Очень разный Модестас Паулаускас

Держи друга близко, а врага ещё ближе  — гласит народная мудрость. Соединенные штаты и СССР вели негласную войну за все сферы жизни: уровень населения, ИЧР, технологии, космос и, конечно же, спорт. На приближающейся олимпиаде в Мюнхене новый тренер сборной советского союза по баскетболу собирался вырвать победу из рук американцев, поэтому посчитал необходимым обучить своих спортсменов немного другой тактике игры. Сейчас вся дружная сборная находилась в солнечном Лос-Анджелесе, учась на своих ошибках в матчах с американскими студентами различных вузов. — Итак, ребята. Инвентарь импортный, мы тут гости, поэтому попрошу излишнюю силу не применять — наставлял своих подопечных Гаранжин, идя по длинному коридору в сторону спортивного зала одного из вузов. Тренер даже и не собирался освобождать парней от упражнений между матчами, поэтому сейчас все баскетболисты толпой направлялись на тренировку. Когда толпа спортсменов буквально ввалилась в стеклянные двери, то замерла на месте. В зале находились ещё две девушки, и в одной из них не было ничего необычного — она просто отбивала волейбольный мяч от стены — а вот вторая лежала бездыханным телом посреди зала лицом в прохладный деревянный пол. — Лаааааара, я больше не могуууу, можно я сдохну прямо здесь и сейчас? Кинь мне мячиком в голову, может, хоть сознание потеряю, и то легче будет — на чистом русском проговорила, а точнее простонала девушка с копной кудряшек на голове. — Аня, перестань. Выпей ещё анальгина и вставай, у нас вообще-то тренировка скоро — непреклонно отбивая мяч от стены ответила подруге блондинка. — Да не помогает этот твой анальгин, дрянь советская, вечно притащишь кучу ненужного — ещё один тяжелый надрывный стон раздался по полу. Брюнетка сначала встала на четвереньки, тяжело опустив голову, будто ей давалось это с большим трудом, потом встала на ноги, уперевшись руками в колени и вновь издала стон — ненавижу, ненавижу, почему нельзя было просто родиться мужиком! — на этих словах она развернулась и тоже встала, как вкопанная, уставившись на группу спортсменов. На их лицах были видны всевозможные эмоции: удивление, восхищение, недоумение, заинтересованность и даже раздражённость. — Чего уставились? Девушек никогда не видели? — сама не зная почему, огрызается девушка и разворачивается обратно, ускоряя шаг по направлению к подруге. «Неудобненько как-то получилось» — шепчет брюнетка Ларисе, которая лишь хмурит брови, думая, что опять натворила непутевая подруга. За спиной слышится возня и звучный голос тренера, призывающий к работе. — Это походу эти, которые с нашими играть будут завтра. Из твоего союза — оглядывая сборную, Аня ловит на себе заинтересованные взгляды, но парни тут же делают усердный вид, что разминаются, когда брюнетка застает их с поличным. Только вот один высокий рыжеватый игрок под номером пять нахально рассматривает их с подругой, успевая сразу два дела. Столкнувшись с капитаном взглядом, Аня показывает ему язык, а Модестас даже не замечает мяч, брошенный другом, от такой выходки. — Вообще-то из твоего тоже. Идём, не будем им мешать, на стадионе разогреемся — пытается вразумить блондинка, оттаскивая подругу за руку к выходу. — Ну ещё чего! — вспыхивает вновь брюнетка, когда подруга уже намеревается отложить мяч — это вообще-то наш институт, где хотим, там и играем — отходя к противоположной стороне, Аня пару раз отбивает мяч от пола, а потом делает подачу в подругу. Той не остаётся ничего, кроме как принять снизу и, почеканив, передать обратно. Тренеру сборной совсем не нравится такая компания в зале, потому что почти вся его команда теперь обезоружена, а тот факт, что в большой Америке баскетболисты встретили своих соотечественниц мог совершенно погубить