Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      — К дьЯВОлу!       Очередная кружка полетела в стену и разлетелась на сотни осколков, полетевших на пол к своим собратьям. Слуги и соглядатаи разбежались кто куда, и даже его собственные создания, глючные тени, забились в углы его замка, опасаясь гнева черного скелета.       Причину негодования великого разрушителя миров знали все, и оттого еще больше сторонились его. Люди, совсем недавно обнаруженные в Сноудине, сумели пробраться через границу с Водопадом. Более того, ему сообщили об этом к тому моменту, когда они уже продолжили свой путь к Альянсу. Люди с душами Настойчивости и Храбрости представляли настоящую угрозу, каким бы глупым это не казалось — две девочки-подростка против целой армии монстров.       — Черт БЫ ПобРал этих гваРДейцев! — от злобы голос Эррора искажался, накладываясь на себя так, что посторонний не смог бы ничего разобрать. Глюки то и дело закрывали глаза. — НИЧЕГО не могут с-с-делать, как пр-р-риказано!       Казалось бы, поймать на границе кучку монстров-бунтовщиков с людьми — что может быть проще? Но нет, даже с такой элементарной задачей олухи не смогли справиться!       — НаЙтМ-мЕР! — затопав по полу сильными ногами, Эррор позвал в зал Найтмера. Это был с ног до головы черный скелет, лишь издалека напоминающий и самого Эррора. Но горел у него светло-голубым только один глаз, длинные тени тянулись за собратом дымчатыми змеями и соединялись в четыре склизкие щупальца за спиной. Лишь зубы вечной улыбки были белыми. Эррор чувствовал исходившую от Найтмера опасность, весь негатив каждой вселенной, которой он питался, весь ужас насланных на людей кошмаров.       — Да, мой господин? — Скелет спрашивал с издевкой и уважением одновременно. По сути, Эррор и Найтмер были по силе друг другу равны. Один — царь потаенных кошмаров самых глубоких снов, второй — самая глючная ошибка и самая страшная черная туча, нависшая над циклом АУ. Эррор немного успокоился, перестав бросать посуду и пронзительные взгляды на свои создания, будто был готов одним щелчком пальцев их развоплотить. Но в груди все еще теснилась небывалая злоба, которой охотно подпитывался Найтмер в данный момент.       — Люди не ПОйманы, — он сказал это громко и холодно, и казалось, что льдом, исходившим от голоса Эррора, можно было пробить стену и насквозь проткнуть любого монстра. — Найд-д-дИ ихххх для м-меня! И УБЕЙ всееееех кто-КТО будет тебе мештать!       — Патрули не смогли сдержать их в Сноудине? — удивленно спросил Найтмер. — Мда, я был о них лучшего мнения после смерти Лодочника. Эх, и там стоит моя статуя! Ужас!       Эррор покачал головой и встал со своего трона. При примерно двух метрах ростом скелет возвышался почти над всеми своими слугами и наводил ужас одним только красно-желтым взглядом. Между его костяными пальцами блестели глючные квадратики и «Error». Он будто был готов к атаке. Но лишь подошел к Найтмеру и похлопал друга по плечу.       — Пове-ерь, бро, скоро ВсЕ изменится. Скоро ДУШИ будут наши. И Ториэль обза-видуется нашим успехам.       — И вскоре только мы будем править Подземельем, — поддакнул Найтмер. — Всего-то нужно… уничтожить единственную надежду Альянса. И мы сотрем мелкие людские косточки в порошок!       Вскоре Найтмер удалился с точными указаниями от Эррора. И все равно на запутанной душе монстра было неспокойно. Он хотел быть на шаг впереди Инка и его глупеньких детишек с воинами из крайне опасной АУ. Наверное, это единственная вселенная, представляющая ему реальную угрозу наравне с Инком — непохожие ни на одно существо из других вселенных, эти монстры нигде ранее не упоминались. Они просто были, существовали, похороненные под сводами тяжелых пещер и узких туннелей. Проиграв битву, которую должны были выиграть. По последним данным, которые передала Андайн, в пыль монстры не распадались, их души были крепче, потому один из путешественников просто стал заливаться кровью.       