Часть I. Глава 10. Чудесное спасение. Саша - Даша
19 января 2019 г., 14:00
Мое пробуждение было медленным и тяжелым. Боль в многочисленных синяках и больной ноге утихла, но голова по-настоящему раскалывалась на куски.
«Надо было снять номер в гостинице, или хотя бы купить у Герсона подушку… хотя денег у нас не осталось. Аня уже проснулась?»
Погодите.
Осознание нахлынуло волной, оглушив меня на несколько секунд. На долю мгновения мне показалось, что мы вновь вместе с Фриск идем через Подземелье, встречая различных монстров на пути к Королю. В какой-то мере так и было, но теперь все совершенно по-другому.
Длинный шлейф воспоминаний пролетел передо мной. Среди удивительно четких воспоминаний о побеге от гвардейцев и купании в реке были и размытые, ускользающие от моего сознания воспоминания, состоящие из теней и бархатного глубокого голоса. Он был мягок и спокоен, просил пойти с собой. Воспоминания о внешности таинственного существа были покрыты слоем сомнений, и я четко помнила лишь пронзительные голубые глаза, сверкающие из темноты. Они источали тревогу, но никакого страха или неприязни. И я следовала на голос, ведя засыпающую на ходу Аню. Мы говорили, он спрашивал — я отвечала, медленно, медленно погружаясь в сон.
Когда мой мозг переварил воспоминания, я наконец открыла глаза. В месте, где я находилась, было тепло. Так, словно я уже много часов лежала на камнях возле камина. Подо мной была солома, колючая и пахнущая пылью, а потолок над моей головой был увешан различными причудливыми украшениями.
— Ты проснулась?
Голос прозвучал буквально в паре сантиметров над моим ухом, напугав меня до полусмерти. Я подскочила и прижалась к стене.
Он стоял передо мной, пригнувшись и чуть наклонив голову, словно кошка. Те самые огромные голубые глаза изучали меня, теперь не кажущиеся такими пронзительными — они были, как и голос, глубокими и вкрадчивыми. «Обладателю таких глаз можно доверять».
Каштановая шерсть, длинная и прямая, с белыми концами. Пальцы на редкость длинные, все в мозолях и ожогах. Трудно описать, что из себя представлял этот монстр — то ли причудливого лемура, то ли хорька. Шерсть на голове была заметно длиннее той, что покрывала тело, и некоторые особо надоедливые пряди были заплетены в тонкие косички. Брови, как у совы, были приподняты.
— Я бы попросил не так открыто рассматривать меня, — осторожно заметил монстр, выпрямляясь. — Пялиться можно, но такие контакты меня смущают.
Он поправил свой шарф, когда-то, судя по всему, бывший полосатым, но со временем выцветший и кем-то подпаленный.
— Где я?
— В безопасности. Ты что-нибудь помнишь, девочка? Я нашел вас в пещерах Водопада.
— Ты Охотник?
— Так меня называют, верно.
Как иронично. Мы шли через темень, чтобы найти таинственного монстра, но в итоге он нашел нас. Я бы рассмеялась, если бы каждое движение ртом не причиняло мне такую боль.
Охотник встал и причудливой, слегка прыгающей походкой пошел через комнату. Меня удивило, что я так и не увидела ни камина, ни очага, ни даже факелов. Зато увидела многочисленные баночки, в которых парили язычки пламени, дающие достаточно света для нормальной жизнедеятельности. А также полки со склянками, бутыльками, кружками из-под кофе, горшками с причудливыми растениями, гору хвороста, деревянные и медные кольца и многие вещи, о назначении которых я не имела ни малейшего представления. Каменные стены были обвешаны широкими листами с записями и зарисовками. Можно было сказать, что в комнате царил самый настоящий творческий бардак, из-за которого так часто злятся чистюли и перфекционисты.
Охотник немного покопался в ящике письменного стола, примостившегося чуть ли не в центре комнаты. Достал небольшой пузырек из синего стекла и, парой прыжков преодолев расстояние до меня, вручил мне.
— Только маленький глоток, если не хочешь, чтобы у тебя распух язык, — сказал он. Я недоверчиво принюхалась к содержимому. Пахло горечью и сушеной мандариновой кожурой. — Не бойся, это всего лишь от головной боли. Пей.
