Часть I. Глава 16. За нами вернулись! Аня
31 января 2019 г., 14:00
Тронный Зал со времен самых первых королей считался лицом правителя. Шли годы, сменялись поколения, а с ними менялись и покои, в которых они правили. Эррор прекрасно знал это, и сей факт его полностью устраивал. Он не был вторым Безумным Королем, как часто пишут в книгах, цепляющимся за золотой трон, как за символ своей власти. Хотя безумцем он был, никто не собирается отрицать. Сейчас зал, некогда бывший большой клумбой, превратился в обитель полумрака и программных сбоев. Все цветы были растоптаны еще в тот день, когда исполненная ненависти армия Эррора прорвала последнюю защиту, державшую этот мир в безопасности. Синие переплетения и паутины оплетали стены и потолок, создавая угнетающую атмосферу и синеватое освещение. В паутине, словно мухи, едва заметным светом пульсировали десятки душ. Души монстров, что решили взбунтоваться против своего господина, и тех, кого просто жаль было убивать. Они были полностью в его власти, верные и самые послушные рабы.
Эррор сидел на троне, пыльном, почти не использующемся по прямому назначению. Перед ним стоял Найтмер, мрачный, словно ночной кошмар.
— Разреши мне уже просто забрать у них детей, Эррор, — закатив глаза, сказал он. — Нам ничего не стоит послать отряд в Новый Дом и разгромить их. Эти рейдеры все равно мешаются под ногами с самого начала войны, устраивают беспорядки и грабят магазины.
— Будь спокойнее, — лениво ответил Эррор. — Так чего, говоРИШЬ, хотят эти ребята, которые смогли пересчитать вам КоСти?
— Желание, — коротко ответил черный скелет. Дрожь черных щупалец выдавала его ярость, что он тщетно пытался скрыть. — Любое желание. Им не нужны деньги, все, что им нужно, рейдеры уже награбили у гражданских. Не делай вид, что относишься к их лидеру, как к ребенку. Я же вижу, что тебя он заинтересовал.
— Это так. У Асгор-р-р-ра есть сила и ВластЬ, НО нет т-т-т-ерпения. Он дЕЙСтвителЬНО ведет себя, как дитя.
— Зачем тебе соглашаться на его условия? Я не понимаю. Мы можем просто прийти и забрать ключ, девчонок и их друзей, а рейдеров повязать и отправить на тот свет!
Он и не был способен понять. Пусть Владыка Кошмаров и был самым близким соратником Эррора, все же он был слугой. Очередным послушником, желающим когда-нибудь достичь уровня своего кумира, но неспособным на это ни при каких условиях. Для Эррора все это было чудесной игрой. Азартной игрой, где главной тактикой было выжидать. Изучать тактику противников и союзников, каждый их ход, стараясь понять их мотивы. Вот и сейчас — от действий Игрока, которым был для себя Эррор, зависело, как же поведет себя банда Асгора — всего лишь Десятки в этой партии, которая, тем не менее, могла при желании помочь сыграть роял-флэш. Если попытаться перебить — это усилит недоверие сотен других наемников, которыми кишело Подземелье. Если оставить в игре — получить неплохих союзников, души которых будут прямо на ладони.
— Ты меня вообще слышишь?
— Увидишь. Не атакуй. Скажи, что я согласен на все условия. У них есть Три ДНЯ на тО, чтобы люд-д-д-д-ди и КлюЧ оказались в этом са-а-амом зале пЕРеДо мной.
