Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      По идее, мне не следовало бы удивляться. Разумеется, если Охотник пришел к Святу, почему бы ему не переговорить со своим бывшим лидером? С другой стороны, это был первый раз, когда послания из Того Мира получали сразу двое. На Свята смотреть было страшно — глаза его заблестели с удвоенной силой, когда Жрица поманила нас рукой и повела в один из углов нашего временного убежища, который отвели под военный совет.       — Ты понимаешь? — шептал он, и в голосе его была такая надежда, какой я не слышала за последние дни ни разу. — Может, она поняла, что имел ввиду Охотник!       — Еще как поняла, парень, — хмыкнула Жрица, ухмыльнувшись. Эта быстрая ухмылка на покрытом пятнами, похожими на трупными, выглядела довольно жутко. — Не зря жила в одной яме с этим шерстистым шестнадцать лет.       Я старалась не смотреть по сторонам и просто следовала за Жрицей, надеясь, что идти осталось недалеко. Чем дальше, тем душнее становилось в туннелях, несмотря на то, что какая-то вентиляция здесь все-такие была. Обстановка здесь все больше и больше напоминала мне Аджимушкайские каменоломни — мало воздуха, мало ресурсов, много раненых, которым требуется помощь. И прах, лежавший ковром на каменном неровном полу, был тому подтверждением.       Мы наконец дошли до конца коридора. То, что называли «кабинетом», было почти лишено мебели. Я не удивлюсь, если это помещение и вовсе изначально было подсобным — стены не обработаны, кучи хлама в углах явно не говорили о величественности помещения. Над старой иссохшей дверью висел полог с намалеванной от руки Руной Дельта — похоже, Инк решил хоть как-то украсить это мрачное местечко.       Внутри никого не было, кроме спящей (или неплохо притворяющейся спящей) Темми, сложившей слишком большую для этого плюшевого тела голову на лапы, лежа на груде одеял на полу. Я невольно умилилась и едва сдержала желание протянуть руку и потрепать Темми за ушко.       — Как я поняла, тебя тоже навещал наш общий знакомый, — сказала Жрица, даже в такой ситуации оставаясь отстраненной и холодной.       Свят кивнул. Я незаметно положила руку на его стиснутые на колене пальцы. Он волновался. Но я рядом, ему не о чем волноваться. Я готова защитить его, если что-то пойдет не так… Хотя о чем я? Жрица ведь не собирается нам вредить! Хотя ее вид и отстраненный взгляд болотных глаз напрягал.       — Он говорил, что нужно объединить…       — Меня не слишком интересует, что он тебе сказал. Я догадываюсь, что он говорил загадками, как последний придурок из подростковой книги, да?       Свят еще раз кивнул.       — Со мной он говорил прямо, — Жрица прикрыла глаза, словно припоминая. Складки на ее лбу и вокруг глаз стали еще заметнее. — У нас есть четыре дня. По истечению этого срока в одном из трех порталов, что находятся над замком Эррора, откроется проход туда, откуда мы когда-то пришли. В Чертову Дыру. И точно такой же портал откроется через несколько дней.       — Что?! — воскликнула я, заставив всех вздрогнуть, а задремавшую Темми подскочить на месте.       — Не надо так вопить, — донесся голос снаружи. Приподняв полог, к нам вошел Гастер и прикрыл за собой дверь. Откуда-то снаружи донесся стон раненого. — Извините, я опоздал. О боги, когда я был мертв, я страдал от одиночества и скуки, а теперь мечтаю о минутке в тишине!       Он сел рядом с Темми, ближе к стене. Мисс Чанг в это время устроилась поудобнее и приготовилась слушать нас.       — Да, — продолжила Жрица. — Это невероятная возможность. Портал меняется буквально каждые несколько секунд, но…       — Но благодаря нескольким формулам мы можем вычислить момент, когда портал будет открыт в нужную нам вселенную, и пройти туда, — закончил за нее Гастер.       — Но… зачем? — недоумевала я. — У нас нет на это времени!       — Чтобы… объединить два клана? — предположил Свят, глядя в глаза Жрице. — Но что еще за кланы? Я не понимаю.       — Два «клана» — это население Чертовой Дыры, — устало начала объяснять Жрица. — Видите ли, после того, как нас заперли там, далеко не все захотели подчиняться мне по привычке. И мы не то чтобы кланы, но… не ладим друг с другом. Уже лет двенадцать, наверное. Точно и не вспомнишь. После того, как нас заточили в наше «Подземелье», далеко не все так просто согласились идти за мной, как раньше. Многие считают, что я сделала недостаточно для нашей победы. И хоть места в Чертовой Дыре не больше, чем в вашем Подземелье, они живут отдельно. Мы… не общаемся.       — И теперь вы хотите помириться? — начало доходить до меня. — Но в чем смысл?       — А в том, что из оставшихся в Чертовой Дыре монстров моей армии и наших «соседей» можно привести армию почти такую же, какая в нашем распоряжении сейчас, — женщина говорила без стопроцентной уверенности. Я бы даже сказала, что она совершенно не уверена в успехе этой операции. Но была твердость во взгляде, говорившая о том, как часто ей приходилось притворяться уверенной перед всеми, включая себя. — Это может стать переломным моментом в войне. К тому же у меня есть предчувствие, что этим дело не ограничится.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Свят.       — Не знаю. Просто предчувствие, что пока мы штаны просиживаем в этой дыре, происходит что-то важное…       «С Аней и Сашей?», — загорелась во мне надежда. Но я не стала выражать этого предположения.       Мы вскоре покинули кабинет. Все попытки поговорить с Жрицей приводили к угрозам проверить остроту ее копья, равно как и с Темми или Гастером — они о чем-то перешептывались между собой, пока Жрица сидела поодаль в полном молчании. Нашего мнения никто не спрашивал, и мы ушли.       Уже ближе к закату несколько смельчаков, в число которых вошли и мы со Святом, выбрались на Поверхность в одном из промежуточных выходов, ведущих прямо к подножию горы. Вдали виднелись постройки в лагере Эррора, на поле боя, что выглядело черным на фоне кровавого заката, были разбросаны тела людей, — как детей, так и взрослых солдат, — переломанное оружие, части техники и копий. Над телами уже кружили мухи, легкий ветер разносил запах гниения. Приходилось ступать осторожно, чтобы не наступить на осколки чего-нибудь острого.       Мы вышли затем, чтобы похоронить тех, кто пал в этой ужасной битве и не был обращен в прах. Несколько десятков людских тел и несколько горсток пепла, что остался от тех, кто скончался уже в нашем импровизированном госпитале. Честно говоря, у меня мурашки шли по коже от мысли, что они прошли столько битв лишь ради того, чтобы умереть среди духоты, запаха гниющей плоти и криков. А еще больше я боялась, что моя собственная смерть будет точно такой же…       Самые крепкие монстры копали могилу среди давно стоптанного вереска и цветов. Свят тоже вызвался помогать, несмотря на раны и смертельную усталость — он, в отличие от меня, почти не спал. Я же тем временем ходила неподалеку, стараясь не высовываться из-за камней и не отходить от остальных — в любой момент ко мне в глаз могла прилететь вражеская стрела, и весь этот выход сам по себе был идеей рискованной. Но монстры не могли пренебречь традициями. Те, кто знал погибших, тихо плакал в стороне, а кто и не плакал, но молчал, сжимая в пальцах ткань одежды.       Кровавый закат… завтра вновь прольется чья-то кровь. Разумеется, удивляться здесь нечему. Каждый день полон крови.       На поверхности горы когда-то росли такие же золотые цветы, как и в саду короля. Но теперь они были стоптаны, и лишь несколько крохотных цветков уцелели, и их тонкие шелковые лепестки дрожали на ветру. Они выглядывали из-под камней, пыли и обломков оружия, словно таинственный знак, надежда. Как такие прекрасные цветы смогли выжить здесь? Впрочем… в какой-то степени мы такие же цветы. Обычные подростки, выбравшиеся из рутины людского мира в окутанный войной трещащий по швам мир. Две фикрайтерши с синдромом ленивой жопы, будущий программист и я, убивающая все свободное время на танцах. И тем не менее, мы выживаем здесь… с трудом, но выживаем. Как эти цветочки.       Я не стала рвать цветов, словно боялась, что стоит мне сделать это — и я оборву наши надежды. Поэтому крепко сжала кулаки и, опасливо озираясь по сторонам, поняла, что зашла далековато от остальных. Медленно побрела обратно. Братская могила, в которую аккуратно ложились одно тело за другим. Прах монстров был развеян по ветру рядом с прахом их собратьев, лишь некоторые выразили желание похоронить останки родственников вместе с остальными людьми.       