме женских воинских частей) и на него чуть ли не молятся. Ведь самогон можно гнать практически из чего угодно, (я слышал, что на северном участке фронта, ближе к Скандинавии, солдаты гонят самогон из собственных экскрементов), а починить установку, во время боя очень трудно, ведь самогон вариться долго, а нужен каждую неделю, а в разгар боёв как и вообще ежедневно. Потому у нас и повелось поверье, что, если самогонный аппарат загнётся, то и рота скоро прикажет долго жить.       Снотворное свойство спирта я заметил в первую же неделю фронтовой жизни, когда над нашим окопом снаряды взрывались и днём и ночью. А высыпаться надо хоть как-то, даже наше правительство это прекрасно понимало, а потому сыворотка подавляющая сон изначально разрабатывалась по заказу Ставки, но испытания показали полную непригодность препарата в условиях боевых действий. При сильной эмоциональной нагрузке препарат даёт побочный эффект, из-за которого солдат впадает в кому. Не прошло и месяца, как все испытуемые лежали в коматозе, из-за чего поступил приказ об эвтаназии подопытных. Так они и умерли не приходя в сознание. Так мне рассказывал наш фельдшер, который лично вводил препарат солдатам. А потому он в свободное время гнал нам самогон или если времени мало, то разбавлял медицинский спирт.       Когда мне сказали, что на новом месте работы мне необходимо пройти процедуру инъекции препарата, я естественно испугался, но меня заверили, что препарат доработан и уже вовсю используется. И вот уже несколько лет я не сплю и служу нашей Родине, раз в полгода получая повторные инъекции во время медосмотра, чтобы эффект не ослабевал.       Но не время кайфовать, нужно найти подход к старику, бьюсь об заклад, что он кое-что знает и мне надо выяснить что именно. Я уже думал обещать его отправить на север, но заметил в личном деле нечто крайне любопытное. В молодости старик был опытным диверсионным агентом, в 1946-м участвовал в операции по захвату города Кугульштадта, что раньше принадлежал Вальверде, даже захватил там какое-то супероружие, однако не уточнялось какое. Его бы отправить туда где его таланты проявятся лучше всего. Стоп! Конечно же, мне нужно кого-то отправить участвовать в «Болотных огнях», думаю что из их грузовика он никуда не денется, а значит побег сорвётся. Отлично, теперь он мне всё расскажет!       Едва Ричард проснулся, я открыл дверь камеры.       — Радуйтесь Ричард, я решил, что вам будет лучше, вы отправитесь на передачу «Болотные огни»! — вот так, с порога, я «осчастливил» старика. Его лицо уже начало блекнуть, значит всё идёт как надо.       — Да… я слышал про это шоу… — проговорил он запинаясь, даже не верится, что говорю с героем войны.       — Значит всё хорошо, шахты вам больше не страшны! Как удачно всё разрешилось! А мне пора, — я уже собрался уходить.       — Постойте, — сказал Ричард обречённым голосом, наживка проглочена.       — Да?       — Я так понимаю, что вы всё знаете?       — Даже библиотекари и архивариусы не знают всего, но кое-что мне про вас известно, а потому для вас будет лучше, если вы скажите правду.       — Хорошо, после очередного повышения в звании меня отправили на штабную должность, а после перевели в Министерство. В соседнем отделе работал мой брат, казалось бы, работа не пыльная, платят много, семья близко, в общем жизнь удалась. Пока однажды мой брат не попросил меня спрятать некоторые документы и велел никому про них не рассказывать, а вскоре в его кабинете случился пожар. После этого я не удержался и посмотрел что это были за бумаги: это просто ужасно, наши кафедры бактериологии десятилетия разрабатывали биологическое оружие! И если эти документы попадут в министерство, причём даже не важно какой страны, то в ближайшее время война, из мясорубки превратиться в Бойню, или что ещё хуже, микроб устроит пандемию в Мировом масштабе!       — Там действительно всё так плохо, вы в этом разбираетесь?       — Я уже имел дело с такими документациями, — мрачно сказал он.       — Я вас понимаю, но Мне нужны эти документы!       — То есть вы ставите свою жизнь превыше миллионов жизней?       — Даю слово, что наше Министерство не получит этих бумаг, пока я лично не ознакомлюсь с ними!       — Слово солдата?       — Слово солдата, клянусь!       — Хорошо, я вам верю. Когда ознакомитесь, не передавайте документы вашему куратору.       — А где они?       — А вот это вы узнаете, когда я успешно сбегу.       — Не пойдёт, вас могут убить при побеге.       — Может быть, но лучше этим документам оставаться не найденными.       — А вы знаете, что я могу позвонить товарищу Хэмпфу, и вас направят в Царь-тюрьму?       — У вас нет таких полномочий!       — Поверьте полномочий у меня на троих хватит, особенно с некоторых пор.       — Я все пытки выдержу!       — Кроме того, я могу попросить подвести к вам ваших родных, что вы скажете, когда будут пытать их на ваших… — тут Ричард не выдержал и ударил меня по лицу, теперь понятно, что имею дело с настоящим воином-фронтовиком, да только возраст не победит никакая физическая подготовка. Я его быстро скрутил и уложил на пол.       — Я, надеюсь, понятно объяснил, что сделает Министерство порядка с вашей семьей, в случае отказа от сотрудничества?       — Да, — прохрипел он.       — А кроме того, моя смерть ничего не изменит, в целом, Они эти бумаги из-под земли достанут, но если достану их я, то они у меня задержаться до тех пор, пока не найду остальные!       — Их же изымут при ближайшей проверке, — простонал он.       — Генеральная проверка в купе с ревизией будет проведена тогда и только тогда, когда я найду все пропавшие документы, потом сюда прибудет особое подразделение на инкассаторском фургоне, после чего вся эта процессия отправится в Министерство.       — А много пропавших документов?       — Немало, так что 2 месяца расспросов у нас есть, — убедил я Ричарда, после его усадил его на нары.       — Ладно слушайте: документы лежат в тайнике, который расположен в основании здания по адресу Аушвице, 45, в тридцати шагах от правого заднего угла. Там раньше располагалась гостиница «Универсаль», а теперь это многоквартирный дом, для низших сотрудников Министерства.       — Особые приметы?       — Там кирпичная кладка слегка шатается, можно обнаружить только на ощупь.       — Надеюсь что это правда, иначе ваш конец… — хотел я договорить, но Ричард меня перебил.       — Да знаю про свой конец, не учи батьку детей делать! Всё иди, исполняй свой долг перед Родиной и Мудрым Вождём, слава ему!       Мы отдали друг другу честь, я развернулся на каблуках и вышел из камеры. Надо ещё пообщаться с Филипиной. Я вошёл в камеру, разбудив девушку.       — Я к вам по делу, мне нужно знать: связывались ли вы когда-нибудь с руководством шахты №174?       — Нет, многие мои знакомые парни предпочитают на фронт уходить, а не в шахты. Не все могут получить направление в университет, а работать в шахтах даже по 10 часов в день очень тяжело, — ответила она.       — А ваши родители?       — Они и сами не любят шахты, даже дома о них предпочитают молчать.       — А ваш несостоявшийся муж, у него какой голос? — спросил я, подозревая худшее.       — Такой властный, хриплый, как у доминирующего в стае хряка, — ответила она, так теперь понятно, женишок теперь смог бы получить не просто жену, а самую настоящую рабыню, у заключённых прав нет. Но стоит ли говорить Филипине про этот звонок?       — Вы изменились в лице капитан. Можете не отвечать, я не дура, понимаю к чему вы клоните. Только я вас прошу: не отправляйте меня к нему, это страшный человек, он словно пропитан похотью и пороком!       — Не волнуйтесь, я вас не направлю туда, — успокоил я её. По расширившимся зрачкам Филипины понятно, какая мразь этот начальник.       — Сколько он вам обещал за моё тело?       — От 5000$.       — Сволочь!       — Не волнуйтесь, я туда вас к нему на растерзание не отправлю.       — Спасибо капитан Ланг. Только мне нечем отплатить вам за вашу доброту.       — Есть чем, просто выполняйте приказы на месте длительного заключения, чтобы прожить и выйти на волю, — сказал я, после чего откланялся и покинул камеру. Раздался гудок, значит у меня есть время сходить проверить схрон. А заодно, надо бы передать сестре мыло.       Схрон действительно оказался там, где Зорген указал, а вот изъять документы оказалось труднее, но я справился. И вот он отчёт НИИ биоинженерии о штаммах «Ледяного гриппа». Теперь понятно что так испугало старика, штамм ЛГ-22/06 действительно имел потенциал бактериологического оружия массового поражения. Данный вид искусственно выведенных бактерий передаётся воздушно-капельным путём, фаза инкубации менее часа и бурное развитие в организме в течении 3-х часов, после чего следует летальный исход и выброс спор бактерий в атмосферу. Да с таким оружием и бомб не надо, распылить бактерии по территории противника и всё, менее чем через неделю эта зараза уже достигает нашего глубокого тыла со всеми вытекающими. Надо эти данные уничтожить, а потом бежать, в демократические страны, прав был Ричард, эта информация не стоит миллионов загубленных жизней.       После чего я отправился в квартиру к сестре. Её там понятно не было, но ключ от квартиры у меня был, потому вошёл спокойно, оставил записку и мыло, нам редко удаётся поговорить с глазу на глаз.       Теперь осталось разобраться куда кого отправлять и написать отчёт товарищу Хэмпфу. Фрица Ромбельшнапса решил отправить на строительство северной железнодорожной магистрали, Ричарда Зоргена в шахты, чтоб мог по пути сбежать, двух других заключённых определил в штрафные роты. А вот куда определить Филипину пришлось подумать, с одной стороны стойкая девушка с феминистическими взглядами хорошо приживётся в армии, но с другой стороны лучше будет ей вкалывать на севере и тут меня осенило, отправлю-ка я её на шоу «Болотные огни», думаю такая красотка в эфире многим телезрителям приглянется, может ещё выкарабкается, не зря же она так эрудирована, если верить досье.