Часть I. Глава 9. Трудный день Андайн. Аня - Даша
17 января 2019 г., 14:00
Отсыревшее дерево пахло плесенью и явно чем-то болезненным и тяжелым. Старая лодка, в которую даже самый неприхотливый рыбак не сел бы ни за какие гроши, тяжело прогнулась под весом двух людей и монстров. Нас ничем не ограничивали, не связали руки и не заткнули рты тряпками. Но я бы и это предпочла удовольствию то и дело чувствовать прикосновение острого, как бритва, льдисто-голубого копья к шее. Монстры прекрасно знали, что ни у меня, ни у Саши не хватит сил и смелости бежать. Наши клинки болтались на поясе Папируса. Лодка плыла без гребца, медленно двигаясь вниз по реке.
Я наблюдала за проплывающими мимо ландшафтами, такими знакомыми и в то же время такими отталкивающими. Кристаллы, что всегда меня завораживали в этой локации, были грубо вырваны из камня и земли, лишь несколько десятков остались на освещение длинных подземных коридоров. Где-то вдалеке шел дождь, стучащий по крышам домов.
— Куда смотришь, жирная? — пнула меня Андайн, оторвавшаяся от разговора с земляком. Боль от пинка была далеко не так сильна, как обида из-за оскорбления. Хотя по ребрам бить тоже не слишком мило. Но я не смела показать свои эмоции и, проглотив комок в горле, промолчала.
Леди-рыба вернулась к разговору с Папирусом. Хотя назвать это разговором было трудно. Их громкие, резкие, как у ворон, голоса то и дело срывались, пока они спорили, как будут делить награду за поимку людей. В основном их речь состояла из изощренных оскорблений и ругательств, между которыми изредка проскальзывало сердитое «Пять тысяч золотых, дубина!».
Время течет очень медленно, когда не знаешь, что тебя ждет. Меня радовало лишь одно — постепенно моя одежда высыхала, и жизнь по капле возвращалась в заледеневшие пальцы. Я неторопливо разминала их, стараясь разогнать кровь. Не сказать, что этот процесс был увлекателен, просто я слишком много думала и потому не заметила, как покачнулась лодка. Вспомнить о реальном мире меня заставил мощный толчок снизу, заставивший всех пассажиров оказаться на провонявшем потом и грязью полу. Когда мы вскочили, нашим взорам открылся господин ученый. Сам Гастер собственной персоной стоял перед нами, балансируя на краю лодки. Разумеется, это был не оригинальный Вингдингс Гастер, с которым у нас была весьма интересная история во время прохождения игры чуть больше года назад. У этого высокого скелета был изумительный плащ с неоново-синим мехом, больше напоминающим перья. Oceantale!Гастер улыбнулся нашим врагам и произнес:
— Я вынужден извиниться за столь грубое вмешательство, но похоже, вам придется повременить с получением вознаграждения.
С этими словами он сделал шаг в сторону, нарушив баланс лодки. Все четверо, мы оказались в воде. Словно мое тело переклинило на этом моменте, судорога свела ногу, заставляя меня кривиться от мучительной боли. Вода была не такая холодная, я бы даже сказала — комфортная для купания. Но это не помешало мне тут же пойти ко дну. Однако если вы это читаете, значит, я все-таки выжила. Неведомая сила подняла меня над поверхностью воды, рядом со мной повисла стучащая зубами Горлач. Чувство, охватившее нас, было слишком хорошо мне знакомо. Наши души сжали излюбленной скелетами техникой — «синим режимом». А вот Папирусу и Андайн повезло не так сильно. Гастер, едва касающийся ботинками воды, не собирался доставать их, и монстров подхватило течение, унося прочь. Однако Андайн не растерялась и уцепилась за камень, скрытый под водой. Мощным рывком она оказалась возле морского монстра.
— Это наша добыча! — взвыла она, толкая Гастера. Тот покачнулся от неожиданности, и синий режим вдруг отключился. Меня откинуло на берег, Саше же повезло чуть меньше — она с растерянным визгом вылезла из воды, словно кошка, явно не понимающая смысла в принятии ванны.
