Beholder: свет науки

      Ну, что-ж, сегодня в 22:00 заберут моих подопечных, надо бы с ними поговорить и морально поддержать, подбодрить. Заключённых забирают так поздно, чтобы подселить их в места длительного заключения ночью, когда старожилы ещё спят. Считается, что при этом новички смогут лучше вписаться в коллектив, но от позорной процедуры «прописки» это конечно не спасает, а потому мне необходимо перед отъездом дать краткий инструктаж, о том какие у кого бывают «прописки». Первое время приходилось изучать горы материалов, о том какие где тюремные субкультуры бывают, жаргон зеков и всё остальное. Конечно съездить на те зоны и лично удостовериться какие там порядки не представляется возможным, но в этом нет такой необходимости. Тюремные субкультуры живут дольше любых других и меняются крайне редко. Кроме того мне на фронте доводилось общаться со штрафбатовцами, их субкультуру более-менее знал, а потому освоил остальное быстро.       — Добрый вечер Филипина, — сказал я, входя в камеру.       — Вы здесь, чтобы дать последнее напутствие? — спросила она.       — Да, но не только. Дело в том, что я выдвинул вас на участие в шоу «Болотные огни».       — Впервые про это шоу слышу.       — Так вот, поясняю, это шоу по сути бои гладиаторов, понимаете?       — Да, вроде бы…       — Вам предстоит, сражаться не на жизнь, а на смерть. И шансы на победу 1 к 12, — сказал я довольно мрачно.       — Так не лучше ли мне отправиться в штрафбат или в стройбат на север?       — Боюсь, что в данный момент наиболее лучшие показатели именно у вас, а потому…       — Потому вы хотите поскорее отделаться от поручения сверху?       — Даже отправив вас на то шоу, это ещё не конец моего участия в вашей судьбе.       — Что вы имеете ввиду?       — Я имею в виду, что я могу вас отсюда поддерживать, в случае необходимости, финансово.       — А это не будет идти вам в убыток.       — Если доберётесь до финала, то не в убыток. Более того, если бы мне нужны были бы лёгкие деньги, то я бы вас определил к вашему «похотливому повелителю».       — Нет! Я оправдаю ваше доверие! — вскочила она с нар.       — Я в вас верю, вам нужно только поставить подпись здесь, — я выдал ей бланк согласия на участие в шоу. Филипина очень бегло прочитала условия, и поставила подпись.       — Если у вас возникнут финансовые или другие трудности, то звоните мне не стесняйтесь.       — Спасибо, капитан.- сказала она и, неожиданно для меня, обняла меня. Подумать только, как будто родная дочь меня обнимает. Смотрю на её лицо, слёз нет, умеет девочка в свои 20 держать жидкости при себе. Но мне пора до разъезда всего два часа, а переговорить нужно со всеми.       — Не помешал? — спросил я у Фрица.       — Ничуть, — сказал Фриц, не вставая с нар.       — Вы уж меня извините, но по физическому и моральному состоянию, я не имею права бросать вас в штрафбат.       — Я и не надеялся, — сказал он, однако тон, которым он это произнёс, говорил об обратном.       — Вы отправитесь на строительство северного железнодорожного пути.       — Всё севернее и севернее, — пробормотал он.       — Вы согласны с этим решением?       — Согласие — есть продукт взаимопонимания сторон, так что да, я согласен.       — Тогда распишитесь здесь, для формальности, — достал я бланк согласия и он подписал, даже не глядя на то, что подписывает.       — У меня только одна просьба.       — Слушаю.       — Если к вам попадёт Кларка, то чтобы она не делала, чтобы там не говорила, не поддавайтесь её влиянию. А она умеет совращать, просто ведьма!       — Не беспокойтесь, если попытается манипулировать мной, то ей одна дорога, на виселицу.       — Если вы её повесите, то передайте мне от неё «привет», но лучше определите ко мне поближе.       — Только с условием, что она там проживёт тот минимум, которые необходим, мне для получения денег за свою работу.       — А какой срок для севера?       — Квартал.       — Я вас понял.       — И ещё кое-что, я должен дать вам краткий инструктаж, на тему «Что? Где? И как?» на зоне, — сказал я, после чего, Фриц наконец сел и выпрямился.       — Слушаю, — сказал он, после чего я всё ему, очень популярно разъяснил.       С двумя другими дурнями всё пошло тяжелее, один устроил истерику, а другой попытался симулировать сумасшествие, сколько времени на них убил, чёрт! Но после пиноктерапии удалось их проинструктировать и получить с них подписи. Осталось только пообщаться с Ричардом.       — Здравья желаю, товарищ Зорген! — поприветствовал я бывшего героя войны.       — Ну, капитан, теперь вы мне верите, что эти бумаги никогда не должны попасть в руки Министерства?       — Верю, но пока пусть они побудут у меня.       — А если…       — Если что, то я пропитал эти бумаги в азотной кислоте, а потому достаточно только поднести огонёк, даже от самокрутки и документы словно растворяться в воздухе!       — Эх, помню сам растворял в воздухе врагов, когда-то. Было времечко…       — Это вы про супероружие, захваченное в Вальверде?       — Да, но теперь это не важно, технологию похерили, документацию убрали в архив.       — А вы не думали, что документация, которую вы припрятали, в умелых руках может помочь человечеству?       — Слишком велик риск, даже если от документации спасутся сотни тысяч, то при использовании её как оружия, погибнут миллионы.       — Но вдруг?       — Я уже стар, до всех этих «вдруг», «если» да «как бы».       — Вы всё ещё намерены сбежать?       — Да.       — А вы в курсе, что за ваш побег меня неизбежно оштрафуют, что догадывался, но своими догадками не поделился?       — В курсе, не волнуйтесь, в случае удачного побега, я вам перечислю «благодарность» на ваш счёт, так что в обиде не останетесь.       — А разве ваши счета и регалии уже не заморозили?       — Я успел, всё это дело снять со счетов, а вот награды, кровно заработанные, отдавать жалко.       — Жалко, но лучше что-то.       — Вот именно! А теперь давайте свои бумажки, я слегка на взводе, как тогда при атаке врагов на Шоверниенбаум, — сказал он и подписал своё согласие на перевод в шахты.       — Удачи вам.       — И вам удачи, капитан! — он встал и пожал мне руку, а крепка хватка, для его-то лет.       Ещё час до разъезда, осталось только отправить отчёты по ведомствам, благо министерская почта работает оперативно и круглосуточно.       — Трыыыыыыыынь! Трыыыыыыыынь! — зазвонил служебный телефон.       — На проводе товарищ Ланг, добрый вечер, слушаю! — сказал я в трубку.       — Министерство досуга и развлечений. К нам поступила ваша ориентация на некую Филипину Рем. Её характеристики нас устраивают, осталось только уточнить: вы уверены, что она нам подходит?       — Так точно!       — Что-ж в таком случае, если она себя хорошо покажет, то мы вам хорошо заплатим. Если же нет, то это будет вам дорогого стоить, это понятно?       — Так точно!       — В таком случае следите за новостями, до скорого звонка, — сказала какая-то барышня на том конце провода и линия прервалась. Не выслали за мной группу захвата, значит всё в порядке, а то бывает, что говорят одно, а потом сзади материализуются полицейские и тут ты понимаешь, что это был сарказм. Довольно распространённая и злая шутка.       — Трыыыыыыыынь! Трыыыыыыыынь! — почти сразу же после первого звонка зазвонил телефон.       — Добрый вечер, товарищ Ланг. Я получил ваш отчёт, хочу выразить вам благодарность, но будьте настороже, враги не дремлют. Продолжайте поиски и храните документы в надёжном месте, — сказал Бруно Хэмпф и повесил трубку. Ну вот, так и не удалось спросить про Персика, вернее про то, как бы его выдворить отсюда.       — Дзыыыыыыынь, дзыыыыыыынь! — снова зазвонил телефон, на этот раз менее властно.       Даже не знаю с чем это связано, но когда звонят откуда-то сверху, из Министерства, то трель телефона, обретает властный оттенок, хотя даже в таких телефонах нет режима смены трели звонка, я проверял.       — Слушаю, — сказал я уже более свободно.       — Добрый вечер товарищ Ланг, я хотел услышать: вы ответили на моё предложение?       — Предложения, товарищ, будете делать своей невесте, если таковая до вас снизойдёт!       — Бросьте это своё парирование и отвечайте на поставленный мною вопрос! — так, похоже мой собеседник закипает, как приятно наслаждаться этой реакцией, особенно зная, что тебе за это ничего не будет. Ничего этот похотливый кусок дерьма не сможет противопоставить мне, оперативнику Министерства порядка, у него нет ни связей на верху, ни общественного положения, в народе именуемого авторитетом.       — Отвечаю, поищите себе постельную игрушку у себя на шахте, авось найдёте с отрицательной реакцией вассермана!       — Вы за это дорого заплатите капитан!       — Держите свой язык за зубами, если у вас они ещё остались, а то как бы я на вас донос не составил, думаю ваш послужной список украсит карьеру любого смотрителя тюрьмы! — сказал я это и повесил трубку. После такой наглости этот тип сюда уже звонить не будет.       А вот уже зазвучали сирены наших машин, сейчас заключённых развозят, по местам, а мне уже на счёт накапали деньги и единицы авторитета, мелочь, а приятно. Ну вот и пересменка, те несколько часов промежутка между рабочими неделями. Пойду приведу в порядок камеры.       Серьёзно повозиться пришлось только с камерой №5, где старик сидел, надо пролёт между умывальником и стенкой замазать штукатуркой, благо она имеется в нашей подсобке, где наш пулемёт зачехлённый стоит.       Осталось найти только шесть документов, значит всё не так уж и плохо!