Вскоре со стороны Замка Советов к нам подошел Серафим. Я видела его впервые, и сначала даже испугалась, но быстро поняла, что он не враг. Огромный монстр молчал, задумчиво глядя на всех сверху вниз. Все разговоры были на потом.       Свят смотрел вдаль, судорожно сглатывая, стараясь не заплакать. Он не хотел давать слабину, показывать свою беспомощность передо мной, когда мы были единственной опорой друг у друга. Я знала, о чем он думает. Тело Охотника мы так и не смогли бы похоронить, и Морской Санс поступил милосердно, обратив его тело в прекрасные мыльные пузыри. Я уверена, сейчас Свят вновь прощался со своим другом и наставником. Я же не переставала думать о Крыле Ворона. Его тела мы так и не смогли найти. Наверняка он был разорван теми чудовищами, что подхватили его тогда, когда он пожертвовал собой, лишь бы я уцелела…       Я подошла к Святу. Я все еще была слишком низкой, чтобы смотреть ему в глаза, не задирая головы, но сейчас это даже сыграло мне на пользу. Осторожно обняла его, прижавшись к нему.       — Мне тоже их не хватает, — произнесла я. — Крыла, Охотника, Блудника…       Свят кивнул.       — Но… нам нельзя скорбеть, — сиплым голосом произнес он. — Нужно двигаться дальше. Они поддержат нас Оттуда, и они будут счастливы, если нам удастся одержать победу…       Мы стояли так еще долго, прижавшись друг к другу, как два беспризорных сиротки, до тех пор, пока на смену алому солнцу на небе не пришла желтая луна.

***

      Раны затягивались медленно. Конечно, маги-медики постарались на славу, но я до сих пор едва ли мог сражаться. И тем не менее я уговорил уставшую Gate!Андайн потренировать нас, как раньше. И вскоре пожалел об этом. Мышцы словно закостенели, руку дважды сводило мучительной судорогой.       — М-да, в близком бою ты все еще сопля, — протянула Андайн, в который раз выбив у меня из рук наэлектризованный меч. Я вложил в него совсем немного силы, чтобы не причинить боли тренеру. Нам приходилось сражаться на настоящем оружии, разумеется, тренировочных мечей и матов здесь не было. Но сама суть не менялась, разумеется. Даша сидела чуть в стороне, утирая пот и задумчиво разглядывая свежие зазубрины на своем кинжале. Его не мешало бы наточить. — Но с молниями у тебя неплохо получается.       — Спасибо, — слабо улыбнулся я.       — Твое тело похоже на раздавленный фруктовый лед, — сказала женщина, поправляя рыжую косу и указывая кончиком копья на разные части моего тела. — В твоем положении неплохо бы чаще использовать дальний бой и не давать врагу приблизиться к тебе.       — В бою с Эррором я смог создать настоящий лук из своих молний, — вспомнил я. — Это было круто, но я сам понятия не имею, как это сделал.       Андайн мгновенно помрачнела, словно я заставил ее что-то вспомнить.       — Да, Эррор… — проговорила она, прикрыв глаза. — И каков он в бою?       От этого вопроса мы немало опешили.       — Сорян, ребята, бестактный вопрос, — вздохнула плечами Андайн, присаживаясь рядом. — Просто… мы все здесь умираем ради победы над тем, кого почти и не видели. Мне интересно… как выглядит тот, кто начал эту войну? Кто захватил мою «оригинальную» версию в плен и заставил сражаться против нас? Кто этот монстр?       — Он не монстр, — тихо ответила Даша, глядя в стену. — Это чудовище. Ищущий не столько победы, сколько забавы, хоть какого-то развлечения. Честно говоря, я бы с радостью предпочла не знать этого, но это так. Он просто безумец.       — И, вероятно, поэтому мы до сих пор живы, — закончил я.       Тренер немного помолчала, затем встряхнула головой:       — Понятно. Ладушки, ты что-то говорил про лук? Попытайся сделать его еще раз.       Я не был уверен, что у меня получится, но кивнул. Выпрямился. Попытался вспомнить то чувство, когда гудящие молнии обрели в моих руках форму оружия справедливости. Пылающий золотой лук, разящий врагов. В тот момент… мне хотелось лишь справедливости. Победы над тем, кто вторгся в чужой мир и захватил его, нарушив хрупкий мир, построившийся после смерти Восьмого Ребенка. «Правосудия!» — кричал мой разум в унисон гудению молний.       