— Я на такое не подписывалась! — прохрипела она, отплевываясь и протирая глаза.
— А я специальный договор подписывала, аки эльф! — фыркнула я. Сейчас у меня не было сил даже отползти в сторону, поэтому оставалось лишь бесцельно шевелить конечностями в надежде сдвинуться с места, и наблюдать за боем.
В самом центре реки завязалась драка. Гастер то скрывался под водой, то выскакивал со стремительностью змеи и атаковал. Андайн один раз успела схватить его за ворот плаща и встряхнуть, как бездомного котяру, однако он вывернулся, а рыжую опалили лучи Гастер-Бластера.
Я не знаю, сколько бы это продолжалось, если бы не появление того, кого мы уж точно не ожидали увидеть.
— Привет! — Своды пещеры сотряслись от веселого визга монстра. Множество длинных светло-желтых щупалец высунулись из воды. Одно потянулось к Саше, но та успела отскочить от берега быстрее, чем наш кот от огурцов.
— Что за…
— Я так рад, что вы пришли навестить меня!
Из воды показалась огромная голова с непропорционально большими черными глазами. Щупальца Онионсана обвились вокруг пояса Гастера и подняли в воздух за ногу злобную Андайн, тут же начавшую покрывать монстра трехэтажным матом. По сравнению с ее речевыми оборотами всем известное «Ублюдок, мать твою…» было спокойным монологом на философскую тематику.
— Привет! — взвизгнула я. Во мне теплилась надежда, что житель Водопада сохранил хоть тень воспоминаний о нас вкупе с рассказом Санса. Огромная голова повернулась к нам и расплылась в улыбке.
— Вы тоже пришли на мой День Рождения, верно? — наивно хлопая ресницами спросил Онионсан.
— Н-нет… то есть да! — активно закивала я. — Но нам еще нужно сходить за подарком! Проводи гостей, мы скоро догоним!
— А что за подарок?
— Это сюрприз! — Саша окончательно пришла в себя и теперь активно мне подыгрывала. — Мы сами принесем его, а вы плывите, не ждите!
Монстр кивнул и захлопал щупальцами по воде, подняв тучи брызг и довольно устрашающие волны. В тот момент, когда он начал погружаться на дно с нашими врагами, острое копье пронзило ему щупальце, в котором была Андайн. Рыбина и упала в воду, уже уверенно гребя к нам, несмотря на тяжесть черных доспехов, в которые залилась вода. К счастью, слишком быстро двигаться ей не удавалось, опускающийся в воду монстр создавал чуть ли не настоящий водоворот.
Разум мгновенно сковала паника, я понимала, что нужно было вставать и бежать, но ноги совершенно не слушались. Зато Саша довольно быстро пришла в себя, дернув меня за руку и практически потащив за собой. Коридоры, в которые мы нырнули, были мне мало знакомы, но выбора не было. Мы спотыкались, то и дело падали на холодные камни, но вскакивали и продолжали бежать. Вот уж не знаю, успела ли выбраться из воды Андайн, но лучше переоценить противника, чем попасться ему в лапы. А потому мы шевелили булками, петляя между сталагнатами.
«Аня!»
От неожиданности я чуть не упала.
— Что ты сказала? — прохрипела я. Мы уже постепенно замедлялись, устав от беготни и надеясь, что оторвались от бешеной стражницы.
— Что?
— Ты назвала мое имя…
— Я ничего не говорила, — дернула плечами Саша. — Ты в порядке?
— Не думаю. Но хоть с-согрелась… — зубы мои все еще отбивали барабанную дробь, но я чувствовала, что кровь, бешено бегущая по сосудам, приносила тепло.
«Помоги!»
Теперь я была четко уверена, что отчаянный крик доносился не извне, а лишь в моем сознании. Голос срывался на высокие ноты, и после еще одного повтора моего имени боль ударила по вискам. Я остановилась, зажмурилась и прижала голову к ушам, словно это могло помочь заглушить крик. Голос был смутно знаком, но мое затуманенное сознание работало слишком медленно, чтобы с точностью назвать его хозяина. Открыв глаза, я увидела перекошенное от страха лицо Саши.
