Часть III. Глава 7. Единство. Свят - Саша
13 августа 2019 г., 14:00
Она выбралась из воды, еле волоча ногами, а потом рухнула на холодный лед. Даша нависла над Сашей, думая, что же делать. Я же, открыв глаза после полубессознательного сна, привстал и переглянулся с Аней. Когда Горлач откашлялась от воды, а белое лицо смогло двигаться, она встала, жестко вцепившись в одежду Даши. Тогда мне стало дурно. В глазах подруги бушевала буря.
— Какого черта?! — закричала Саша в лицо спасительнице, от чего девушка поежилась. — Зачем ты полезла туда?!
— Я хотела помочь… — тихо начала Даша, но ей даже не дали закончить, откинув от себя.
— Ебанутая! — продолжала Саша, с ненавистью взирая на неё. — Ты не должна была этого делать!
Юдина помогла мне подняться, и мы оба продолжили слушать спор. Это выглядело бессмысленно: Саша просто орала на Дашу, а та в шоке стояла и слушала. Обе дрожали — одна от обиды, другая от пронизывающего холода. Но Аня и я не торопились вмешиваться, страшновато было вот так подходить и спокойным голосом объяснять, что Кравцова хотела помочь, а не задеть каким-то чудесным образом гордость подруги.
— Если ты боишься воды, зачем полезла? — продолжала напирать рыжая, топча ногами лед. Даша смотрела на Сашу с откровенной обидой, стиснув зубы.
— Повторяю для глухих, — прошипела Даша, глотая слезы. — Я хотела тебе помочь!
Она подошла к ней и заглянула в глаза.
— Почему ты считаешь, что обязана делать все сама? — спросила Даша. — Ты тонула. Тебя могли убить. Но тебя волнует лишь задетая гордость, а не собственная безопасность!
Саша хмыкнула.
— Я ни на что не намекаю, но, кажется, кто-то захныкал из-за того что не похвалили? Какая ты у нас бедненькая и несчастненькая, вечно такая, блять, добрая и отзывчивая!
— Заткнись!
Тогда нам пришлось отойти. Аня охнула, а я присвистнул — как и обычно. Странно, но она зачем-то прикрыла меня, как ребенка, хотя у кого силы полезней — было и так ясно. Саша кинулась на Дашу, исполненная силой.
— Саша, нет! — взвизгнула Юдина, выпучив глаза. — Ребята!
Даша создала перед собой щит, и кулаки Саши обрушились на зеленую полукруглую поверхность. В тот миг я ощутил, нежели услышал, звук, который воздушной волной снес деревья, и нас с Аней в том числе. Она рухнула в сугроб, а на меня едва не упал ствол дерева, но я отскочил. Когда грязь улеглась, я увидел, как девушки с удивлением смотрят друг на друга, будто только что не пытались подраться.
Тогда Юдина выбралась из снежного плена и оттащила подругу грубым движением. Я же понял, что она убьет меня, если я не сделаю то же самое для Даши. Но стоило ей что-то шепнуть на ухо Саше, как та, покраснев от злости, вытащила руку и побрела прочь. Я видел, как её фигура скрылась в сухих кустарниках, изломанных недавним вихрем. Тогда и Кравцова, отодрав меня от себя, со злобой посмотрела в глаза, и я ощутил небывалый отлив сил. Казалось, она убьет меня одним взглядом.
«Почему ты не вступился за меня?», — говорили её глаза. После этого, спросив то же самое у Ани, Даша развернулась и убежала. Мы остались на поляне вдвоем, и Аня, измотанная, рухнула на снег. Я все еще чувствовал головокружение, так что, ссора Саши и Даши окончательно меня вывела из равновесия, и я хотел без любых признаков жизни свалиться в ледяное озеро.
— Ты иди к Даше, — буркнула Аня наконец, привстав и поправляя спутанные грязные волосы. — Я буду успокаивать Сашу.
— Может, лучше ты к Даше? — будто знакомые с самого детства и работавшие в одном офисе, обсуждали мы жизненно важный вопрос. Как ни в чем не бывало, хотя я никогда раньше не испытывал особой привязанности к Юдиной. — Вы с ней сестры, а я Сашу с четвертого класса знаю…
— О, да брось! — бросив на меня измученный взгляд, вздохнула она. — Ты стесняешься?