***
Ключ был утерян. Эта мысль ударила по моему сознанию, словно молния. Крохотная вещица, ради которой погибло столько подданных Маффет и она сама, попал в руки врага. Серебряный ключ казался простой зубочисткой в руках короля. Крохотный, он блестел в его огромной мохнатой ладони. Довольный оскал так сильно контрастировал с бледным, словно мел, лицом Свята. — Откуда ты взял его? — тихо пророкотал Асгор, приподнимая Свята и вертя ключом прямо перед его лицом, словно дразня. Рожнов молчал, дыхание его было хриплым, а ноги и руки беспомощно качались в воздухе. — Откуда?! — Да отпусти ты пацана, сейчас же задушишь его! — протянул Гриллби, осторожно касаясь плеча короля. — Главное, что ключик у нас, а в какой жопе он побывал — пусть думает Эррор! — И то правда, — нахмурился Асгор. Стальная хватка разжалась, и дрожащая тушка Свята плюхнулась на каменный пол. — Заприте их и выставьте стражу. Мы и так позволили им слишком далеко зайти, и это не должно повториться. Нельзя описать словами то отчаяние, что охватило меня, когда я сквозь прутья наблюдала, как моих друзей заводят обратно в обезьянники, подгоняя жесткими пинками. Костяшки пальцев побелели и заныли, и потому пришлось отцепиться от ледяных прутьев. Нас опять заперли. Я не знала, кого поставили на стражу, но мне и не слишком интересно было. — Ань… я, это… — бормотал Свят, прислонившись к стене. — Мне очень жаль… — Да ты не виноват, — тихо отвечала я. Даже если я и была зла или обижена, я так тщательно скрывала это, что и сама не могла разобраться. — С любым могло такое произойти. Что же о нас подумает Мика, когда узнает, что ключ, ради которого она так долго добивалась до моего сознания, утерян? Проснулась я через пару часов. Нам принесли еду — все те же бутерброды и застоялая вода. Мы поели, но разговоров не было. Каждый молчал о своем. Близилась полночь, из-за стены доносился храп наших сторожей. Было скучно, но сон не шел, а спина болела от жесткого пола, и оставалось лишь сидеть, прислонившись к стене в надежде на хоть какую-нибудь ясную мысль. Несколько раз пытался завести разговор Охотник, но и он вскоре понял, что лучше лежать и восстанавливать силы — за сегодня он наколдовался сверх меры. Часы показывали ровно одиннадцать, когда замок тихонько щелкнул, и дверь отворилась. Осторожные шаги были полностью беззвучны, словно воздух совершенно не шевелился от движений маленькой воришки, что проникла в наш сарай. Выцветшая голубая толстовка с натянутым на голову капюшоном словно светилась в свете луны, проникающем через дверной проем. Маленькая Фриск резко остановилась у входа и затаила дыхание. Я не могла разглядеть лица, но по позе была уверена, что дитя перепугано — из темноты на нее глядело девять пар глаз самых разных цветов и размеров. Храп Санса и Догго, сидевших на страже, разрушал весь пафос этой сцены. Никто не успел ничего произнести, а из земли показался маленький цветок. Тонкий бледно-зеленый стебель в некоторых местах словно был изломан, оранжевые остроконечные лепестки были настороженно растопырены. Это был, разумеется, Флауи из все той же старой-доброй Wastelandfell. — Упс, Фриск… кажется, это не кладовая, — протянул цветочек шепотом. — Я поняла, кактус ты недоделанный, — фыркнула девочка и обратилась к нам как можно тише, постоянно косясь на посапывающих стражников: — Слушайте, давайте сделаем вид, что нас здесь и не было! — Хорошо. Склад в ста метрах южнее, — пожал плечами Охотник, прислонившись к прутьям клетки. — Так, если вам интересно. Девочка с благодарностью кивнула и закрыла дверь. Флауи ещё раз настороженно окинул взглядом нашу компашку, словно что-то пытался вспомнить, и тоже скрылся под землёй. Храп стражников стал прерывистым, а потом вдруг прекратился. — Ты какого хрена уснул, дебила кусок?! — Кто бы говорил, шавка! Я, между прочим, сегодня задерживал пленников и устал! «Ага, задерживал, дрался до полусмерти с чудовищными людьми», — с бледной тенью насмешки подумала я. И постаралась устроиться поудобнее. — Что это вообще было? — спросила я, обратившись к Охотнику. Тот лишь слабо улыбнулся: — Обыкновенная бродяжка. После того, как порталы между мирами перешли в управление Эррору, все улицы городов заполонили нищие. Разница валют, недостаток площади, потеря половины урожая — теперь главной валютой стала еда. Те, у кого есть золото, покупают