Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      В какой-то момент тяжелые двери Руин снова распахнулись, пропустив внутрь ледяной ветер. Осевшая на полу пыль взметнулась, залепила мне глаза, и лишь через пару мгновений я увидела силуэты десятерых монстров. Среди них я различила Лохматика и Яростную, дружно навалившихся на двери. С грузным грохотом Руины снова были заперты, а уцелевшие вояки дружно попадали на пол.       Я вышла из тени, помогая друзьям встать. Предплечье бурого здоровяка было смазано в крови, как и лапы Яростной.       — Что с ней? — прищурился Туманник, аккуратно положив лапку Яростной на свою ладонь. — Ты когда успела их так разодрать?       Кошка резко одернула лапу и сощурилась, сузив темные зрачки.       — Бревном оборонялась и вытаскивала Лохматика из-под обстрела.       — К слову, это было очень весело, — кривая улыбка появилась на его лице. — Никогда не думал, что до зубов вооруженной армии Эррора придется кидаться камнями.       Было достаточно тихо. Лишь завывание ветра в глубинах Руин, в которых исчезли моя сестра, Ториэль и Саша. Конечно, этого можно было ожидать — они добрались до назначенной точки на карте и теперь собирались выполнить свою основную миссию. Но, вспоминая налет глючных тварей на штаб полуживого Сопротивления, ребят, заботящихся только о своей безопасности, меня передернуло от мысли, что злыдни все еще здесь.       — Тебе помочь? — снова голос Туманника прорвался в сознание и теперь на тихих тонах говорил с каким монстром, пернато-пушистым и, кажется, слепым, судя по бледно-голубым глазам.       — Спасибо, мне как раз не хватало отдать припасы тебе, — прошипел сквозь зубы собеседник, принимая деревянный ящик с медикаментами к груди. — В прошлый раз ты закапал рану Блудника каким-то ядом.       — Я помню, — глухо отозвался Блудник, лежа на холодном полу. — Пожалуйста, Туманник, смотри на названия колбочек.       Усмехнувшись, я представила, как Туманник намазывает царапину на спине Блудника смесью крапивного сока и бензина, и с тех пор кенгуру пытался не визжать так высоко, как в тот день. Мои мысли могли и оказаться правдой, в конце-концов, Блудник не железный. И мало ли, что монстр скрывал.       А потом я вспомнила о Святе. Приключение, что мы безумной смесью из людей и монстров пережили, оставило после себя привязанность к каждому члену команды. Возможно, поэтому я так скучала по Рожнову — с начала похода мы так и не пересеклись, хоть недавно и действовали бок о бок, сражаясь с разными по уровню силы монстрами. Было интересно, открыл ли он в себе способности и какие. Что с ним произошло за время, что армия Асгора шла до Нового Дома.       — Альянс! — вздрогнула и подпрыгнула на месте, когда мощный голос Жрицы смерчем пролетел над лагерем. — Даю вам еще пять минут, после чего мы собираемся на Поверхность!       — Что?! — я была настолько ошарашена, что не сдержала эмоций. — А как же Аня?       Жрица скривила губы.       — Твоя сестра сама найдет выход. А мы должны торопиться, возможно, монстры Асгора уже на Поверхности. Если мы не подоспеем, их разорвут либо имперцы, либо подорвут люди.       Даже Туманник протестующе встал. Это меня малость удивило, ведь, как мне казалось, тот беспрекословно слушал царицу.       — Ты и наши товарищи ослабли после продолжительных битв, — отчеканил монстр каждую букву в слове. — Вам всем нужен отдых.       — Поддерживаю! — рухнул наземь Ocean!Санс и морской звездой распластался на замшелых камнях. — Мои косточки требуют отдыха!       — Как и мои мышцы, — пискнул Монстренок. — Мои ноги онемели после драки на льду!       — В воде было еще хуже…       Но через какие-то жалкие несколько секунд протестующие смолкли. Несмотря на то, что женщина потеряла всю броню, плащ и трезубец, она выглядела еще грознее, чем прежде. Теперь вся она была испещрена выпуклыми шрамами на руках, лице и плечах. Жрица оскалила зубы и трижды топнула ногой. И все замолкли. Я кожей чувствовала нависшую опасность.       — Мы уходим, — глухо и жестко отозвалась Жрица. — Пять минут истекли.       