Ощутил, как щеки наливаются краской.
— Никак нет! — поспешно окликнул я. — С чего ты взяла?
— А с того, что с Сашей у тебя взаимоотношения никогда не клеились. Она тебя тайно убить хочет. Но ты стремишься пойти за ней, чтобы не пересекаться с Дашей, — после этого Аня с видом всезнающего алкоголика крякнула. — Ну, а мне с Сашей намного легче. Знаешь, в чем секрет? Я умею обниматься.
— Как я погляжу, ты о себе большого мнения, — хмыкнул я. — Но, знаешь, если вдруг застесняешься Саши… всегда можешь выбрать мой вариант.
— Иди ты…
Мы оба встали и, обменявшись рукопожатиями и пожеланиями удачи и не умереть, поплелись на поиски подруг.
Дашу я нашел, сидевшую на пне спиной ко мне. Её растрепанные волосы теперь ниспадали по плечам, на лицо и вздымались колтунами. Девушка дрожала от холода и еле слышно вздыхала. Я вышел из лесного сумрака, ступив на солнечный порог, отделявший меня от Даши, и, сделав еще пару шагов, сел рядом, прямо на снег. Даша обернулась ко мне. Лицо было красным, нос иногда дрожал.
— Прости.
Кравцова повернула голову ко мне и внезапно взяла за руку.
— За что? — девушка шмыгнула носом и сморгнула слезу.
— Ну, я не вмешался, — качнул плечами и уселся на пень. — Остался стоять в стороне… и в итоге вы попытались друг друга убить.
Даша потупила взгляд в землю и сжалась, напряженно согнув спину.
— Ты не виноват. Просто… — она снова тяжело вздохнула. — Мне больно. Больно, что мои старания обесценивают… — голос Даши дрогнул, и мне пришлось сжать её руку, придавая той уверенности в каждом слове. Я был готов слушать. — Да, конечно, моя способность — фрисби. Головосносящий фрисби.
— Шикарная способность, кстати, — хмыкнул я. — Всяком лучше, чем являться ходячей батарейкой. Или Халком на минималке во всех смыслах…
— У Ани самая крутая сила, — сказала Даша. — Она похожа на Человека-Паука, только женщину.
— Как Шелк или Аранья?
— Типа того.
Мы недолго молчали, но в эти пары секунд я задумался о том, что недавно произошло. Даша ведь просто хотела помочь, а не стоять на месте или думать над обходными вариантами. Она взяла и сделала, стальной хваткой вцепившись в возможность оказаться полезной в нашем пути. Это был отчаянный, но храбрый поступок, который Саша сочла за унижение, за втаптывание своего гигантского эго в грязь. Честно говоря, я потерялся в теориях, как в её мелкое тело вмещается столько самовлюбленности и гордости собой и своими силами. Как по мне, она просто выпендривалась перед нами, когда кричала на Дашу. Только забыла, что для Ани Кравцова сестра, а для меня — друг, куда ценнее рыжей. Главное, чтобы эта самая рыжая не узнала о моих мыслях…
И тогда я встал и обнял Дашу за плечи, прижимаясь к ней, как ко мне прижимались мои коты. Только они прижимались, когда просили поесть, а я потому что хотел оказать свою помощь, проявить поддержку. И надеялся, что это помогло Кравцовой почувствовать себя что уверенней. Да и если обобщать… черт, я же так и не вернул ей тот долг из сада Асгора!
— Мне кажется, Саша просто горделивая сучара, — я достал из кармана леденец, который мне сунула Маска перед уходом. — И неблагодарная. Она не может принять помощи от человека, которого плохо знает.
Даша с легкой улыбкой приняла мой подарок и принялась грызть.
— Интересно, что за муха её укусила?
— Сейчас не это главное, — сказал я, пнув девушку в плечо. — А то, не замерзла ли ты?
— Неа, — Кравцова явно соврала, но я не стал навязываться. — Спасибо, что беспокоишься.