— Что случилось? — ее голос доносился словно издалека, сквозь толщу воды. — Прием, Книжная Звезда!
Единственное, что я смогла выдавить перед тем как отрубиться, было невнятное мычание и покачивание головы.
— Аня! Аня! — щеки загорелись от хлестких ударов, которые постепенно приводили меня в чувства. Адская боль в горле, сломанные кости, синяя мокрая кожа, замерзшие суставы и полный воды желудок, который будто уже много времени не знал еды. И мысль была еще о моем уплывшем рюкзаке с любимой книгой. От всего этого я просто молила о смерти, но вместо этого получала все новые и новые пощечины от перепуганной подруги.
— Х-Хотленд… — дрожащим голосом выговорила я, не зная зачем. — Х-Хотленд… Маффет… Мика…
«Мика?», — Это имя ошпарило мою холодную голову. Как метка, напоминание о том, кто всегда идет за мной тенью. Она просила помощи. Дух несчастной девочки, который столько сделал для нас, который простил за самое великое зло, которое мы с Сашей совершили всем душам — ведь после прохождения Пацифиста им уже никогда не взлететь на небо. И эта мысль помогала мне справиться с болью — ведь выход есть, только бы выйти на Поверхность, только бы выжить…
— Аня! — Наверное, столь громкий крик могла воспроизвести только Саша. Такой басистый для мелкой подруги, такой громкий, и, самое главное — прямо в ухо. И вновь пощечина.
Я также внезапно открыла глаза, громко вздохнула. Все было так размыто, так холодно и перемешано, что я не понимала — сплю я или бодрствую, умерла или живу. Может, все-таки умерла? Я не могла придумать более правдоподобного объяснения появившегося передо мной призрачного мальчика. Это, конечно, была не Мика, но тоже знакомый мне член группы мертвых путешественников. Это был высокий, худой мальчик в оранжевой футболке. От него исходил тусклый апельсиновый свет. Зеленые глаза грустно смотрели на нас, и дух подлетел поближе. Саша, видимо, его даже не видела, не поняла, почему я внезапно поднялась, как от ожога. Просто парень положил мне на мокрый лоб руку, и его последние лучи света, исходивших от рук, черных волос, спины, потух, и дух исчез.
Мои мышцы напряглись, наполненные силой, сердце забилось с такой скоростью, что у меня мог либо инсульт случиться, либо разрыв жизненно важного органа. Кровь закипела, побежала по жилам, как рой ядовитых муравьев, то и дело вонзавших зубки в живую плоть и причинявших мне страшную боль. Становилось жарко, будто я лежала на пляже Майами. А потом — как в Аду.
Когда все закончилось, я поняла, что вновь дрожу — не от холода, я его не ощущала, не от боли от ссадин и обморожения, мои ладони были багровыми, как от пламени, но постепенно приобретали телесный цвет. Он влил в меня жизнь, потратив последние силы, влил, как кровь в почти разорванного на куски человека с пустыми венами и почти замершим на полутоне сердце.
Я пошевелила пальцами, и не было того покалывания на кончиках, не трещали каждый раз костяшки. Дышать стало свободней, но меня внезапно затошнило, и тогда из рта полилась холодная вода. И когда это кончилось, я поняла, что выжила — в животе теснилась пустота, я была голодная, как волчица, сердце билось уже в нормальном ритме, пара ссадин даже смогла зажить. Я чувствовала вечную благодарность к исчезнувшему духу.
А Саша смотрела на меня ошарашенными, но совсем ничего не излучавшими, глазами. Её бледное, холодное лицо не выражало ничего, замерев в безмолвном шоке.
Я широко улыбнулась, обняв подругу, и та тотчас дернулась. Кажется, я задела её онемевшую и странно пахнущую ногу.
— Сань… ты тоже это видела? — наконец произнесла я. Горлач немного оживилась — кажется, мои слова немного встряхнули её.
— Кого? — непонимающе моргала она, делая вид, словно незаметно стряхивает слезы с век.