Я глубоко вдохнул. Сосредоточился. Выдохнул. Вытянул руки вперед и закрыл глаза. Но… ничего не вышло. Контроль терялся, словно я пытался соединить два магнита одинаковыми полюсами. Самые обычные молнии сорвались с конца моих пальцев, и вскрик Андайн заставил меня открыть глаза.       — Полегче! Ты меня чуть не грохнул, балбес! — она подошла ко мне и дала крепкий подзатыльник. — Еще раз в меня попадешь, заставлю вокруг горы под градом стрел круги нарезать так, что мать родная не узнает!       Даша улыбалась, но в глазах ее было волнение. Она, как и я, не понимала, почему эти силы так трудно контролировать. Да и узнаю ли я когда-нибудь ответ? Почему Справедливость так тяжела?       — Ладно, передышка, — сказала Андайн, наконец успокоившись. — Вам сейчас нельзя перенапрягаться, лучше отдохните. Продолжим через пятнадцать минут.       — Но…       — Без возражений! Не хватало еще, чтобы вы повредили мышцы! Не время сейчас для травм.       Возражать было бессмысленно. Да я и сам понимал, что слишком дергаюсь… во всем нужно соблюдать меру. Я обернулся и не без удивления заметил, что за нашей тренировкой наблюдали Яростная, Лохматик и Пернатка. Что они делают здесь? Я думал, они сейчас со своими — вроде бы Белый Волк тоже здесь, да и Эхо вроде как мелькала…       — Что вы здесь делаете? — так и спросил я.       — Просто пришли посмотреть, — пожал плечами Лохматик.       — А что, нельзя? — хихикнул Пернатка. У меня закралось подозрение, что он нашел где-то здесь травку — слишком уж хитрый у него был взгляд. — Здесь жутко скучно.       Вдруг я услышал среди общего шума знакомое хриплое дыхание и топот мягких лап. Я успел обернуться за секунду до того, как грязно-белая мохнатая гора не сгребла нас с Дашей в охапку и не сжала в объятиях.       — Дети! — со слезами на глазах произнесла Ториэль, приподнимая нас над землей. — Слава богам, вы в порядке!       Судя по ощущениям, я-то как раз был не в порядке — крепкие объятия задели пару царапин, и корка треснула, вновь открыв кровотечение. Но я не обратил внимание — меня переполняло облегчение. Тори, наша оригинальная Тори обнимала нас. Она была жива и почти невредима, раз уж у нее хватило сил на такие объятия.       Она нескоро отпустила нас. Меня переполняли вопросы. В последний раз вести о ней я получал незадолго до того ужасного боя с Эррором. Мы так и не встретились, но мне хватало лишь того, что она в порядке. Я думал, она останется вместе с Маской и Гриллби в Сноудине, в крайнем случае попытается вернуться на базу… но совершенно не думал, что она доберется сюда. Как?       — Тори! — пищала Даша, вцепившись в изрядно потрепанную одежду королевы. — Ты в порядке!       — Конечно в порядке, — устало улыбнулась та. — Я узнала, что проход через Руины не был полностью завален, и нашла вас… а где же Аня и Саша?       Весь наш энтузиазм быстро испарился, но Ториэль и не успела ничего понять — к ней навстречу мчался, раскидывая народ вокруг, Асгор, вслед за которым бежал Гастер. Яростная устало потерла переносицу и отвела Ториэль в сторону, ближе к стене. Ей предстояло многое услышать. Многое узнать. Я не хотел мешать, постепенно собирающийся народ вполне мог и затоптать нас. Посмотрев в сторону Андайн, я увидел, как та нахмурилась и, закинув свое копье за спину, бросила: «Занимайтесь дальше без меня». Мы чем-то ее обидели?..       Я вздохнул. Помимо всего тела теперь болела и голова. Надо сменить повязку на руке. И поговорить с Ториэль, когда ее наконец отпустят (хотя в этом я сомневался, Асгор едва ли теперь отойдет хотя бы на шаг от своей бывшей жены). И банально поспать… кажется, сейчас уже почти ночь, но мало кто спит.       Я остался наедине со своими мыслями. Их было слишком много, но Даша, мягко коснувшаяся меня руки, словно заботливая мать повела меня подальше от шума и толпы. Я ничего не говорил, но был благодарен ей за понимание — за то время, что мы знакомы, она уже научилась понимать меня без слов. И теперь я уже не представлял, каково будет, если нас разлучат. Просто мой разум не воспринимал такой жизни.       — Пойдем отсюда, — с полуулыбкой сказала Даша.       — Пойдем.