Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Под ногами шелестел пепел.       Мягкие его хлопья липли к сапогам, заставляя вздрагивать при каждом движении. Жесткая высокая подошва не давала мне почувствовать землю под собой, но я ощущал, как она чуть пружинит под ногами. Это место… пустошь, на несколько десятков метров ниже основных дорог и путей. Когда-то здесь, в тени городка наверху, была деревня.       — Я участвовал в эвакуации жителей, — печально говорил Охотник. Его босые ноги осторожно шагали по земле, словно он боялся потревожить кого-то в этой обители призраков и отзвучавших криков. — Но лишь единицам удалось спастись. Все жители спали, когда подожгли дом старого кузнеца. Печально видеть это место теперь…       Невозможно было понять, где земля покрыта мягким пеплом, оставшимся от деревянных домов, а где — прахом монстров, сгоревших в этом хаосе. Нас было больше сотни, но сейчас все шли тихо, никто даже не переговаривался, смех и пошлые анекдоты стихли.       Мы прошли еще немного, отойдя от пепелища на небольшое расстояние. Где-то высоко над нами гудела жизнь, переговаривались монстры, проезжали повозки с продуктами. А здесь, внизу не было ни души — пусть Подземелье и было на грани переселения, которое, к слову, не наступило лишь из-за ежедневных смертей. Никто не хотел соваться сюда, пытаться начать новую жизнь на прахе других. Глупцы! Забывают, что и сами каждый день ходят по следам мертвецов.       В таком месте и вправду не могут не одолевать мрачные мысли… а ну проснись, придурок! Не время впадать в уныние!       Мимо меня ходили монстры и люди, располагающиеся на перерыв. Никаких покрывал и палаток, лишь медленно разгорающиеся костры, чтобы подогреть еду. До Нового Дома было несколько километров, но отсюда невозможно было увидеть ни одного здания, даже замка Эррора, возвышавшегося надо всеми.       В задумчивости я рассматривал свои руки. И почему у меня до сих пор не получилось колдовать? Прошло уже два дня, Даша создала первый щит в тот же день, когда нам дали наши амулеты. Может, проблема во мне? По пути сюда заняться было нечем, и я пытался хоть что-то сотворить… Сейчас я еще раз сосредоточился, расслабил руку и постарался настроиться на единство с Силой, течение Ци и прочую философскую ерунду. Но между моими пальцами лишь сверкнули бледно-желтые крохотные молнии. Конечно, когда-то я бы и этому обрадовался, но… когда я ложился на операционный стол, я надеялся на что-то большее.       В своих невеселых размышлениях я и не заметил, как ко мне подсел Охотник. Грациозно приземлившись на руки и еще в воздухе скрестив ноги, он коснулся коленом моего локтя, заставив меня вздрогнуть.       — О чем думаешь, друг? — мягко спросил монстр, по-заговорчески наклоняясь ко мне. — Опять волнуешься из-за своих сил?       — Есть такое, — вздохнул я. Голос мой был болезненно хриплым. — Зачем брать меня на войну, если все равно я даже не понял, как работают мои силы? Не то что уж использовать их. Какой от меня прок?       Охотник слабо улыбнулся.       — Тебе просто нужно время, не волнуйся.       — Но у Даши уже все получается!       — Получается у нее — получится и у тебя. Знаешь, я понимаю твои тревоги, — Он провел пальцами по длинной шерсти, похожей на бороду. Цветные бусины звякали от его прикосновения. — Когда-то я сильно комплексовал по поводу того, что мой брат начал колдовать намного раньше меня, а мои родители долгое время считали, что я и вовсе не одарен никакими способностями к магии. Но прошли годы — и я, поверь, был одним из талантливейших молодых волшебников. Да, сейчас по мне не скажешь, но я был искушен во многих науках помимо, конечно, зелий… кхм, я это к чему. Просто наберись терпения. Тебе нужно лишь время и хороший учитель.       — Учитель? — нахмурился я. До сих пор кроме Ани и Саши не было известно о людях с амулетами…       — Опасность. Лучший тренер, какого нам дала судьба, — ухмыльнулся Охотник. И вдруг ткнул мне прямо в грудь, туда, где висел мой амулет. — Запомни. Это — твоя душа. Не доверять ей — все равно что не доверять себе. Так что лучше такого не практиковать.       С этими словами он поднялся и пошел к костру. Было не холодно, но нахождение у огня многих успокаивало, заставляя чувствовать себя… лучше? Так или иначе, я тоже решил, что мне не помешает посидеть вместе со всеми, может, поболтать с кем-нибудь, жуя вяленое мясо. Какой смысл унывать? Я слышал однажды, кто-то говорил: «Уныние — уже половина поражения». А может, я придумал и это лишь мои глупые мысли.       Вышло, к слову сказать, не так тоскливо. Стоило нам отойти от пожарища, как монстры постепенно оживились и начали обсуждать самые разные темы — кто женился, кто родился, так сказать. Я завязал разговор с Папирусом из какой-то малоизвестной вселенной. Он то и дело сетовал, что война уже несколько месяцев не движется с места, никакого развития событий. Потом тема плавно перешла к монстрам, у которых оказалось достаточно золота, чтобы позволить себе пожизненную путевку в полупустую вселенную для самых богатых.       — Я не представляю, как у них хватает наглости отдавать тысячи золотых в казну этого… урода, чтобы оставить всех остальных гнить в этом… месте.       — А ты не из тихонь, — хмыкнул я, глотая жесткий кусок говядины. — Что-то личное?       — Мой брат и моя наставница одни из первых, кто награбил добро и отправился на курорт в «GoldTale», — угрюмо ответил скелет.       — Оу… извини, я не хотел…       — Да нет, ничего особенного. Просто обидно. Сначала все напролом неслись в открывшиеся порталы, потом готовы душу Дьяволу продать, лишь бы свалить отсюда. Немыслимая глупость!       — Может, так и есть, — невозмутимо ответил я. — Но мне, если честно, плевать сейчас на всяких тяжелосумов, которые, быть может, самые адекватные в этом омуте сумасшедших вояк. Порой смотрю я, слушаю рассказы пришедших с войны… и не понимаю, зачем все это. Одна толпа придурков колотит другую и наоборот. У нас во дворе между шестилетками трагедии посерьезнее — один мальчик как-то отрезал ножницами хвостик девочки…       — Ужас, — Если бы скелет мог выпучить глаза, он бы это и сделал. — А за что?       — Да ничего особенного, просто бесила. Да он все равно потом отрос.       — Так у людей есть хвосты? И вы можете регенерировать их?!       От неожиданности я подавился и почти минуту кашлял, так, что слезы потекли из глаз. Когда перепугавшийся Папирус посмотрел мне в глаза, он опешил — я ржал как конь.       — Да я про волосы! — выдавил я сквозь смех и для убедительности дернул себя по отросшим до неприличия патлам. — Нет, конечно, у нас нет хвостов!.. Хотя насчет Даши я уже не уверен.       Папирус заморгал и рассмеялся вместе со мной, наклоняясь так низко, словно хотел, чтобы его звонкий смех впитался в землю. Может, так и случилось — я ведь не знаток магии… Но мне показалось, что стало куда теплее. Я перестал кутаться в куртку и засучил рукава.       Постепенно начали сгущаться сумерки, и наверху еще даже не начали зажигать фонари, но здесь, в тишине и уединении, уже было достаточно темно, чтобы костры служили больше источниками света, чем тепла.       Идиллия была разрушена разведчиками. Тяжело дыша, хрупкий монстр, похожий на что-то среднее между кроликом и опоссумом, рухнул перед костром. Вслед за ним прибежали и еще двое. Асгор лично подошел и протянул каждому мехи с водой и, направившись к котлу с похлебкой, стал наливать. Все стояли неподвижно, наблюдая за королем и трясущимися разведчиками.       — Как все прошло? — спросил он, лишь после того как убедился, что все трое перевели дыхание и утолили жажду. — Что вы нашли?       — В городе и вокруг него очень много солдат, — сказал первый, откладывая миску и выпрямляясь по струнке. — Не пробраться.       — Живые или ошибочные?       — В основном живые, Ваше Величество. Трик смог пройти в город ненадолго, он расскажет больше меня.       — В городе солдаты распределились по всем улицам, — заговорил Трик. — Основные их скопления — на востоке. Вокруг города лагеря ошибочных. Они не зажигают огня и не говорят, даже не бормочут на своем языке. Даже никаких палаток, все сидят группами по несколько десятков. В городе никаких волнений гражданских, все боятся, ведь солдаты получили право убивать тех, кто подозревается в измене или мятеже.       — За вами не было погони?       — Нет, Ваше Величество, но меня, кажется, заметили — поэтому я и бежал так быстро…       — Спасибо вам, друзья. Вы потрудились на благо страны, отдохните, — улыбнулся Асгор и поднял глаза на монстров. — Продолжайте заниматься своими делами, нам нужно обсудить план действий! Не стоит волноваться!       И, как ни странно, все послушно вернулись на свои места. Ну, как вернулись — некоторые и не вставали, но самые любопытные все же подскочили. Я был среди первых, как и мой собеседник.       — Может, пойдешь к ним? — спросил Папирус, указывая на Асгора и нескольких то ли капитанов, то ли генералов — я так и не успел разобраться в местной военной иерархии.       — А что я там забыл? — моргнул я. — Я, конечно, важная шишка, — На этом месте я не смог сдержать ироничного смешка. — Но не настолько. У меня весь стратегический опыт ограничен компьютерными играми. И то половину кампаний я проигрывал…       — Все равно, этой толпе серьезных дядек не помешает взгляд… так сказать, с твоей стороны, — оскалился Папирус и дружески толкнул меня в плечо. — Не волнуйся, я тут от скуки не загнусь… то есть, без тебя будет не так… ну, ты понял!       Мне оставалось лишь помахать скелету и двинуться к монстрам, обсуждающим что-то в узком кругу. Не так уж грозно выглядел этот отряд из четырех монстров — Оригинальный Асгора и троих незнакомых мне, но выглядящих агрессивно монстров. Все сидели на земле, словно какие-нибудь монгольские полководцы.       Задавать вопросов я не стал, просто подсел рядом — благо, наглости на это у меня хватило. Да на меня и внимания особого не обратили, лишь один из незнакомцев, громила покрупнее Асгора, взглянул исподлобья и вновь вернулся к довольно небрежно начерченной карте, исчерченной синими, зелеными и оранжевыми пунктирными линиями, кружками и стрелками. Думаю, любой картограф на месте расстрелял бы того, кто нарисовал эту карту… впрочем, не важно.       — Нам бы сообщить об этом в штаб, — нахмурился Асгор, не отрывая взгляда от карты. Потом ткнул пальцем в пунктирную линию вокруг жирной кляксы на половину карты — «Новый Дом». — Если описания разведчиков верны, у армии нет ни одной прорехи в строях. Это как натянутая веревка с бусинами: стянем веревку в одном месте — все бусины сползут по веревке к нам…       — Тогда надо рвать веревку, — вставил громила, совершенно не робея перед тем, что он посмел перебить короля. — И дело с концом.       — В штабе Инка нет, — прохрипел третий, не обращая внимание на рычание монстра. — Ториэль из Altertale уже телепортировалась, сейчас она восстанавливает силы — вместо нее пришел ее брат из Alterswap…       — А где он тогда?       — Я полагаю, на Поверхности. Вот же досадно, что до сих пор туда не мог телепортироваться даже наш Санс… — он слабо рассмеялся, хотя я видел, как морщины на его лице становятся глубже от каждого резкого движения.       — Да, в самом деле досадно. Но у нас не было времени исследовать территорию, чтобы монстры могли использовать свои «короткие пути», — вздохнул Асгор. — Нам нужно больше информации. Того, что принесли разведчики, недостаточно, но я не хочу больше посылать их туда — это слишком рискованно, их могут поймать и убить.       — Или выбить информацию о нашем местоположении, — добавил до этого молчавший монстр. Король хмуро кивнул.       Я призадумался. Я не слышал полного доклада разведчиков, но глядя на карту, нетрудно было догадаться, что дела не слишком хороши — было слишком много белых пятен вокруг города. Кто бы смог пробраться туда совершенно незамеченным и вернуться?.. По земле идти не вариант, а вот полететь…       — А может, пошлем кого-нибудь из Birdtale? — спросил наконец я, весьма грубо вмешиваясь в разговор. — Можно пролететь под потолком Подземелья… вверх не так уж часто смотрят, да и до вершины метров тридцать — вполне достаточно.       — А кто у нас есть из этой вселенной? — пробасил один из монстров. — Вроде был тот молодой скелет…       — Папирус остался на базе, — покачал головой Асгор. — А его брат и остальные на Поверхности. С нами лишь Гриллби.       — Феникс? Не очень хорошая идея. Он слишком заметен в небе, никому так не кажется? — нахмурились и почти одновременно сказали командиры.       — Надо подумать… кто-нибудь, позовите его!       — Не нужно никого звать, — встрял в разговор кто-то, подошедший сзади. Я обернулся и с некоторым удивлением увидел Санса. Скелет был в своем старом пуховике синего цвета, измазанного в пыли и грязи. Он верил, что эта куртка защитит его лучше любого нагрудника, и Папирус, если он находится во дворце, обязательно его узнает. Глупая надежда, с учетом, что мы идем не к Эррору в гости, а напролом через Новый Дом — и на Поверхность.       — Санс? Какие-то проблемы? — удивился я.       Он отвел меня подальше от командиров.       — Есть идея, — ответил наконец скелет, весело блестя огоньками в центре глазниц — значит, ничего веселого ждать не приходилось. — Но это рискованно.       — Почему-то я сразу об этом подумал, — буркнул я. — Что у тебя на уме?       Санс как-то странно рассмеялся. Хотя я знал, что это за смех — нервный, когда я был обязан сделать нечто такое, что может повлиять на мою репутацию или конечности не лучшим образом. Я напрягся, слушая его. План даже планом нельзя было назвать — глупая идея, которая будет последним, что взбрело нам в голову перед скорой смертью. Но выбирать не приходилось, Астор был прав. Враги сомкнули ряды, и так просто через них не пройти, а нужно сделать все возможное, чтобы не навлечь на войска новые проблемы — вроде толпы злобных существ из других миров.       Когда мы изложили план Асгору, тот нахмурился.       — Санс, я уважаю тебя, — покачал головой король. — Но сейчас мне кажется, тебе лучше посидеть здесь. Твоя идея может погубить нас всех.       Скелет хихикнул.       — Скорее, нас убьет план: «Тупо идти», нежели провести разведку на двоих… монстра и человека.       — Тем более, двух сильных монстра и человека, — добавил я. — Гастер сказал, что у меня огромный потенциал.       — На практике мы еще не проверяли, — поспешно сказал Санс. — Но если в городе будут мишени с недоброжелательными мотивами…       Асгор зло сверкнул глазами на нас, и я почувствовал, как табун муравьев залез под кожу холодным пещерным ветром.       — Это плохая идея, — повторил король. — Я не могу рисковать Сансом из своей вселенной и уж тем более человеком с мощной душой. Я могу послать абсолютно любого Санса на это задание…       — И он умрет, — невесело хмыкнул Оригинальный Санс. — И вы его пошлете сами. А мы со Святом предлагаем добровольно пойти на разведку вдвоем и постараться без шума.       Я умоляюще смотрел на Асгора. Понимание, почему Санс так стремится в Новый Дом, укололо меня не слабее пчелиного жала подмышкой. Бесспорно, скелет хотел проникнуть во дворец и спасти брата, если он все же в королевской темнице, а не прахом в мешочке выброшен в реку. И тогда он убьет все задание. Или он искренне желает помочь без намека на порчу всей операции?       