— Джейсона. Мальчика, который подарил тебе бандану на в твоей руке.
Все это время Саша крепко сжимала в дрожащей руке подарок от души Храбрости, мокрый, потрепанный и изорванный этим долгим приключением.
— Он здесь был?..
Она вновь сжалась, лицо её искрилось в приступе боли — не то физической, не то душевной. Или все сразу. Я погладила её по шее, подняв лицо на себя.
— От тебя странно пахнет.
— Рыбой, наверное, — хмыкнула Саша. — Я только что выбралась из воды, плавая с рыбой-гуманоидом.
— Ты знаешь, что твои шутки уже все меньше смешат? — закатила я глаза. — Я говорю о твоей ноге. Мне кажется, она гниет. Заражение могло проникнуть в рану, ты понимаешь?
Мы помогли друг другу встать, шатаясь из стороны в сторону. Так я обычно чувствовала себя по утрам, вставая со звоном будильника в надоедливую школу. И с тем же недовольством выходя на осенний мороз.
— Ты упомянула Мику, — с грустной улыбкой напомнила мне Саша. — И Маффет.
— Да уж я свои слова перед смертью запомню! — саркастично заметила я, пугливо поглядывая на бледность подруги. И, конечно же, при упоминании Мики, ревнивые красные глаза. — Нам нужно в Хотленд. Мне кажется… нет, не кажется! Я знаю, что Маффет грозит смертельная опасность, и Мика звала нас. Хотя это глупо, ведь в… в такой обстановке каждому монстру нужно опасаться за свою жизнь. Но сейчас это не так важно, правда?
— Да… — протянула уставшим голосом Саша. — Когда я уходила, наши друзья встретились с Рапирусом и его воинами. Если они уже с ними разобрались, то пора спешить к ним.
— Куда уж ты поспешишь со своей ногой… — Я вздохнула при виде белой с видимыми фиолетовыми жилами ноги, на которой был небрежно узко навязан грязный ремень, а под ним красовалась гниющая рана с запекшейся черной кровью. — Мы пойдем медленно, наверняка наши бравые друзья разобрались с ними и спешат уже к нам. А там уж… рассмотрим твою рану и найдем этого долбанного Охотника!
***
Главным, а заодно и единственным плюсом сражений мне всегда казалось то, что удавалось хоть немного согреться. Сейчас же, когда противники сбежали, а сердце замедлило свой бешеный бег, под кожу вновь скользнул сковывающий мышцы холод. Пернатка, тяжело опирающийся на плечо Блудника, то и дело ронял голову на грудь, словно засыпая на ходу. Но все мы понимали, что теперь на нас объявлена настоящая охота, и по крайней мере до Водопада передохнуть нельзя. Все раны и царапины тут же были перебинтованы, но на этом наш перерыв окончился. Мы вновь двинулись в путь. От нечего делать я подошла к Святу. Высокий парень, всклокоченный и рассеянно уставившийся себе под ноги, плелся в конце нашей цепочки. — Эй, — Я осторожно толкнула его локтем. — Ты в порядке? Он вздрогнул и заморгал, переведя взгляд на меня. — Да, в полном. Просто волнуюсь за Аню и Сашу. Удалось ли им спастись? А вдруг их поймали стражники? Или Аня просто утонула… Я почувствовала, как по коже прошелся холодок, леденящий куда сильнее морозного вечера. Этот вопрос волновал всех. Сглотнув, я выдавила: — Нет. Я уверена, с ними все в порядке. Если все, что они рассказывали о своем путешествии, правда, их везение просто не позволит им так умереть. — Ты сама-то в это веришь? — немного вяло спросил Свят. Я неопределенно пожала плечами, решив, что нести всякую обнадеживающую чушь — совсем не то, что сейчас нужно. — Хэй, Яростная! — окликнула я кошку, решив перевести тему. — Да? — отозвалась Яростная, повернув голову. Несколько секунд я колебалась. Стоит ли спрашивать? Не получу ли я вместо ответа подзатыльник? А может, она не захочет об этом говорить? Но любопытство было сильнее опасений обидеть. После того, что мы увидели, а вернее, почувствовали во время боя, не спросить это было бы