Голос был мягок, но настойчив. Такому было страшно сопротивляться, я понимала, что он так или иначе заставит меня выпить. И потому я сделала глоток, задрав голову. Теплое пойло обволакивало горло, даруя тепло. Практически через минуту я почувствовала, как призрачные когти, сжимающие мои виски, ослабили хватку. И тогда я наконец смогла рассуждать логически и задавать правильные вопросы. И первым было:
— Где Аня?
— Твоя подруга? Не волнуйся, она в безопасности. Я унес ее в другую комнату, чтобы она как следует отоспалась и дала ноге зажить. Не знаю, чем вы думали, позволив ей продолжать путь в таком состоянии. Еще день — и даже я не смог бы остановить заражение.
— Она будет в порядке?
Охотник улыбнулся, прикрыв глаза.
— Уверяю тебя, я знаю толк в медицине. Все, что ей действительно нужно — это отдых. Он, впрочем, и тебе не помешает. О!
Без предупреждения он вскочил с места и скрылся за хлипкой дверью, откуда доносилось бульканье котелка. Я с любопытством продолжила осмотр комнаты, что была очень похожа на мастерскую, но осталась сидеть на соломенной подстилке. Потом вдруг вспомнила о своей ноге. Меня сильно удивило, что от прежней боли осталась лишь тень, воспоминания. Никаких судорог, может, я бы даже смогла встать, если бы захотела. На нее была наложена мягкая повязка из белой ткани, и я не спешила развязывать ее. Пока что мне хватало лишь знания о том, что боли больше нет, причем нога на месте.
Монстр вернулся с миской пугающих размеров. В ней плескался горячий золотистый суп, от которого поднимался пар и чудный аромат. Вручив мне миску и ложку, больше похожую на поварешку, он сел рядом, скрестив ноги, и уставился на меня.
— Ешь.
Я смущенно посмотрела на него. Такое внимание к моей персоне не могло не смущать. Он не моргал, медленно подметая пол длинным хвостом. Я не могла не замечать его явно дикие повадки, ловкость, свойственную скорее обезьянам, чем человекоподобным.
— Ешь, тебе нужны силы. Ой, прости, я отвлекаю? — он смущенно улыбнулся. — Прости. Так давно не общался с людьми… да и вообще с говорящими существами.
С этими словами он отошел в другой конец комнаты, но наблюдать за мной не перестал. Монстр достал блокнот и огрызок угольного карандаша. А мне ничего не оставалось, кроме как вооружиться ложкой и попробовать наваристый бульон. Не нужно быть гением, чтобы понять, что отвечать на вопросы он сейчас не будет ни за что.
Не скажу, что это был шедевр кулинарии, но съедобно.
Доев, я отдала тарелку Охотнику. Он поставил ее на стол, не глядя, бросил туда же блокнот и вновь подошел ко мне. Его походка была почти бесшумной, босые ноги, кажется, почти не касались земли. Он вел себя так, словно я была пугливой синицей, которая может в любой момент упорхнуть.
— Так вы те самые люди, о которых говорит все Подземелье? — спросил он, присев рядом со мной и обхватив колени руками. Руки, к слову, были такими длинными, что кончиками пальцев он касался своих боков.
— Все Подземелье? — Сердце мое вздрогнуло и пропустило удар.
— Ну да. Вести о появлении «тех самых» людей, когда-то спасших Подземелье от Геноцида, достигли всех слоев населения. Вот, даже я прослышал. А я, поверь мне, девочка, не самый общительный монстр в этом болоте.
— Ну, это мы… Аня!
Краем глаза я увидела, как в дверном проеме показалась пошатывающаяся Аня. Она двигалась неуверенно, словно еще не отошла ото сна. Однако увидев меня, взор ее прояснился.
Охотник резко повернулся.
— Ох, я совсем забыл! — воскликнул он. — Лучше не вставай, девочка!
Он подпрыгнул к ней и потянул за руку. Явно туго соображающая Аня заморгала и пошла за ним, а Охотник в свою очередь усадил ее на табуретку и принялся осматривать ее. У Юдиной не было серьезных травм, однако в движениях все-таки была заметна скованность из-за многочисленных ушибов и царапин. Я с печалью заметила на лице подруги едва видные морщинки на лбу и у рта. Многочисленные ранения не прошли даром.