Тогда ясно, что им движет. Месть.       — Ладно, — согласился король. — Я разрешаю вам телепортироваться в Новый Дом.       Здоровяк указал своим острым когтем на карту города, и во рту у меня пересохло. Я был там недавно, и мне казалось, что лагерь рейдеров — самое гиблое и жуткое место Нового Дома., но теперь я понимал, что каждая улочка по приказу Эррора обратилась в военный пункт, который преодолеть будет сложнее, чем плотные ряды воителей у стен города.       — Вам придется найти место, где не обнаружат вашего появления из воздуха, — хмыкнул стоявший рядом с Асгором великан. — А иначе вас убьют на месте.       — И нужен маршрут, которому вы будете следовать, — добавил король. — Нельзя, чтобы вас заметили. Как и нельзя допустить, чтобы не оказалось возможности нам всем быстро и без пауз перейти город.       — Значит, будем искать способы во время разведки, — глубоко вздохнул я, качая плечами.       Коготь Асгора упал на самое малоохраняемое место с севера. Этот район мне был совершенно не знаком, меня уже пугала перспектива тащиться туда сквозь пространство и случайно врезаться в незнакомый объект.       — Начали!

***

      Меня пронзил страшный холод, когда мы ступили на твердую поверхность, трещавшую под ногами. Старый пол, усыпанный крошками штукатурки, хрустел под ботинками, а холодный мрамор за моей спиной излучал ауру жути. Я не был в этом месте, как, видимо, и Санс, потому огромные статуи Асгора и другого здоровенного козла, совершенно на него не похожего, показались мне в новинку. Я не понимал, почему их не снесли подчас, пока не увидел стаю бунтующих монстров-подростков, разрисовывающих расколотые бюсты краской из баллончика.       Санс с ужасом огляделся и быстро отвел меня в сторону, как можно дальше от чужих глаз.       — Ты знаешь, где мы? — нервно спросил скелет. Его воинственный пыл мигом испарился.       — Нет, — ответил я.       — Я тоже не знаю.       Глаза второго козла, одетого на вид в грубые одеяния из жесткой кожи тысяч ящериц, что отлично изобразили на гладком и пыльном мраморе, взирали на меня зло и воинственно, что я невольно потянулся за кинжалом. Таких статуй, Асгора и другого вояки, были расставлены вдоль всей улицы в самом разном порядке: иногда ровные строи, иногда дикий лабиринт без конца и начала, а иногда они взирали друг на друга, будто хотели поцеловаться (что представлять я был не намерен).       Мы вышли из своего укрытия и на цыпочках поплелись прочь. В голове кружилась мысль, что этот здоровяк рядом с Асгором точно не похож на Ториэль, но эту мысль я убрал на третий план сознания, чтобы не мешала. Сейчас нужно было сосредоточиться на деле. Повернув за угол, я и Санс снова едва не наткнулись на ту группу подростков, раскрашивавших отколовшийся нос Асгора, поспешили убрать поскорее. Но в этот момент мы наткнулись на первую цепочку охраны — трое монстров, все три собаки, только из разных вселенных, прошли в пяти футах от нас и скрылись за статуями. На секунду я забыл, как дышать.       — Эй, молодняк! — окликнул их Малый Пес из Chesstale. Подростки обернулись, и мы постарались этого не делать. — Комендантский час, почему не дома?       Молодые монстры стали как-то оправдываться, и мы с Сансом ловко ускользнули из лабиринта изваяний монстров. Оказавшись на просторной площади, окруженной фиолетово-серыми домиками с дымящимися пылью черепицей, я огляделся. Эта часть города мне уже смутно вспоминалась — я был тут, когда вместе с Сашей и бродягами окружал лагерь рейдеров, и ходьба по Новому Дому заняла большое количество времени.       — Теперь туда, — указал Санс пальцем на брешь между домами, куда мы и последовали. Пыль и темнота заволокли меня, и показалось, будто иду не то по пищеводу, не то тону в огромном озере. Впереди стали слышны голоса.       — Там телега, — когда мы чуток выглянули из тени, увидев отряд из пяти глючных монстров и одного Папируса из АУ, я заметил за спинами вояк телегу, запряженную конями и мешками с провизией. — Мы бы могли спрятаться под мешками и обследовать город…       Скелет вздохнул.       — Но сперва нужно пробраться мимо этих ребят…       Я не знаю, что это было. Ну, знаете, вас переместили не на сотню километров вперед, а на три метра, и не сразу понимаете, что это было. Особенно если без предупреждения, и у вас, как и у меня, свело желудок, будто вокруг него связали узел из лески и резко натянули.       Я ошалело смотрел на место, на котором стоял секунду назад, а вокруг меня прыгали синие искры. Санс тяжело вздохнул мне в затылок, облокачиваясь на плечо.       — Вопрос решен, — с одышкой ответил он, и я волновался, как бы его не утомили постоянные прыжки в пространстве и беготня по городу. Скелет положил свою белую и холодную руку на второе мое плечо. — Старик, как насчет… продолжить путь?       