тренировку. Владимир Петрович решил предпринять единственный верный способ, так как наказание в дополнительные пять кругов парни сочли достойным ещё пары взглядов на волейболисток. — Дамы, здравствуйте. Извините, что отвлекаю, но не могли бы мы с вами кое о чем договориться? — подходя к девушкам, начал Гаранжин. — Здравствуйте. Ну смотря что вы под этим подразумеваете — вновь встала в стойку брюнетка с непослушными кудряшками, которые все лезли ей в лицо. — Я был бы очень вам благодарен, если бы вы отложили свои занятия немного на потом, просто, понимаете, к моему сожалению, мои подопечные проявляют больший интерес к вам, чем к мячу. — Конечно, конечно, извините нас — тут уже вступает блондинка, так как видит, что Аня хочет ответить что-то наподобие «Вы меня сейчас с мячом сравнили, чтобы толстой назвать?» — у нас у самих тренировка через двадцать минут, так что мы не будем мешать вам. Удачи на игре. С этими словами Ларисе все же удаётся утащить за собой упирающуюся брюнетку. В следующий раз Аня пересекается взглядом с капитаном уже на площадке, на самом матче против воспитанников их института. Баскетболист все также изучающе осматривает ее, а она уже более шуточно показывает ему язык, вызывая ухмылку на лице парня. — Анька, ты когда успела-то? — глупо улыбается сидящая рядом блондинка, пихнув подругу в бок локтем. — Чего успела? — девушка неохотно переводит взгляд со спортсмена на Ларису. — Ну с этим капитаном, ну ты понимаешь — блондинка тут же начинает хихикать в ладошки. Аня же улыбается, качая головой. — Дура ты, Лариска. Мы с ним даже не знакомы, так только, играемся — довольно усмехаясь, волейболистка вновь смотрит на площадку, где началась игра. — Ого, на тебя не похоже. Обычно ты их в первый же день обезоруживаешь — продолжает хихикать девушка. — Ну так я бы и обезоружила, если бы мать природа стервой не была. В самый главный момент на тебе — девушка хлопает в ладони. — Ааа, так вот почему ты вчера умирать собиралась. Я думала ты просто так — сочувствующие кивает Лариса — это да, всегда не вовремя начинается. А может, они ещё недельку тут побудут? — Может и побудут, надо у наших узнать, потому что к их тренеру я не пойду. Это вчера я такая наглая была, а сейчас я его боюсь, вон какой — Аня указывает на Владимира Петровича, который раздавал команды своим игрокам. После выигранного советскими спортсменами матча девушки наталкиваются на них около раздевалок и конечно поздравляют. Ну как, поздравляет и расспрашивает о родине Лариса, а Аня стоит за спиной блондинки и невзначай осматривает капитана, которого заприметила ещё вчера. Заметив, что тот тоже не отрывает от неё свой темный от гордости за победу взгляд, девушка ещё сильнее прячется за широкую спину подруги и чуть высовывает кончик языка. Литовец уже решил принять эту игру и сам, не понимает как, но высовывает язык. Теперь настаёт очередь Ани пытаться сдержать смех от того, как ее знакомого незнакомца ощутимо пинает в бок стоящий рядом спортсмен с усами, который забил больше половины мячей в игре. Сергей смотрит на литовца, как на полного идиота, а тот лишь пожимает плечами, отводя глаза в сторону типа «Серый, я не причём». Советские спортсмены остаются в городе ангелов до конца турнира, поэтому Калифорнийский университет с радостью предоставляет игрокам крышу над головой для тренировок. — Серый, ты меня не жди, я кофту после тренировки в зале забыл. Сейчас зайду туда, надеюсь, не закрыли ещё — говорит Паулаускас, когда лучшие друзья направляются по одной из аллей в отель. На протяжении этих недель у Ани с Модестасом натянулась странная ниточка отношений. Они ни разу не говорили, имена друг друга узнали, только краем уха услышав от друзей и товарищей по командам, но всегда, как ритуал, встречаясь