Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Я рванула за ней. Будто рухнула с обрыва в реку и мигом оказалась в воде — вязкой, непостоянной и холодной, как айсберг. Саша тихонько взвизгнула, когда, вместо того, чтобы плыть, она пулей устремилась вниз. Чье-то черное и едва видное в темноте щупальце обхватило её ногу и потянуло на себя. А потом была вспышка, которая ослепила меня на долю секунды и обдала легким теплом — подруга с ног до головы засветилась оранжевым и стала мотаться в попытках отодрать от себя, как рыба в воде. Я поплыла быстрее, чувствуя неладное. Саша странно мигала, как перегоревшая гирлянда — с перебоями, то светится, то нет. И было видно, что ей некомфортно, девушка морщилась, будто родной амулет выжигал ей сердце. Тогда я выстрелила из запястья куском фиолетовой паутины и схватилась за её спину. Вот в этот самый момент и не стало дурно…       Когда я полетела вместе с Сашей и невидимым врагом с той же скоростью, то ощутила небывалую нехватку сил и поистине ужасную боль. Она ядом побежала по венам и острыми когтями вцепилась мне в грудную клетку. Я бы закричала, но у меня будто паралич случился: мозг отказал, а рот раскрылся в безмолвном крике. Я потухающей раз в секунду свечой подлетела вниз.       Потом — раз! Я почувствовала под собой что-то теплое и мелкое. Носом уткнулась в гриву вонючих грязных волос, около половины попало в рот и защекотало ноздри. Саша подо мной застонала от боли, когда она щекой врезалась в белую и дрожащую, как баг, травянистую землю нового летающего острова. Я подняла глаза, стараясь сфокусироваться на пяти маленьких деревцах, которые стояли в метрах двух от нас. И чья-то тень среди них шевельнулась, черное ничего шевельнулось, как осьминог и вновь замерло. Раскрыв глаза от ужаса, я встала с Саши и, схватив ту за шиворот, потащила к ближайшей сосне. Это дерево было в семь метров ростом, достаточно толстым, но ужасно нестабильно. Я, кажется, рукой провалилась в ствол.       Саша, осмотрев меня громадными глазами, как какое-то чудо, кивнула и выглянула из укрытия. Я не слышала грохота, шелеста травинок, хотя бы легкого шума, вроде треска веток. Только странные звуки, такие знакомые и неприятные. Примерно то же самое использовал Эррор, чтобы кровь текла из ушей — всю битву не утихал. И вот снова, этот омерзительный скрежет, будто компьютер разогрелся до ста восьмидесяти градусов и выл от боли, постоянных перебоев.       — Черт… — Горлач резко убрала голову. — Оно огромное… и похоже на осьминога…       Я нервно сглотнула и, похлопав подругу по плечу, тоже выглянула. Сердце у меня сжалось. Возможно, я и побледнела, но не видела этого. Точно знаю — кровь в жилах застыла не в переносном смысле. Большой темный монстр, украшенный красно-желтыми полосами, размахивал массивными щупальцами. Его трехцветные глаза светились от ярости, ища кого-то на островке, постоянно мигающие щупальца то замирали, то резко переносились совсем в другое место и били по земле. Не было сомнений, что этот осьминог — монстр Онионсан. И сородич Эррора.       — Нууу-нуууу, гдеее ж-же ВЫ? — наконец прозвучал его глючный скрипучий голос, и мурашки поползли по коже. — Я же ЗНАююю чТо вы здесь!       Я затаила дыхание, зажмурилась и посильнее вжалась в белый сосновый ствол. Пальцы у меня окоченели. Потом чувствую, Саша легонько трясет, я с трудом глаза открыла. Именно с трудом — ужасно клонило в сон. Я могла бы прямо сейчас рухнуть наземь и уснуть, лишь бы не ощущать удушающий страх и усталость. Рыжая подруга отрицательно повертела головой, сложила ладони у виска, а потом сделала крест: «Спать запрещается!». Мне оставалось только кивнуть и медленно, размеренно вдохнуть и выдохнуть отравленный воздух.       