Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Тьма. Тогда была только вечная и непроглядная темнота, настолько плотная, что стало трудно дышать от страха — я словно находилась в самом узком и замкнутом пространстве, и в то же время, в бесконечных просторах пустоты, я чувствовала кожей ту необъятность места, в котором находилась. Спустя несколько секунд, как гул в ушах унялся, я услышала стон ледяного ветра. Он выл, словно раненный лев, оставленный умирать в полном одиночестве. Он пронизывал каждую клеточку моего тела. Кажется, в пустоте больше ничего, кроме ветра, и не было.       Я не сразу отличила от режущей глаза темноты свои руки. Странно, ведь они сильно контрастировали на фоне пустоты. Наверное, это была простая дезориентация в пространстве или испуг. Я совершенно не знала, где я и что это за место, но при это что-то, совершенно смутное и неясное сквозь пелену забытья подсказывало на мелкое дежавю. И казалось, что кто-то рядом есть, но было того не видно. Хотя я знала, что что-то было, кто-то летит рядом в невесомости.       «Все, чего вы достигли… воспоминания каждого. Я обращу их обратно в ноль!» — взорвался воздух сотнями разноцветных искр, исходивших от летящего на меня объекта. Мои глаза не выдерживали нагрузки, перетекавшей от вечно темных и скучных обоев пустоты и ослепляющих всполохов огня в ней. И тогда пространство словно затрещало по швам. Мгновенно меня отбросило, как ударом мощных хвостов, и я погрузилась на несуществующие дно. Отметины на пустоте, как от тигриных когтей, преобразовались во взмахи могучих орлиных крыльев, разряжавших воздух свежими и теплыми порывами ветра. Струи кислорода и жизни исходили от тех полос, расширявшихся на всю плотность небытия. И наконец ковер красок покрыл черноту вечности, ощущение реальности возросло и ожило, а шипящая тоска в сердце канула в лету.       Меня покрывали миллиарды ударов неведомой мощи, меня рвали на куски и резали как лезвия ножей тонкие, остроконечные звезды. Громадные булыжники, усыпанные сотнями драгоценных камней, что мерцали языками пламени в недавней черноте, те отдавали блики от ярких и переливчатых обоев новой реальности. Нет! Эта была та же чернота… но украшенная жизнью.       «Тогда мы сможем повторить все с самого начала!», — продолжал твердить голос, раздававшийся со всех сторон. В моей руке сверкал кинжал, самый настоящий, тяжеленький и стальной. Окропленный моей кровью, стекавшей с разодранного плеча. Новый взрыв — и я окончательно потеряла чувство времени и понимание, что творится. Рядом со мной вальсировали в танце боя две фигуры, одна меньше, другая повыше меня и с двумя светящимися тросами в руках. Маленький силуэт, чье лицо я не могла разглядеть — его будто прикрывала маска из струящихся теней, — кружила вокруг меня, отбивая шары из пламени. Каждое её движение было грубым и решительным, при том неспешным, так и создавалось впечатление, что та девочка, а я была уверена, что это была девочка, была уверена и храбра в своих непростых решениях.       Даже тогда, когда её нож глубоко вошел в мою спину и вскрыл позвоночник, и каждая косточка в моем теле хрустнула, предвещая неминуемую смерть, я почему-то продолжала надеяться. Неминуемую, но не последнюю.       Я резко встала. Страх, ощущение реальности, инстинкт самосохранения и быстро колотящееся сердце заставили меня это сделать, выдернули из глубокого и крепкого сна. Нет. Кошмара. Я тяжело дышала, словно все еще бежала, переживала боль и уклонялась от стремительных снарядов. Я была еще в состояние падения в бесконечную мглу, поэтому голова безумно кружилась. Все лицо заливал холодный пот, по спине прошел ток — это когда мурашки выступают на коже и ощущения, будто позвоночник трещит по швам.       Обхватив рукам колени, я присела и закрыла глаза, стараясь думать о чем-то хорошем — нужно было успокоить скачущее в груди сердце, ведь оно так безумно билось, словно намеревалось проделать дыру в моем теле. Думай о хорошем, думай о хорошем… думай о том, что ты любишь. Жизнь, собака, мармелад, Фикбук, Марвел, чтение, подруга. Думай об этом, и ни о чем больше. Пожалуйста. Успокойся.       Но это оказалось сложнее, чем сперва казалось. Воспоминания захлестнули меня не просто волной, а мощнейшим цунами, вбили в землю, растоптали и разорвали, словно тряпичную игрушку, я вновь упала в эту яму, мне хотелось биться головой об стену от безысходности. Это со мной навсегда. Все самое плохое, все самое прекрасное, самое светлое и темное — мы были убийцами, мы были героями, мы были врагами, мы были друзьями. Мы ощутили Смерть, мы ощутили вкус Жизни. Что еще нужно для счастья? А для горя? Я не знаю. Я чувствовала себя сумасшедшей, потому что пережитое и оставленное в прошлом следовало за мной по пятам даже во снах.       