Я не стал возражать, хоть и понимал, что Сансу нужна маленькая передышка. Я слышал, как его, наверное, несуществующее сердце бьется быстрее обычного. Мы залезли в телегу в тот момент, когда кони вместе со своим хозяином, Герсоном из русской вселенной игры, потащили груз вместе с нами. Нет, мы не отдыхали. Стараясь быть неподвижными и не создавать шума, я старался разглядеть местность между мешками, а Санс как можно тише дышать. Самое страшное ждало нас дальше — когда приехали. Оказавшись не так уж и далеко, уже в достаточно знакомом мне месте в городе, на нас удивленно смотрел выронивший соломку из рта Папирус-фермер.       — Герсон, что это? — спросил он, прийдя в себя. Тон его не предвещал ничего хорошего.       Герсон посмотрел на нас, как на змей в бочке мармелада.       — Какого хуя… — потом, закрыв рот лапой, черепаха перекрестилась. — Упаси же меня бог, из припасов вырос человек! Я-то думал, шо сказка про детей и капусту — ложь!       «Кажется, он говорит на полном серьезе».       — Убери это немедленно! — взвился Папирус, но, не растерявшись, Санс стукнул фермера тупой костью, возникшей в его руке. Стук удара заставил меня поежиться, а снова слетевший с языка Герсона благой мат дал понять, что второй монстр еще здесь. Еще секунда — и старик свалился без сознания от моего удара рукоятью кинжала в шею. Монстров мы связали и запрятали под мешками, решив, что двух непричастных к военным действиям убивать точно не стоит.       Мы продолжали свой путь. Иногда перемещаясь, бывало, чудом пробегали мимо. Мы меньше всего стремились разделиться, потому что в таком случае шанс, что нас убьют, повышался еще на пару процентов. Перебегая с улицы на улицу, иногда прячась в домах, мы старались не выдать своего присутствия, но я чувствовал, как мой запах (для кого-то аппетитный) разносит по Новому Дому.       Но вскоре у нас начались проблемы. Спрятавшись за декоративными деревьями, усеянными пышной золотой кроной, которая ярко слепила глаза и делала алую траву под ногами пламенно-оранжевой, я пытался уловить направление шагов стражей. Серьезно, зачем Асгор установил эти деревья? Или это Эррор решил выпендриться? С другой стороны, зачем ему украшать парки, если собирается уничтожить миры?       Четыре монстра, напомнившие мне Андайн, Догарессу, Меттатона и Гриллби. Все были выдернуты из разных вселенных — к примеру, Меттатон, судя по его черно-красной раскраске и второй паре рук, родом из Underfell, что ситуацию даже ухудшило. Гриллби и вовсе светился синим пламенем, но такой АУ я не помню или просто не знаю.       Все четверо рыскали по периметру, Андайн шмыгала носом, словно вынюхивая. Особенно она меня напрягала со своим напряженным лицом. Догаресса тыкала в каждый куст, а потом нещадно рвала его, вновь и вновь вонзая его. Я не хотел представлять, что было бы со мной, окажись я на месте куста. Сансу точно пришла та же мысль, потому что импровизированное оружие, в виде кости-кинжала, засияло густым голубым светом.       — Человек! — прошипела Андайн, сотрясая своим голосом воздух. — Я чувствую его запах.       — Зараза… — прошептал я, плотнее прижимаясь к стволу дерева. Ощутил легкое покалывание в пальцах, будто мне легонько проткнули кожу иглой.       — Мы окружены, — на удивление спокойно сказал Санс, но я уловил напряженные нотки в его голосе. — Сражаемся или я телепортирую нас?       — Нет, — покачал головой, глядя в его усталый огонек в глазницах. — Еще один перелет, и ты просто вырубишься.       — Как… — он не успел договорить, я не успел среагировать, как черная вспышка взорвала землю под нами. Ствол с корнем вырвался из почвы, в воздухе разбросав золотые листья, и весь мусор запутался в моих волосах в полете. Я отлетел на пару метров, приземлившись недалеко от Гриллби с довольной улыбкой направившего горящую руку на меня. Я даже не мог встать — забросанный землей, ветками и листьями, сшибленный мощным ударом, я ощущал, словно меня приклеили к асфальту.       Сансу повезло меньше. Черная молния отнесла его еще дальше, скинув с высоты трех метров и прямо на растерзанные кусты. Высокий скелет с подобно ночи черными крыльями приземлился рядом с ним, поправив легкую мантию. Его огромные вороньи крылья снова разрезали воздух, и вот Гастер взмыл в небо, чтобы тотчас спикировать на Санса и нанести решающий удар, но мой друг вовремя встал и бросил кинжал в противника. Гастер увернулся в последний момент, так что остроконечная кость задела подол его мантии.       На меня приближались трое, один швырялся синими сгустками огня, другие рычали, скаля клыки. Я постарался перенести покалывание в пальцах в силу, но вызвал только слабые молнии, как если бы они были полудохлыми змейками. Очень смешно, Майкл.       Ворон спикировал на Санса и ударил ногой в грудь. Как раз в этот момент мне пришлось уворачиваться от очередного файербола, летевшего мне в голову, но просвистел по направлению в ограду. Андайн с яростным ревом побежала мне навстречу, выставив вперед черно-зеленое копье. Теперь я её узнал — глава демонической армии, одетая в стальную броню, с которой свисали зеленые цепи, будто сотканные из душ сотен тварей. Я снова хотел увернуться, выставив вперед кинжал, но атаковавший всеми четырьмя руками Меттатон сбил меня с ног. Я только успел оставить белый рубец на его колени и получил в челюсть. Санс в это время, как я понял, оборонялся как мог, даже успел ранить Гастера. Но заметив меня одного против четверых, немедля кинулся на подмогу. Это и стало его ошибкой.       