— Кто вы? — спросила она.
— Тот, кого вы искали, — кратко ответил монстр. Этого ответа ей, кажется, вполне хватило.
Закончив осмотр, Охотник дал ей такой же пузырек, как и мне полчаса назад, и побежал на кухню. А Аня пересела ко мне, пристроившись на колючей соломе и прислонившись к стене.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она. Я хмыкнула.
— Не умираю. Да и тебе это не грозит, как погляжу. — Я немного помолчала. Несколько минут единственным звуком был грохот посуды Охотника и еще какие-то подозрительные звуки. — Как думаешь, где сейчас наши?
Аня ответила не сразу.
— Я… думаю, уже идут за нами. Если уж мы каким-то образом выжили, то и они должны были. Скоро мы увидимся вновь.
— Ты так думаешь?
— Я так знаю. А о другом лучше не думать.
Охотник вернулся с еще одной тарелкой супа. Я с ухмылкой заметила, как встрепенулась от запаха еды Аня. «Война войной, а обед по расписанию!». Впрочем, это не уменьшило ее шок от пугающих размеров порции.
— Чтобы все съела, а то останешься у меня жить, — с улыбкой покачал головой Охотник, заметив ее реакцию. — Он придаст тебе сил.
Откуда-то издали послышались странные звуки, напоминающие ястребиное «кий, кий!». Монстр встрепенулся и повернул голову, отчего его косички ударили его же по щекам.
— Когда-нибудь точно их отрежу… — пробормотал он себе под нос, а потом обратился к нам:
— Я вынужден на время вас покинуть, юные леди. Прошу, никуда не уходите, я постараюсь поскорее вернуться.
И он скрылся за дверью. Я постаралась не обращать внимания на то, что вслед за хлопком двери донесся щелчок ключа. Аня набросилась на еду с таким энтузиазмом, что я практически не улавливала движений ее руки с ложкой. Кому-то может показаться, что-то, как ест моя подруга — милое зрелище, но я вам скажу, что лучше уж смотреть в ноги. Чем я, впрочем, и занялась. Осторожно сняла повязку на ноге и… обнаружила самую что ни на есть здоровую ногу. От жуткой раны, по виду которой сразу понятно, что заражение уже произошло и легче просто ампутировать, осталась лишь медленно закрывающаяся полоска. Весь гной был удален, а повязка пропитана горько пахнущей мазью. Нахмурившись, я ощупала края раны. Почти никакой неприязни. Но на всякий случай вернула повязку в прежнее состояние, чтобы остатки мази уж точно впитались. В таком деле нельзя быть легкомысленным.
Аня к тому времени отложила в сторону миску.
— Как думаешь, что нам делать дальше? — спросила она. Несмотря на то, что еда обычно размягчает нервы и успокаивает, Аня почему-то была серьезна и даже немного печальна. Я посмотрела на нее.
— Я… не уверена. Без Даши и Свята мы не можем идти дальше, и придется искать их. Но даже если и найдем…
— Вот именно. У нас нет плана, что делать дальше. Ну нашли мы Охотника, донесем свои потроха до Альянса… а что дальше?
В ее голосе не было усталости, что я помнила по нашему прошлому путешествию. Нет, ей нравились приключения, как и мне. Мы и сами не осознавали, какой испытываем азарт от самого факта, что не знаем, что же ждет впереди, что поток событий уносит нас и в то же время отчасти контролируется нами. Но мы обе боялись перечеркнуть судьбы тех, кто стал нами друзьями. «Мы в ответе за тех, кого приручили». Если бы французский писатель знал, как же точно это утверждение.
— А дальше посмотрим, — я пожала плечами и запрокинула голову, уставившись в потолок. — Мы не можем ничего сказать сейчас. Да и выбора нет — мы позволили ввязать себя в это, нам и разгребать.
— Это верно, — вздохнула Аня. — Знаешь, а ведь получается, что даже хорошо, что я чуть не утонула — мы нашли Охотника… вернее, он нашел нас.
— Звучит прямо как заметки самоубийцы, — Я фыркнула приняла горизонтальное положение. Солома приятно колола кожу затылка. Это место было очень уютным, пусть и заваленным всяким хламом. Интересно, где же в Подземелье нашелся уголок, который удалось так устроить, словно Охотник жил здесь годами?