взглядом, Аня показывала литовцу язык, а он смешно морщил нос. Белов не переставал удивляться ребячеству друга, но на такие выходки предпочитал просто закрывать глаза. Паулаускас успел окрестить девушку мышонком, так как у неё были красивые серые глаза, на площадке она юрко перебегала с места на место, чтобы успеть принять мяч, а еще все время пряталась от него за подругой. Заходя в почти пустое здание университета Модестас уже не надеялся на открытые двери спортивного зала, но, подойдя ближе к стеклянным дверям, услышал звук отбивки мяча от стены. «Неужели есть какой-то сумасшедший, как Белов» — подумал про себя парень и приоткрыл дверь как можно тише. Проходя в зал, баскетболист увидел своего мышонка: девушка перебегала по длинной стене, постоянно держа мяч и ни разу его не уронив уже на протяжении минут пяти точно, то приседала, то наоборот вытягивала в струнку, даже подпискивала, когда мяч улетал совсем высоко и ей приходилось задирать голову, чтобы проследить за траекторией. Ноги несли спортсмена все ближе к девушке и, наконец, он оказался на таком маленьком расстоянии, что при следующем шаге назад для принятия мяча сверху Аня, никак не ожидавшая препятствия сзади, запнулась о свои ноги, налетев спиной на литовца. Тот рефлекторно подхватил ее руками, на что она вскрикнула и отпрыгнула от него, разворачиваясь. Они опять столкнулись глазами, его тёплые янтарные и ее прохладные серые. Аня с секунду стоит в ступоре, мяч катится по залу к стене, Модестас вдруг задерживает дыхание, боясь спугнуть своего зверька. — Ты? Что ты здесь делаешь? — мягкий голос девушки раздаётся по всему пространству, гулко отражаясь от стен и обволакивая слух. Она обходит парня боком, чуть сторонясь, будто видит впервые. — Я… — Модестас не узнает своего голоса. Оказавшись один на один с девушкой, с которой на протяжении недели обменивался красноречивыми и заигрывающими взглядами, сейчас он и слова вымолвить толком не мог. Мотнув головой, словно стряхивая окутавшие чары, он все же продолжает — кофту пришёл забрать, а тут ты. — Да, я — зачем-то соглашается Аня, осторожно подходя ближе к литовцу. Она в который раз осматривает его с ног до головы: всегда идеально лежащие с рыжеватым отливом волосы, крупные черты лица, сильные плечи и мускулистые руки, крепкое телосложение — ну забирай, раз за ней пришёл — махнув ручкой в сторону скамеек, легко говорит Аня и подрывается с места, чтобы побежать за укатившимся мячом. Паулаускас провожает кудрявую макушку взглядом и направляется к забытому предмету, попутно думая, что же ему делать. Может, поддеть ее какой-нибудь колкостью, чтобы в ее серых глазах вспыхнул огонёк возмущения? Или, например, просто подойти и поцеловать, ведь эта особо уже несколько ночей подряд не выходила из литовской головы. Но, пока Модестас думает, что же предпринять, стройная фигурка уже подходит к дверям и дергает за ручку. Хлоп. Его глаза припечатываются к дверям, а в голове проносится мысль «Неужели опять просто подразнила и ушла», но увиденная картина заставляет форварда засмеяться. Девушка отчаянно тянет за ручки массивных дверей, пытаясь их открыть, при этом пыхтит и упирается. — Как ты вообще мячик на другую сторону поля перекидываешь, если даже с дверями совладать не можешь? — все ещё смеясь, спрашивает Модестас и подходит к Ане. — Это я-то не могу?! — тут же возмущается девушка — сам попробуй, умник нашёлся! Капитан с гордым видом берет за ручку, дёргает ее и уже предвкушает возмущение и благодарность, но дверь и правда не поддаётся. — Ну что? Чего не открываешь-то? — с издевкой спрашивает Аня, сложив руки под грудью. — Похоже, что нас заперли — озвучивает вердикт Паулаускас, а потом характеризует охранника красивым литовским словом. — Опять этот мистер Грэйди. Он