Я услышала стук в дверь. Хотела попросить, чтобы соседка не заходила, но не смогла и слова вымолвить, словно рыбья кость встала поперек горла. И вот, в дверном проеме показалась девушка. Светлые волосы, завязанные в косу, серо-зеленые глаза, высокий рост, выглядела обычно — еще и в оранжевой пижаме с длинными рукавами и штанами, закатанными до колен. Мне стало немного легче. Хоть кто-то был со мной в одной комнате, помимо меня самой.       — Чего не спишь? — одними губами промямлила я, когда Аня сделала один шаг вперед. На носу у неё почему-то красовалось пятно от масла. Видимо, проголодалась прям посреди ночи и решила доесть вчерашние котлеты. Аня села рядом, неловко вцепившись пальцами в свой локоть, словно ей было так же холодно, как и мне. А ведь и вправду — через полуоткрытое окно справа от кровати дул зимний воющий ветер, а за окном был в самом разгаре белый снегопад.       — Не спалось просто, — ответила девушка, гладя наполненный животик и улыбаясь. — Зато теперь усну. Бывает, что просыпаешься, идешь в туалет, а потом понимаешь, что хочешь есть?       — Часто, — пожала плечами я, все больше отходя от шокового состояния и страшных воспоминаний. — Но так как я слежу за здоровьем и не хочу вновь превратиться в жирную свинью, стараюсь не поддаваться искушению. Тебе того же советую.       Аня усмехнулась, пытаясь достать языком до пятна на носу, но потом бросила это дело, и просто вытерла его рукавом. При мысли о съеденных котлетах в животе внезапно заурчало, но я категорически не соглашалась с желудком, игнорируя его просьбы. Хотя, возможно, стоило поесть, чтобы на всю оставшуюся ночь избавиться от страха перед снами. Я взглянула в окно, покрывшееся красивыми белыми узорами, похожих на те, что прошивали на белой шали. Так прекрасно… зима, красные, зеленые и голубые огоньки, тающие в буране, вышки елок, также затерявшиеся в холодной буре. Меня завораживало все в этой картине.       Подруга смотрела туда же, куда и я — на бушующую стихию, обращавшую каждое окно в городе в произведение искусства, затмевавшую взор, сносящую неустойчивые фонарные столбы. Буран танцевал собственный балет, разнося зимний ветер в щели в домах, по лужам, обращая их в голубую корку льда. Он звал Новый Год, звал чудо, которого мне так не хватало. Чудесное исцеление, чудесное возвращение в гущу событий.       — Может, утром прогуляемся? — внезапно сорвалось с моих уст. — Возьмем ледянки, прокатимся с горки… ну или просто до ярмарки пройдемся, накупим себе сладостей и книг. Ты как смотришь на это?       — Положительно.       Некоторое время мы сидели тихо, лишь любуясь видами. Я все думала над моим сном. Как странно было вновь ощутить холодный клинок прямо в основании позвоночника, ощутить действие Надежды и Мечты прямо на душу. Это была истинная магия, подобно перезвону колокольчиков и мелодичному женскому хору, подобно алому пламени на конце свечки. Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, как Аня немигающим взглядом смотрит уже на меня. Нет, даже не на меня. Сквозь, словно я была мороком, туманом перед её глазами. Что она разглядела? То, о чем я думала?       — Чего? — прищурив глаза, осведомилась я, и девушка как-то тупо улыбнулась.       — Да просто подумала о том же, что и ты. Наврное…       — Я думала о предстоящем празднике, — хмыкнула я. — Что дарить друзьям, родственникам… что бы ты хотела?       Аня закатила глаза, пожала плечами.       — Я не знаю, меня так достали с этим вопросом, что уже ничего и не хочется. Разве только… дописать наш новогодний фик. Время поджимает, ты же помнишь? — сказала она, нахмурив лоб, как серьезный и очень ответственный дядька-писатель.       — Ну так моя идея… значит, допишем.       И опять тишина. И снова её прервала Аня.       — Что снилось? А то ты просунусь, хотя помню, тебя вырубило где-то в одиннадцать.       — Да так, фигня, — пробормотала я, опустив голову на колени. — Опять сон с черными смурфиками-людоедами.       — Как смешно. Не думаю, что тебе будет дважды сниться одно и тоже, — ответила мне она, после чего протяжно зевнула. Съеденные котлеты и полнота в животе давали о себе знать.       