преступлением. — Можете вы рассказать о своей АУ? Я не успела даже закончить предложение, когда почувствовала, как разом напряглись наши спутники. Воздух словно электризовался под силой их напряжения. Рожнов уставился на меня, радуясь, что кто-то все же осмелился спросить, и в то же время изрядно удивленный. — С чего такой вопрос? — поинтересовался Крыло Ворона. — Ну, вы нам помогаете… хоть вы и говорите, что вы ни на чьей стороне, вы рискуете жизнями, защищая наши шкуры. Никто бы не стал так поступать, будь он в своем уме и не имея четкой причины. И… мне интересно, откуда же вы. Несколько секунд Яростная обдумывала мой ответ, словно перебирая все возможные варианты того, что она могла мне сказать. — Мы стараемся не болтать об этом. Не то чтобы я тебе не доверяла, однако нам просто привычнее жить только сегодняшним днем. Это принцип нашего народа, и пока что он нас не подводил. Я неуверенно кивнула, пусть и знала, что она того не видит. Я предвидела такой ответ, однако досада все равно больно кольнула по сердцу вместе с неизвестно откуда взявшимся стыдом. Может, для монстров это больная тема, а я все допрашиваю их, тыкая палкой в незаживающую рану. Но когда я уже было думала, что разговор на этом окончен, Лохматик произнес: — Там было темно. Все посмотрели на него. И Яростная заговорила: — Да, темно. И страшно. Нас заточили в Подземелье, в этом история у всех одна. Но нам, в отличие от остальных вселенных, не удалось приспособиться к новой жизни. Слишком мало света, слишком мало еды на каменистых полях, слишком мало общего между толпой идиотов, которых заточили в маленькой пещере под горой. Было трудно так переменить режим, многие умирали от недостатка витаминов, а те, кому удалось приспособиться, менялись до неузнаваемости. Мы смогли выжить и даже создать подобие нормальной жизни… — Но наши сердца не покидала надежда вновь увидеть солнечный свет, — мечтательная улыбка Блудника так удивила меня, что я на секунду задумалась, не обманывают ли меня мои грешные глаза. Но нет, он с теплом улыбался своим мыслям, и даже сквозь жесткую грязную шерсть я видела трогательные ямочки на его щеках. — И тогда открылся портал в этот мир, — продолжил Крыло Ворона. — И наконец у нас появилась надежда увидеть настоящее небо с настоящими звездами и настоящим Солнцем. Если уж все равно нам нечего делать, так почему бы не попытаться? Несколько минут царила тишина. Даже мое неровное хриплое дыхание казалось сейчас сравнимым с воем гигантского органа. Но это тонкое полотно из наших громких мыслей было порвано Сансом, хмуро идущим впереди: — Мы приближаемся к границе. Будьте осторожны, если мы еще раз на кого-нибудь наткнемся, помогать девочкам будет уже некому. Среди высоких острых камней и игольчатых белых лап над нашими головами закатывалось голографическое солнце, и синее небо постепенно гасло. Сосны расступались перед нами, живой утёсник цеплялся за одежду, замедляя ходьбу. По словам Санса мы были совсем близко, но никаких меток или знаков я не замечала. Возможно, они были хорошо скрыты. Внезапно пернатое крыло зажало мне рот и нос, поволокло за сугробы. Свят камнем покатился по белому холму следом за Лохматиком, а Яростная припала к земле. Санс, Блудник и Пернатка спрятались за соснами. Длинные тени завибрировали, снег захрустел под ногами идущих вдоль границы патрульных. Я затаила дыхание, сердце пропустило удар, и я стала наблюдать за Яростной. Она бесшумно поползла по снегу, аккуратно наступая мягкими подушечками лап на трещащие снежные сухари. И внезапно она выпрыгнула, вонзив когти в шею, прямо между бронированных пластин стража. Наконец я охнула — отважная кошка не использовала своё ружьё, не создавая шума, но делала это