немного глуховат, поэтому как бы вообще не заморачивается, закрывает тут все и уходит домой. У нас уже пару раз так было, зато можно сказать, что он тебя закрыл в какой-нибудь аудитории, если не успел сделать домашку. Всегда прокатывает — Аня непринужденно машет рукой и идёт к стопке матов, расположенных у дальней стены. Подпрыгивая, она цепляется за верх, тянет на себя и мат с грохотом падает на пол. Затем девушка оттаскивает его и сваливает на пол другой. — Что ты делаешь? — подходя к брюнетке, спросил Паулаускас. — Ну ты так хочешь, а я на деревянном полу спать не хочу. Давай, помогай — Аня начинает командовать капитаном, и через пару минут создаётся что-то наподобие кровати. За окнами уже совсем стемнело, поэтому зал тоже накрыла густая чернота. В Лос-Анжелесе обычно не использовали в спортивных залах института искусственный свет, так как солнце уходило в закат довольно поздно, когда уже все давным давно разошлись по домам. Глаза не сразу привыкают к темноте, поэтому Модестас чуть вздрагивает, когда мяч касается его ног, а голос девушки раздаётся за его спиной. — Чего стоишь-то? Давай играть — Аню совершенно не смущал такой расклад дел, даже наоборот, будто сама судьба заставила ее сегодня прийти на вечернюю тренировку только для того, чтобы остаться тут наедине с баскетболистом. — Играть? — удивлённо переспрашивает Модестас, нагибаясь за мячом и ощущая в руках привычный шершавый материал — а ты будто в баскетбол умеешь. — Да чего там уметь-то, отбирай себе мяч и забрасывай в кольцо. Делов-то — пожимает девушка плечами и отходит подальше, чтобы принять пас. Сначала, конечно, у Ани ничего не получается. Мяч попадает то в щит, то в обод кольца, то вообще в другую сторону. Каждый раз она недовольно хмурит брови и топает своей ножкой, что вызывает улыбку на лице литовца. Тот пытается ей объяснить, что тут не как в волейболе, да и мала она слишком, но кудрявая брюнетка упорно продолжает бороться с высоким кольцом в темноте. Кажется, она знает тут каждый уголок и каждую трещину, потому что передвигается без каких-либо затруднений. Вновь не попав, Аня, запыхавшись, бежит за мячом, чтобы снова встать напротив кольца. — Давай помогу — предлагает Модестас, смотря на неудачные попытки девушки. Сколько раз он не пытался поставить ее в правильную стойку, она все равно отводила локоть либо бросала откуда-то из-за своей спины. — Не надо, я сама справлюсь, вот увидишь — спустя ещё десять минут Аня попадает, конечно, пару раз, но считает это чистой случайностью. Она любит, когда все идеально, когда мяч по прямой траектории летит на поле противника и ударяется об землю. Когда она точным расчетом прикладывает ровно столько силы, сколько нужно. Только вот баскетбол оказался на таким уж и простым, как думалось со стороны. Брюнетка и правда была невысокого роста для такого спорта, даже до кольца не допрыгивала, а ей хотелось закинуть сверху. Так, как делал капитан на прошедшем матче. — Хочу, как ты — девушка подбегает к литовцу и тыкает ему мячом в грудь. Тот лишь усмехается, забирая спортивный снаряд. — Слишком мелкая — он щёлкает Аню по носу, на что она возмущённо показывает ему язык. Баскетболист смеётся, а потом дразнит ее в ответ. — Эй, нет, ты должен нос сморщить — расплывается она в улыбке, подпрыгивая, чтобы достать до высокого спортсмена, но тот перехватывает ее в воздухе одной рукой. Аня пищит, брыкаясь, но потом успокаивается, когда ей вручают мяч и, поднимая выше, подносят к кольцу. — Теперь довольна? — спрашивает Паулаускас, когда девушка с неимоверным удовольствием забрасывает баскетбольный мяч в корзину, а потом кивает с широкой улыбкой на лице — вот и хорошо, значит, спать пошли. Хватит тут шнырять по всем углам. Спортсмен отпускает ее из рук, только когда ноги Ани