— Слушай, Саш… — внезапно произнесла Аня, когда я уже начала тихонько подремывать.
— М? — промычала я, приоткрыв один глаз. Аня по своей старой привычке смотрела куда-то вдаль, на то, что находилось далеко за пределами этой комнаты и этой вселенной, вместо того чтобы твердо смотреть в глаза.
— Спасибо тебе. Ну, за то, что ты не позволила моей тушке утонуть.
— Обращайся. Вылавливаем из рек с две тысячи восемнадцатого года!
***
Панический ужас сковал мои конечности и острыми когтями впился в сердце, вмиг заколотившееся, как безумное. Я не могла видеть ничего, кроме желтых с янтарными вкраплениями глаз. Потом услышала громкий стук сапог по земле, отдававшийся эхом в коридоре. Несмотря на дрожь, я бросилась следом. Любопытство кошку сгубило, как говорится, но не в этот раз. — Даша, а ты-то… — вскрикнул Свят, но я не слушала. Его голос стремительно удалялся по мере моего бега. Через несколько мгновений меня уже обгоняла Яростная, а Блудник остался с раненым братом и Пернаткой. Ноги тут же взвыли, но кровь закипала от азарта погони. Не будь противник в тяжелой громоздкой броне, он бы мог и скрыться от нас, шумящих и сбивающихся. Вот свет. Мы выбежали обратно к берегу реки. Тогда-то я увидела Андайн из Underfell, с хриплым рычанием убегавшую прочь. Прямо перед ней возник хитро улыбающийся Санс, над которым возвышался зубастый Гастер-Бластер. Вспышка — попал? Нет, промахнулся! Рыбина вовремя ускользнула, и Яростная, стремительная, как самая настоящая дикая кошка, двумя прыжками сократила расстояние до метра. Но сверкающее голубое копье заставило ее отскочить в сторону. Казалось бы, некуда бежать. Андайн загнана в ловушку. Но мы забыли, кого же из себя представляет Андайн. Она просто взяла и, ехидно ухмыльнувшись, прыгнула в воду. Яростная прыгнула за ней, но не успела вовремя уцепиться, и если бы не Лохматик, вовремя схвативший подругу за руку, пришлось бы кошке нашей поплавать. «Шипперская фантазия, ты тут не к месту…». Яростная смачно выругалась. Я с удивлением отметила, что это был чисто русский мат, смешанный с еще несколькими совершенно незнакомыми мне словами на каком-то гудящем языке. — Где ты вообще таких слов набралась? — вздохнул Санс. Он, в отличие от нас, был вполне спокоен. — Не твое дело, — огрызнулась она. — Вместо того, чтобы ругаться, может, поможете? — донесся крик Свята из пещеры. Тут-то все и вспомнили про раненого Крыло Ворона, и на этот раз наперегонки бросились к нему. Глаза мои все еще не могли привыкнуть к темноте, но запах крови, ударивший в ноздри, говорил сам за себя. Рана была глубокая. — Крыло Ворона? — тихо позвала я, и сердце мое замерло в страхе не услышать ответ. Но неразборчивый шепот немного успокоил меня, и я с трудом различила в темноте чуть затуманенные болью, но живые глаза монстра. Я слышала тяжелые шаги Лохматика по коридору, пока остальные старались остановить кровотечение. Свят на ощупь подошел ко мне и коснулся плеча, как бы говоря, что не я одна слепа в этом мраке. Но глаза постепенно привыкали ко тьме, и уже неясные силуэты различались на фоне черной земли. Внезапно Санс поднес руки ко рту и заорал, так, что эхо прокатилось по пещере, превращая его голос в гул, сливающийся с шумом водопада: — Засахаренные фиалки! И буквально через несколько секунд яркий белый свет заставил меня зажмуриться. Когда я открыла глаза, передо мной стоял причудливого вида монстр, чем-то схожий с Лохматиком, но с более длинной каштановой шерстью и большими глазами. Ростом он был примерно метр восемьдесят, тем самым значительно возвышаясь надо мной. Огонек, ослепивший меня, плясал между пальцами его правой руки, извиваясь и постоянно меняя форму с вытянутой на шарообразную и обратно. — Нечего так кричать, — мягко произнес монстр. Кажется, он совсем не был удивлен нашим появлением. Более того, кажется, он поджидал