И чтобы во всем разобраться, нужно было расспросить того, кто хоть что-то знает. Но знает важное — о Храбрости и Настойчивости. На первый взгляд, это души, не так часто фигурировавшие в сюжете основной истории, выбранные просто для ловушек и атак пауков. Но какими они стали потом? Слишком важными, чтобы забыть о существовании всех семи цветов душ.       И единственные, кто что-то да знал, были обитатели оригинальной вселенной, те, кто видели, как упал замертво ребенок, исполненный Решимости. Умерло бессмертное, закончилась петля времени. Но, увы, это был не совсем тот монстр, что был нужен Эррору. Один плюс — знал он немного, но знал.       — Папирус? — среди многочисленных черных темниц была одна особенная, охраняемая тремя глючными Андайн. Они расступились перед Эррором, впустив его в продуваемую, холодную и сырую комнату из земли, мокрых досок и камня. С потолка свисали цепи и крючки. Хах, оказывается, в былые времена здесь держали заключенных и постоянно мучили. Правда, видимо, бывший король ими давно не пользовался… — Привет, костяной бро.       Пустые глазницы пленника холодно глядели на прорисовавшегося в темноте Эррора, после чего скелет отвернулся. Его потрепанный белый нагрудник был пробит в нескольких местах, потом почти ближе к торсу торчали переломанные ребра. Папирус молчал, смотрел в пол. — Я пРиШеЛ поговорррит-т-ть.       — Я не стану с тобой о чем-либо разговаривать, — шепеляво ответил ему Папирус, свернувшись у стены. — И ничего я тебе не скажу, особенно, если это касается моих брата, наставницы и короля.       — М-мНЕ твой КОРОЛЬ совсем не сдался… — усмехнувшись, ответил Эррор. — Твоя АнАндайн давноооо пОд Моей властью. И твой брат — слишком Гл-глуууп, чтобы-бы-бы быть мне полеззззнЫм. тЫ же ПоМнишшшшь людей? Эксперимент с твоей памятью, Анна и Саша. Даааа?       — Они ушли. Ушли и не вернутся.       — Да… не ВЕрНуТся. Но Ты же знаешь, что-то ложь?       Папирус испуганно взвизгнул, когда троица ошибочных Андайн схватили его за плечи и торс, резко и сильно прижав к стене темницы. Тонкие синие веревки соскользнули с пальцев Эррора и поползли подобно червям по костям Папируса.       — Люд-д-ди здЕсь! И мне нужно знать о них ВССССЕ!

***

      Белый Волк ушел, стоило часам пробить три. А мы вернулись в номер. Мы шли в кафе, чтобы отдохнуть от раздумий и помародерствовать всласть, но возвращались с еще более тяжелыми головами, чем пару часов назад. Где-то на верхних этажах уже можно было услышать копошение монстров, поднимающихся в середине ночи по разным причинам. Именно поэтому мы не стали задерживаться и молча легли в кровати, чтобы доспать оставшееся до подъема время.       Уже через три часа мы вновь сидели в чемодане, устраиваясь кто где — я на полке, Аня в тесной тумбочке, Даша со Святом под лестницей, а монстры просто кто куда влезет. Изредка мы переговаривались из своих убежищ, в которые растащили свою долю провианта. Однако большую часть времени все просто спали, ведь делать-то было нечего. И единственным нашим ориентиром на происходящее за пределами чемодана были настенные часы с серебристым дракончиком.       В этом апатичном состоянии нам удалось пробыть недолго. К часу дня мы вдруг услышали скрип кожи и открываемой крышки чемодана.       — Эй, вы где там? — Охотник говорил шепотом, наклонившись и практически полностью погрузившись в чемодан. Я скатилась с полки, Свят выполз из-под лестницы, Яростная помахала лапой из огромной картонной коробки. — У нас тут проблемы!       Это заставило нас волей-неволей уставиться на него. Если уж Охотник называет что-то проблемой, значит, это действительно проблема.       — Что стряслось? — спросил Блудник, принимая сидячее положение.       — Они установили паспортный контроль, — голос Охотника дрожал, то ли от страха, что нас услышат, то ли от волнения из-за «нововведения». — Я почти уверен, они прослышали про мой чемодан. Они требуют документы и тщательный осмотр багажа!       — Что?! — хором охнули мы. Охотник поморщился, как от удара.       — Будьте тише! Мы сейчас в уборной, хватал богам, пока никого нет. Но… я не смогу провести вас без проверки багажа. Они найдут вас!       