право на путешествие в одну из запустевших вселенных, выделенную специально для богачей. Те, у кого нет ничего, кроме одежды на своих плечах, начинают мародерствовать и воровать. Видимо, это дитя как раз из последних. Вот я ей и подсказал, я ведь в Новом Городе не в первый раз. Я кивнула и обратила внутренний взор на свои мысли. Я уже видела решительных детей на улицах, но именно сейчас в моей голове во всей красе всплыли воспоминания, которые я бы с радостью предала забытью. Воспоминания об Оригинальной Фриск. Стоило ли нам её убивать? Быть может, тогда Тоби остался бы жив, и этот чудесный мир остался в безопасности, и тысячи других вселенных не были на грани уничтожения. Не погибли бы Ториэль, Маффет, Белый Волк, Санс из красочной морской АУ, а Даша со Святом, не причастные к нашим былым поступкам, не рисковали своими жизнями каждый день. Все они погибли лишь из-за того, что мы позволили миру ослабнуть, решили, что мы можем играть не по правилам. Но в памяти вновь и вновь всплывали алые глаза, полные ненависти и безумия. Такие же красные, как и кровь, что я пролила, умирая, и что пролила Саша. Могли ли мы позволить этому существу дальше бродить по земле? День наш прошел самым незамысловатым образом. Пища наша не отличалась оригинальностью от вчерашней, разве что порции стали чуть больше. Впрочем, это наверняка лишь из-за того, что «повар» сильно торопился, нарезая хлеб и раскладывая по тарелкам кашу «Бетонянка». Честно говоря, не могу сказать, что я действительно грустила из-за ключа весь день. Грустить — дело утомительное, да и бессмысленное, поэтому оставалось лишь скучать. Из разговоров стражи я сделала вывод, что весь день Асгор потратит на то, чтобы пробиться к Эррору со своими требованиями. Все из-за того, что к «королю» то и дело пытаются пройти десятки недовольных политикой граждан, богачи, решившие махнуть в другой мир, доносчики, неумелые шпионы и прочие группы слепых идиотов. Разумеется, у Эррора были заместители по каким-то делам, но никого это ничуть не волновало. Слушая все это, я даже заинтересовалась, удастся ли Асгору поговорить лично с Разрушителем Вселенных. Впрочем, было не так скучно, как ожидалось. Охотник смог стащить из шкафчика у выхода журнал с кроссвордами и полузасохший фломастер, так что мы всей компанией вспоминали столицу Пруссии и как звали капитана «Летучего Голландца». Уже стемнело. Спать не хотелось, и мы с Дашей играли в слова. Пока что перевес был на моей стороне, разумеется. Охотник от нечего делать зажег на своих пальцах маленький, почти незаметный огонек и заставил его плясать вокруг запястья. Было холодно. Холодный ночной воздух проникал сквозь щели под дверью, снаружи в карты рубились наши стражники — теперь это были незнакомые мне по голосам монстры. Никто не заводил тему о нашем будущем, стражники — не хотели рисковать и дразнить нас, мы — просто понимали, что от этих разговоров легче нам не станет. Это продолжалось до тех пор, пока мы не услышали снаружи шум. Из крохотного оконца у самого потолка разглядеть почти ничего не представлялось возможным, но резкие оранжевые и белые вспышки, сопровождаемые криками, говорили сами за себя. Кто-то бомбил постройки рейдеров. «Ну почему клетка такая низкая?! Ни хрена не видно!». Не прошло и пяти секунд, как дверь сотряслась под тяжелым ударом. Старые петли возмущенно взвизгнули от такого обращения. Небольшая пауза — и щепки полетели во все стороны; острый, пусть и потрепанный жизнью топор пробил дерево насквозь. Я наблюдала за этим, не зная, бояться или трепетать. Еще один удар топора — и белый свет хлынул в расширившееся отверстие. Неизвестный навалился на дверь плечом, и петли не выдержали — дверь вылетела с такой силой, что пролетела несколько метров и упала у противоположной стены. В проеме стоял тяжело дышащий Лохматик. Это как никогда напоминало постер к боевику в жанре фэнтези. Широкоплечий монстр, к шерсти которого прицепился прах врагов, и свет пожара на заднем плане. Но в тот момент я совершенно не обращала внимания на красоту и композицию — мое сердце заколотилось, как сумасшедшее: «Лохматик жив! Живехонький, сукин сын!». Никаких приветствий и красивых слов, что обычно разбирают на цитаты. Тяжело дыша и хрипя от дыма, он широкими шагами пересек комнату и, достав из наплечной сумки маленькую отмычку, стал возиться с