— Это справедливо, — я выдержал паузу и сглотнул слюну, сползшую по покрасневшему больному горлу. — Ты заслуживаешь того, чтобы к тебе проявляли уважение. Фрисби — круто. Да и защита в любой игре всегда ценилась, потому что с ней повышается процент выживания.
***
Деревья затрещали, ветки хрустнули, и запущенный в небо пень тяжело рухнул в снег, осыпав меня облаком снежинок, мелких и мягких, как мука. Я зарычала, убирая мокрые волосы со лба, а потом перебросила давно сваленный сосновый ствол через себя. Хватаясь за голову, ослепленная яростью, я не заметила, как ко мне приблизилась Аня. Не увернись она вовремя, могла получить валуном между глаз. Её вид чуть приструнил меня, теперь я хоть понимала, что не все на свете лучше убивать. Глаза Юдиной метали молнии, и будучи выше меня, выглядела не добрее учительницы русского языка. О да, она делала точно такой же взгляд, только теперь он предназначался лично мне. Аня тянулась руками ко мне с намерением придушить, и я отскочила. Но длинные фиолетовые веревки обхватили кисти, и я упала. Теперь возникла проблема, потому что выбраться и убежать я не могу. По крайней мере, попытавшись как-то разорвать путы, я могу ненароком навредить подруге. Она подняла меня на ноги, и я отчетливо видела, как веко у неё задергалось. Я влипла. Но не стыдилась того, что сделала. Да и за что извиняться, за что оправдываться? — Молодец, Горлач, — ворчливо произнесла Аня. — Ты добилась своего, может, пойдем? — Нет. — О, так ты еще собираешься стоять на морозе и жалеть себя? Я оскорбленно опустила голову, но уже через секунду снова подняла — гордо и без доли сожаления в глазах. Потому что я придерживалась своего мнения. И считала себя правой в сложившейся ситуации. — Нет, — повторила я. — Но если ты пришла только для того, чтобы сотрясать воздух, милости прошу. В чем-таки проблема? Аня покраснела до такой степени, что в клубничных зарослях её точно бы не заметили, а быки сбежались по всей округе от ярости при виде этого цвета. Я стояла перед ней, все еще связанная, топая ногой, будто кролик. С виду казалось, что я не боюсь её. Не поверите, но даже сила Храбрости была бессильна перед моим страхом попасть под горячую руку подруги. — В чем проблема?! — она развела руками. — Ты спрашиваешь: в чем проблема? О, ну конечно, я могу тебе ответить. Для тупых, проблема в тебе. Проблема в том, что ты устроила моей сестре. Проблема, блять, из-за твоей неспособности хоть раз думать мозгом, а не задницей! Ощутимая дрожь пробежала по спине, но я сдержала приступ горечи, пару раз поморгав. Не хотелось признавать, но Аня во многом была права. Но нет, я должна держаться своего мнения. Я справлялась с Гастером, Даша полезла без повода и могла умереть. Да, может, я и вспылила чутка. Да, я сказала много лишнего. Главное, чтобы Аня не догадалась о моих мыслях, иначе я проживу последние минуты своей жизни закопанной под землей. Девушка глубоко вздохнула и с силой пнула валун, лежавший рядом с ней, после чего стиснула зубы от боли. — Я не понимаю тебя, — нити исчезли, когда она это сказала. — Ты так сильно хочешь выделиться? Казаться самой сильной, не нуждающейся в помощи? Я промолчала. Свое внутреннее «я» погрузилось на секретные глубины сознания, предназначенные как раз для самобичевания и копания в своих проблемах и их причинах. Видела много чего: как я отказываюсь от помощи, но нуждаюсь в ней каждую трудную минуту, как срываюсь на родных и не виноватых только потому что мне нужно вымести свою необъятную злобу на ком-то, сдерживаю обидчивые слезы. В общем, то же самое, что и всегда. Аня задрала голову, наверное, надеясь разглядеть в небе ответ. — Ты просто должна принять свою ошибку, — произнесла, будто и не мне, Аня. — Если мы хотим добраться до Эррора, то должны держаться вместе. Вместе. Не ты, не я, не Даша, не Свят. Ты же понимаешь? В команде