Гастер хлопнул массивными крыльями, и порыв воздух снес скелета, как надоедливую пушинку. Он перевернулся в воздухе, упал в метре от моих противников, и Гастер, подлетев, как ни в чем ни бывало, вонзил собранное из теней копье в плечо противника. У меня не было времени даже на ярость в этот момент — Меттатон пнул меня в ребро, выбив воздух из легких. Только мысль проскользнула: «Почему никто не пришел на шум?..».       Спасение подоспело из ниоткуда. Ударив Гастера в спину и сотворив из огненных перьев волну адски жаркого воздуха, Bird!Гриллби избавил нас от хлопот. Я успел вонзить кинжал по самую рукоять в Догарессу, и та распалась на миллионы пыльных кусочков. Гриллби же взял Гастера за подмышки и откинул на крышу здания за оградой, после чего стал нещадно бить по черепу. Ворон не мог выбраться из цепкой хватки феникса, сжимавшего его горло. В момент замешательства я побежал к Сансу, издавшего громкие стоны на земле. Но монстры, пришедшие в себя, уже приближались. Андайн, Меттатон и плохой Гриллби кинулись на нас. Феникс присоединился к нам как раз вовремя — я уж было прицелился в грудь Меттатону кинжалом.       Все за нас сделал Bird!Гриллби, превратив почти всех противников в горсть пепла (хотя я все же смог прошмыгнуть под копьем Андайн и дать той по заднице, а Гастер слинял). Санс упал на колени, истекая какой-то черной жидкостью, а открытая ключица под его пальцами постепенно рассыпалась, как песочная постройка. Гриллби перехватил скелета, взвесив того себе на спину.       — Его нужно срочно вернуть в лагерь, — заметил Гриллби и похлопал того по спине.       — Я же думал, Асгор запретил тебе лететь, — не смог удержаться я, в ответ получив злобный взгляд феникса. — Ты ослушался приказа?..       — Меня прислали сюда, чтобы приглядеть за вами, — фыркнул монстр, расправив крылья. Санс что-то бормотал, протестуя против того, чтобы сразу же сливаться с задания. Впрочем, я тоже не хотел оставаться один. — Совету главное: безопасность тех, кто следует за ними. Они поставили это выше незамеченности.       «Чтобы обеспечить нам быструю смерть в бою. Очень благородно с их стороны».       Бросив последний взгляд на Санса, я вдруг понял, что корю себя в случившемся. Может, я мог подставить под удар себя? Это было бы чуть лучше борьбе один против четверых, но в таком случае, Санс пострадал меньше. Гриллби и Санс взмыли в воздух, и уже в небе алая искра потухла. Холодок побежал по моей спине, когда я отвлекся от разглядывания сводов Подземелья, в темноте которых исчезли феникс и скелет. Подпаленная земля, взрытый газон и сорванное с корнями дерево вместе с горстками праха заставили меня поежиться.       Теперь я совсем один. В кипящем злобными монстрами Новом Доме. Позаботились обо мне, это точно.       «Но ты же не возражал, — отметил Майкл, на мгновение проснувшийся в моем сознании. Возможно, даже решил я, это была всего-навсего галлюцинация. — Поэтому разбирайся один. Задание не отменяется, если ты одинок».       На ум мне пришли друзья. Пернатка, которого я предпочитал вспоминать меньше всех, уложил в одиночку целый патруль стражей Сноудина, и это был самый прекрасный и ужасный одновременно момент в моей жизни. По рассказам Саши, она самостоятельно спустилась в гробницу Чары и сожгла её труп. А Лохматик, пусть и не без нашей помощи, раздробил череп Короля Пустоши. Пора задуматься, что я сделал такого великого, причем, в одиночку.       От забора все еще шел запах жидкого металла, а золотые листья под моими ногами дымились на пыльной и горячей после боя земле. Я ощупал лицо — губа разбита, обильный ручей крови уже присох к коже, но щипало до сих пор. Драка и вправду выдалась на славу, и наверняка скоро подоспеет охрана. Надо бы уходить…       Я пересек ограду и бежал ближе к тени. Теперь, когда рядом со мной не было Санса, шансы на выживание с без сверхсил и одним кинжалом ровнялись один на миллион. Ладно, может, два, ведь у меня в одну секунду созрела наработка для плана — идея, нет прописанных действий и дополнительных установок, подразумевавших разные исходы выборов. Ну, не знаю, если на меня накинется стая глючных Андайн с крыльями. Но так как времени у меня было в обрез, я один в логове противника, то действовать нужно быстро. Пытаясь не потерять мысль, я побежал, осматривая город.       То тут, то там мелькали монстры. Большие, маленькие, даже огромный скелет динозавра, разбрасывающий воинов с веревки направо и налево. При виде тираннозавра высотой с дом, связанного цепями и веревками, у меня заболел живот. Оно орало, костлявыми лапами сжимало таких персон, как Альфис с Дикого Запада и Маффет оттуда же. К слову, обоих гигант просто подробил в воздух, разинул пасть… ну вы поняли. А еще соотечественники адской версии Андайн, которая час назад погибла, уже узнали о случившемся и брались за оружие, как бы намекая: «Где бы ты ни был человек, мы тебя найдем и используем твою кровь в качестве соуса для спагетти нашего Папируса».       