нас. — Вы орете так, что слышно с любого конца моего дома. Не удивлюсь, если скоро здесь будет стража. — Прости, — буркнул Санс. — Но у нас экстренная ситуация. Он указал на Крыло Ворона. Теперь, в свете огонька, я смогла увидеть его рану. Кровь хлестала из сквозной раны чуть левее солнечного сплетения. При виде этого зрелища я невольно ощутила рвотный позыв. Глаза раненого закатились, но он был еще в сознании. И в этом я сильно сочувствовала бедняге — уж лучше отрубиться, чем терпеть такое. Монстр тихо и коротко выдохнул. Затем вдруг сказал: — Я сейчас вернусь. И исчез. Точнее сказать, он не телепортировался, не растворился в воздухе, не рассыпался в прах (что, как я уже заметила, этим монстрам вообще несвойственно), а просто очень быстро метнулся куда-то в сторону, беззвучно скрывшись в темноте и унося с собой свет. Но не прошло и минуты, как он вернулся. И сжимал в руках небольшой пузырек из черного стекла. — Слишком быстро он расходуется, — с сожалением заметил монстр. Вытащил пробку и аккуратно капнул несколько капель на рану Крыла Ворона. Послышалось шипение, и кровь перестала течь. — Берите его, — мрачно сказал монстр, закрывая пузырек. Он беспрестанно теребил в руках одну из своих белых косичек, выделявшихся на фоне каштановой прямой шерсти. — Только осторожно. Рана не закрыта, зелье лишь замедляет биение сердца на несколько минут. Лохматик кивнул и медленно поднял на руки раненого. Вместе мы пошли вслед за незнакомцем. Я невольно прижималась к стене коридора, стараясь не наступать в лужу крови. Перед тем, как коридор резко повернул, таинственный спаситель задержался и взмахнул рукой. Алая жидкость потекла по полу, не оставляя за собой следов, в сторону хода, через который мы прошли ранее. И через минуту мы вновь двинулись в путь. — Он из ваших? — шептал Свят Пернатке. Как странно — совсем недавно ни я, ни Свят не могли даже заставить себя прикоснуться к этому уроду, от которого пахло хуже, чем от самого невезучего бомжа. Сейчас же Свят спокойно подошел к нему и задал вопрос, веря в осмысленный ответ. — Как сказать, как сказать, — прошептал в ответ Пернатка, чуть ли не расплываясь в улыбке. — Что это значит? — моргнул Рожнов. — Совсем забыла, — Яростная, наконец обратившая на нас внимание, хлопнула себя по лбу. — Даша, Свят, познакомьтесь. Это Охотник. Я еще раз посмотрела на монстра. Как ни странно, это заявление меня удивило. Почему-то из всех трепетных упоминаний его в разговорах в моей голове уже успел укрепиться образ высокого, воинственного и вооруженного до зубов клыкастого монстра. Но тот, кто пришел нам на помощь, был скорее милым, чем опасным. Он то и дело смотрел нас с легкой улыбкой. Нет, лицо его было исполнено серьезности, но светящиеся в полутьме глаза говорили куда больше. чем могли бы сказать мышцы лица. — Рад знакомству, — Вот Свят, кажется, ничуть не был удивлен. Или же просто не показывал, лишь немного приподняв брови. — Взаимно, юноша, — ответил Охотник. И вдруг наша процессия резко повернула в сторону — мы зашли в скромный тупичок площадью не больше двух квадратных метров. Охотник жестом заставил всех расступиться в стороны, а потом вдруг запрыгнул на небольшой булыжник, выступающий из стены. Прислонился ухом к камню, потом опять улыбнулся и несколько раз стукнул по камню костяшками пальцев. Раз, два, три три два. Звук был неестественно громким для камня. — И что на этот раз должно произойти? — поднял бровь Блудник. — Где говорящий дракон из слизи Минижела, как в прошлый раз? — А ничего, — фыркнул Охотник. — Просто проходите вперед. И с этими словами он шагнул назад, и скрылся в глубине стены, словно она была лишь качественной голограммой. Мы сделали то же самое по очереди. Нырнув в пространство за стеной, я словно погрузилась в теплую ванну. Воздух там, где мы оказались, был не таким сырым, витал