замком Крыла Ворона и Яростной. Я перевела взгляд на Яростную и поразилась. На широко распахнутых глазах кошки блестели слезы, но она не моргала, лишь смахнув их лапой, словно убирая грязь с переносицы. Лохматик улыбнулся, его широкая улыбка была чуть нелепой из-за мощной нижней челюсти и больших клыков, выглядывавших из пасти, но она была самой искренней. Кажется, этими взглядами за несколько секунд они сказали больше, чем когда-либо говорили друг другу словами. Замок щелкнул, и монстры мгновенно оказались вне осточертевшей клетки. Крыло Ворона хлопнул друга по плечу. — А я говорил, что ты жив! Знали же, что ты не мог просто так помереть, дубина ты лохматая! — сказал он с добрым смехом. — Но ты так быстро исчез с поля боя… Яростная ничего не сказала, но крепко обняла друга. Рост не позволял ей обнять его нормально, и она вцепилась к нему в пояс, крепко прижавшись. Это было невероятно мило, и я бы пустила слезу… Если бы нам не нужно было сматываться! Лохматик обнял в ответ подругу, и она смущенно отпустила его. — Обижаете, дяденька, — с ухмылкой сказал он писклявым голоском, начиная отпирать клетку Свята и Саши. — Я не такой уж и неповоротливый дубина, чтобы вы знали. — Возьмем на заметку! — хмыкнула Яростная. Она сморгнула слезы, словно их и не было, и вновь надела свою привычную маску сосредоточенной машины для убийств. — Поторапливайся, не думаю, что у нас много времени. Кто там так бушует-то? — Ваши знакомые, — пожал плечами монстр, не отрывая взгляда от замка. Саша чуть ли не плясала на месте, наблюдая за каждым осторожным движением широкой лапы. — Ночные знакомые, если вы их еще не забыли. — Фриск и Флауи! — воскликнул Блудник. — Так они с тобой? — С ними еще Флауи из Undertoad, бедняга из кроссоверной АУ-шки. И нет, они не со мной. Обычные воришки, но когда я сказал им, что помогу разгромить кладовую, они сразу согласились устроить представление. Да открывайся ты, собака! Глухо рыкнув, Лохматик просто врезал по старому замку, в котором застряла отмычка. Замок с глухим щелчком сломался, а железка упала в другую ладонь. — Свобода-а-а-а-а-а-а! — взвыла рыжая, практически вылетая из клетки и чуть ли не пускаясь в пляс со Святом. — Свободу попугаям, епта! Лохматик перешел было к нашему замку, но резкий удар со спины заставил его бросить это дело и обернуться. Через дверной проем пространство уже заполонили враги. Яростная схватилась за свой ржавый меч, прислоненный к стене, и теперь сошлась в бою с Андайн, Свят забрал оттуда же острый кинжал и ловко, словно змей, извивался и плясал вокруг Догго, сбитого с толку такой скоростью. Крылу Ворона и оружие не нужно было — изогнутые когти на концах его крыльев сами по себе были неплохой заменой оружию. Он вместе с Лохматиком уже отбивался и наступал на рычащих Малого и Большого пса. Что могли делать мы с Дашей? Наблюдать. Даже Охотник мог хоть что-то делать, заставляя ножи как бы ненароком выскальзывать из рук псов, а копья не попадать в цель. Но мы были бессильны, стараясь раздвинуть прутья клетки, даже понимая, что наших сил на то не хватит. Хотелось плакать от досады. Я даже не могла нормально уследить за дракой, постоянные вспышки пламени снаружи и голубой пронзительный свет копий Андайн отвлекал и заставлял зрение обманывать само себя. Когти возбужденного зрелищем Пернатки скрежетали по камню, снаружи кричали монстры, спасающие горящие вещи, псы рычали, Даша шептала слова поддержки, Охотник и вовсе бормотал что-то невнятное — все сливалось в единую какофонию безумия, в которой не понимаешь, где заканчиваются твои мысли и начинаются чужие крики. И вдруг все на долю секунды остановилось. Свет, проникающий через дверной проем, заслонила широкая фигура. Асгор вернулся. Он был в полном снаряжении. Алый трезубец сверкал и переливался, дыхательный аппарат скрывал пасть, а многочисленные стальные детали на предплечье, кажется, пылали. Низкий рык, больше похожий на звериный, дикий и первородный, вырвался из глотки Короля Солнца. Темные глаза налились кровью. Он хотел сделать шаг вперед, но Лохматик не дал ему этого сделать. К моему изумлению, отважный монстр, почти на голову ниже Асгора, бросился на врага. Они оба сцепились, скрестились топор и трезубец. Теперь бой шел на улице, и это заставило меня чуть не выть от досады. — Ань, — дернула меня за рукав сестра. — Давай столкнем