В это время Онионсан, проплыв над тремя деревцами, резко обратил взор на нас. Под его безумным красно-желто-синим взглядом я чувствовала себя совершенно беспомощной. Судя по мраморному лицу Саши, она думала о том же самом, и коленки у неё затряслись. Я слышала только стук своего сердца и крепко сжала руку на фиолетовом камне. Боялась, что ошибочный момент, летающий в воздухе, будто призрак, найдет нас по свету души.       — Я-я ве-ечност-т-ть пробыл в сКуЧной пустоте, и наконец, настала пора… — он выдержал жуткую паузу. — Узнатьчто такое УБИЙСТВО.       — Осторожно! — я резко вздернула голову и рванула с места. Саша молнией бросилась за мной, и в то же мгновение огромное черное щупальце упало на ствол сосны. Он не сломался, не накренился под весом Онионсана, они просто прошли друг через друга, как две неосязаемые картины. Саша с воем прошмыгнула под вторым щупальцем, которое летело прямо у нее над головой. И тогда оно резко изменило направление — ударило нас обеих в спины, от чего мы подлетели к самому краю острова.       Я было хотела выстрелить паутиной, но грудь снова сдавило. Амулет Настойчивости замигал, из светящегося фиолетового спасения моя сила превратилась в яд и потекла по венам к запястью. Тонкий и нетвердый трос собрался из мелких ниточек, взметнувшись по направлению к глазам Онионсана, но здоровенный осьминог с небывалой ловкостью отлетел. Саша прижала кулак к губам, в шоке наблюдая за мной, а потом отпрыгнула, когда в нас внезапно запустили деревом. Мы-то надеялись, что в Антипустоте никто не может с друг другом взаимодействовать, но, как оказалось, так бывает не всегда. Я видела, как тело монстра поплотнело, легкий дымок присосался к его круглому телу, и он, ревя от гнева, кинул в нас сосной.       Волоски на руках встали дыбом. Горлач вцепилась мне в руку и рванула — несмотря на то, что Храбрость ей причиняла ту же боль, что и мне Настойчивость, двигалась она прытко. Пока она просто не увязла в глючной траве по колено, а я не ухнулась возле неё. Глаза Саши загорелись оранжевым огнем, полным ярости. Она вырвалась из плена и бросилась с кулаками на Онионсана. Кажется, боль её только подначивала. Саша подпрыгнула, занеся руки для удара. Я видела, как волосы у неё на голове наэлектризовались от напряжения, а у меня в это время в глазах помутнело. Что ж мы делаем? Собираемся биться с этим?       Error!Онионсан раздался механическим смехом с паузами, замедлениями и ускорениями. Словно голос сломанный. Он разинул пасть, когда Саша была совсем близко… и тогда она просто прошла через него. Девушка протаранила сгусток нестабильного дыма, пребывающего в движение, и ухнулась в пустоту. Благо, успела ухватиться за краешек ветки дерева и взобралась на его верхушку. Монстр обратил внимание на меня, его насмешливый взгляд вызвал легкую дрожь.       «Не бойся! — просила я саму себя приторно-ласково. — Это просто Онионсан, который косплеит Эррора!».       Это оказалось не так. Во-первых, когда я все-таки бросилась на него, чтобы дать Саше время спуститься на землю, то также прошла через его щупальце, как через морок. Это не было похоже на Эррора, чья неуязвимость заключалась в полном наплевательстве к любым типам повреждений. Ножи проходили по черному маслу, а не воздуху, конечности восстанавливались по типу пластилина, но все-так являлись увечьями — никак не простой брешью в стене дыма, которая в секунду срасталась вновь. Я хотела тогда воспользоваться Настойчивостью, но повременила. Настойчивость оказалась не настолько настойчивость, как бы глупо не звучало. Не хватало рвения, чтобы покончить с Онионсаном. Было больше страха за то, что меня погубит собственная сила.       — Эй! — Саша, мигая оранжевым, как старая лампочка, вмиг оказалась возле меня и устало прижала руку к боку. По глубоким теням под глазами я сразу поняла, что та еле переживает боль. — Ты в него стрелять собираешься?       Я выстрелила.       «Мика, если ты слышишь — помоги!».       Сдерживая боль, концентрируясь только на силе души, я создала вполне плотный трос, который ошпарил врага по щупальцу и змеей сдавил его (неужели смогла подловить?). Я потянула на себя, погрузившись до голеней в остров, но даже это не помогло. Взметнувшись вверх, я дала слабину, Онионсан освободился и собрался отбросить меня, как надоедливую муху.       — Я не это имела ввиду! — Саша подпрыгнула и перехватила меня в воздухе, до боли в костяшках вцепившись в ствол белой сосны. Я с бешено колотящимся сердцем схватила её за волосы и спину. Почему-то Саша зашипела от натуги. — Твою ж…       — Да ладно! — крикнула я, когда Онионсан вновь ударил. Мы спрыгнули с дерева в момент, когда его разнесло в глючные щепки.       — Вы неуйдете живыми отсю-юдд-а!       Еле дыша, мы упали посреди островка, парящего в Антипустоте, и я услышала собственное приглушенное оханье — колено, хреново колено, так сильно болело, что я была готова разреветься. Безумные трехцветные глаза монстра при виде свежей крови заблестели. Он точно наслаждался происходящим — столько спал, скучал, а теперь вот!       Я из последних сил стрельнула в него паутиной, но сгусток магии просто прошел сквозь него, как нестабильное прозрачное существо. Подруга с оранжевыми кулаками собралась сжать щупальце нападавшего, а поймала только дым, который быстро развеялся под новым ударом — уже извилистая конечность поплотнее змеей ударило нападавшую прямо в грудь, и Саша покатилась по земле.       «Это конец, — совсем незнакомо прозвучал мой же голос. — Ты умрешь здесь, потому что отсюда никому не выбраться. Антипустота бесконечна, и выхода отсюда не существует».       Холодок пробежал по спине, подморозив кончики пальцев. Я только смогла сдержать приступ истерики, который подступил в тот самый момент. Когда злые мысли и образы теневых чудовищ окружили со всех сторон, хотелось заплакать, закричать, но те рваные лоскуты Настойчивости не давали пасть духом. Я цеплялась за силу души, за её свет, как за блеклые сигналы маяка в штормовой ночи.       «Даже если вы одолеете этого, то что с остальными? Их сотни, Аня. И по силам некоторые не уступают Эррору. Они бессмертны и беспощадны. Они убьют вас обеих».       Больно. Больно внутри от страшных предсказаний и неверия в собственные силы, больно от камня на груди, который вот-вот оборвет короткую нить жалкой жизни. И снаружи больно, ведь на меня рухнуло самое массивное щупальце — тяжесть в сотни тонн, мерзкая на ощупь смесь из дымки, невесомых ошибок и отвратительной мокрой шкуры, — и последним, что я видела, оказалось жуткое лицо Error!Онионсана.

***

      У меня не было сил на крики. Ослепительная и оглашающая злость алым туманом окутали сознание, и все, что было потом — просто обрывки в моей памяти. Я так разгневалась, когда Онионсан пригвоздил Аню к земле, что смогла ударить его. Ну или осьминог не успел рассеяться, и потому мне удалось как следует вмазать ему между глаз. В чем бы не заключалась оплошность Онионсана, в одном я была уверена — ему кранты. Монстр взывал, когда мой кулак врезал ему по переносице (если можно это назвать переносицей, ведь носа-то не было), а вторая рука заломила ему щупальце.       «Ух, сука! — орала я про себя. — Ух, падла!».       