Я снова задумалась, на этот раз мои мысли шли по короткой дороге недавних воспоминаний.       Иногда, когда я ходила в школу, я запугано оглядывалась по сторонам, прислушивалась к шорохам, всматривалась в лица — и видела горящие яростью красные глаза, видела в руках одноклассников ножи, светлые волосы становились коричневыми, вместо пальцев лепестки, а учителя превращались в скелетов в синих пуховиках. Звучит странно, но будь с вами это в реальной жизни — вы бы боялись. Вот и я боялась, вставая каждый раз со своего места, когда слышала заливистый смех доброй монстрихи. Я бросалась на людей с карандашом, принимая его за кинжал. Я пыталась раскрасить свитер в красно-золотой.       А потом я плакала. Я ненавидела свое прошлое и любила одновременно. Всего пара месяцев прошла… а я все еще не могла сообразить, как жить раньше. И вроде галлюцинации прекратились, но кошмары продолжались. Во сне я еще была там. Я снова переживала те приключения. Бежала по разваленным фиолетовым коридорам, разрывая на своем пути живые сорняки, отскакивала от летящих со всех сторон сверкавших копий, в поварском колпаке готовила спагетти и раз за разом топила кракена.       — Теперь я точно знаю, о чем ты думаешь, Саш, — голос подруги донесся до меня откуда-то издалека, ведь дом сейчас был на самом краю земли, куда не падал солнечный свет, в глубоких закоулках моего разума. — Ты можешь не притворяться, что с тобой все в порядке, я же вижу, что все совсем не так. Опять кошмар?       Легкая и холодная рука легла на темя, и новая волна дрожи прошла по коже на спине. Я хрипло вздохнула, не отрицая собственного понимания, что от Ани так легко не скроешь правду. Иногда мне и вправду казалось, что между нами существует магическая связь, позволяющая вскрывать щит, ограждающий мысли от внешнего мира, в головах друг друга.       — Пожалуйста. Давай без новых секретов, — её голос звучал на удивление спокойно, как в тот раз, в кафе «Трехрогая луна», когда мы пообещали больше ничего не утаивать и всегда вместе искать решения проблем. — Мне это уже надоело. Так надоело, что я готова тебе признаться даже в том, что это из-за меня мы покупаем чай каждые два-три дня.       — Я знаю это, — опустив подбородок на тесно прижатые к к животу коленки, пробубнила я до рези в ударившихся зубах. — То, что ты очень любишь чай.       Коврик в моей маленькой комнатке зашуршал, цепкие когти скользнули по мягкой ткани, тоненький хруст костей, довольный мяв раздался снизу. Пеннивайз блаженно потянул спинку, а потом всей своей рыжей тушкой прыгнул к нам, угодив головой прямо в мою подушку. Жирный и оранжевый котик с бледными полосками по всему телу громко мяукнул, зевая. Пеннивайз лег к Ане на колени, тонким длинным хвостом щекоча её шею.       — Ну и как мне теперь встать? — вслух подумала Аня так беззаботно, словно и забыла, что у нас намечался разговор о прошлом. Но его так и не случилось. Спасибо, Боже, я так не хочу вспоминать то, куда нас закинула черная дыра. Той осенью, в том октябре. Вернее, нет, я часто вспоминала, часто улыбалась, понимая, что все закончилось, что мы победили. Победили в каждой битве, даже в той, где невозможно было победить, где этот статус всегда был присвоен другому человеку. Время всегда побеждает. Но не в нашем случае.       Я погладила Пеннивайза между мягких ушей, тепло встретив его приятное урчание. Кот так делал всегда, когда его гладили только мы. Просто Пеннивайз был сонным в данный момент, но в другое время, он бы вряд ли дал нам это сделать. Царь все же. А мы так — рабы.       — Обещаешь? — внезапно отмерла Аня и посмотрела на меня. Я замечталась, вновь выпав из реальности.       — О чем ты?       — О секретах.       Я закусила губу, почесала голову. Я вспоминала. Вспоминала слова, события, пыль, кровь. Духа, чьи мертвые пальцы вновь и вновь хватали меня за горло, душа до посинения, душа до искр в глазах. А потом я вспомнила пламя, что победило её, и мне стало легче. Сказала:       — Обещаю.       Обещаю. Вновь обещаю. Отныне никаких секретов, Аня. Я счастлива, что ты это спрашиваешь, что ты это просишь, ведь эти слова доказывают мне в очередной раз, что есть еще на свете человек, которому нужны мои обещания, даже если они ложные. Я ведь продолжу лгать, что все нормально. Я ведь никогда не была убийцей, никогда не стояла в стороне, когда убивают, я ведь не видела боль в глазах тех, кого обратили в пыль.       Спасибо тебе, Подземелье. Ты научило меня убивать. Убивать и умирать. Я даже жила, умирая.