касаются мата. Даже в ночной темноте видно, как горят ее щеки и глаза. Девушка открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом тут же закрывает, тяжело выдыхая и буквально падает на прохладный мат, раскинув руки. — Жарко — ее темные кудряшки лезут в лицо, поэтому девушка поминутно их сдувает — как ты ещё не спарился в своих штанах. — Так не я же по площадке чертёнком бегал — усмехается Паулаускас, присаживаясь рядом с брюнеткой на маты и облокачиваясь спиной на задний, который был приставлен к стене. Парень вновь невольно осматривает Аню: вся запыхавшаяся, раскрасневшаяся она устало лежит, прикрыв глаза. Свет взошедшей над городом луны пробивается сквозь высокие окна, прорезая спортивный зал лучом. Кажется, девушка так и уснула, уткнувшись в свои мягкие волосы, уставшая после такой тренировки. Литовец тоже прикрывает глаза, откинув голову на мат. Конечно, это не мягкая подушка в номере, но лучше, чем просто деревянный пол. Сейчас, сидя рядом с Аней, баскетболист пытается разгадать ее, найти смысл и причины ее поступкам. Все эти гляделки, резкие смены настроения, хаотичные движения — он просто не может ее понять, предугадать и сделать ответный ход, что подначивает, заставляя хотеть эту кудрявую особу больше с каждым днём. За своими раздумиями Модестас не замечает, как сам начинает дремать. Будит его тихий шёпот и то, что кто-то начинает теребить его за руку. Лениво открывая глаза, парень видит перед собой ее серый взгляд. — Можно мне к тебе? Просто замёрзла очень, из окон дует, да и вообще. Вот, если не веришь — холодный носик Ани прячется в шею баскетболиста. Он спросонья даже понять ничего не может, эта мышка начинает что-то тараторить, а потом вдруг утыкается в него. От перепада температур мелкая дрожь проходит по телу Паулаускаса. — Можно, да? — вновь спрашивает Аня, также внезапно оторвавшись и смотря на спортсмена. Тот лишь растерянно кивает, а потом начинается возня. Брюнетка сначала укладывает свою голову парню на колени, затем ворочается, потом все же садится баскетболисту ближе к бёдрам, вся скукоживается в комочек, прижимается щекой к мускулистой груди, а ладошкой обхватывает бицепс. Паулаускас усмехается, взяв оказавшуюся очень кстати рядом кофту, и накрывает тёплой тканью девушку так, что она почти вся помещается под синим цветом ссср. Затем капитан обнимает ее одной рукой под рёбра, прижимая к себе серый комочек, и кладёт подбородок на ее кудрявую макушку. Спортсмены сидят так пару минут в полной тишине, наслаждаясь согревающим теплом и мерным дыханием. Затем Аня поднимает голову вверх и смотрит на литовца. — Спасибо, ты такой тёплый, я быстро согрелась — она тянет уголки губ в улыбке, когда баскетболист прижимает ее ближе к себе. — Как у вас говорится? Спасибо на хлеб не намажешь — Белов однажды научил этой фразе друга, и Модестас теперь постоянно использовал ее по назначению, да и просто в любой удобной ситуации. Аня мотает головой, усмехаясь, а потом тянет тонкую шею и оставляет тёплый поцелуй на правой щеке Паулаускаса, затем на левой, а потом и вовсе чмокает в губы и тут же сжимается обратно, изучающе смотря на парня снизу вверх. Вначале капитан медлит, что вовсе на него не похоже, но после видит, как девушка опять показывает ему кончик языка. Тогда литовец морщит нос и в следующую минуту наклоняется сам для того, чтобы оставить поцелуй на губах брюнетки. Молодые люди не говорят ни слова, кажется, им изначально не нужны были эти пустые разговоры. За первым почти невесомым поцелуем следует второй, потом третий, с каждым разом заставляя Аню выпрямиться из своего положения и устроиться на коленях литовца уже с другой целью. Ее ловкие пальчики запутываются в рыжеватых мягких волосах литовца, его большие ладони обхватывают острые бёдра, помогая