А потом, оттолкнувшись от Онионсана ногами, я заставила его рухнуть с острова. Его тяжёлое тело не выдержало собственного груза, и ошибочный упал в темную пустоту, разрезая множеством щупалец воздух. Ну вот, вроде, и все. Стараясь перевести дух и утихомирить колющую боль в районе сердца, я на гнущихся ногах подбежала к Ане, которая распласталась звездочкой по белой притоптанной траве. Рукой нащупала пульс у шеи — как же хорошо, что её не расплющило!       — Ань! — я толкнула подругу в бок. — Давай, просыпайся! Спать нельзя, помнишь?       Я вспомнила, как, летая по холодной Антипустоте, будто в космосе, практически умерла. Не самые было приятные ощущения, потому что я ощущала, как жизнь постепенно вытекает. Именно так — любая попытка уснуть в этом гиблом месте, стоявшем на краю всей Мультивселенной, каплей за каплей убивала обитателя. Здесь было до того скучно, что сон оказался лучшим лекарством от безумия. А теперь монстры проснулись, я чувствовала это, и они, бездушные и жестокие психопаты, готовы нас убить. Антипустота уничтожала все живое внутри, а не снаружи.       — Все, не смешно! — прикрикнула я и снова пнула Аню, но та не шелохнулась. Несмотря на это, через холодную бледную кожу я чувствовала легкое тепло: кровь продолжала бегать по жилам, а сердце стучать. Значит, не все потеряно. Значит, расслабляться нельзя, нужно что-то делать. Я огляделась и убедилась, что никто на нас уже не бросится (на данный момент), после чего, терпя мучительную боль по всему телу, взвалила на себя Юдину. Ох, мой кристальный апельсинчик на верёвочке, за что ты со мной так?       Амулет не ответил, и пришлось полагаться только на свои силы и умственные способности. А в данной ситуации они были почти на нуле. И вправду, не всегда же разговаривать с материальным воплощением души и спрашивать, за что ты теперь меня презираешь! Народ, меня пыталась убить моя же душа. А до этого — громадный осьминог, а-ля Свежеватель Разума из Изнанки.       Кстати об Онионсане. Когда я, разогнавшись, вновь поплыла по жидкой пустоте, будто рыба или птица, меня что-то схватило за ногу. Шершавое, холодное и очень липкое. Как будто оживший труп морского угря. Я успела только истерически взвыть, мысленно проклясть того, кто придумал Антипустоту, и Онионсан восстал из темноты. Его щупальца живыми лозами хватались за края переворачивающегося острова, а присоски иногда утопали в земле       — Умрите! — громко сказал монстр, и снова прогадал. Аня распахнула глаза и выстрелила из обеих рук блестящими веревками, словно бы из фиолетовой стали, который вонзились ему в глаза. — Аааааа!       — Не в мою смену!       Мы бежали, а вернее, летели, расталкивая холодное космическое пространство. Аня гребла подле меня, все время оборачиваясь на монстра, ревущего от боли. Мы уплыли далеко, а может, отстранились на пару сантиметров, но врага больше не было. Исчез, будто и не было, только голос: «В следующий раз я вас убью!». Я бы пожелала ему удачи, ведь мы обе его ненавидели. Аня ослепила его, а я унизительно швырнула в неизвестность. Если он и сможет восстановить себе глаза как Эррор, думаю, Онионсан запомнит этот день надолго.       Когда мы скрылись, остановившись посреди непроглядной тьмы, я разжала окостеневшие руки. Сопли уже текли по носу, взор застилала качающаяся беззвездная ночь. Усталость привела к тошноте. Есть не хотелось, это другое — от сильного удара, от постоянной качки, хотелось просто согнуться в три погибели и никогда не разгибаться. Аня плыла безвольной куклой в паре сантиметрах слева, закрыв глаза. Несмотря на холод, её сморило тяжелым сном, и я поспешила разбудить подругу. Подплыв к ней вплотную, стала думать. Нет, на раздумья времени не было, потому что в любое мгновение я могу её потерять. И все же, если только протяжный вой Онионсана смог ненадолго пробудить Аню, то что могу сделать я сейчас? Толкнуть со всей дури, шею свернув? Я оглядела девушку — признаться, такое себе зрелище, приплюснутый мешок костей, обтянутый кожей, слишком высокий и тяжелый для меня.       