Beholder: свет науки

      У полицейских в нашем городе очень много обязанностей, и перед тем как поступить на службу оперативником Министерства порядка требуется ещё пройти годовые курсы, где обучают премудростям профессии, и чему там только не обучают: даже на пожарных у нас экономят, а потому ежедневно в пожарной части сидит отряд полицейских облачённых в огнеупорную форму и готовых в любой момент сесть в машину спасать имущество и граждан нашей страны. Трудовой день (или трудовая ночь) рядового полицейского, обычно, начинается примерно так: происходит построение в 7:30 утра (или вечера) в здании казармы, что возле отделения генштаба и назначают наряды. Самый, пожалуй, примитивный вид нарядов это охрана государственных объектов, потом идут наряды дорожно-постовой службы, но помимо обычных разъездов по городу иногда отбирают четыре десятка бойцов и сажают их в радиопеленгационные фургоны, для поиска шпионских радиопередач. Кроме того, время от времени, отрядам ДПС приходиться ещё ездить в окрестные деревни и сёла, для инспекции, а в случае реальной угрозы бросаться на помощь местным стражам закона и порядка. Есть ещё специальные наряды полной боевой готовности, это так называемые «Сапёры отчизны» и «Спецназ Вождя», они оснащены и вооружены по высшему разряду, обычно их число удваивают при объявлении по городу тревоги оранжевой категории (сейчас категория жёлтая, из-за пропавших документов). Но самая обычная работа полицейского это «упаковка», то есть приём покойников с целью их отправки в морг или доставка граждан в центр эвтаназии.       Надеюсь, что у Криса сейчас наряд на точках КПП или в зданиях государственной важности, чтоб не тратить время до завтра. После трёх звонков мне улыбнулась удача, он оказался на пропускном пункте в здании Министерства.       — Алло, Джейк ты чего звонишь, какие-то несоответствия в доках? — спросил он обеспокоенно, и это неудивительно, за несоответствия в документах такой важности запросто могут посадить или, что ещё хуже, уволить.       — Нет, с документами всё в порядке, я по другому делу.       — Тогда выкладывай что у тебя там, только побыстрее.       — Ты можешь зайти вечером к Захарии, ну к тому, что заведует складом при генштабе и одолжить барабан?       — Может ещё одолжить соответствующий костюм? — съёрничал он.       — Нет, только армейский барабан и палочки к нему, а если Захария будет отнекиваться напомни ему, про открепительные талоны для граждан со странным запахом, — вообще-то про такое не принято говорить по телефону, потому и приходиться говорить намёками. В данном случае открепительные талоны означают выписки из накладных для выгодной перепродажи на чёрном рынке. Многие вещи со склада можно перепродать на чёрном рынке за бешеные деньги, а чтоб начальство ни о чём не догадалось, нужно уметь мастерски подделывать документы и Захария Крит проявил этот талант, когда нашей роте выписывали отпуска на юг. Начальству так и не удалось узнать, за какие такие «заслуги» целая рота получила лишних две недели отпуска на лучших пляжах нашей страны.       — Ладно, занесу тебе инструмент вечером.       — Спасибо Крис, выручил, — сказал я и повесил трубку.       Остаётся только ждать санитаров для заключённого в камере №4, а вот и они. Объяснять им ничего не надо, только пришлось помочь поднять на второй этаж оборудование. Даже представить страшно, что там такое лежит в этих саквояжах и как такое можно применить для пыток.       Думаю осмотр займёт пару часов, а потому нужно пообщаться с Натаном Кехлером. К счастью для меня, торгаш подошёл ко мне как раз вовремя.       — Здравствуйте Натан, есть ли у вас сведения, которые согреют мне душу? — поприветствовал я Натана, с торгашами нужно быть предельно учтивым, даже во время торгов.       — К сожалению товарищ капитан, информации крайне мало, сейчас все стараются максимально обезопасить ценные бумаги, а потому про точные сведения о государственных документах и речи быть не может, — начал он причитать, сразу видно, набивает цену информации, за которую я неизменно заплачу не торгуясь, и он об этом знает.       — Не тяните резину Натан, вы же знаете, что времени и вас и меня в обрез.       — Ваша правда, а потому с вас 2.000$, за те крупицы что мне удалось добыть, — ну что-ж, значит действительно крупицы, иначе цена была бы втрое выше.       — Вот деньги, я вас слушаю, — сказал я это и достал пачку хрустящих бумажек.       — Я в вас не сомневался. Итак, ходят слухи, что в городе появился довольно странный прибор, который позволяет одной вспышкой превращать человека в безумца, — сказал он это, а я мысленно перенёсся в камеру №4.       — А есть наводки на то, кто орудует таким прибором?       — Да есть. Такой прибор на данный момент мог сделать только Иоганн Бесслер, я пообщался с изобретателем и он мне ответил, что продал прототип шлема для чистки памяти некоему Арчибальду Ганжу и предупредил того не включать прибор на самую высокую мощность, в противном случае можно лишиться разума и никакая терапия это дело не исправит, — сказал мне Натан.       — Благодарю вас Натан, эти зацепки мне очень помогут в расследовании, — поблагодарил я торгаша и пожал ему руку, хотя благодарить пока не за что, ведь это поставило моё расследование в тупик.       — А особый заказ ещё остаётся в силе? — спросил он меня.       — Разумеется.       — Тогда до скорого, у меня ещё много дел, — сказал он и удалился.       Когда санитары закончили, они мне сообщили неутешительные новости: разум пациента повреждён настолько, что официальная медицина бессильна, привести Ганжа в сознание не представляется возможным, после чего они уехали. Ситуация безнадёжная, ценный свидетель, а в его ценности сомневаться не приходиться, по факту мертвец. Так, за что он попался? Ага, он здесь находиться по подозрению в убийстве своего компаньона Рона Адамса. К сожалению, эта информация мне тоже ничего не даёт, кроме предположения, что к Арчибальду попали те самые документы, он испугался настолько, что поручил своему компаньону спрятать бумаги и никому не говорить про их местоположение. А когда Ганж убедился, что Адамс выполнил условие, то убил его, а себе повредил разум. И скорее всего прибор уже находится на свалке, так как тамошний смотритель наверняка получил указания избавиться от шлема.       Похоже, что мне придётся отправить ценного свидетеля в последний путь, но тут я обратил внимание на вчерашний выпуск Дэйли Ньюз, где говорилось про съезд представителей альтернативной медицины. Дожили, в нашей стране шарлатаны получают шикарные помещения для проведения своих антинаучных изысканий. Ну, была не была, хуже от обращения к ним мне не будет, смотрю, кто есть у нас в городе. Так, некий Хан ван Мегерен уже приехал в наш город, звоню в справочную, а вот и телефон.       — Добрый день говорит, смотритель Джейк Ланг вам удобно говорить?       — Вполне, — ответил врачеватель.       — У меня есть для вас очень выгодное дело: нужно привести одного умалишённого в чувства.       — Да-да, это будет непросто, скажу я вам, когда дело касается потери души, то порой даже высшие силы нашей галактики бывают бессильны.       — Может за 3.000$ эти силы снизойдут к вам?       — О, думаю что очень даже. Вечером я смогу к вам подъехать.       — Хорошо, в таком случае приезжаете по адресу Петри, 38. Я вас встречу у входа в здание.       — И запомните: деньги вперёд! — сказал Хан и повесил трубку.       Вечером Хан, как и обещал, подъехал к зданию тюрьмы.       — Добрый вечер Хан, вот ваши деньги, следуйте за мной.       — О, спасибо! Но боюсь, что сеанс общения с загробным миром, может обойтись ещё на 2.000$.       — Спиритический сеанс? Но ведь пациент, только сошёл с ума! — воскликнул я.       — Не учите, меня врачевать. Когда пациент лишается разума, это может значить только одно: пациент находится между жизнью и смертью в приграничном мире.       — Как скажете, главное добудьте мне информацию.       