жестоко и неожиданно, как опытная охотница львиного прайда. Воин лишь тихо выдохнул, выгнулся и свалился на землю. Его товарищи обернулись — это были Догаресса и Лукс, маленький, зелёный, одноглазый монстрик. Только они были, конечно, не оригинальными, а голодными и злыми чудовищами из Horrortale. В ту же секунду стремительная Яростная разрезала когтями глаз Лукса. Догаресса поставила перед ней секиру и хотела раскроить грудь, но кошка оказалась сбоку копья, выдернула его из цепких лап и ударила тупым концом в грудь противницы, после чего откинула тяжёлое оружие. Собака и кошка остались один на один, Оскалив клыки, и было хотели кинуться друг на друга, как вдруг Лохматик кинул через сугроб топор, угодил прямо в спину Догарессы, пробив ей грудь. Все было кончено, почти тихо. Я ошарашено глядела на три трупа, одним хлопком обратившихся в пыль, которую Санс побежал судорожно закапывать, а Крыло Ворона прятать сеты брони и оружие. Лохматик поднял свой пыльный топор и подошёл к Яростной, улыбаясь во все зубы. — Ты молодец, — сказал он, с нежностью глядя на кошку. Яростная встряхнула замёрзшей шерстью, на которой блестели собственные капли крови, и улыбнулась Лохматику. Я прокашлялась: — Ребят… раз путь свободен, может, сперва дойдём до Водопада, а потом будем мыслить о кредите на свадьбу? Я не успела даже подумать, что за глупость сморозила, как лицо Свята побледнело при виде оскаленных зубов обоих монстров. Я сглотнула. — Ладно, думаем… о вашей любви убивать. Закончив с уборкой, мы кинулись дальше. У ледяного моста, ограждённого железным забором, стояло ещё два стражника, а за ними сверкали две камеры наблюдения. Всем вновь пришлось спрятаться. — Что там дальше? — шепотом спросил Блудник, встревожено глядя на уставшего Пернатку, облокотившегося на него. Они спрятались за сосной. — Вроде, пещера какая-то или подкоп, — ответил Ocean!Санс, поправив шляпу. — Это точно единственный выход в Водопад? — Был ещё один, наверняка через него прошла Саша, — сказала Яростная, периодически оборачиваясь. — Но если там была охрана, она с ними разобралась… — А если разобралась, то прошло достаточно времени, чтобы поднять тревогу и усилить охрану! — громко выдохнул Крыло Ворона. — Выходит, и сюда скоро подоспеют. — Надо поторопиться, — подытожил Лохматик и, дав сигнал Яростной, поползли к утёснику, после чего стали по бокам подбираться к мосту. Камеры медленно двигались в разные стороны, голубыми фонариками мерцая в вступившихся сумерках. Внезапно Яростная выстрелила прямо в обернувшуюся в сторону Лохматику камеру, подняв много шума. Стражи переглянулись, и один из них побежал к сугробам. И тотчас Блудник схватил его за ноги и кинул ко мне со Святом. Без вопросов мы вырубили его и отбросили в сторону. Второй патрон взорвал вторую камеру слежения, и тогда Лохматик бросился на стража и выбил из него всю дурь. Мы побежали к каменному проходу в конце скользкого моста. Мы со Святом пару раз едва не упали, но Крыло Ворона, цепко стоящий на когтях, помог нам удержаться. Ступени вели глубоко под землю, вдоль коридора летали крохотные светлячки. Первый признак того, что Водопад был совсем близко. Водопад встретил нас не так радушно, как я себе представляла — светлячков было совсем мало, наблюдательного пункта оригинального Санса и вовсе не было — либо его снесли, либо этот странный подкоп находился в другой части речного региона. Эхо-цветы и кристаллические капли, торчащие из стен, попадались крайне редко, посему абсолютный мрак побеждали лишь жёлтые светлячки. Мое сердце бешено забилось в груди, ведь где-то рядом наверняка проходили Саша и Аня, если девушки вообще живы. Мне что-то подсказывало, что что-то здесь произошло — страшное