не существует слова «я», Сань. Только кивнула, внимательно слушая. — Ты обязана извиниться перед Дашей. — Почему? — спросила я, не надеясь на внятный ответ. — Извиниться за то, что я волновалась, извиниться за то, что она полезла в воду?.. Юдина была готова снова ударить камень. — Нет… — она потерла глаза. — Ты правда не понимаешь? Даша в той же степени хочет быть полезной, как и ты. Она не стояла в стороне, когда был шанс того, что ты утонешь. — О, спасибо, — фыркнула я. — Я так ей благодарна, пускай сама справлялась. Я собралась уйти, но подруга преградила мне дорогу, и я встретилась с её порванным и воняющим свитером. — Хватит прятаться, — серьезно и столь же спокойно говорила Аня. — Ты хочешь казаться храброй, соответствовать своей душе, я знаю. Но храбрость не подразумевает под собой независимость от других. Не хочу никого оскорбить, но было сотни битв, в которых ты бы погибла, не будь с тобой друзья. — И? — Поэтому извинись, — повторила она. — Если мы и выживем, так вместе. «Хорошо… она говорит разумные вещи, — думала я. — Но почему-то мне до сих пор хочется отрицать каждое её слово…». Аня отошла на пару шагов, а потом подала мне руку, как мать ребенку. И это верное сравнение, ведь вела я себя как бунтующая младшеклассница. Только кричу, опровергаю и пытаюсь выглядеть не такой, какой являюсь на самом деле. И эта безумная правда в любой момент взорвет мне мозг. Просто извиниться, Саш. Можешь не принимать ошибку, которой не было. Если ты считаешь, что не было. — Может, ради меня? — Тебе невозможно отказать. Я кивнула головой, что далось мне с трудом. Я все еще чувствовала задетую гордость, тупую боль, отдающую в глубины души. Я не справлялась, мне нужна была помощь. Но я могла все сделать сама, если бы хотела, да? — Хорошо, — ответила я. — Я извинюсь перед Дашей. Девушка улыбнулась. — Вот и умница. Не сговариваясь больше ни о чем, мы вышли из лесной чащи. Возле берега мы встретились со Святом и Дашей, которые, улыбаясь, кивнули нам. От меня не укрылось, как те смотрят друг на друга — что-то важное произошло между ними, и это вселило в Дашу уверенность. А вот когда глаза Рожнова устремлялись на меня, казалось, что он лезет прямо в голову. Видит и слышит каждую мысль, и чувство Справедливости в любой момент заставит его дать мне по морде. Что же, лишним не будет. Аня и Святослав отошли от нас, встав по бокам, как телохранители. Им бы строгие пиджаки, темные очки и пистолеты. Небось, заставят мириться силой, если не получится словами. Наконец я открыла рот, но вместо слов я оглушительно прокашлялась, растягивая момент своего фиаско. — Мне стыдно, — сказала я, не отрывая взгляда от Кравцовой. — Не умею держать себя в руках, и все в этом духе… Даша молчала, с задумчивым видом потирая ногой штанину. Сразу было видно, она втайне наслаждается тем, как я унижаюсь. Еще, сука, пусть посмеется. — Хочется… — продолжила я, стиснув дыб. — Хочется забыть все, что случилось. Ведь я виновата перед тобой, была груба. Но ты мой товарищ. «Ага, виновата». — Хорошо, Сань, — кивнула девушка. — Что-то еще? — Ты не такая уж и бесполезная, — рыкнула я. — Раз укокошила Ocean! Гастера, то от тебя в любом случае есть толк… Краем глаза я заметила, как Юдина и Рожнов синхронно машут мне кулаками, которыми будут выбивать из меня дурь через пару секунд. — А еще я обезглавила статую Вариэль, — добавила Даша с упоением. — И сражалась в Битве за Новый Дом. И помогала в драке с пауками. Я глубоко вдохнула холодного воздуха. — Мне правда жаль, — понурила голову. — Простишь? Аня показала большой палец. Свят широко улыбался и кивал. Даша пожала мне руку, и её покрытый трещинами серебристый амулет замигал изнутри еле заметным зеленым. — Конечно, — сказала она. — Но что последнее ты должна сказать? — С-спасибо за спасение? — Именно. В общем, мы помирились, и это заставило Святослава