Я трижды выругалась про себя. Так и знала, что наша техника «Иди напролом и все прокатит» действует плохо! И теперь что? У нас нет документов, лишь весьма посредственная маскировка, сшитая на скорую руку Охотником!       — Пробиться не удастся? — спросил Блудник. — Может, перебьем их по-тихому и пойдем дальше?       — Не получится. Там огромная очередь пересекающих границу. Трудно поверить, что раньше между локациями можно было проходить хоть пять раз на дню, к другу на чашку чая! — горько усмехнулся Охотник.       Почти минуту мы молчали, думая, что делать дальше. Сверкать на публике, как было в Сноудине, мне хотелось меньше всего. И Ане, я уверена, тоже. Но и отсиживаться в чемодане — не вариант. Даже если мы умудримся спрятаться, таможенников точно насторожит чемодан с карманным измерением.       — Много монстров, говоришь? — промычал Санс, поправляя треуголку. — Тогда у меня есть идея.       Озорная улыбка расплылась по его лицу.       — Что ты задумал, морячок? — Охотник строго посмотрел на друга. Тот же лишь сверкнул огоньком в незакрытом повязкой глазу. Он встал с края стола и стал подниматься по лестнице наружу.       — Просто иди туда и не парься. Я разберусь.       С этими словами он исчез. Охотник лишь вздохнул.       — Лишь бы он опять не попался, как в прошлые разы… Ладно, крестите за нас пальцы. Он захлопнул крышку и защелкнул замки. А мы остались, не зная, что же будет дальше…       — Знаете, — вдруг сказал Крыло Ворона. — Лучше будет, если мы понаблюдаем за происходящим. Саша, там наверху, у самой крышки, есть маленький бронзовый кружок.       Отодвинь его в сторону, может, что и разглядишь.       — И ты все время молчал?! — взвыла Даша. — Да ты в своем уме?       — Да нужды не было, — пожал плечами пернатый. — Давай, поживее.       Я кивнула и довольно проворно вскарабкалась по веревочной лестнице, предварительно проверив, хорошо ли ходит в ножнах на поясе кинжал. И вправду, совсем близко к выходу, я увидела бронзовую пластинку. Явно было видно, что она раньше плотно крепилась к стенкам, чтобы закрыть отверстие, но со временем совсем разболталась. На пластинке была какая-то надпись, сделанная то ли маркером, то ли тушью, но время не пощадило ее — остались лишь буквы «М» и «Р». Отодвинув кружок, я увидела творящееся снаружи. Было видно плохо, отверстие находилось в полуметре от пола, но это хоть что-то. Вместе с картиной внешнего мира до нас донеслись и звуки.       Санс стоял на огромном камне, прямо под вывеской «Досмотр багажа». Глаз его сиял пронзительно-голубым, оскал белоснежных зубов по-настоящему пугал.       — Ну же, давайте сюда! Кто первый? — хохотал он, глядя на охрану, пытающуюся допрыгнуть до вершины камня. — Ну же, псы блохастые, соскучились по косточкам?!       Кости летали тут и там, заставляя монстров, стоявших в очереди явно не один час, в страхе разбегаться прочь. Вопли граждан оглушали, но не перекрывали безумного, пусть и наигранного хохота скелета из морской АУ. И тогда-то до нас дошел его план. Переполох среди толпы и буйный монстр отвлекут сотрудников таможни, и тогда-то мы проскользнем.       Сердце мое колотилось, как бешеное, бессилие и неспособность хоть что-то сделать выводило из себя. Охотник, ну что же ты не бежишь?       А Охотник выжидал. Лишь когда всеобщая паника достигла апогея, он резко побежал напролом через границу. Так же делали еще несколько монстров, и потому внимания к нему было не больше, чем к остальным.       Все-таки иногда переть вперед не помешает!       Из-за тряски я почти ничего не могла разглядеть. Было довольно странно наблюдать за трясущимся внешним миром, знать, что чемодан, в котором ты сидишь, трясет как безумный аттракцион, и в то же время спокойно стоять на веревочной лестнице, прислонившись к деревянной панели. Наш чемодан заметно затруднял передвижение Охотника. Если бы у него были свободны руки, я уверена, он бы уже давно добежал хоть до лаборатории Альфис.       — Что там? — спросила снизу Даша. — Что-нибудь видно?       — Санс решил дебоширить, — ответила я, не отрывая взгляда. — Снаружи паника, нас несут к границе.       Охотник перемахнул через пункт контроля, и в те мгновения, когда он находился в воздухе, я смогла еще раз посмотреть на Санса. Несколько гвардейцев родом из Хотлэнда оперативно взобрались на камень, и теперь там завязался небольшой поединок. Как царь горы, Санс сталкивал прочь всякого, кто смел приблизиться к нему. Хруст ломающихся костей смешивался с воплями и пыхтением Охотника.       И вдруг мы оказались почти в полной тишине. Свечение Хотленда на мгновение ослепило меня, жар, хлынувший через крохотное отверстие, приятно обогрел мое лицо. Охотник не замедлял бега до самого перекрестка, где наконец остановился передохнуть у большого камня. Тяжелое хриплое дыхание выдавало не столько его усталость, сколько волнение за друга. Да, нам удалось проскользнуть, но Санс остался там. Хватит ли у него сил на телепортацию прежде, чем его поймают?       — Вы бы не высовывались, — прошептал Охотник одними губами. — Давно следовало залатать эту штуку.       Я ойкнула и отодвинулась от дырки. Слишком поздно ко мне пришло осознание, что кто-то мог увидеть глаз в маленьком отверстии чемодана. Да, в таком хаосе мало кто будет всматриваться в чужую ручную кладь, но порой находятся и такие глазастые.       Вместе с тем навалилось и облегчение. Мы все-таки пересекли границу, пусть и ценой спокойствия граждан. Еще один этап преодолели, до базы Альянса оставалось совсем немного. При одной только мысли об этом ордене, столь часто упоминаемом союзниками Сопротивления, сердце мое трепетало. Разумеется, немалую роль играла моя горячая и крепкая любовь к «Звездным Войнам». Уж больно ситуация в Подземелье напоминала историю борьбы Альянса с Империей. И оттого желание достигнуть базы куда сильнее.       Я хотела было спуститься вновь к друзьям и донести до них радостную весть, которую они, впрочем, наверняка и сами поняли. Однако вдруг низкий голос, донесшийся снаружи, заставил меня задрожать, несмотря на тепло.       — Пожалуйста, предъявите документы.       Хриплый бас был полон насмешки, такой едкой, что невозможно передать простым набором символов. Липкий страх пробежался по телу, когда я вновь прильнула к дырочке в чемодане. Напротив Охотника, сжимающего ручку чемодана, стоял отряд монстров. Их было не меньше двух дюжин. Озлобленные морды и лица исказились в оскале, оружие было поднято в ожидании начала боя. Но поразило меня не столько это. Во главе зловещего отряда стоял Найтмер. Известный каждому фанату монстр предстал перед нами во всей красе — смолисто-черные щупальца, с которых стекала черная густая жидкость, торжественно были подняты вверх. Единственный глаз, не заплывший слизью, сверкал ярко-голубым. Три «темных Папируса» стояли рядом с ним, готовые броситься в бой по приказу господина.       Разумеется, намного позже я смогла действительно осознать и принять, что страх мой был заложен в рассудок мне самим Стражем Древа. Но в тот момент все, что я могла вспомнить о его способностях — это то, как же трудно победить его. Он силен, действительно силен и почти бессмертен с поглоченными им яблоками-душами. В какой-то момент Найтмер оторвал взгляд от Охотника и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд, который почти невозможно было вынести, но нельзя было отвести взгляд. Ему не нужно было видеть нас. Я прекрасно понимала, что он чувствует страх, сковавший сердца тех, кто прятался в волшебном чемодане.       — Что, язык проглотил, мясной? — улыбка стала еще шире.       Он выдержал паузу, наполненную напряжением и глухой ненавистью Охотника.       — Схватить.       Я практически почувствовала, как наш чемодан рухнул на пол. Поглаживая рукоять кинжала, я ждала, и ждали остальные. Наш хранитель, наш проводник к Альянсу не сопротивлялся, не хуже нас зная, что даже его фокусов недостаточно, чтобы выстоять.       