ее! Она стукнула маленьким кулаком по полу. Идея была понятна. Мы не освободимся, но хотя бы не дадим Андайн со своими копьями развернуться на поле боя и сможем увидеть, что там творится. К счастью, прутья не были вмонтированы в пол. Навались! Еще раз! Клетка упала на бок и перегородила всю комнату. Есть! Снаружи творилась настоящая анархия. Одни монстры спасали вещи из горящих домов, другие катались по земле, стараясь потушить самих себя. И посреди всего этого хаоса бегала от рейдеров Фриск с двумя цветками на плечах, один из которых выпускал тут и там огненные сферы, поджигающие новые строения, а другой устроил настоящий дождь из «дружелюбных лепестков». К моему облегчению, Асгор и Лохматик были в поле зрения. Лохматик лежал на земле, выставив топор перед собой, стараясь отодвинуть от себя алый трезубец, находящийся в опасной близости от его лица. Толчок — и Асгор потерял равновесие, упав рядом с тем местом, где только сто был Лохматик. Поражающая стремительность, совершенно не вяжущаяся с моим представлением о громиле, взрывала мое воображение. Они вновь сцепились, рыча и брыкаясь, порой напрочь забывая об оружии. Асгор схватил Лохматика за горло и поднял над собой, как совсем недавно поднимал Свята, но «Чубакка» пнул его в живот и заставил отпустить. Эти двое были похожи на капли воды, то разлетаясь в разные края улицы, то вновь сливаясь в танце мечей. В один момент уже Асгор оказался прибитым к земле, а Лохматик занес над его головой топор и нанес удар. Вопль боли разрезал воздух — и Лохматика отбросил прочь мощный удар рукояти трезубца. Асгор тяжело поднялся. Левый рог его был отрублен, голова наклонена в сторону от такого дисбаланса. Будь у монстров кровь, она бы наверняка залила всю морду монстра-босса. Яростная перемахнула через клетку и выбежала из сарая, за ней, чуть погодя, последовала и Андайн. — Так держать! — хохотнула она, издав радостный вой. В глазах плясали искорки боевого азарта, от которого не может уберечься ни один воитель. Она ударила длинным лезвием рыбу по коленям, но та быстро восстановила равновесие. — Ради тебя хоть всю башку ему снесу! — с кровожадной улыбкой ответил Лохматик. Топор его разломился ровно посередине, но это, казалось, не так уж и беспокоит его. И тогда все мы совершили ужаснейшую ошибку в своей жизни. Забыли о том, как же быстро и ловко Судьба тасует карты. На поле появилась Ториэль на вороной кобыле с золотой сбруей. За ней следовал десяток крепких воинов на крепких конях. — Взять их! — вскричала Ториэль, величественная Королева Солнца. Голос ее не дрогнул даже при виде изувеченного мужа. Прошу, Лохматик, беги! Беги прочь! — Уходим! — словно прочитав мои мысли, взвыл Лохматик. — Яростная, Крыло Ворона! Он бежал прочь, просто улепетывая, дезертируя, спасая шкуру. По пути он подхватил Сашу, сидящую на земле в луже собственной крови — только-только закрывшаяся рана на ноге была вновь открыта и кровоточила. Крыло Ворона бросился за ним, лавируя между обломками балок горящего здания. Он словно не отрывал ног от земли, грациозно следуя за другом. Свят прижимал одну руку к боку, стараясь не шевелить плечом, но не отставал. За ними побежала и Яростная, но… Андайн успела повалить ее на землю и нанесла удар по затылку. Яростная потеряла сознание, так и не успев сбежать, будучи на волоске от свободы. — Мы вернемся за вами! — только и успел бросить нам Лохматик. — Клянусь, мы вернемся! Нас не успели спасти. Мы так и остались в железной тюрьме, и теперь уже было глупо надеяться, что хоть кого-нибудь из нас оставят в живых, когда передадут Эррору. Может, наши души извлекут из тел и будут изучать, доводя нас до безумия, и лишь тогда убьют, когда от нас останутся лишь тени тех, кем мы являемся сейчас. Все эти мысли нахлынули на меня, и я сама не заметила, как по щекам потекли слезы. — Ань? — Даша, дрожа, повернулась ко мне. — Анюта, не плачь! Он… он же пообещал, что вернется. Нас вытащат. Она улыбнулась, но улыбка была дрожащей и ложной. Я-то видела слезы, блеснувшие и в ее глазах тоже. Я обняла девушку — мою сестру, единственную из людей, оставшуюся со мной. Я радовалась лишь одному — тому, что хотя бы Свят и Саша успели сбежать вместе с Крылом Ворона. Было страшно, и все же мы пятеро, глядя, как ускользает наша надежда, цеплялись за последние слова Лохматика. А что нам еще оставалось?