и Аню праздновать, набухавшись снегом. Я была рада только тому, что отделалась. Теперь Аня не попытается меня убить, а значит, пора двигаться дальше. Свят первый пришел в себя и, перешептываясь с Дашей, указал на обломки нашего судна, уничтоженного стараниями Гастера. Сестры притянули к нам мокрые бревна, оставшиеся на плаву, я принялась снова ломать деревья, а Рожнов изо всех сил плести веревки. Вскоре все было готово — массивный квадратный плот, который неведомым образом держался на воде. Для безопасности Даша создала щитовую корочку, предназначенную на случай, если мы начнем тонуть. Так хоть пассажиры останутся на месте. Аня обвязала веревками стволы сосен, расположенных по разным сторонам от плота. Я приготовилась толкать сзади, что было сил. — Тебя же не расплющит? — Даша создала вокруг меня поле, которые, наверное, было способно спасти человека от выворачивая наизнанку или прыжка желудка на волю. — Процент возможности моей смерти упал до нуля! Представьте себе рогатку. Представили? Отлично. Теперь представьте гигантскую рогатку, а вместо камня в ней — я. В виде резинки работала тоже я. Сейчас поймете. План был сложный, но чтобы ускориться и в считанные минуты добраться до Водопада нам требовалась неимоверная энергия. Поэтому Аня создала веревки, которые я теперь плотно держала, натягивая сосны. И смотрела на флот, который я собиралась пнуть — очень-очень сильно пнуть. А еще мне нужно было каким-то мигом успеть зацепиться за борт и не разрушить наши труды. Аня создала еще пару тросов, которыми обвязала мне все туловище, и чем дольше отгребали от берега мои товарищи при помощи самодельных весел, тем сильнее я натягивала рогатку и готовилась к полету. Три… два… один… Это было больно. Я пролетела десять метров, разломав деревья. Оранжевой пулей врезалась в судно, и мы с диким воплем, разрезая волны, поплыли в Водопад. Все было плохо — меня тошнило, на щеке появилась свежая рана, Святослава едва не выбросило за борт, а еще мы внезапно сбавляли скорость. Хватило ненадолго, и противоположное течение стремительно замедляло нас. И вскоре мы плыли, как плыли бы улитки. Именно, почти никак. Единственный плюс заключался в факте того, что мы были уже у границ Водопада, и когда настигли его берегов, все дали себе время на отдых. Я сидела отчужденно, лишь изредка поглядывая на Аню и Святослава. Тот рассказывал девушке, чуть подробней о том, как прыгал в химические растворы и поджарил зверюгу в канализации. Рассказ впечатляющий, а меня раздражал. Потом те начали играть в «Камень, ножницы, бумага», и вскоре Рожнов подкинул лимонный леденец, который Аня поймала ртом и проглотила, не жуя. Меня пробрала дрожь. «Помяни мое слово, мразь, будешь к ней приставать — я оторву твои ноги и тот орган между ними!». Ко мне подсела Даша, и вид у неё был такой же печальный. — Им на нас пофиг, — вздохнула она, ревниво глядя на парня. Я понурила голову. К моменту, когда Онионсан выплыл из речных глубин и аккуратно поднял наш флот длинными липкими щупальцами, я почти дремала. Стоило открыть глаза, как я увидела перед собой анимешное желтое лицо размером с экран в кинотеатре. Я бы закричала, но была такой уставшей и сонной, что сил хватило только на слабую улыбку. Такой оскал бывает только у имбицилов вроде меня. — Давайте я помогу! — монстр радостно захлопал свободными щупальцами по водной глади. — Пожаааалуйста, семпай! — Семпай? — Святослав скорчил непонимающую мину. — В чем мы провинились? Онионсан воодушевленно засверкал глазами, смотря мне в душу. Аню он не обошел стороной и одарил лучезарной улыбкой. — Они сделали мой самый лучший День Рождения! — завизжал осьминог. — Я так хочу вам помочь, семпай! Вы такие классные аниматоры! — Теперь вспомнила, — буркнула Юдина. — Андайн, Папирус, лодка… — Это был самый худший день в жизни Андайн, отвечаю. — Царство ей небесное.