Но мне был нужен выход в систему канализации. Я бродил по городу, стараясь унять страх и прощальные речи, которые бы произнес друзьям, и надеялся разобраться в строении города. Что было на карте, Свят? Асгор показывал, возможно, на городе была какая-то пометочка? Пришлось воспользоваться способом современного Шерлока, представь карту, будто фотографию. Когда я подходил к столу, наклонился — стоп!       Теперь я хоть примерно представлял, как можно попасть под город. Я по горло наслушался рассказов о подвигах и глупостях моих подруг, так что примерно представлял, что собой может явить канализационный туннель. Кракен, отвратительный запах… ну или ребята из Альянса. Вместе с ними, кажется, шел Лохматик. Вот чью рожу я всегда был рад видеть, несмотря на то, с какой яростью он размозжил череп козла-психопата. Впрочем, речь не об этом, да и вряд ли я встречу самое страшное чудовище, которое видел свет (с уровнем моей удачи, я не был уверен на все сто), ведь на мою долю и так выпало много бед.       Путь был не слишком долгий. Проблема заключалась в том, что я не понял — настало утро или до сих пор еще ночь. Но несмотря на то, что шел я от силы минут пять, дорога была утомительной и жуткой, потому что-то там, то здесь мне мерещились взгляды врагов. Я насчитал около тридцати монстров у прилавка с булочками, которые уметали жратву и пугали этим продавца. Я решил, что загляну за едой попозже, так как вид этих ребят мне не понравился. Потом я забрел на детскую площадку, где я заметил Fell!Асгора, раскачивавшегося на качелях, вот эта здоровенная махина с прекрасной бородой злодея. Я предпочел выкинуть этот кусок своей жизни из памяти.       Но когда я дошел до места назначения, жизнь сказала: «Прости, парень, ты страдал недостаточно».       Это был узкий переулок между двумя домами. Один дом, трехэтажный, с кирпичными потрескавшимися стенами, стоял здесь явно не один десяток лет. Типичный дом, словно еще довоенный, которые так любят едко комментировать наши подростки. О втором же можно точно сказать, что его строили в спешке, причем так, словно архитектор был на один глаз кос, а на другой слеп — эту жалкую постройку я едва бы и сараем назвал. Косое, не покрашенное двухэтажное здание липло к соседу, словно паразит, наверняка поставленное здесь с такой же логикой, как и статуи козлоподобных монстров на площади.       Едва заметная щель между домами была отличным местом. Окон здесь не было, и ни одному идиоту не пришло бы в голову здесь бродить, ведь нет даже мусорных баков, где можно было бы порыться. Здесь, в проходе в метр шириной, меня никто не заметит.       На асфальтированной избитой дорожке едва заметен был из-за кучи грязи канализационный люк. Он и без того был погнут и избит, но мне пришлось изрядно повозиться, чтобы своей слабой магией и острым концом кинжала выковырять все шурупы из него.       Это был точно не Хогвартс и не Нарния, и запах был соответствующий. Булочек, равно как и прочей еды, мне внезапно расхотелось. Тошнота подкатила к горлу от мысли, что мне придется спуститься туда и провести немало времени, шляясь по системе каналов, несущей отходы и грязную воду прочь от города.       Лестница вниз была сломана, или ее вовсе никогда и не было. Так или иначе, кроме прямоугольной черной пасти канализации я не видел ничего.       Я подумал:       «Интересно, а сколько туда падать?».       Вопрос дня. Что меня убьет — закон гравитации или запах всего самого омерзительного, намешенного в кашу вместе с вековой заплесневелой водой? В любой другой ситуации я бы проверять не стал, но сейчас обстоятельства были иными.       Инстинкты так и твердили: «Ты должен. На тебя надеется команда». Я вдруг подумал о Маффет, паучихе, которую не смог спасти. Я знал, что не спас бы её ни при каких обстоятельствах — она вышла из укрытия и сама приняла свою участь. Прыгни на помощь, если бы мог? Мы бы погибли оба. И все-таки… мысль о Маффет, так стойко сохранявшей тайну о ключе даже на пороге смерти, заставила меня поверить.       А ведь такой же ключ ищут Аня и Саша. А ведь Даша сейчас в другой части Подземелья и бесстрашно прорывается через тьму чудовищ. Ну, а монстры? Группы монстров бредут по таким же канализациям, куда я собираюсь прыгнуть, и не жалуются.       И я собрался прыгнуть. Я был исполнен Решимостью завершить дело до конца, рассказать Альянсу о новом плане. А мысль о друзьях, о Сансе, Даше, Лохматике и Охотнике заставило сердце забиться вдвое чаще, что я почти согрелся. А потом я соскользнул. Ну да, хотел прыгнуть, но дождевая вода под ботинками заскользила и я грохнулся в темноту, напоследок ударившись затылком. Мысли о долге и друзьях, оставленных на поверхности, дали сбой, уступив место страху и по-девчачьи визгливому крику, смешанного с грохотом молний. Темнота вскоре сменилась серыми круглыми стенами, а этот грохот, как оказалось, принадлежал зеленому водопаду. Тут был водопад — потоки воды в тысячу тонн мусора и веществ под названием «Дом для паразита». Я снова задумался о гравитации, и приготовился к смерти в качестве человекоподобного блина.       