устроиться поудобнее. Девочка оказывается напористой, поэтому первой проникает в рот парня языком, настойчиво целуя. Модестас не остаётся в стороне и вскоре губы девушки приятно ноют от количества поцелуев и лёгких прикусываний. Спортивная кофта падает на пол, вскоре за ней отправляются и майка девушки, и белоснежная футболка литовца. Голова начинает слегка кружиться от накатывающего желания, ладошки Ани оказываются на крепкой груди парня, спускаются вниз, обводя каждый мускул ноготком, что вызывает приятные мурашки, а затем одним движением звякают пряжкой ремня на кремовых брюках. На шее брюнетки остаётся красный след, баскетболист берет ее за ягодицы, приподнимая, чтобы было удобнее оставить их обоих в одном нижнем белье. Им не нужны прелюдия, нежные поцелуи и возбуждающие ласки, потому что уже от одной мысли их близости все нутро сжимается в тугой узел. Первый стон срывается с губ, разносится по залу, отбиваясь от стен, когда Аня ощущает спортсмена в себе. Их движения мучительно медленные не от неопытности и осторожности, а от того, что каждый хочет подразнить партнера, заставить ощутить полностью и молить о большем. Становится невыносимо жарко, капельки пота скатываются по обнаженным спинам, все помещение заполняется тяжелым дыханием и стонами. Отдаваясь друг другу, Модестас и Аня оба чувствуют, что этот раз какой-то особенный, не похожий на десятки предыдущих, будто ее тело было создано для его рук. За первой сладкой и до дрожи во всем теле приятной волной следует рваный поцелуй, девушка утыкается спортсмену в шею, а через пару секунд шепчет на ухо будешь сверху? Первые лучи яркого и уже жаркого солнца пробиваются сквозь стекла в спортивный зал, освещая площадку, кольца и двух молодых людей, сладко спящих на матах, которые оказались самым удобным местом в мире. Кудрявая брюнетка вся уместилась в крепких объятиях капитана баскетбольной сборной и спокойно сопела на его груди, вновь укрытая синей тканью с родной вышивкой. Модестас открывает глаза первым, так как назойливому лучу все-таки удаётся его разбудить. Переводя взгляд на девушку, он нежно заправляет кудряшки ей за ухо и целует в макушку. От этого Аня сонно приоткрывает глаза и зевает, ещё сильнее прижимаясь к спортсмену, будто хочет спрятаться и раствориться в нем. В это утро волейболистка решает не идти на пары, а показать любимые места в городе Паулаускасу. За прогулкой они узнают друг о друге почти все: делятся переживаниями и опасениями, рассказывают о детстве и сложившейся судьбе, придумывают планы на будущее. Хочется вылить все и сразу, потому что в один миг оба поняли, что могут доверить друг другу даже самые сокровенные тайны. Только вот, к сожалению, между ними океан, который каждый пока ещё не способен переплыть. — Приезжай в Москву, мышонок — заправляя кудрявую прядку девушке за ухо привычным движением, говорит литовец, когда команда стоит в аэропорту перед вылетом обратно в Союз. — Лучше ты ко мне сюда, тут море, солнце — улыбается Аня, прилипшая к ставшему таким родным за пару дней литовцу. — Ты же знаешь, у нас олимпиада — вздыхает капитан, до сих пор не верящий в успех сборной на предстоящей решающей игре. — Ну потом тогда, в общем, посмотрим — широко улыбается брюнетка, подпрыгивая и чмокая баскетболиста в губы — ты главное звони. И Модя, я верю, что ты выиграешь — зная, как сильно парень переживает из-за всей нахлынувшей ответственности, пытается успокоить Аня. Объявляют посадку и ребятам приходится попрощаться. Может, навсегда, а может, чтобы потом встретиться вновь, никто не был уверен до конца. Поэтому, когда все баскетболисты уже почти скрылись за поворотом, Модестас поворачивается и, встречаясь взглядом со своей волейболисткой, морщит нос на ее игриво высунутый кончик языка.