и болезненное, не то побоище, не то несчастный случай, вроде рухнувшего сталактита. У реки даже Пернатка почувствовал тревогу в потрескивающем влажном воздухе, а в ста метрах уже были найдены обломки дощечек, как от кораблекрушения. Санс притронулся к глади воды, его глазница сверкнула голубо-зелёным, как от искрящейся в лучах солнца морской волны. Он тихо мычал, сосредоточившись на движении речных потоков, будто считывая воспоминания воды, то, что она видела и кого поглотила. Блудник повёл носом. — На них напали, — коротко ответил скелет. — Рыба… — принюхиваясь, ответил кенгуру. — Предположу, что это была Андайн. — Но был и второй, — дополнил Санс. — А потом лодка перевернулась. Сердце пропустило стук, я встревожено переглянулась со Святославом. Тот вспотел от волнения, а я была готова в обморок валиться от страха за сестру. «Неужели Аня утонула?!». — Девочки выбрались из воды, как и Андайн, — Блудник резко сорвался с места и пробежал пару метров, ломая доски под ногами. Вновь принюхался. — Лодка перевернулась от носителя этого запаха… похоже на осьминога, но это не Онионсан. — Тут было два осьминога, — с ухмылкой заметил Санс, поправив повязку. — И один из них — мой однородец. Гастер. — Ну что там с нашими друзьями? — наконец выпалил Свят. — Они живы? — Живы, — кивнул Блудник и показал когтем вглубь пещеры. — Их запахи ведут туда. Странно, раньше они по-другому пахли, а сейчас… Мое облегчение как рукой сняло, и в животе вновь все сжалось. — Что же?.. — тихо спросила я. — Они пахнут смертью. Вперед! Мы побежали в темноту, где и светляки уже не летали. Кожа покрылась мурашками, а по спине прошёл ток. Мои ощущения обострились, я словно чувствовала опасность, царящую в этих коридорах. Красные глаза Яростной горели двумя кровавыми рубинами, и все остальное, по сравнению с ними, гасло в кромешной мгле. Я слышала скрежет когтей: кошка точила когти об каменные стены, Пернатка вытянул руку, чтобы адаптироваться в темноте, остальные же ориентировались на нюх. Правда, я не знала, как быть мне, Святу и Крылу Ворона. «Боже… как же я хочу увидеть Аню живой и невредимой! Я не прощу себе, если она погибла, а я даже не бросилась её спасать!». Глазница Санса, о котором я уже успела позабыть, сверкнула прямо перед моим лицом и я громко охнула. Эхо разнеслось под сводами пещеры. — Хоть глазница у меня одна, я тебя замечательно вижу, — насмехаясь, сказал скелет. — Хотя, это совсем не то, что у Яростной… она особенный монстр, ты знала? — Мне-то какая разница? — огрызнулась я. — Я лишь хочу увидеть свою сестру! Так что соизволь двигаться вперёд, я уже вижу свет в конце этого коридора! — А готова ли ты увидеть её труп? — встревожено поинтересовался Санс. — Я бы вот не выдержал, идя на верную встречу с прахом своего брата. — Заткнись! — Вы там застряли или провалились в яму? — зарычал Блудник где-то впереди. — Мы должны спешить, если Даша и Свят хотят увидеть своих друзей живыми. Шаги вновь отдались от пола тихим клацаньем когтей. И тотчас — какой-то грохот, я видела резкое движение в темноте. Это что-то так внезапно свалилась, что я подпрыгнула. — Тут кто-то есть! — послышалось слева. — Крыло Ворона, отойди! — прогремел голос Лохматика за мной. Уши будто пронзили клинком, этот звук был так неприятен, что мое сердце облилось кровью. Это был звук рвущейся плоти, хлюпанье разрезанного сырого мяса, и лишь после него — бульканье, будто ключ воды забил из-под пола. Сдавленный крик вывел меня из оцепенения. Желтые с узкими зрачками, как у рептилии, глаза облепили меня, чьи-то скользкие и сильные лапы опрокинули на землю. Кто-то кинулся прочь, а грозный рев Лохматика вместе с ним стал отдаляться вперёд. — Крыло Ворона! Он ранен!