Я сняла с шеи амулет, дарящий тепло в холодном бесконечном пространстве. Вот подумалось — что испытает Аня, если на груди будет лежать не одна, а две души? Исполнит ли её Решимость для того, чтобы проснуться? Может, с осознанием, что она не одна, придет и другое? Возглас в глубине сознания: «Проснись, Книжная Звезда! Проснись, червь! Проснись, чернилка!». Я тяжело сглотнула и надела на холодную шею Ани оранжевый амулет. И с амулетом я ощущала себя беззащитной перед голодом Антипустоты, а теперь я, кажется, стала еще безрукой и ослепшей коротышкой, неспособной дать отпор комару. Но я видела, как оба амулета завибрировали, будто магниты, друг от друга отталкиваясь и при этом жаждущие быть снова вместе. Я тут же подумала про Мику и Джейсона — наверное, это они не могут найти друг друга на небесах или в подземельях Замка Совета…       Послышался кашель. Юдина едва приоткрыла покрасневшие глаза, и я с удивлением посмотрела на неё, склонившись к лицу. Потом, покрывшись румянцем, Аня смогла-таки прийти в себя. Серо-зеленые глаза смотрели на меня, как на отвратительное чудовище-извращенца. Моя догадка подтвердилась, когда в нос влетел кулак, и Аня, резко встав, еще и залетела мне ногой в живот. Что ж, моя подруга живая. Ведет себя, как настоящая Юдина Анна Сергеевна — никого к себе не подпускает на три дюйма от лица. Один вопрос — где пощечина?       — Как ты? — спросила я, когда подруга снова без сил приняла лежачее положение на тягучем течении. Она устало смотрела в пустоту, далее перевела взгляд на два амулета на своей груди и сорвала с себя оранжевый. Я с готовностью надела его и продолжила потирать ушибленный нос.       — В порядке, — успокоившись, Аня сменила тембр голоса. Говорила она куда живее, чем пару минут назад. — Слушай, твой нос…       — Забей, — фыркнула я. — Главное, что не по зубам… кстати, что снилось?       Юдина посмотрела на меня нервозно, вздрогнув, скорее от страха, чем от мороза. Что-то она точно видела, и это ей не нравилось. При виде выражения её лица самой расхотелось знать. И так пережила предостаточно, а тут еще это.       — Просто омерзительный сон, — неуверенно проговорила Аня. — Ты не против, если я тебе ничего не скажу?       — Если от этого зависит мое психическое состояние, то пожалуйста.       — Сломанное однажды не сломаешь дважды, — парировала она.       Я, вздохнув, тоже решила прилечь. Мне тотчас представились прозрачные сине-зеленые воды Черного моря. Болгарский пляж: палевые горки песка, рассеянного по всему побережью. Вдали виднелись скалы и усеянные камнями и обработанными осколками от бутылок тонкие линии за этими скалами. Еще, кажется, один серый каменный уступ — на него иногда взбирались дети, ловя крабов, а я боялась… мало ли, на змею напорюсь. Но главное здесь, конечно, морская вода. Медленное течение и ласковые мелкие волны, шелковым касанием успокаивающих подгоревшие лопатки. Но я открыла глаза и снова оказалась в гнетущей темноте с единственным живым человеком под боком.       — Не спать… — теперь это говорила Аня. И не понятно: самой себе или мне. — Сань…       — А?       — Не спи.       Я промолчала. Поняла, что нужно искать способы не уснуть. А что может быть лучше разговоров?       — Пора выбираться, — сказала я первое пришедшее на ум. — Нечего оставаться здесь надолго.       Аня невесело ухмыльнулась.       — И как же, гений? — мне показалось, еле чья-то чужая мысль проскользнула в её взгляде? Будто навязали ей неверие в идею о спасении, и теперь Аня точно знала, что нам не найти выход из пустого мира. — У тебя есть план?       «Неужели это звучит так глупо? Просто надежда на освобождение!».       — Я не знаю, — призналась я. — Но я не хочу терять веру в лучшее.       Подруга задумчиво кивнула и потерла сонные глаза.       — Может, ты и права…       Спустя неопределенное количество времени я привстала. Ну, взлетела. Выровнялась, будто встала на ноги, и осмотрелась. Конечно, я ничего не увидела — ни монстров, ни островов. Вообще ничего, только мертвый черный ландшафт, как в самом скучном сне. Аня, чтобы не уснуть, продолжила что-то говорить. А я думала, не давая мозгу остыть — то вспоминала теорему синусов, то воспроизводила сцены из классической школьной литературы.       До меня доносился знакомый запах. Не было сомнений, что это лишь разыгралось мое воображение. Такой знакомый и сладкий, наводящий тоску вдали от дома, и трепещущий сердце в те моменты, когда я как никогда рядом с родными. Запах… уюта и любви. Запах искусственных роз. Запах новогоднего оливье. Запах дыхания своего пса. Запах Москвы… а еще здесь были ароматы книжных стеллажей, кота Пеннивайза и любимого Аниного чая. И тихий-тихий звук перегретого компьютера…       «Джейсон, — вызвала я духа. Но никто не ответил. — Джейсон, Джейсон, Джейсон! Ну ответь же, каракатица вредная…».       И тогда пронзительный, леденящий душу вой разнесся по Антипустоте многогранным эхо. Но никого рядом не было — бесконечное ничего, сотканное из тьмы, где не спрятаться, если ты не темнее ночи. Нам не спрятаться. А тем, кому принадлежит этот ужасающий звук — легко. Быть может, они уже готовятся к прыжку из темноты, раскрывая острозубые пасти, которые в одночасье прервут наши жизни? Страх так воют не волки, а настоящие слуги страха. И этот вой оставил на мне свое клеймо. Я едва не перевернулась. Окоченевшие пальцы сомкнулись на амулете, на котором появилась новая трещина. Она была неглубокая, а вот скрип, с которым появилась, оказался режущим, словно острие ножа, и болезненным, будто этот самый нож вогнали мне в легкое.       Аня, размахивая руками, поплыла вверх. Кажется, она определила, откуда примерно раздавались многочисленные вопли толпы, и решила удрать в противоположном направлении. Страх, кусающий каждую клеточку тела, немного отступил. Нас двое. Мы справились с Онионсаном, а значит, и с остальными тоже. Мы выживем без этих призраков Храбрости и Настойчивости!       «Будь храброй, кому сказала! — прикрикнула я на саму себя. — Вспомни, что тебя ждет впереди. Ты выберешься отсюда и лично оторвешь Эррору его ухмыляющийся черепок!».       — Мы не будем сражаться, — заметив, как по моим венам потекло оранжевое тепло, шикнула Аня и схватила за локоть. — Ты еле на плаву держишься, но хочешь…       Новые возгласы оборвали секундную тишину, разорвали мертвое неприглядное спокойствие Антипустоты. Их было много — десятки, сотни, тысячи? — и все они жаждали нашей крови. Каждый из ошибочных монстров хотел наказать пришельцев из материального мира, куда прекраснее и красочнее их колыбели. Я слышала и смех Санса, оборванный резкими глюками, повторениями одного и того же смешка, и рычание Андайн на пару октав ниже, и заливистый смех Маффет умноженный на сто глючных паучьих с неправильной обработкой голоса.       — Я не собираюсь бежать! — крикнула я на Аню.       Подруга тяжело вздохнула, опустив тяжелую голову. Только сейчас я заметила, опустив взгляд к ногам, как её ободранное колено посерело и набухло. А за спиной Ани уже приглядывались несколько пар хищных трехцветных глаз, из которых сыпались предубеждения об ошибкам.       — Но другого выбора нет, — сказала она, как-то идиотки, безумно, грустно улыбаясь. — Насколько бы храброй ты ни была, одно неизменно — нас хотят убить.