Собираясь, я вновь и вновь прокручивала разговоры с друзьями. У меня было еще много вопросов к монстрам, и один из главных: что же произошло шестнадцать лет назад, почему монстры рухнули в так называемую Чертову Дыру? Я смотрела на Жрицу, которая огрызалась на Туманника все время, пока тот пытался мирно поговорить и донести правильность своих суждений. И не понимала, куда она спешит. Даже Санс, Лохматик, Яростная и остальные, те, кто были сперва против, внезапно зарядились энергией и стали собираться. Будто ждали, когда можно убить побольше оппонентов.       Мы шли долго. Меня качало из стороны в сторону, и каждый шаг был сравним с ездой на Американских Горках. А потом чья-то костяная рука придержала меня, погладила по волосам, передавая колющий поток энергии и сил. Даже дышать стало легче.       — Санс?       — Ага, — только голос был чуток измененный, более ласковый и спокойный. Обернувшись, я увидела Инка. — Привет, Даша.       За то время, что мы не виделись, лидер Альянса ни капельки не изменился: все также вымазанный в чернилах и красках, с огромной кисточкой за спиной, разными огнями в темных глазницах.       — Инк! — я улыбнулась. — Господи, я совсем про тебя забыла.       — Ничего, я умею быть незаметным.       Но никто из нас не был настроен на разговор. Я рассказала о своих успехах в области познания души, а скелет пересказал, как в канализации он и его группа удачно повстречали кракена.       — Куда они спешат? — устало спросила, кинув усталый взгляд на Жрицу, Крыло Ворона и Пернатку. Даже он здесь оказался, что было сюрпризом. Инк посмотрел на меня насмешливо, словно в моих словах взаправду было нечто комедийное.       — Ответ очень прост, если знать главную сюжетную линию мультивселенной. Есть измерения, которые отошли слишком далеко от канона, при этом имеющие тех же героев, что и в Оригинальной Вселенной. Но есть те законы, что неизменны, — говорил Инк, копаясь в карманах куртки. Я посмотрела на его пальцы, сжимающих фиолетовый ключ Настойчивости. Неужели все это время он таскал артефакт в кармане? — Такие, как заточенный без права на освобождение народ. Неважно — под горой Эббот, в Пустоши или море. Суть та же.       И тут до меня дошло.       — Они так долго не видели солнца…       — И наконец появился шанс догнать утерянное.       Мы остановились на привал. Ториэль, Саши и Ани не слышно, не видно — я так и не нашла хоть одной намекающей на их присутствие вещи. Фиолетовые стены стали порядком надоедать, и уже не терпелось выбраться на Поверхность, чтобы вздохнуть не спертый пылью воздух.       Лохматик сидел рядом, что-то жевал.       — Как ты? — спросила я, сражаясь с закрывающимися веками.       — Нормально, — сказал тот и оскалил зубы в улыбке. Сломанный топор и ружье за его спиной оставались неизменными атрибутами его личности. — Все еще не верится, что наконец добрался до вас.       — Тоже в шоке, но от себя, — я облизнула сухие грязные губы, жажда в очередной раз сдавила горло. — Слушай, Лохматик… а почему Жрица… ммм, такая?       — Какая такая? — хмыкнул Лохматик.       — Жестокая. Поехавшая немного.       Он посмотрел на меня, как на глупенькую школьницу, которая все не вгоняет, что она сидит на уроке алгебры, и стих учить было не нужно.       — От отчаяния у всех кукуха сползет. Вот, Оригинальный Асгор детей мочил, но ты не жалуешься. Инк наркоман, зависимый от красок внутривенно, или как он их принимает, просто потому что не может по-настоящему чувствовать. Думаешь, Жрице было легче?       — А как ты к ней относишься?       Молчание, и в какой-то момент верхняя губа Лохматика поднялась вверх, в унисон с его шерстью, но тотчас унялась. Какая-то мысль успокоила его.       — Противоречиво, — и что-то невнятно пробормотал, будто ругнулся втихую.*       — Чего шепчешь?       — Ничего.       Я хотела что-то еще сказать, предположив, что у Лохматика что-то с головой, раз он внезапно забормотал что-то совсем невнятное. Но в этот момент раздался визг — громогласный хор эхом оповестил Альянс об угрозе, которая ждала их впереди. Жрица остановила табун воинов взмахом руки, а потом, прищурившись, сказала:       — Я за милю чувствую присутствие этих тварей.       И скорчилась от боли, поглаживая расцарапанную кожу на бицепсе.       — Будьте готовы сражаться, — добавил за неё Инк. — Потому что прямо по курсу наша цель и враги.       Фаланга за фалангой мы продвигались в темные коридоры, где мне все время чудились глаза кровожадных глюков, едва не убивших меня в Сноудине. Я чувствовала к себе чьи-то прикосновения и была готова вскрикнуть, но потом вспоминала — помимо меня в темноте еще целая толпа монстров, которые вовсе не будут меня убивать.       — Кто-нибудь, включите свет, — прошелестел надрывистый голос Яростной, будто она вот-вот завоет от злости. — Мне наступили на хвост! Меттатон, ты?       — Какой из? — раздалось сразу несколько электронных голосов.       Во рту пересохло, стоило вновь расслышать шепелявое звучание надо мной. Потолок был высоким, судя по тому, как долго разносится звук. А в конце туннеля — слабый лунный свет, падавший с Поверхности. Серебро лужицей сияния сгустилось над золотыми цветами, и в какой-то момент мне защипало глаза. Я чувствовала настоящий свежий ветер, который принес и дрожь на шее, и холод над ухом.       Глаза Яростной как никогда раньше сверкнули во мгле.       — Эм, ребята…       — Живо свет!       Тяжелая капля густой субстанции упала мне на плечо и облепила кожу. Стало холодно, по всей руке пронеслась колкая судорога. Эта гадость искрилась предупреждениями об ошибке.       Я вскинула голову вверх…       Несколько белых лучей и красных вспышек от шашек осветлили перекореженные морды чудовищ. Теперь эта была целая армия хихикающих и очень голодных Маффет, облепивших потолок и стены. Они все это время прятались и почти не подавали признаков своего присутствия. А еще у меня развилась арахнофобия.       Черным вихрем они полетели с потолка, мгновенно создав серьезные бреши в наших рядах. Три паучихи, растопырив длинные пальцы с острыми когтями, бросились на меня. Я успела создать вокруг себя сферу, по которой ударили монстры. Вокруг меня за долю секунды уже танцевала новая битва — полная тьма, наполовину составляющая Маффет, лишь иногда срывалась на яркие белые вспышки и красный дым. Раздавив оппонентов, я покатилась по полю сражения, снося лапки нападавшим. Тело дрожало, будто на холоде, а мозг не слушался, все время прерываясь на драку со страхом, который пытался увести меня подальше от битвы. Как же я устала…       На Восьмирука, которого я краем глаза увидела в толпе, прежде чем укатиться в противоположный угол и помочь небоеспособным, накинулась лавина Маффет, вонзая в «собрата» ядовитые клыки и когти. И он просто скрылся в облаке двигающейся тьмы.       — Эй! — на полном ходу я понеслась к другу, чтобы помочь, но мне преградила дорогу ставка пауков. Шипящие монстрихи облепили мой спасательный шар и замолотили лапками, старательно прошибая себе путь. Я видела, как ко мне все больше и больше пауков подступают — словно их оставили в этом месте специально, чтобы убить меня.       Костяшки побелели, когда я вжала рукоять в ладонь крепко-крепко, ведь от дальнейших действий зависела моя жизнь. Я изменила форму щита, оставив за собой и над головой плоские щитки, и свалившиеся паучихи пошли в атаку. Не разбирая, кого бью, полностью ослепнув, я резала и резала орду Маффет, как лоскутки бесконечного ряда занавесов. На спину наседали еще дюжины две, прогрызая барьер, но я упрямо держала этот вес.       Потом я рухнула, не убирая щита. Меня все еще не могли убить, благодаря щиту. Но я была в ловушке без воздуха — как будто меня обмотали пленкой и свалили гору кирпичей.       «Думай, думай, думай!».       Я что есть силы вытянула руки, подняв барьер. Разлетевшись в разные стороны, Маффет больше не давили на грудь. Я встала, огляделась — драка была какой-то медленной, ленивой, словно ни тем, ни другим не была интересна эта потасовка. Или я просто хотела поесть, лечь в кровать и уснуть на денечка три. Да. Спать… хочу увидеть сны без ужасов и смерти.       Но я спала недавно. И все равно хотелось спать. Постоянно. Уснуть навечно…       «Даша, черт возьми!».       Мне показалось, что голос Лиззи попросил меня окликнул и попросил повернуться. Но с гулкой болью, отдавшей в шею, я рухнула наземь и уснула. Прежде чем веки сомкнулись, я увидела контуры черных, как мрак, щупалец — и такой же черный череп с усмешкой.