Это все происходило так тихо, что все могли слышать, как костяшки пальцев прошлись по краю чемодана, постучали по нему «волной» из четырех пальцев. Знакомая скелетная фишка.       — Итак, может, ты что-нибудь расскажешь нам? Может, тогда наш владыка сжалится над тобой. Ты ведь хочешь сохранить свой чудесный мех, а, мартышка?       Он говорил вкрадчиво, и голос его был столь же липок, сколь и черная слизь, поглотившая его тело.       Охотник молчал. Нет, он не боялся смерти, я была уверена. В его напряжении был страх за совершенно другое, то, чего никогда не понять Найтмеру.       — Что же, семеро одного не ждут.       И стоило прозвучать этим словам — замки щелкнули.       К тому моменту мой кинжал уже был зажат у меня в руках, выйдя из ножен, словно из теплого масла. Замах — я почти попала! Но черный скелет увернулся и в следующее мгновение схватил меня за руку, сжав ее с невероятной силой. Взвизгнув от боли, я попыталась вывернуться, извивалась, как потревоженная в гнезде гадюка. Но ничего не получилось — скелет бросил меня на землю, и там на меня всем весом навалился гвардеец в доспехах из вороненой стали.       Яркие пятна света мелькали перед глазами, воздух наполнился криком. Мощный гвардеец выбил из моих легких весь воздух, и вдохнуть полной грудью было невозможно. Лохматика тут же схватили «темные» Папирусы, но Яростная и Крыло Ворона метались по дороге, стараясь атаковать гвардейцев. Даже Пернатка помогал, хотя помощи от него было немного — все же он не был предназначен для боя. Ни Свята, ни Аню с ее сестрой я не видела.       Так или иначе, вскоре все оказались повалены на землю. Чей-то клинок отлетел в сторону с режущим слух скрежетом. Лохматика, Аню и Блудника держали по обе стороны, не утруждая себя прижиманием к земле.       — Я же просил не пытаться… — Найтмер все еще был спокоен, как удав. — А? Не просил? Ну, это уже не так важно, ведь…       — Задыхаюсь! — Я прервала его весьма эпичную речь своим воплем птеродактиля хрипом. Дышать уже в самом деле было нечем.       Найтмер закатил глазницу.       — Помягче с ней, люди нам нужны живыми!       Тяжесть чуть уменьшилась. Ну, и на том спасибо. Потом меня вдруг подхватили и встряхнули, словно тряпичную куклу.       Думаю, сейчас бы мне сказали что-нибудь вроде «Не рыпайся и иди за нами», а то и просто вырубили о ближайший камень. Но, к счастью, оба варианта остались лишь в моем воображении, ведь появилась подмога — не такая уж нежданная, но все равно приятная. Сигналом к началу второго раунда драки стал гул Гастер-Бластера, поджарившего одного из стражников, державших Яростную.       И в этот момент все словно с цепи сорвались. Я резко извернулась, уперевшись ногами в грудь врага, и ударила державшего меня гвардейца в область между шеей и подбородком, туда, где предположительно находилась челюстно-подъязычная мышца. Не понаслышке я знала, что удары туда весьма болезненны, и не прогадала. Он глухо вскрикнул, выпустив край моего свитера и прижав руки к шее. Быстро нашарив на земле свой кинжал, я побежала к другим гвардейцам. Краем глаза я приметила Белого Волка, появившегося словно из ниоткуда и уже скручивавшего шею похожего на дракона монстра.       Еще один гвардеец был оглушен, другого я просто заколола — не столько из-за ненависти и желания убить, сколько из-за диких инстинктов, проснувшихся где-то в глубине сердца.       Однако мы забыли про Найтмера. Он лишь улыбался и метался по полю, телепортируясь из одного края в другой и обратно, как не мог делать никто другой на территории чужой вселенной. Костяные атаки летели со всех сторон, требуя внимания.       — Да бегите уже, идиоты! — прорычал Белый Волк. — Дети, прочь! Глаз морского Санса не переставал светиться, кажется, что он всегда был таким — пронзительно-голубым с проблесками желтого. Разумеется, никто и не подумал бросать внезапных спасителей, но нельзя было поспорить с телепатией. Бесцеремонно подняв нас в воздух, Санс отбросил всех в сторону, и вот я покатилась по склону камушком, чувствуя, как острые камни и галька впиваются мне в кожу.       Нам опять пришлось оставить его.