запах растений, соломы и… дыма? — Простите, у вас что-то горит? — осторожно поинтересовалась я, коснувшись плеча хозяина дома. Охотник принюхался. И неожиданно опять сорвался с места. — Пирог! — донесся его вой уже из другой комнаты. Свят не удержался и хохотнул, я же с улыбкой почесала бровь и последовала за монстрами, несущими Крыло Ворона в другую комнату. Честно говоря, для того чтобы просто перечислить все вещи, умещавшиеся в столь узком коридоре, понадобился бы не один день и не одна пачка бумаги. Теплый свет волшебных светильников, чем-то напоминающих тот, что Санс носил с собой во время нашего плавания по реке монстров. Но их свет, в отличие от фонаря скелета, был тепло-золотым и излучающим спокойствие. Охотник, выбежавший с кухни, промчался мимо нас всех и первым вбежал в комнату, куда внесли Крыло Ворона. Комнатка эта сильно напоминала мастерскую слесаря или резчика по дереву. Я не стала сильно зацикливаться на ее осмотре по одной маленькой причине. У стены сидели Аня и Саша. С сердца моего с грохотом упал пудовый камень, уже несколько часов сжимавший несчастную мышцу. Аня жива! Да не просто жива, так еще и целехонька — руки, ноги на месте. Значит, Саше все-таки удалось ее вытащить. Неужели Охотник нашел их еще до того, как мы пересекли границу?! При виде нас обе девушки вскочили с места. Саша рванула то ли избивать Свята, то ли смотреть, что случилось с Крылом Ворона. Причем довольно резво, словно и не ранена была. Аня же подошла ко мне и загребла в воистину медвежьи объятия, чуть не переломив мне хребет похлеще любого голодного монстра. — По… мо… гите… — прохрипела я, по-детски вырываясь и колотя сестру по спине. Аня рассмеялась и выпустила меня. — Охотник говорил, что вы должны вскоре прийти, но мы не думали, что это будет так быстро, — сказала Аня. — Что с вами стряслось? — Долго рассказывать, — отмахнулась я. Краем глаза я заметила Охотника, склонившегося над раной соотечественника. Аня тоже заметила это и наконец повернулась к монстрам. Из груди ее вырвался тихий ох. — Он?.. — Немой вопрос застыл в ее голосе. — Андайн из Underfell, — внезапно посерьезнев, объяснила я. — Напала из темноты. Мы обе подошли к столпившимся вокруг почти не дышавшего Крыла Ворона. Охотник разложил на полу различные пакетики с порошками, пузырьки с немного фосфоресцирующими жидкостями, сушеные листья, еще не истолченные в порошок. Он прищурил глаза и скривил губы, сейчас выглядя как самый настоящий шаман. — Блудник, будь добр, принеси с кухни кипяток, — сказал он. И Блудник не сделал ни единого замечания по поводу повелительного тона Охотника. Осторожно, стараясь не зацепить ничего хвостом, монстр пошел на кухню. Когда он вернулся, Охотник засыпал в кружку с кипятком бледно-лиловые листья неизвестного мне растения и оставил настаиваться. А пока начал работать с раной, которая все еще не кровоточила благодаря действию зелья из черного пузырька. Медленно Охотник отер рану от излишней крови и обработал растворенным в остатках воды изумрудным раствором. Черные рваные края, на которых уже начала свертываться кровь, вновь размягчались под действием раствора, а слипшиеся перья даже словно вновь заблестели. Но работать было еще много. Медленно, бормоча слова на неизвестном языке, Охотник зашивал рану. Ловкие пальцы в нужном месте раздвигали перья, стараясь не повредить здоровые ткани. Работа шла мучительно долго, и на протяжении всего этого времени никто не пошевельнулся. Но когда все было закончено, наш лекарь влил лиловый настой в приоткрытый клюв Крыла Ворона. И, к радости всех находящихся, мы услышали тихое, но здоровое дыхание. — Ему нужен отдых и покой, пока шов не срастется, никуда наружу я бы его не пускал, — выдохнул Охотник, собирая с пола инструменты и зелья. — А теперь прошу на чай. Думаю, вам есть о чем поговорить и рассказать мне.