Я плюхнулся в воду, и то, что со мной произошло, можно описать лишь одним словом — больно. Я почувствовал, как в ноги мне вонзились иглы, органы подпрыгнули, намереваясь выбить ребра, руки заломило — как если бы я неудачно спрыгнул с мотоцикла с горы и прямо на асфальт. Ноздри и уши мне заполнила вода коричневого цвета пыли и грязно-серого. Я не надеялся, что из моря химикатов я выберусь Халком или хотя бы безумцем Джокером (который тоже прыгал в чан со всякой дрянью), но хотел, чтобы живым. Интересно, а если меня убьет? Умру уродцем, потому что я уже чувствовал, как на моей коже вскипают волдыри.       Но когда я почувствовал, что могу встать, ничего не было первые несколько секунд. А потом меня будто вытащили из жерла вулкана с запахом собачьего говна и столетнего бурито. Тело жгло, словно с меня заживо сдирали кожу, внутри все перевернулось и тоже жарилось. У меня было ощущение, словно сейчас желудок вывалится через дыру в теле. Но нет… я был жив, я вылезал из воды, шел, мучаясь от боли, и мысль, что соединяла меня с миром, только одно слово: «Справедливость». Я подумал, что во всем виноват Эррор. Из-за него Подземелье настала новая война, по вине его бесчинств я прыгнул сюда и жаждал справедливого суда над разрушителем миров — казни. Будто это все решило, все беды этой вселенной, да и мои тоже, закончились в один миг — с отрубленной головы скелета.       Я прошел по каменному мокрому полу метров десять, а потом рухнул у берега кипящей воды. Вместо жара постепенно приходил холод, и я свернулся клубочком, жалуясь самому себе на несправедливость жизни. Но другая часть меня твердила, что я не должен жалеть себя, что я обязан прямо сейчас встать, взять себя в руки и продолжить путь. Осталось всего ничего — добраться по кромешной тьме на другую сторону крепости и вражеских войск, при этом не имея под рукой планов туннелей.       Возможно, прошла вечность, когда я добрел на вялых ногах до границы с густой мглой, ступил в неё и оказался вне времени. Брел, брел, бездумно и тупо, как зомби. Мысли путались, иногда и вовсе уходили, оставляя голову пустой. Иногда всплывало что-то вроде: «Такие повреждения несовместимы с жизнью. Как?..». А второй голос отвечал: «Я держу тебя над пропастью, но ты не бойся». И я не боялся, улыбался образам в голове — розовым жирафам или своему коту, который застрял в сушильной машине. А еще там почему-то мелькали стоявшие в обнимку Охотник и Лохматик, и меня это немного привело в чувство — в плане, что я поспорил с галлюцинациями, что Охотник женат на чемодане, а Лохматик — частная собственность Яростной.       Во тьме сверкали две звезды. Мне показалось, что я брожу в бескрайнем космосе, пока не вспомнил, что в космос летят, а не падают и разбиваются о воду. Две желтые точки секунду колебались, будто не могли решить, в каком направлении им двигаться, а потом замерли. Я вгляделся в единственный свой ориентир и определил достаточно живой огонек в этих глазах. Потом что-то произошло. Звезды двинулись на меня, по полу заскрежетали когти. Жилистое, костлявое, но сильное тело навалилось на меня, и мы оба рухнули на пол. Когда глаза привыкли к темноте, я увидел Андайн — дикую, похожу на собаку, злую и кровожадную — это я определил по измазанным в красной краске зубам. Хотелось закричать, но второй вопль мое горло могло просто не вынести. Но самое страшное, я полностью вернулся в сознание, тело заломило с новой болью.       Вот и все. Я умру. Конец. Все усилия коту под хвост, весь долгий путь и испытания, выпавшие на нашу с друзьями долю. Все это канет в лету, а Эррор останется, восседая на украденном троне.       «Там было темно», — всплыли слова Лохматика у меня в голове. Я помнил день, когда монстры из безымянной и забытой вселенной рассказывали мне и Даше о своем доме.       «Да, темно. И страшно», — продолжал голос Яростной, и я сказал «Прощай» жизни при виде раскрытой пасти чудовища.       «Но наши сердца не покидала надежда вновь увидеть солнечный свет», — приглушенный говор Блудника с несвойственной ему нежностью донесся до меня из пучин бездны. Может, это знак, что я тоже не должен терять надежду?       Вместе с этим мне стало тепло. Не так, как на пляже или возле школьной батареи, даже не как в душной квартире, а в окно бьют лучи солнца. Нет, это было адское тепло, словно я воспламенился изнутри. И это ощущение нарастало и нарастало. Меня пронзила молния. Вторая, третья. Все били в сердце, распространяя электричество по костям, кислород по крови, в мозг — чувство справедливости.       Все стало таким смазанным, даже глаза Андайн, а когти, впившиеся в мое плечо, стали совсем безболезненными. А потом все залилось золотым светом, взметнулось облаками пара и перевернулось с ног на голову. Что-то чудовищно мощное пронзило тело монстрихи, какой-то блестящий кривой клинок, и его рев раскатистым грохотом прокатился по канализации.       Меня ослепило.