Я провёл врачевателя на второй этаж. Улучшений в состоянии больного не наблюдается.       — Ну что-ж, теперь я попрошу вас удалиться из камеры, чтобы я мог установить контакт с душой, — сказал Хан доставая из сумки какие-то скляночки.       — Вы должны у него спросить…       — Душа пациента и так знает, что вы собираетесь узнать, надо только связаться с ней и склонить к сотрудничеству, — перебил меня Хан и выставил за дверь.       Поначалу ничего особенного в камере не происходило, но потом послышались то ли бормотания, то ли мантры, и они становились всё громче, а когда громкость достигла своего апогея, камеру озарил яркий белый свет. И пока за дверью сиял свет, постоянно слышались хлюпанья, громкость которых менялась пропорционально яркости света. Но вот свет угас и Хан вышел из камеры.       — Да, признаться честно, давно я не практиковался в области спиритизма, но кое-что мне удалось выяснить.       — И что же? — спросил я в нетерпении.       — Документы, которые вы ищите, никогда не должны увидеть свет.       — И это всё?       — Подождите и не перебивайте! Он сказал, что документы никогда не должны быть найдены, кем-либо недостойным, но вы, по его мнению, достойны узнать, где спрятаны бумаги. Его друг спрятал их на кладбище, в мемориале своего отца.       — Оригинально, но что-то вы недоговариваете.       — Он попросил обеспечить своему телу быструю и безболезненную смерть.       — Ну, можно считать, что его желание исполнено…       — Вообще-то, уже.       — Вы его убили?       — Правильнее говорить «упокоил», теперь его душа и тело обрели покой. А ещё вы мне должны 2.000$.       — Держите, хотя могли бы ему сказать, что я бы позаботился о упокоении Арчибальда.       — Я ему так и сказал, но он хотел, чтобы сие действо прошло как можно скорее. Я не мог отказать страдающей душе.       — Ладно, умертвили и умертвили, главное, чтобы он не соврал.       — В загробный мирах, капитан, души не могут врать, в этом можете поверить Доктору наук в области альтернативной медицины.       — В таком случае спасибо, за ваши профессиональные услуги, — сказал я, провожая его.       — Пустяки, если у вас появятся ещё какого-нибудь рода проблемы обращайтесь, — сказал он и покинул здание тюрьмы.       Я вызвал патруль "стервятников", которые вынесли тело Арчибальда Ганжа в пластиковом мешке. А спустя пару часов ко мне приехал Крис.       — Вот держи, надеюсь это ненадолго, поскольку эти инструменты готовят для торжественных выступлений Эйрела Джонсона, там каждый инструмент на счету.       — Всего на один день, не больше, — сказал я, принимая барабан.       — Что решил вспомнить молодость? — спросил он меня, напомнив мне один случай...       Когда нам удалось прорвать окружение и наладить снабжение на нашем участке поступил приказ: наступать на врага любой ценой. Однако с теми силами, что остались у нас, даже обороняться было непросто, а наступление грозило обернуться самоубийством, пока мне не пришла в голову блестящая идея. В разрушенной артобстрелом деревне осталось очень много музыкальных инструментов, которые мы экспроприировали для военных нужд и ночью, небольшими группами, пошли в наступление. Главной особенностью этого наступления было, то что один член каждой такой группы, синхронно с другими, играл бравую походную мелодию, таким образом у врага сложилось впечатление, что на него наступает огромная армия. И они начали отступать, а на следующее утро мы уже праздновали победу в их же окопе.       — Нет, это не для меня, ты же знаешь, что мои музыкальные способности оставляют желать лучшего.       — Да знаю. Эх, славное было наступление и такое простое! — мечтательно произнёс Крис, ещё бы, наступление было почти бескровным.       — Только к наградам представили, как всегда не нас! — вернул я его в серую действительность.       — Главное, что благодаря тебе мы пережили то наступление.       — Ты лучше домой поторопись, а то Герти будет волноваться.       — Ты прав, — сказал он, возвращаясь в полицейскую машину.